В Министерстве Магии все спокойно

— Только дернись, сука, — палочка уперлась девушке в шею. Та испуганно замерла, ее зрачки расширились от страха. — Положи на место все, что взяла, и вон отсюда! Дважды повторять не пришлось, девица быстро подобрала с пола одежду и выскочила за дверь. Мужчина устало вздохнул и уткнулся лицом в смятые простыни. Чертовы шлюхи третий раз за месяц оставляют его без денег! Неудачу сегодняшней жрицы любви он объяснил себе ее неопытностью и молодостью. Потянувшись, он проверил карманы пальто: так и есть, все на месте. Сам факт обращения за услугами к этим со всех сторон приятным дамам он считал прискорбным, но вполне вписывающимся в его теперешнюю жизнь. Погони за беглецами, дрянная еда, остановки в дешевых ночлежках, а то и под открытым небом, отсутствие стабильной подруги как таковой — все это удручало, но вполне компенсировалось теми деньгами, которые он получал в Министерстве. Так он считал до того дня, когда ему довелось поймать свой самый дорогой приз в десять тысяч галлеонов и упустить его, оказавшись, вдобавок, самому выброшенным на улицу, как собака. Собственно, началось это безумие куда раньше. Прочесывая Королевский лес Дин со своими егерями, Скабиор почувствовал запах духов, легких, девичьих, зацепивших его чем-то. Не сумев разыскать его источник и будучи занятым пойманными грязнокровками, он позабыл об этом инциденте довольно быстро. Позабыл бы… если бы не шарф, найденный им спустя сутки в том же самом лесу. Посчитав происходящее довольно забавным, он нашел необходимым остаться здесь еще на день, но этого не потребовалось. Троица ребят, которых они поймали спустя пару часов стала очередным подарком леса Дин. Безумно приятным подарком благодаря грязнокровке Грейнджер, поимку которой Министерство оценило в чудовищно огромное количество золота. Рыжий и черноволосый парни Скабиора не заинтересовали, о них ничего не было ни в списке беглецов, ни в объявлениях о нежелательных лицах. В тот момент, когда он притянул к себе прядь ее волос, Скабиора ожидало два неприятных сюрприза. Первым стал абсолютно совпадавший с запахом шарфа и духов запах девушки, вторым — собственная реакция на ее близость: страсть и похоть. Не к абстрактному женскому телу, а именно к этой девчонке, упрямо отворачивающей лицо и брезгливо морщившейся, когда он касался ее. Скабиор никогда не считал себя меркантильным, но привык жить, по возможности ни в чем себе не отказывая. А тогда он понял, что не желает отказываться ни от девушки, ни от денег, за нее предлагаемых. С такой дилеммой ему пришлось столкнуться впервые, но от необходимости выбора его спасло то, что одним из мальчишек оказался предполагаемый шрамоносец Поттер. Решив, что девчонка на фоне Избранного потеряет свою ценность и вполне может быть отдана ему на забаву, Скабиор не мешкая отдал приказ вести беглецов в поместье Малфоев. На чем и прогорел, оставшись неудовлетворенным, избитым и без денег. Мысли о грязнокровке преследовали его каждый вечер в течение недель, пока он методично напивался в многочисленных кабаках Лютого переулка. Женщины, обращавшие на него свое внимание, больше не вызывали в нем никакой ответной реакции. Кроме совсем юных, невинно хлопающей ресницами, глядящих на него большими карими глазами. Как оказывалось после, юный возраст не мешал им быть довольно умелыми в любовных делах. Но для той последней, которую он выбрал вчера, вполне мог бы стать причиной получить отменное темномагическое заклятие, не осознай Скабиор спросонья, где он и кто перед ним. Простыни пахли женским телом и чем-то сладким. Духи каждой из девушек, которых он брал себе на ночь, были похожи на запах пойманной в лесу девчонки. Безумное помешательство на которой уже месяц дико ему не нравилось и приводило его в бешенство. Не пытаясь разобраться в причинах своего поведения, мужчина уснул, пообещав себе, что однажды найдет оригинал: случайные любовницы удовлетворяли в полной мере тело, но уже не душу. Расположившись на холме, приспешники Лорда во главе с Скабиором ждали приказа о наступлении на Хогвартс. Мужчина был необычайно бледен, под глазами залегли глубокие тени, он был изможден. Никогда прежде он не был так взвинчен. Мысль о том, что единственное живое существо, которое стало представлять для него хоть какой-то — пусть охотничий! — интерес, находится в чертовом замке, на который они вот-вот нападут, извивалась стаей сплетенных змей в животе. Холодный пот стекал по спине, пальцы нервно сжимали палочку. Стоящий рядом Сивый плотоядно облизывался, глядя на бегающие вдалеке фигурки детей. — Детишки, много сочных детишек, о нет, я даже палочкой пользоваться не буду, я буду рвать их на части зубами! Скабиор спросил, тщательно скрывая свое отвращение: — Сивый, а ты не думаешь, что нас могут убить? И тут пожалел о своем вопросе, Фенрир взглянул на него, как на слабоумного. — Пока с нами сила Темного Лорда, никто не сможет нам противостоять, тем более какие-то школьники! Словно в подтверждение его слов, сияющая сфера, защищавшая Хогвартс, пошла трещинами, магия буквально лоскутами опадала к ногам егерей. Мощь Темного Лорда поистине была устрашающей и безграничной. Когда защитные заклятия опали окончательно, со всех сторон раздались победные крики. Всем не терпелось ворваться в замок, чтобы убивать, убивать, убивать. Никто не задумался, что может быть убит он сам. Никогда Скабиор не ценил жизнь: ни свою, ни чужую. Он был искренне рад каждый день уже тому, что вообще открыв глаза, обнаруживал себя живым, и — хвала Мерлину! — здоровым. Он всегда жил, не задумываясь ни о завтрашнем дне, ни о собственной судьбе. Чужие судьбы интересовали его и того меньше. Скабиор просто плыл по течению, с ленивым интересом наблюдая, куда это течение его вынесет. Удовлетворяя свои сиюминутные желания, какой-то глобальной цели, мечты он не имел, что его, однако, не печалило. Но сейчас он не хотел умирать. Он не хотел убивать. Впервые в его жизни появилось что-то похожее на истинное стремление. И связано это было с девчонкой. Одной из тех, что сейчас находились в замке. На который они вот-вот нападут. Скабиор скрипнул зубами и сделал шаг вперед. Он готов был послать Лорда с его безумными идеями катиться ко всем чертям, но было уже поздно. Сзади напирали озверевшие от ярости и жажды крови убийцы. Необходимо было решить, что делать дальше, и сделать это немедленно. Необходим был план, как ворваться в замок, не попав под град заклятий его защитников, разыскать девчонку. Защитить. Вытащить их обоих из этой ненужной никому войны. Спрятать себя и ее, и весь мир может лететь в тартарары. Времени думать не оставалось, нужно было действовать. Единственное, что он ясно понял в тот момент — в его жизни появилась цель и настоящее, искреннее желание. Но судьба распорядилась по-своему, едва егеря ступили на мост, ведущий к замку. Со всех сторон раздались взрывы, Скабиор затормозил. Бежавшие впереди свалились в пустоту. Сердце бешено стучало, мозг лихорадочно соображал. Необходимо было аппарировать, но мысли не хотели фокусироваться в одной точке. Он не знал, куда перемещаться! Все мысли были заняты девчонкой, до которой теперь было не добраться. Доски под ногами проваливались, он попытался уцепиться за балки, которые не были снесены взрывом. Тело опасно качнулось над пропастью, подтянувшись, он ужасом смотрел, как люди вокруг срываются в никуда. Ища место опоры он поднял глаза. И тут заметил ее. Девушка стояла в окружении своих друзей, держа палочку наготове в случае атаки. Он не мог рассмотреть ее лица, но на душе внезапно воцарилось спокойствие. Казалось, что все происходящее вокруг длится минуты, а не безумно короткие секунды. Наконец, доски, не выдержав веса, надломились, и егерь полетел вниз. Сверху посыпались балки и тяжелые бревна. Получив несколько ударов, Скабиор потерял сознание. Тело рвануло в сторону, подчиняясь аппарации. Но было поздно, мужчина не успел представить места, куда необходимо было перенестись. Отлетев на несколько десятков метров, тело глухо ударилось об землю. ... pov Я полз вдоль воды цвета бутылочного стекла. Кровь текла и текла, и я не понимал, как еще не умер от потери крови. Та неудачная аппарация — она-то и спасла меня, смягчила падение. Защитники школы не разбирали завалы трупов под мостом ни в день битвы, ни после. Видимо, своих потерь и разрушенной школы им хватило, чтобы дать мне фору. Я выжил. Моя палочка была цела, но оказалась бесполезной: я не знал ни одного лечебного заклинания, но вот трансфигурация мне всегда удавалась. Шипя от боли, я приладил импровизированную шину к переломанной ноге, отдохнул и аппарировал. Удачно и в безопасное место. Спасся, и Мерлина благодарить тут не за что. Я всегда был чрезмерно удачлив. Отлеживаясь в палатке в лесу Дин, слушая отобранное когда-то у гриффиндорских деток радио, я узнал, что Лорд повержен, Пожиратели и многие из приспешников убиты. Воцарился мир? Не жди, красавица, спокойствия тебе не видать, как только я наберусь достаточно сил. Списки беглых Пожирателей, списки погибших, чьи тела были обнаружены. С безумным весельем я радовался тому, что в отличие от моих бедных «друзей», я-то жив, я в безопасности. Но также я понимал, что меня будут искать. Благодаря мне были пойманы многие неугодные Министерству, мое имя на слуху, так просто обо мне не забудут. И я знал, что она ищет меня. Мой труп, чтобы убедиться в том, что я мертв. Меня живого — чтобы отомстить. Нежная душа, жаждущая мести за собственный позор в лесу. Но я не доставлю тебе такой радости, моя сладкая. А вот и мое имя, звучащее в эфире. Наконец-то, а то я уже успел расстроиться, что обо мне забыли. Кто-то говорит, что видел меня в Косом переулке, кто-то, что видел даже в Дырявом котле. Слухи глупы и беспочвенны, но результат один: многие считают, что я бежал. Она знает, что я жив. И будет искать. Я достаточно окреп, чтобы наведаться в Лютый переулок. Крайне опасная затея, крайне безрассудный шаг. Но я всегда был эксцентричен в своих поступках. Ни денег, ни товаров на обмен я предложить не могу. Но авторитет, страх передо мной некоторых жителей Лютого переулка дают мне определенную власть. Когда меня залатают как следует, охота на меня будет прекращена. Я сам начну охоту. Детки получили награду Мерлина первой степени. Фотография на всю главную страницу Пророка. Моя маленькая грязнокровка, все это время тебя не было со мной, где ты тогда была? Почему ты так измождена и мрачна, ведь вы победили… Или тебе не дает покоя осознание того, что я жив и успешно бежал. Тебе страшно? Месяцы, несколько месяцев потребовалось мне, чтобы вернуться в прежнюю форму, вернуть прежнюю жизнь и мерзкий быт. Я люблю лес Дин. Он безопасен для меня, он охраняет меня. А еще, он подарил мне тебя. Я уверен, что Лес еще преподнесет мне подарок. *** Я чувствую дым костра. Кто-то находится в опасной близости от моего убежища. Кто-то, беспечный настолько, что успел обнаружить себя таким глупым способом. Я слышу ее голос, и сердце заходится в дикой пляске в клетке ребер. А еще меня распирает от еле сдерживаемого смеха. Глупая девчонка снова сама идет ко мне в лапы. Она говорит: «Я знаю, где его искать». Я думаю: «Я уже нашел тебя». Как говаривал Сивый о своей стае: «Я знаю их отпечатки лап, они знают мои отпечатки лап. Мы — одно». Ты искала меня, щенок, еще не умеющий выслеживать запахи. Тем не менее, он привел тебя сюда. Этот лес — твой приют с детства, так ты говорила своим друзьям? Это и мой приют. Это ли не знак, что ты часть моей стаи? Наш мир состоит из восьми отпечатков лап. И я уже есть у тебя, но пока не дамся. Не отрывая от тебя взгляда, я медленно отступаю в глубь леса. Что приводит тебя сюда? Ненависть? Ты бы не находилась здесь, ты бы искала способ поймать меня. Спрятавшись в безопасности стен замка или дома. Но ты бесстрашно приходишь сюда который день. Бродишь по лесу, ища место, где, как когда-то вы, мог бы спрятаться и я. И не понимаешь, что я не прячусь. Что я ближе, чем ты думаешь. Только руку протяни. Что приводит тебя сюда? Что между нами было? Лишь моя страсть и твое отвращение. Вот, пожалуй, и все. Такие, как ты, не влюбляются в преступников. В убийц, находящихся в бегах. Мне ли не знать. Но ты, как прирученный зверь, упрямо возвращаешься на ту поляну, где была поймана. Глупая девчонка, сама не знаешь, во что ввязалась. Но еще слишком рано, чтобы что-то предпринимать. У меня есть догадки о причинах твоего странного поведения. Это вызывает улыбку. Ты строптива, как зверь. Но я не держу ружья, не ставлю капканы и не выслеживаю. Есть куда более надежное средство, которое заставляет тебя возвращаться сюда. Заставляет тебя приходить ко мне. Для волков это луна… Ты понимаешь, что это для людей? *** Сегодня ты выглядишь необычайно изможденной. Устало прислоняешься спиной к дереву и прикрываешь глаза. В Пророке писали, что найден мой труп. Я — мастер эксцентричных шуток. Последней стало то, как ловко я сумел подобрать подходящий под описание в газетах труп, нарядить его в свой костюм и бросить в канаву. Собаке — собачья смерть. Никому нет дела до оборванного егеря. Или есть? Я улыбаюсь, ступая за пределы охранного барьера. Пришло время моего выхода. Неслышно подбираюсь к тебе, но ты успеваешь заметить присутствие постороннего: война кое-чему тебя научила. Сдавленно вскрикиваешь, когда я зажимаю тебе рот рукой. Брыкаешься и пытаешься вырваться. Я вдыхаю запах твоих волос, как когда-то давным-давно. Моя сладкая девочка, моя верная волчица. Ты же этого ждала? Словно подтверждение моим словам обмякаешь в моих руках. Я удовлетворенно хмыкаю, разворачивая тебя лицом к себе. Все еще крепко сжимая твои руки. Вырвав палочку, отбрасываю ее как можно дальше. Ты провожаешь ее полет полным ужаса взглядом. Отворачиваешь лицо, пытаясь отсрочить тот момент, когда тебе придется посмотреть мне в глаза, на как можно дальше. Как я ждал этого момента, когда смогу, наконец, обладать тобой, держать тебя в своих руках. Смотри же на меня. И ты смотришь. Твои зрачки расширяются. И я знаю, что не от ужаса. Я смеюсь. Ну, это же и правда смешно! Глупая девчонка, неужели тебе не жаль себя, неужели ты веришь в любовь?.. Что я могу тебе дать? Я привык лишь брать. Теперь ты понимаешь, что привела тебя сюда не месть. Но твои фантазии никак не сопоставимы с реальностью. Я не принц, с которым ты будешь жить долго и счастливо. Наклоняюсь и впиваюсь в твои губы. Возможно, тебе больно. Но ты не делаешь попыток вырваться. Лишь высвобождаешь руки. И запускаешь их в мои волосы. Мы похожи на диких зверей в своей страсти. Озлобленно срывающие с друг друга одежду, как будто в попытке отомстить за все, что с нами приключилось. Я кусаю твое плечо, сжимаю бедра до лиловых кровоподтеков. Я оставляю свои отметки на твоем теле. Ты моя. Как демон, который бросает к ногам человека все богатства мира, ты предлагаешь мне себя, свою жизнь, свою душу. Ты готова давать мне это счастье вечно. Но я знаю, что скоро твой бал окончится, часы прозвонят набатом. Я живу дольше, чем ты, я пережил больше твоего. Я знаю, как приручают волков. Когда ты очнешься, я буду уже далеко. Я успею исчезнуть до того, как ты одумаешься и попытаешься меня уничтожить. Кому бы ты ни лгала, с кем бы ты ни спала — теперь ты не сможешь уйти. Сама знаешь, что не сможешь. Ты держишь меня в себе. Каждую ночь ты возвращаешься сюда, но никогда не находишь. *** Ты бросаешь к моим ногам свою волшебную палочку. Единственное, что может хоть как-то тебя защитить. Так волки подставляют друг другу шею, демонстрируя полную покорность. Я смотрю в твои глаза до тех пор, пока ты не делаешь первый шаг. Я зол на тебя: на твои восторженные глаза, на твои дурацкие планы на какое-то будущее, на какое-то «вместе». Я не ввязывался в любовь с тобой, все, чего я хочу, я и так получаю, и для этого не нужна любовь, не нужны слова. Мне не нужна твоя любовь. Я говорю тебе об этом, но ты не понимаешь. Я бью тебя словами, как можно больнее, но ты, как молодой щенок, в тебе еще нет ощущения, что чужой удар, даже рук, что тебя ласкают — отнюдь не любовный дар. Давай без прикрас, девочка: люблю — это не только твоя безграничная радость от того, что ты можешь быть рядом с тем, кто тебе нужен. Еще это то, что я в розыске, а ты, такая честная, такая правильная, вечно на стороне добра и справедливости — покрываешь меня. Это дешевые гостиницы, дрянная еда, вечное ощущение грозящей опасности. Это синяки на твоем лице, на твоих руках, на твоем теле. Я не обещал быть верным и добрым принцем, я не прошу прощать меня и даже думать над этим. Признай, что это все не для тебя, юной и чистой, еще способной спастись. Убирайся. Ты делаешь выбор. Ты остаешься рядом, делишь свою жизнь на «до» меня и «после». Я чувствую, как внутри меня что-то сжимает сердце. *** Почему никто до сих пор меня не нашел? Почему никто до сих пор меня не искал? Я слишком поздно понимаю, что все это время был непозволительно беспечен. Глупая страсть застила мне глаза, я перестал быть осторожен. Никто, кроме меня. Помнишь? Я ползу к тебе тихо, по-звеиному медленно и совершенно не гордо. Прижимаю тебя к себе, но во мне уже не осталось сил. В этот раз мне не повезло, удача, кажется, отвернулась. Это тело смертно, оно предает меня, оно не может жить вечно. Ты плачешь. Не надо, девочка, я совсем не тот, над кем следует плакать. Ты говоришь, что любишь. И я согласен со всем, что ты скажешь, даже если уверен, что так не бывает. Неважно, как звучит мелодия, важно, как движется флейта заклинателя змей. Слишком поздно учиться верить в то, чего уже никогда не может быть, так? Но внутри меня мечется и рвется наружу все то, что я никогда не говорил прежде. Я смотрю в тебе глаза. Я запоминаю твои глаза. Невозможно, безбожно карие. С искрами моего безумия на самом дне, которое останется с тобой навечно, даже если завтра от меня не останется ничего. 10 февраля 2012 — 28 мая 2012