Настоящие истинные вроде бы?

Чон Хосок: С той встречи с Джином в больнице творилось что-то непонятное. Поначалу началась паника по поводу ссоры Чимина и Юнги. Целыми днями мой цветочек готовился к своему плану, от этого времени на меня ему просто не хватало. Единственное, что мы делали вместе, это спали в одной кровати. Вот только просто спали в обнимку и не более. Никакие мои приставания не были восприняты всерьёз. Мне же голову вело от его изменившегося запаха, да и врач сказал, что секс полезен на начальных этапах беременности. Дошло до того, что даже в ванную мой любимый ходит один, да и дверь начал запирать. Напрягает подобное, поэтому уже пять минут пытаюсь взломать замок на двери ведущую в ванную. Когда она поддаётся, быстро залетаю, заставая Джина, плачущего в углу душевой. Сердце сразу страдальчески сжимается, подлетаю и обнимаю свой цветочек. Отмечая краем глаза, что его живот стал чуть округлей и больше. Это почему-то приводит к тому, что душа дрожит от счастья. Но прихожу в себя и целуя Джина в висок, спрашиваю: — Что случилось? Цветочек всхлипывает ещё пару раз, а потом тихо бормочет: — Я стал страшным, живот всё больше, да и попа не лучше. Перевариваю сказанное им минуты две, следом сдерживаю смех и тихо отвечаю, ласковым голосом: — Джин, ты у меня очень красивый, с животиком в котором растёт наш малыш. Так что не реви, лучше пойдем, и ты съешь клубники. Он просто кивает, утирает слёзы моей футболкой и старается встать, отводя взгляд. В этот момент альфа внутри берёт управление на себя. Резко поднимаюсь и заключаю свою омегу в объятия со спины. Джин от подобного охает и старается отстраниться, конечно, не даю подобному случится. Держу его одной рукой, второй стаскивая с себя промокшие штаны и майку. Омега дрожит в моих руках, а потом слышу тихий шепот: — Хосок, не надо, я не красивый. Усмехаюсь и немного утробно рычу, начиняя тереться об него своим стояком. Следом, прикусывая мочку его уха и также тихо отвечая на высказанную ранее претензию: — Ты не некрасивый, ты просто изумительный. Твой живот меня с ума сводит, а от запаха мне скоро голову снесёт. Так что позаботься обо мне и не отталкивай, не могу больше сдерживаться. После выплеска слов, кусаю его за шею, в старую метку, обновляя след и вызывая тихий стон из груди Джина. Он перестаёт сопротивляться и жмётся ко мне плотнее, чем вызывает во мне неутолимое желание. Выключая душ, подхватываю его на руки и несу в спальню. Аромат, идущий от моей омеги, становится сильнее и резче. В кровати мы оказываемся в одну секунду. Нависаю сверху над Джином и впиваюсь в искусанные губы глубоким, пошлым поцелуем. Наши языки вступают в бурную схватку, пока мои руки изучают любимое тело. Замечаю интересную деталь: похоже, цветочек стал намного чувствительней. От того, как я играю его сосками, он стонет прямо в поцелуе и выгибается навстречу. Упиваюсь ответным страстным желанием и немного теряю рассудок. В этот момент лишаюсь управлением ситуацией и оказываюсь снизу. Хотя сейчас это только распаляет сильнее. Внимательно изучаю пошлое выражение лица омеги, утопая в собственной похоти. Он же начинает разрабатывать сам себя, при этом соблазнительно облизав собственные пальцы. Усердно терплю, впитывая в себя идеальный образ возлюбленного. Но в момент, когда он облизывает припухшие от поцелуев губы, терпение лопает, как мыльный пузырь. Переваливаю Джина и вхожу в податливое тело одним рывком. Омега выгибается навстречу, обхватывая мою талию своими ногами. Наслаждаюсь привычной узостью и начинаю медленно и аккуратно двигаться. Долго таких мук мой цветочек не выдерживает, поэтому впивается в мою спину своими ногтями и шепчет: — Хосок… быстрее! Слушаю любимого и срываюсь на быстрый темп, вслушиваясь в громкие стоны омеги и скрип ломающейся кровати. Надолго меня не хватает из-за длительного сдерживания, изливаюсь внутрь своего парня и замираю от неземного счастья. Джин дышит неровно и тоже улыбается, тихо говоря: — Моя самооценка повысилась, спасибо! Смотрю на счастливое лицо подо мной, склоняюсь и трусь об его нос своим, следом, вставая и утаскивая ослабевшее от оргазма тело в ванную. Джин явно наслаждается тем, что происходит, нежится с закрытыми глазами. Когда сидим в ванной вместе, он спрашивает меня: — Как думаешь, у Юнги с Чимином всё нормально? Целую его в мокрую макушку и отвечаю: — Зная Юнги, могу сказать, что он на седьмом небе от счастья. Ну, а Чимин скорее всего ещё на нём отыграется. Уже среда и течка кончится со дня на день, так что завтра в универе, всё узнаем. Не волнуйся о них, лучше думай о малыше. Джин послушно кивает, задавая новый вопрос. — Что хочешь на ужин? Умиляюсь подобной заботе и говорю: — Сегодня об этом позабочусь я, а ты поспишь, пока я бегаю в магазин. Он послушно кивает, такое покорное чудо меня радует. Вытаскиваю его из тёплой воды и заворачиваю в полотенце, перенося в кровать. Сам же быстро одеваюсь и спешу в ближайшую кондитерскую. Там точно должен быть любимый торт моего цветочка. Срываюсь на бег, чувствуя холодный ветер на мокрых волосах. Возвращаюсь спустя полчаса, обнаруживая дверь квартиры распахнутой. Сердце замирает в испуге, нюх обостряется. Залетаю спальню со скоростью света, наблюдая преинтереснейшую картину. Мой папа и Джин перебирают маленькие вещи для нашего малыша, ещё и о чём-то шепчутся. Улыбаюсь от такой идиллии, но радость длится совсем недолго, меня утаскивает на кухню отец. Осматриваю его хитрую мордаху и спрашиваю: — Что-то случилось? Он расцветает и отвечает: — Думаю, нам всей семьёй нужно съездить в отпуск, например, в Таиланд. Там сейчас тепло, Джину будет полезна смена обстановки. Обречённо вздыхаю, понимая, что любимый не откажется. Мне же никуда не деться от собственных родителей на целый месяц.