Портовый Сборник

— Эй, Дазай, - дождь, что бил по асфальту, заглушал речь, вынуждая мужчину чуть ли не кричать и не прыгать к уху напарника, который, не смотря на их одинаковый возраст, присуще выделялся ростом. — Ты любил когда-нибудь? Вечерами Йокогамы было постоянно дождливо. Настолько, что даже днём каждый шаг по улице сопровождался характерным хлюпаньем черных лакированных туфель. И, конечно же, запахом темного мокрого асфальта. Дождь бил по крышам домов, попадал в трубы, впоследствии вытекая на улицу, создавая лужи и лишний гул, мешал смотреть вдаль, заставляя встряхивать головой, дабы избавиться от воды на ресницах и лице. Невозмутимое лицо Осаму с закрытым глазом не выражало ни капли чего-то похожего на эмоции. Оставаться всегда безразличным к происходящему и тщательно обдумывать свои действия — так учили в Портовой Мафии. Один из самых молодых исполнителей, в четырнадцать лет уже являвшийся правой рукой Огая Мори — живая легенда, не иначе. А вот к восемнадцати годам Дазай дал трещину. — Нет. Наглая ложь, заставляющая сердце биться чаще, боиться быть жестоко раскрытой, если Осаму не будет стараться лучше скрыть своё душевное состояние. Накахара Чуя любит дождь, вино и сигареты. Дазай Осаму любит крабов, самоубийства и Чую Накахару. Рыжеволосый устало вздохнул и дёрнул головой назад, чтобы убрать прилипшую ко лбу непослушную челку. — Не хочу говорить такому, как ты, — Чуя закрыл глаза и вскинул лицо к небу, подставляя его под капли ливня, — но мне необходимо выговориться. — Не хочу слушать такого, как ты, но чисто из приличия, так и быть, валяй. — Дазай открыл глаз и посмотрел на напарника, на губах его появилась насмешливая ухмылка. Набрав в лёгкие воздуха, Накахара в ответ посмотрел в глаза шатену и произнёс фразу, которая положила конец самообладанию Осаму : — Я люблю одну девушку. Сердце пропустило удар. Воздух вышел из лёгких, и не хотел возвращаться обратно. Губы плотно сжались. Скулы напряглись, а сам Дазай нахмурился. — Ясно. Разговор был окончен. Им больше было незачем продолжать диалог. Накахара Чуя чувствовал усталость после работы, ему хотелось прийти домой и принять душ. Осаму Дазай чувствовал боль в области груди, ему хотелось прийти на высотку и сброситься из-за Чуи Накахары. Они никогда не прощались. Не было надобности. На распутье дорог один из них шёл налево, а другой на право. Как и всегда, только Осаму шёл медленнее чем обычно. Ему было больно. Разбит настолько, что отказывали ноги. Руки в карманах подрагивали, а глаза были мокрые отнюдь не от дождя. Зайдя в квартиру, первое, что он сделал закрыв дверь, скатился спиной по стене, специально ударившись по сильнее затылком. Взгляд стал пустым. Бездонным. Такую пустоту можно сравнить с чем угодно, но не найти то нужное сравнение, которое опишет все чувства мужчины. Дазай дал трещину. Встав на ватных ногах, он сбросил чёрное пальто на ламинат. Рубашка, которая не давалась дрожащим ладоням, бесцеремонно была порванна и отправлена в мусорное ведро. Мусор. Вот чем он себя ощущал. Никому не нужный, неприятно пахнущий после дождя, бездыханно лежащий. Скоро он тоже будет также бездыхано лежать. Немного успокоившись разрывом рубашки и оставшись с оголенным торсом, Дазай направился в ванную. Навалившись всем весом на дверь, он чуть не упал, но все же удержал равновесие. Около раковины мафиози задержался надолго. Державшись за неё обеими руками, он долго рассматривал себя в зеркало. Повязка на глазу промокла, пластырь отклеился от щеки, каштановые волосы прилегают к лицу, создавая ещё более убогий вид. Он похож на ободранного брошенного пса. Грустно усмехнувшись, Дазай стал снимать повязки. Шрам на щеке, лёгкое сотрясение и синяк под глазом. Самые безобидные раны для работы в Портовой мафии. В досье Накахары Чуи напротив графы 'ненавидит' написано Осаму Дазай. В сердце Дазая Осаму выгравировано имя Чуи Накахары. Боль души нельзя успокоить или приглушить. Она может пройти через день, месяц, год, и не остаться даже в памяти. А может по пятам ходить за тобой, указывая на каждую ошибку, стараясь сломать изнутри, заставив страдать каждую ночь. Но мертвым все ни почём. Умреть внутри сложно, но возможно. Одна фраза Чуи Накахары заставила умереть Осаму Дазая морально. Забравшись в белую ванну, он включил воду. Снимая остатки своих бинтов, под которыми скрывались бесчисленные шрамы, он думал, что ему делать дальше. Как лучше совершить самоубийство? Мафиози испробовал множество видов суицида и приченения боли : истязал себя различными острыми предметами, оставляя порез за порезом; висел синий и беспомощный в петле ; пытался падать с многоэтажки, но вовремя подоспевший напарник не дал насладиться полётом; вскрывал вены; топился. На книжных полках стояли книги под названиями "Пособие по суициду", " Тысяча и одна петля", "100 способов умереть". Но не одна из них не помогла. Развязывая бинты на руках, Дазай забыл, что не снял штаны. Но, кого это волнует? Водные процедуры продолжались относительно не долго. Он даже не стал закрывать воду. Так его тело быстрее найдут и расскажут печальную новость всем сотрудникам Портовой Мафии. 'Один из исполнителей мёртв, вот ужас', — повсюду будут шептаться и предполагать причину, но они никогда не узнают, что Он был мёртв внутри ещё очень давно. Было глупо надеяться на взаимность от мужчины. Настолько опрометчиво, что если Мори узнал об этом, собственноручно придушил бы эспера. Звонок. От Чуи Накахары. — Да? , — голос осел и стал глухим настолько, что рыжеволосый не сразу понял, что это взял его напарник. — Осаму... Что с тобой?, — немного обеспокоенно спросил голос на другом конце провода. Сказать всю правду или что все замечательно? — Чуя..., — Дазай подошёл к своему столу и открыл верхний ящик. Чёрный заряженный пистолет с гравировкой на стволе "Исполнитель" лежал в красной бархатной коробочке, которую медленно открыли и взяли в руки оружие. — Если я разлюбить не сумею, — горько усмехнувшись шатен подошёл к окну, все ещё держа телефон около уха, а в другой руке причину его смерти. — Обещай, что нажмешь на курок. — Эй, эй, эй, скумбрия, — сглотнул Чуя и быстро, чуть ли не в захлеб, стал говорить, — не делай глупостей, слышишь? И прекрати меня пугать. Что я звоню то, ты не виде... Собеседник не дал ему договорить. Напоследок исторически рассмеявшись, он залез на подоконник босыми ногами. Вода капала с его тела, а мокрые брюки прилегали к ногам. В дверь уже стучали возмущённые соседи, а снизу с улицы на него уставилась пара голубых глаз. Выстрел.

Он полетел с окна так же, Как люди кидают мусор.