Портовый Сборник

Новогодняя суета — это буквально 2-3 дня до основного праздника, обычно все это время готовятся всякие корпоративы на работах, приготавливается торжественный стол, тратятся деньги и покупаются новые наряды, во многих случаях сплочает отдалившихся родственников и поднимает многим настроение, ведь в такие дни произойдёт что-нибудь да интересное, например, кто-то потерял обещанную мишуру и поссорился со всеми из-за этого, или разбил любимый мамин хрустальный сервиз, который достался ей ещё от её мамы. Ох, сколько криков и ругательств высыпается за эти дни. Зато потом, когда все уже готово и можно отдохнуть, семья собирается вместе и играет в настольные игры, разговаривает на отдалённые, или наоборот острые темы, может даже о политике в Йокогаме, рассказывают различные сказки и истории из жизни, над которыми можно и посмеяться и поплакать. Но бывают и исключения... — Знаешь, мне кажется, эти игрушки не подходят, — задумчиво произнёс Осаму, подходя к коробке и беря одну фигурку в форме льва с большой гривой, который раскрыл свою пасть в рычании, немного покрутив и бросая обратно к остальным, быстро обводя взглядом все имеющиеся. — Ни одна из них. — Боже...— тихо простонал рыжеволосый, закатывая глаза и прикладывая ладонь ко лбу. Каждая подготовка к Новому Году в квартире пары была похожа на наказание от жизни : постоянные ссоры и споры, по поводу того, где лучше повесить гирлянду, или в каком костюме лучше подавать еду к новогоднему столу, вечные подколы и тупой сарказм со стороны Дазая выбешивал не меньше, чем совместное украшение зелёной красавицы, ёлки. Тут тоже было множество разногласий, ведь никто не хотел уступать самое видное место своей любимой фигурке. — Но, у меня есть замечательная идея! — после столь воодушевленого возгласа, шатен молниеносно выбежал из гостиной, издавая при этом какие-то непонятные звуки и размахивая своими длинными руками в бинтах. Не предав особого значения выходкам и радостному настроению напарника, списав все это на психические отклонения, и оставшись стоять около вечнозелёного дерева, Чуя просто продолжил навешивать игрушки на ветки. Они никогда не покупали искусственные прототипы, отдавая предпочтение настоящим острым иголкам и этому характерному запаху, что распространялся по украшенной комнате. Накахаре достовляло удовольствие в одиночку развешивать разноцветные шарики не только на елке, но и по квартире, прикрепляя их прозрачным скотчем к стенам — хотелось бы и на люстру, но увы, даже встав на стул рыжеволосый не мог достать даже пальцами до недосягаемой, но такой близкой, цели. — Чу~уя, — пропел Дазай, вновь войдя в комнату с веревкой в руках, — а где у нас мыло? — Зачем тебе, придурок?, — спокойно ответил на заданный вопрос рыжеволосый, даже не поднимая взгляда, пытаясь повесить шарик повыше. — К черту игрушки, я должен висеть вместо них! Ты только представь : я весь такой при параде, раскачиваюсь из стороны в сто... — Я подарю тебе вместо подарка пулю в лоб, если не уйдёшь в задницу со своими тупыми шутками. — ...рону на балке, обмотанный мишурой, а на мне свисают елочные игрушки. — продолжил Осаму после гневного комментария Чуи, мечтательно надевая петлю на шею. — Не доводи до греха. — Смотря до какого греха. — Всмысле? — Мужеложство. — Боже упаси. Смех Дазая всегда забавлял Накахару. Такой чистый и беззаботный, не знающий проблем. Ему не хотелось, чтобы этот прекрасный голос прекратил своё существование путём суицида напарника, но и показывать, что Осаму дорог тоже не хотелось. Это как проиграть в спор, обрекая себя на вечные насмешки. — Я все ещё хочу повеситься. — Повесь лучше эту игрушку повыше. — Чуя протянул свою не наглядную игрушку в форме бутылки дорогостоящего вина, с которой он последние несколько минут мучался, вначале ищя её, а потом ещё и пытаясь самостоятельно вознести фигурку к верхушке. — А что мне с этого? — вопросительно поднимая бровь, он взял с рук любимую фигурку рыжеволосого, 'случайно' роняя её и снова ловя...ловя гневный взор Накахары. — Угомоните дьявола, он сейчас заберёт мою душу. — театрально молил он, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, прикрыв глаза, и состроил такую страдающую мину, что любой актёр с Оскаром по завидовал бы. — Дьявол подумает, если недоразвитый черт выполнит его просьбу. — Аве Сатане. Подойдя ближе к Чуе и взглядом спросив, мол, 'Куда лучше повесить, чтобы его дьявольское высочество не визжало?', Осаму усмехнулся и забрал шляпу с головы недовольного рыжеволосого, при этом смотря ему в глаза. Лазурное небо с нотками пасмурных облаков расплывалось в этом тихом омуте. Раз уж он чёрт, то он и должен водиться в этом злополучном месте, под названием 'любимые-очи-Чуи-Накахары'. — Вот туда. — приподнимаясь на носочках стоп указал Сатана, пытаясь не заставить жалеть о своём действии Дазая. — Будешь часто так делать, прикажу сварить в котле. — Горячие источники полезны, я читал. — Вешай, умник. — цокнул Чуя, немного ударив черта локтем по ребрам. — Я тебе ещё припомню. — он охнул и потер немного ноющие ребра, но просьбу все же выполнил. Поднимая обе руки к верхушке, шатен оттянул одну ветку и другой рукой зацепил кручок с игрушкой. — А так смилуешься? — Возможно. Теперь отойди. Чуя потянул его за край плаща к выключаталю, оставив стоять около стены. Сам же он, выключив свет, подошёл к елке и стал кряхтеть сзади неё, судя по звуку, пытаясь что-то вставить в розетку. — А ещё я читал, что если засунуть пальцы в розетку можно умереть. — Умереть можно только от твоего юмора. — огрызнулся Накахара, все еще пытаясь разглядеть в кромешной тьме удлинитель. — Наконец-то! — у него все-таки получилось подключить гирлянду, что висела на елке, и теперь зелёная красотка светилась в темноте комнаты, переливаясь несколькими цветами. — А ты, оказывается, ещё и волшебник! — воскликнул чёрт, подходя к завороженному мафиози, что смотрел на огоньки, и обнял его со спины, закрепляя замок на уровне живота.— И как мне обращаться к тебе? Магистр Чуя? — Дьвольски хороший магистр Чуя. — Хорошо, маленький высокомерный магистр Чуя. — Сварю. Снова смех Осаму. Устало вздохнув, рыжеволосый облокотился на сзади стоящего мужчину, который сразу же поставил свой подбородок на его голову.

— Чертовски ненавижу. — Дьявольски люблю. — улыбнулся Дазай.