Ветер с севера

Второй раз Финдекано подслушал не предназначавшуюся его ушам беседу так же непреднамеренно, как и в первый. - Макалаурэ велел никого к нему не пускать,- сказал ему один из карауливших возле лестницы стражей. Звали стража Оманэллэ, он был из числа близких приятелей Майтимо, настолько близких, что ему, видимо, и в голову не приходило называть Макалаурэ королём. - А тебя особенно. Прости, Финдекано. - Я ищу Имиринолло,- возразил Финдекано. - Мне сказали он где-то здесь. Оманэллэ и его товарищ переглянулись. - Он, конечно, здесь… - Если он у Макалаурэ, я его подожду, - сказал Финдекано. - Я его позову, - сказал второй караульный. Лицо его было Финдекано тоже знакомо - юный эльда из окружения Атаринке. - Негоже заставлять ждать сына Нолофинве. - Постой, - остановил его Оманэллэ. - Финдекано, тебе нужно подняться и пройти галереей до самого конца, к последней двери. Имиринолло будет там. Уж постарайся мимо королевской опочивальни идти потише. Я, конечно, сумею объяснить почему тебя пропустил, если вы вдруг там столкнётесь, но объяснение будет неприятным. Имиринолло остаётся обычно на ночь там, возле комнат Макалаурэ, на случай если ему что-то понадобится. Ты к нему надолго? - Вовсе нет, - ответил Финдекано, - мне надо лишь отдать ему письмо. Оманэллэ отошёл в сторону. - Это я спрашиваю на случай если тебя Артафиндэ хватится, - пояснил он. В этот раз Финдекано явился к Макалаурэ в качестве сопровождающего при арафинвионе. Но после окончания утомительно бездарного разговора Артафиндэ взяли в плен здешние девы, вооружённые небольшой арфой и большими запасами сдобных булочек и сладких пирожков. Финдекано знал, что Артафиндэ надеялся после решения всех дел насущных поговорить с Макалаурэ наедине, но король исчез едва девы сомкнули кольцо осады вокруг гостя. Артафиндэ на предложение Финдекано вызволить его обречённо ответил, что стоит воспользоваться такой удачной возможностью сблизить последователей рассорившихся наследников Финве и отказался от помощи. Девы немеделенно наябедничали на своего короля, который совсем не одаривает подданных песнями и пренебрегает исполнением мелодий. Артафиндэ повинился перед девами, что сам тоже в последнее время совершенно не уделял внимания музыке, но и в мыслях не держал, что это может расстроить подданных, поблагодарил дев, что открыли ему глаза и взялся за инструмент примирения, то есть за арфу. Её нежные переливы и отсюда было слышно. Восторженные вздохи слушательниц, правда, до этого уголка уже не долетали. - Он обещал меня дождаться, и я вовсе не намерен заставлять его долго ждать, - заверил Финдекано. - Не беспокойся. Оманэллэ кивнул с улыбкой. Аккуратно поднимаясь по ступеням, Финдекано услышал за спиной тихий шёпот младшего из караульных. - Имиринолло нашёл эту свою деву в стане Нолофинвэ? - Уж скорее она его нашла, - ответил Оманэллэ, давясь смехом. - Загнала, как гончая оленя. Пора бы ему сдаться... Лестница поворотом вела наверх, на неширокую галерею. Финдекано старался ступать легко и осторожно, пробуя половицы, не заскрипят ли. Но толстые доски, недавно срубленные, плотно подогнанные, хранили молчание. Финдекано и сам теперь не горел желанием увидеться с Макалаурэ: успел уже убедиться, что его не перегнуть на свою сторону. Он пытался не раз и не два, а вышло, что не он Макалаурэ уговорил, а Макалаурэ склонил Нолофинвэ к мысли, что нельзя бросаться на приступ крепости врага. Дверь покоев Макалаурэ была приоткрыта. Сквозь тонкую, едва ли шире пальца, щель пробивался лучик света, чуть более яркого, чем лампы над галереей. Финдекано остановился в замешательстве, думая идти ли дальше или вернуться и попросить всё же сходить за Имиринолло кого-то из караульных. Тогда-то он и услышал разговор. - Зачем его отговаривать? - спросил тот же голос, который он слышал уже под окнами Макалаурэ. - У тебя стало бы одной занозой меньше если бы он отправился к Железным горам и сгинул там. Макалаурэ отвечал пренебрежительно. - Буду я обращать внимание на занозы... В этих словах было столько очень знакомого высокомерного презрения, что Финдекано поразился - оказывается Макалаурэ унаследовал от отца такие черты, которых он прежде в нём не замечал. Но продолжение разговора заставило его тут же забыть об удивлении. - Он же не отправится туда один, - продолжал лениво второй голос. - Возьмёт тех, кто ему верен. А если вместе с ним сгинет часть войска Нолофинвэ, ваши силы уравняются. Может, тогда и вся эта ваша родня по другому дяде одумается и признает твою власть по сути, а не из снисходительной любезности... Если бы не данное Оманэллэ обещание пройти тихо мимо дверей Макалаурэ, Финдекано, несомненно, снова вошёл бы в эту дверь без стука - чтобы только посмотреть, у кого же это хватает бесстыдства вести такие речи. Уже и рука поднялась было к кованому кольцу... - Прошу! - умоляюще сказал Макалаурэ. - Нолофинвэ, Артафиндэ, Финдекано… я не могу о них думать, пока ты здесь со мной... Тень по ту сторону двери заслонила свет, а звук страстного поцелуя и шорох ткани заставил Финдекано отдёрнуть ладонь от двери и красться поспешно дальше по галерее. В такой момент вламываться к Макалаурэ он не мог, как бы неодобрительно ни думал сейчас о нём. Но теперь он от всей души желал узнать - кто же это так вскружил полупризнанному королю голову. Он, конечно, никогда не заставал Макалаурэ наедине с его невестой, быть может и с ней второй сын Феанаро так же терял себя, но ничего подобного невозможно было даже заподозрить по тем деликатным и нежным ухаживаниям, которые помнил Финдекано. Дверь в конце галереи открывалась в маленькую комнатку, заставленную по большей части высоченными открытыми шкафами. Если бы не узкая постель и небольшой столик у окна, её можно было бы счесть кладовой. На полках шкафов теснились стопками бельё и одежды, какие-то ткани, коробки и ящики, шкатулки и сундучки, книги и свитки. Имиринолло что-то писал и даже не сразу поднял голову, но когда увидел гостя немедленно положил кисточку на ровные вертикальные строчки и улыбнулся приветливо. - Финдекано… Финдекано аккуратно прикрыл за собой дверь. - Боюсь, я пришёл напрасно, - сказал он. - Почему? - с недоумением спросил Имиринолло, с интонацией в точности как дедушки Финвэ. - Я хотел отдать тебе письмо, - ответил Финдекано. Имиринолло оживился. - От кого? - От меня, - честно ответил Финдекано, зная, что надеялся Имиринолло, скорее всего, на записку от одной бойкой эллет, которая вовсе не считала зазорным обременять своими сердечными посланиями кого угодно - хоть бы и сына Нолофинвэ. - Оно для Макалаурэ и я хотел попросить тебя передать его позже, когда я уеду, в надежде, что тенгвар донесёт до него то, что не может донести голос, - пояснил Финдекано. - Но только что я понял, что письмо никуда не годится и его следует переписать. Письмо он сочинял, намереваясь поставить Макалаурэ в известность о своём твёрдом решении отправиться к Железным горам - с поддержкой или без, в надежде, что когда это станет делом свершившимся, Макалаурэ не сможет оставаться в стороне и поднимет всё же войска наследников Феанаро. Но теперь, после того, что он только что услышал у дверей Макалаурэ, мысли его переменили течение. Имиринолло немедленно отодвинул от стола стул. - Ты можешь его переписать тут же, - сказал он. - Я пока схожу за угощением. Макалаурэ велел ни в коем случае не тревожить его и вряд ли до утра появится, но я передам письмо утром. Финдекано остановил его жестом. - Не стоит, - сказал он. - Мне нужно будет как следует подумать над новым письмом. Он теперь даже не был уверен, что такое письмо стоит писать. Сначала он бы предпочёл задать двоюродному брату пару вопросов. Но тратить время на вопросы и разговоры сейчас, когда решение уже принято и он совсем уже готов воплотить его в дело, - это было неуместно. - Я пойду, - сказал Финдекано. - Не провожай, меня пустили сюда, строжайше запретив показываться Макалаурэ на глаза. Имиринолло попытался возразить разочарованно. - Но… Он наверняка рассчитывал узнать что-нибудь о своей упрямой подруге. Понимая, что расспросы почти неизбежно затянутся, Финдекано решительно покачал головой. - Я вижу, ты занят. Да и Артафиндэ меня ждёт. Он повернулся, чтобы идти прочь, но на пороге задумался на миг, не задержаться ли, чтобы оставить записку отцу. Но тут же от этой мысли отказался и лишь кивнул на прощание, сказав: - Надеюсь увидеться с тобой на нашем берегу озера. Он и впрямь на это надеялся всей душой, зная, что затевает опасное дело и надежда может и не оправдаться. Но постарался, чтобы в голосе не прозвучало никакой тревоги. - Конечно, - улыбнулся Имиринолло. - Как жаль, что ты уходишь так скоро. Свидимся! Дверь в покои Макалаурэ, когда Финдекано крался обратно, была плотно закрыта и на этот раз до него не донеслось ни звука. Однако напротив двери его всё равно охватило негодование. - Ну, как? - спросил Оманэллэ, когда он сбегал по лестнице мимо него. - Благодарю, - ответил Финдекано. Он надеялся, что возмущение на его лице не очень заметно. - Ты быстро, - заметил Оманэллэ. - Как обещал, - кивнул Финдекано. - Спасибо. А кто сейчас у Макалаурэ? Караульные переглянулись. - Никого, - с недоумением сказал младший. Оманэлле изумлённо распахнул глаза. - С чего ты взял? Финдекано неуверенно дёрнул плечами - Он там с кем-то разговаривает, - сказал он. - Знаешь, - понизив голос доверительно сказал Оманэллэ, - Макалаурэ считает пение песен, музицирование, и сочинение стихов неподобающими ему теперь занятиями. В непростые времена королю непозволительно развлекаться, как он говорит. Но себя-то не переделаешь. Так что порой он закрывается и велит выставить тут охрану, а сам… Оманэллэ развёл руками. - Сочиняет и распевает, - подтвердил второй караульный. Финдекано кивнул. - А мне показалось, что он там с какой-то эллет. Караульные снова переглянулись. - Никто не проходил, - сказал Оманэлле, - кроме тебя. - Быть может, она пришла раньше, прежде чем мы встали здесь и ждала его в покоях? - предположил его товарищ. - Да какая эллет, что ты! - воскликнул Оманэлле. - Его эллет отказалась за ним следовать. Это вон Имиринолло повезло! - Верно, - согласился Финдекано, - и я было подумал, что Канафинвэ повезло найти здесь новую привязанность взамен утраченной... Он взглянул на караульных вопросительно, но оба покачали головами. - Если бы, - с заметным сожалением сказал Оманэлле. - Но он совсем на дев не смотрит и никаких развлечений не жалует, было время, когда и есть забывал, и спать перестал. Хорошо Имиринолло взялся за ним приглядывать. Финдекано не стал упорствовать в расспросах, но его раздражение и негодование отчего-то сменились тревогой, когда он отправился назад к Артафиндэ. ~ Масло в лампе почти догорело. Макалаурэ предпочёл бы обойтись вовсе без света, но Майрон настоял. Он сам наполнил светильник, и, чувствуя, как тело наполняется безвольной слабостью, Макалаурэ понимал, что это масло неспроста обладает отличным от обычного ароматом. Иной раз он даже не был уверен - что именно Майрон стремится удовлетворить сильнее - похоть или любопытство. Сегодня первое - очевидно, второе - весьма вероятно. Он не собирался спрашивать, а Майрон не стал распинаться, как тоже порой бывало. Он просто лежал и слушал, как потрескивает огонь в очаге, и как шуршат принесённые Майроном мышки в решетчатой коробочке на столе. Мышки были необычные, белые с тёмными мордочками и усиками, с яшмовыми бусинками-глазками, в прежние Аманские времена он бы их счёл очень милыми зверьками и с удовольствием понаблюдал, но сейчас старался об их участи не думать и не обращать внимания на шорохи и поскрёбывания, сосредоточиться на чём-нибудь другом, например, на еле слышных звуках арфы. У него даже получилось, и музыка стала как будто громче. Он знал эту мелодию, но даже если бы не знал - манера исполнения была для ушей, как знакомый почерк для глаз. Он вслушивался, пока не начало казаться, что слышит он не только переборы струн, но и слегка учащённое дыхание. Но тут Майрон спросил. - Твой полубрат вновь приходил звать тебя на штурм? Он лежал рядом, выводя тонким пёрышком невидимые узоры на груди Макалаурэ. Музыка помогала отвлечься от дразнящих прикосновений, но звук речи разрушил концентрацию. - Нет, он перестал, - ответил Макалаурэ. - А если бы снова заговорил об этом, я бы снова ему отказал. Возможно, он понял тщетность своих усилий и смирился. Он осторожно перевёл дыхание, борясь с возбуждением. Самым гадким было именно это - Майрон ухитрялся заставить его хотеть. Хотеть таких вещей, которых он ещё совсем недавно и вообразить-то не мог, которые поначалу вызывали у него омерзение от одной мысли. - Зачем его отговаривать? - спросил Майрон. Пёрышко сместилось ниже, скользя по животу. Нежная щекотка отдавалась теплом под кожей. - У тебя стало бы одной занозой меньше если бы он отправился к Железным горам и сгинул там, - продолжал Майрон. Макалаурэ ответил, стараясь как можно достовернее изобразить интонации Феанаро - в те моменты, когда он снисходил сказать что-то о “детях Индис”. - Буду я обращать внимание на занозы... Майрон улыбнулся чуть шире, приподнялся на локте и сел рядом. - Он же не отправится туда один, - заметил он. - Возьмёт тех, кто ему верен. Повинуясь его руке, Макалауре развёл слегка ноги. - А если вместе с ним сгинет часть войска Нолофинвэ, ваши силы уравняются. - Пёрышко теперь гуляло по внутренним сторонам бёдер. - Может, тогда и твоя родня по другому дяде одумается и признает твою власть по сути, а не из снисходительной вежливости. Он ни на миг не останавливался, и терпеть это было всё невыносимее. Майрон наклонился над ним, наслаждаясь видом его страданий. - Прошу! - умоляюще сказал Макалаурэ, окончательно теряя голову. - Нолофинвэ, Артафиндэ, Финдекано… я не могу о них думать, пока ты здесь со мной... Он рванулся вперёд, надеясь, что сможет прервать эти издевательства с пёрышком хотя бы ненадолго. И ему действительно удалось отвлечь майа на несколько ударов сердца. Выпустив его, Майрон вдруг махнул рукой в сторону, и Макалаурэ вздрогнул, услышав негромкий, но чёткий звук захлопнувшейся двери. Он оглянулся, не без тревожной мысли, что кто-то мог их увидеть. Успокаивало лишь то, что Майрон вряд ли допустил, чтобы их подслушали. Он-то головы не терял никогда. - Ты немилосердно фальшивишь, изображая страсть, - сказал Майрон. - Но мне нравится, так что умоляй меня время от времени - просто так. - Как скажешь, - покорно ответил Макалаурэ, - и что пожелаешь… Майрон взмахнул повелительно и повёл ладонью над постелью. - Сегодня я желаю, - заявил он с преувеличенным высокомерием, - чтобы своему двоюродному брату Финдекано ты поведал, куда ему следует направиться. - Я не буду вмешивать никого, помимо себя, - возразил Макалаурэ. Он с самого начала поставил это непременным условием их сделки. Майрон сразу поскучнел. - Жаль, - сказал он. Макалаурэ промолчал. Ему больше всего хотелось сейчас, чтобы Майрон забыл про перо, которое он теперь крутил в пальцах, или уж чтобы он довёл дело до конца. - А если я предложу сменять твоего двоюродного брата на родного? - спросил Майрон таким голосом, будто спрашивал именно о том, чего делать не торопился, а не о замене одного заложника другим. - Тогда ты укажешь ему путь? Рука его опустилась туда, где только что прогуливался кончик пера. - Зачем тебе это? - спросил Макалаурэ, теряя дыхание. - Квенди твоего дядюшки более многочисленны, а сам он куда покладистее тебя и твоих братцев, - ответил Майрон, водя пальцами вверх и вниз. - Уверен, окажись в моей воле один из его детей, он не будет таким строптивым, как ваша семейка. - Ты его недооцениваешь. Он не станет с тобой договариваться. Тема разговора была настолько далека от того, чем они занимались, что сама эта разница сводила с ума, как бывает порой, когда два диссонансных аккорда вдруг вплетаются друг в друга и заставляют волосы приподниматься. - Почему же? - настаивал Майрон. - Его привязанность к детям несомненна, а никакими клятвами он вроде не связан. - Он не поставит под угрозу благополучие своего народа даже ради жизни сына, - упрямо возражал Макалаурэ. Он вовсе не был в этом уверен, но нельзя говорить о своих сомнениях наедине с Майроном. - Получи я Финдекано, и смог бы поторговаться не только за его жизнь, - слова говорили одно, но голос обещал совсем другое, от голоса внутри от диафрагмы вниз начинала разливаться такая же сладкая пустота. - Не сомневаюсь, - медленно выдохнул Макалаурэ. - Или ты боишься, что твой брат вернётся и заберёт свою корону? - спросил Майрон. Пустота внутри резонировала с каждым словом, отдаваясь вибрацией внизу живота, но вопрос заставил Макалаурэ приоткрыть глаза. Майтимо вернётся и заберёт корону? Майтимо? Вернётся?... - А ты этого не боишься? - спросил он, выделяя отчётливо “ты”. - Нет, - безмятежно улыбнулся Майрон. - Но ты не ответил. Он наклонился к самому лицу Макалаурэ, почти касаясь губами щеки, и спросил очень тихо: - Тебе нравится править, Макалаурэ? - Я должен, - ответил Макалаурэ почти со стоном. Майрон замер. - Значит, ты готов уступить брату трон, если он вернётся, - сказал он. И, дождавшись еле заметного кивка, внезапно вскочил на ноги. - Я сделаю тебе иное предложение! - заявил он азартно. - Уверяю, его ты примешь! ~ Артафиндэ нашёлся там же, где Финдекано его оставил. Девы перешли от песен к сладкому, и теперь Инголдо, сохраняя неизменную доброжелательность, отщипывал то от одной булочки, то от другой по кусочку и выдавал поэтические характеристики их пышности, мягкости, и вкусу, заставляя мастериц таять. Идиллическую картину портил лишь Тьелкормо, подпирающий столб с неодобрительным видом. Но девы его - поразительное дело - будто бы не замечали, а Артафиндэ виновато улыбался каждый раз, когда натыкался на двоюродного родича взглядом. - Наконец-то, - сухо, но звучно произнёс Тьелкормо, увидев возвращающегося Финдекано. Он выпрямился и ушёл, громко топая сапогами. Финдекано сделал вид, что не заметил его. - Моли прекрасных леди о пощаде, иначе мне придётся катить тебя на другой берег, - велел он Артафиндэ. - Да, - с облегчением согласился Артафиндэ. Он развёл руками, изящно уклонившись от очередного кусочка лакомства и обратился к девам. - Как ни жаль покидать вас, нам пора. Прошу, приходите теперь вы к нам. Я с удовольствием спою для вас ещё. К тому же, - он улыбнулся так, что по стенам словно стайка солнечных зайчиков пробежала, - я теперь буду скучать по вашей несравненной выпечке. Мне кажется, я ничего вкуснее в жизни не ел. Быть может, это из-за долгого странствия во льдах… вы позволите мне взять парочку для сестры и братьев? Хочу, чтобы они тоже попробовали. В окружавшей его толпе возникло секундное замешательство. Потом одна эллет с тугими косами, заплетёнными низками алых бусин, громко сказала: - Конечно. Она глянула по сторонам и скомандовала: - Девочки! Ну-ка быстро! Дев будто ветром сдуло. Артафиндэ вздохнул с заметным облегчением, схватил Финдекано за локоть и потащил к выходу из залы. - Ну ты и… хитрец, - сказал Финдекано. Просилось другое слово, из любимых и часто звучавших у Атаринке. - Я? - удивился Артафиндэ. - Ах, ну, да, надеюсь, они придут завтра и постараюсь, чтобы их приняли тепло. - Я про пирожки, - сказал Финдекано. - Пирожки? Они вышли за двери зала на открытый воздух, и Артафиндэ с искренним непониманием смотрел на Финдекано. - Ты их так нахваливал... - Они действительно вкусные, - сказал Артафиндэ. В глазах его был вопрос, а приоткрытые губы и замешательство заставляли думать, что Артафиндэ всё это учинил искренне, и безо всякого расчёта. Финдекано испытал даже некоторую зависть к этой лёгкости и кристальной незамутнённости и к тому, как она убийственно действует на большинство окружающих. - Сейчас тебе принесут все запасы сладостей феанорингов, - сказал Финдекано. - Надеюсь, конь твой хорошо отдохнул и Амбарусса не пустятся за нами в погоню, поняв, что лишились десерта. Брови Артафиндэ приподнялись, глаза стали ещё больше. - О, нет, - сказал он. Видя как он оглядывается на опустевший зал, Финдекано убедился в отсутствии подвоха. - Бежим! - воскликнул Артафиндэ, кидаясь к ступеням. - Беги, - напутствовал его Финдекано, не двигаясь с места. - Я их задержу. Артафиндэ успел спуститься на пару ступенек, но остановился, резко взмахнув руками. - Нет, - сказал он, поспешно возвращаясь. - Сначала скажи мне… Рука его снова сжалась у локтя Финдекано. - Ты видел его? - спросил он с надеждой. Глядя ему в глаза Финдекано невыносимо хотелось сказать ему что-то обнадёживающее. В Амане Артафиндэ и Канафинвэ связывали общий интерес к музыке, и отношения ученика и учителя, такие тёплые, что со временем они перешли в тесную дружбу, несколько напоминавшую Финдекано его привязанность к Майтимо, отличавшуюся чуть большей взбалмошностью, но и большей трепетностью, по крайней мере, со стороны Артафиндэ. Финдекано видел, как Инголдо волновался перед встречей, с какой надеждой смотрел на Макалаурэ и ждал возможности с ним поговорить хотя бы немного не о государственных делах. Нынешний Макалаурэ этой надежды не заслуживал. - Нет, - ответил он. Артафиндэ сник. - Как жаль, - сказал он отрешённо. Финдекано слегка встряхнул его за плечи. - Зато ты вернёшься с трофеями, - и, видя, что Артафиндэ не очень понимает, о чём он, напомнил. - Булочки. Глаза у Артафиндэ немедленно округлились снова. - Какой ужас! - воскликнул он. - Они наверняка решили, что мы чуть ли не голодаем… но… но если я откажусь теперь, они же обидятся? - Пожалуй, - согласился Финдекано. - Что делать? - спросил Артафиндэ с трогательным отчаянием поднимая взор к звёздному небу. - Ступай к коням, - посоветовал Финдекано. Своих скакунов они и в этот раз оставили у въезда в лагерь. - Может, тебе повезёт и ты успеешь удрать. - А ты? - спросил Артафиндэ. - А я не откажусь прихватить отсюда плюшку-другую, - ответил Финдекано. - Мне-то не досталось, не забывай. - Иди. Догоню тебя за воротами. Ему хотелось немного побыть одному прежде чем он вернётся к спутникам и попадёт под допрос Артафиндэ, который наверняка захочет знать подробности о том, как он не встретился с Макалаурэ, как только минует сдобная угроза. - Почему он меня избегает? - спросил, оглянувшись на ступенях Артафиндэ, будто подслушав отзвук его мыслей. - Он не тебя избегает, - ответил Финдекано. - Не тебя именно, я уверен. Мне кажется, он просто не хочет видеть лишний раз никого из прошедших льдами. Артафиндэ нахмурился. - Думаешь, ему стыдно? Финдекано развёл руками. - Может ли быть иная причина? - сказал он. - Или ты бы чувствовал себя иначе на его месте? Артафиндэ задумался на миг, улыбнулся и вдохновенно сказал: - Я не оставляю надежды. А потом заспешил вниз по ступеням. Финдекано задержался на площадке перед высокими дверями в большой зал. Обращены они были к северо-востоку и от них открывался вид на озеро и горы. Он смотрел на них в смятении. Теперь затея отправиться с преданными ему эльдар на поиски стала казаться ему поспешной и необдуманной, хотя он очень долго над ней размышлял. Он знал, что вылазка может стоить ему жизни, понимал, что - не только ему, но возможные жертвы казались оправданными. Он не сомневался ни в ком из тех, кого собирался звать с собой - они с готовностью последуют за ним и не устрашатся. Но… но теперь он сомневался. Не в том, есть ли у него право вести их за собой наугад. Но не выйдет ли действительно так, как в подслушанном им разговоре. Размышления наполняли его душу горечью. Разве совсем недавно мог он представить, что будет всерьёз размышлять над вероятностью противостояния между отцом и детьми дяди и оценивать шансы на исход такого противостояния. Разве мог он представить соперничество Макалаурэ и Нолофинвэ. Ему вспомнилось, как Макалаурэ сказал ему “Поживи тут - скоро самого себя признать не сможешь”. Слова эти нежданно обернулись колючей неудобной правдой. Финдекано с трудом признавался себе, что это его собственные мысли, пусть и порождённые чьим-то гнусным измышлением. Задумавшись, он не обернулся на шаги за спиной. - Видишь вон ту острую вершину? - спросил неожиданно вставший рядом Макалаурэ. Финдекано молча покосился на него. Макалаурэ был в одной тонкой рубашке, с распущенными волосами и казался сердитым и усталым. Он вытянул руку вперёд, указывая на пик в гряде, чуть возвышающийся среди прочих. - Там может быть проход, - сказал он. - К закату от неё. Финдекано посмотрел на Макалаурэ изумлённо. Но Макалаурэ не отрывал взгляда от гор. - Наши разведчики продвинулись достаточно глубоко в иных местах, - продолжал он. Нигде поблизости пути на ту сторону они не нашли, а там… это место - одно из немногих, куда никто не сумел забраться достаточно далеко, чтобы утверждать, что там нет прохода. Он повернулся к Финдекано. - Это не значит, что он там есть, - сказал он. - Но, по крайней мере, это единственное в окрестных горах место, где есть возможность его отыскать. Если и там прохода нет, значит, следует отправиться дальше к восходу или вернуться далеко назад, мимо Тангородима на закат. - С чего это вдруг, Канафинвэ? - спросил поражённый Финдекано. - Мне не нравится, как ты уставился на эти проклятые горы, - хмуро сказал Макалаурэ. - Питаю слабую надежду, что это знание убережёт тебя от лишних смертельно-опасных встреч. Не забывайте поглядывать вверх и под ноги. Некоторые орки карабкаются по скалам не хуже ящериц, а под камнями там водятся мерзкие ядовитые твари. И воды с собой стоит взять побольше. - Я надеялся, мы отправимся все вместе, - сказал Финдекано. От неожиданности он мгновенно позабыл и о своих сомнениях и о подслушанных разговорах. - Не смей! - воскликнул Макалаурэ. - Не смей даже пытаться втянуть в это кого-нибудь из нас! Он отшатнулся от руки Финдекано и ушёл не прощаясь, не оглядываясь на оклики...