Как гей Кота приручал

      Васька Котов, по прозвищу Кот или Кошак, важно шествовал по залитой солнцем улице, изредка разглядывая пестрые витрины магазинов и бездумно скользя густо-чайными глазами по рекламным стендам.       Не так давно он, вместе с закадычным другом, Петькой Уваровым, разделался с экзаменами, отделяющими четвертый курс инженерно-строительного института от пятого, последнего.       С Петро они дружили давно, еще со средней школы, знали друг друга как облупленные, и ничего не скрывали. А смысл, если в седьмом классе пришли к выводу, что прежде, чем целоваться с девчонками, следует порядком освоить эту процедуру? Тренировались друг на друге и не чувствовали при этом никакого стыда. Влечения, впрочем, тоже. Один раз даже дрочили в одной комнате, с выключенным светом, когда тайком от родителей смотрели жаркую порнушку. Васька первым полез к себе в трусы, покосившись на Уварова, а тот и не собирался как-то комментировать и тем более отставать от друга.       Уваров был признанным интеллектуалом. Весь класс списывал у него математику и физику, но поступил парень, вопреки общественному мнению, не на физмат, а в тот же инженерно-строительный, куда и Васёк.       Снимали чистенькую двушку и готовили по очереди: что-то нехитрое, простенькое, навроде пельменей или сосисок с макаронами, иногда злоупотребляя фастфудом, но в разумных пределах. Всеядный Васька вообще не парился на этот счет, однако понимал, что здоровье «спасибо» не скажет, поэтому старался не налегать на блюда, насыщенные усилителями вкуса.       Бегали в качалку рядом с домом, но не делали из этого культ, как некоторые их однокурсники, почитавшие тренажеры как святыню. Страницы таких, в соцсетях, изобиловали фотографиями из залов с разных ракурсов, а Котов предпочитал не выставляться лишний раз. Зачем? Посмотрел на себя в зеркало, проверил, как дело продвигается, и ладно.       Вот чего Васька не любил, так это растительность на теле. И ладно еще ноги — дело десятое, но подмышки, пах и дорожку вниз от пупка парень удалял, едва прознав про шугаринг. Делал сам, хоть и помучился сперва; все ждал, когда Уваров помрет со смеху, глядя на шипящего Кота, носящегося по квартире и пытающегося холодным полотенцем унять горящую кожу в интимных местах. Не помер. Но и ржать, гад, не перестал.       Припекало, поэтому Васька вскоре свернул к родному двору, тем более что обещал Петросу не задерживаться — они собирались порубиться в новую компьютерную игру, а Уваров не любил откладывать такое дело в долгий ящик.       Скосив глаза на какую-то яркую, ранее не виденную вывеску, Котов опознал очередной молодежный клуб, и удивился. Новый, что ли?       «Надо будет сказать нашим» — подумал Васька, имея в виду однокурсников.       Иногда они толпой гоняли в такие места: кто потанцевать, кто побухать, кто девчонок поклеить. Васька ходил просто так, за компанию. Ему нравилась громкая музыка, четкие биты, но дома не больно послушаешь, соседей жалко, а наушники уже надоели. Веселящиеся люди вокруг тоже вызывали улыбку, особенно нескромно одетые девчонки, соблазнительно демонстрирующие в танце части тел.       Прикидывая, когда у него последний раз был секс, Васька вошел в родной подъезд и ткнул кнопку лифта. По всему выходило, что перед началом экзаменов, то есть давно. Следовало бы поправить положение.       — Петрос, я дома! — крикнул он, сбрасывая кеды в прихожей.       Из кухни вкусно пахло жареным поп-корном, который Уваров делал для предстоящего времяпрепровождения за ноутбуками. Как-то Васька предпринял попытку донести до друга, что эти хлопья следует жрать за просмотром кино, а не за игрой, но Уваров не внял и треснул по затылку. Ну и ладно!       — Я новый клубешник нашел, — сообщил Котов, входя на кухню и плюхаясь на угловой диванчик. — Можно наших сгоношить и вечерком завалиться.       — Без проблем, — откликнулся Уваров, сдувая с глаз светлую челку и вываливая порцию поп-корна в большую миску. — Давно не тусили, кстати.       — Ага, — кивнул Васька и полез Вконтакт.       Через двадцать минут выяснилось, что большая часть однокурсников разъехались, кто куда, а оставшиеся обещали лишь подумать. Котов пожал плечами, но нахмурился:       — Че за хрень? Этак вообще вдвоем пойдем, что ли?       — Ну, а чего? — хмыкнул Петька. — Можно и так. Подцепишь себе телку, накувыркаешься, я, так и быть, поеду к Аньке.       — Вы же поссорились, — удивился Васька, загребая горсть солоноватых кукурузных хлопьев и отправляя в рот.       — Фигня, — отмахнулся Петро и вытер руки полотенцем. — Анька быстро остывает, главное, подмазаться красиво.       — Не любишь ты ее, — насмешливо упрекнул Котов, дожевывая.       — Нет, почему? — возразил Уваров. — Просто у нас характеры такие, никак за четыре года не притремся. Все впереди.       — Оптимист! — похвалил Васёк и потопал в комнату, к ноутбуку, захватив миску с поп-корном.       Игра была хорошая, с классной графикой, увлекательная настолько, что оба даже не заметили наступления вечера. И едва оторвались, чтобы начать поспешно собираться в клуб. Из однокурсников так никто и не пошел, что порядком портило настроение, но Васька утешал себя новыми знакомствами.

***

      Внутри помещения, где они, пройдя фейсконтроль, оказались, было очень даже неплохо. Везде неон, много сидячих мест и низких столиков; подсвеченный квадрат танцпола, длинная барная стойка и разные закутки, заполненные народом.       Васька с удовольствием направился к бару, чтобы сразу определить расценки и прикинуть, что он может себе позволить, а Петро странно притормозил. Он слегка нервно посматривал по сторонам и безотчетно хмурился.       — Привет, сладкие, что будем пить? — нараспев вопросил их полуголый бармен, поигрывая намасленными мускулами и улыбаясь во все тридцать два.       Котов даже икнул от неожиданности. Сладкие?.. Он собрался было сострить что-нибудь в ответ или даже сыронизировать, но тут Петька потянул его за локоть.       — Кот! — панически зашептал он. — Мы влипли, ёпта! Это гей-клуб!       Васька оторопел и вытаращил глаза — чего? Но окинув более осмысленным и внимательным взором окружающих, мгновенно осознал, что друг прав. Они действительно были в самом, что ни на есть, гей-обществе.       Мимо дефилировали напомаженные и разодетые в пух и прах юноши, бросая друг на друга заинтересованные взгляды; девчонки, больше похожие на парней, обнимали таких же брутальных и пацанистых девушек; какой-то хлыщ, с волосами, щедро облитыми лаком, нежно расцеловывался с щетинистым мужиком, а тот недвусмысленно поглаживал его задницу…       Петька, судя по его лицу, уже приготовился драпать, но Василь, прикинув ситуацию, посчитал это откровенной трусостью. Входные билеты влетали в копеечку, и было жаль потраченного. Да и обстановка тут замечательная — Котов очень любил много режущего глаз неона, клубную суету, и привечал всякие сюрпризы. И пусть сюрпризом стал конкретный контингент, но Кота так и манило всеобщее веселье.       Он подтащил Уварова поближе и тихонько забубнил ему на ухо:       — Петросыч, ну, подумаешь, гей-клуб. Чего нам гаситься?       — Ты хочешь остаться? — мгновенно просек тот. — На нас, между прочим, пялятся. И с вполне конкретными целями.        — Наплевать! — разохотился Котов. — Мы знаем друг друга тыщу лет. Давай сыграем парочку? Пообжимаемся, в щечки друг друга чмокнем, зато никто не полезет. Я никогда в гей-клубе не был, интересно же!       Петро закатил глаза, но спорить не стал. Он вообще очень легко следовал авантюрам друга, если только они были безопасными. Поэтому, наплевав на возможные последствия, вальяжно кивнул бармену и ткнул пальцем в пивные краны:       — Светлого, два.       Через пять минут оба, развалившись на кожаном диване, цедили пиво и уже без всякого страха разглядывали публику.       Они не сразу заметили в шуме и светомузыке клуба высокую фигуру своего однокурсника. Скажем прямо, что-либо рассмотреть, когда вокруг снуют туда-сюда, бесятся и колбасятся, довольно сложно. Так что ничего удивительного, что Кот и Петро не отразили сероглазого юношу с изысканно уложенными русыми волосами, деловито шествующего между многочисленных столов, сидячих мест и собственно посетителей.       Парень двигался уверенно, не обращая внимания на зазывающие окрики, если это прямиком не относилось к работе. К работе официанта, разумеется. На парне, подчеркивая его высокую атлетическую фигуру, отлично смотрелась белоснежная рубашка и черные брюки со стрелочками.       Дойдя до барной стойки, сероглазый юноша коротко выдохнул, наблюдая, как бармен усердно работает шейкером.       — Что, Филя, устал? — подмигнул брутальный мужик. — На износ уже вторые сутки? Надо же было Герочке так неаккуратно ступить на лестнице.       Филипп Казанцев поджал губы, кивнув. Именно он, второй вечер подряд и на протяжении полутора недель, ишачил за недоумка Геру Савиных — лучшего друга со школьной скамьи, который (будь он неладен) устроился официантом в новый гей-клуб. На удивленно поднятые брови Казанцева Герка лишь махнул рукой, заявив, как ему абсолютно побоку и по прямой, что нужно будет околачиваться в «радужном» царстве. Платят отлично, не цепляются к внешности ботана со смешными округлыми очками и, даже, в принципе не лезут, особенно в штаны. Сплошные плюсы!       Конечно, когда Герочка получил растяжение ноги, кувыркаясь неуклюжим бегемотом по лестнице, то как-то не думал, что заменить его на работе будет некем. Лето, каникулы, от посетителей отбоя нет, а официанты все наперечет. Поэтому пришлось слезно умолять Филлипа, взять поднос вместо Геры.       Причитая, словно старая бабка, Савиных молитвенно сложил лапки ковшичком, повествуя о нелегкой судьбе: ведь уволят, свято место пусто не бывает — куда потом податься несчастному компьютерному дрочеру, которому, «вот ей крест!», в ближайшее время остро нужны деньги. Компешник уже старый, видяха ни к черту, а у новых игр ачешуенная графика, но они напрочь тормозят и зависают. Срочно требуется аппгрейд «железа»!       Фил, конечно, не отказал, но при условии, что чаевые пойдут ему в карман. За голимое «спасибо» он пахать не намерен. Герка, едва не прыгая до потолка на забинтованной ноге, пообещал возвести памятник другу. Филипп взял на заметку.       В общем-то, Казанцев впервые оказался в гей-клубе, сам будучи, как ни странно, геем. Настолько неожиданный поворот идиотской дорожки Судьбы парень никак не ожидал, чуть не впав в ступор, едва оказался среди скопления полуголых мужиков и парней, приводящих себя в порядок в раздевалке перед началом работы.       Внимание к себе Казанцев привлек сразу: красивый, даже смазливый, высокий и статный. Однако парень тут же получил прозвище «грустненький песик» из-за слишком серьезного выражения светло-серых, почти серебристых глаз, на которые падала тень от длинных ресниц и черных густых прямых бровей. «Конфетки» местного клуба разохались и разахались, воспевая оды чувственно очерченным губам Фила и его прямому носу. А от стильной сережки-гвоздика в ухе, по их признаниям, они готовы были кончать беспрестанно!       От сережки. В ухе. Казанцев чуть не отбил себе лоб ладонью.       Отношения между сотрудниками клуба были весьма фривольными, так что Казанцев то и дело уворачивался от ловких пальчиков, со знанием дела лапавших его с ног до головы, уделяя особое внимание упругой заднице и широким плечам. Особенно усердствовали парни из подтанцовки, избегая которых, Филипп нашел укрытие у бармена — Никиты Соловьева или Николы, как тот предложил себя называть.       Соловьев скромность Филиппа уважал и, как мать-наседка, тряпкой и шейкером, отгонял от Казанцева наглых поклонников, кои так и норовили залезть не только под рубашку, но и в штаны, и даже снять трусы через голову, лишь бы удовлетворить свое любопытство.       Сам юноша свою личность особо выдающейся не считал. Слишком серьезный, пунктуальный, терпеливый, Фил кому угодно мог показаться скучным типом. Как говорится, если бы не внешняя оболочка, ходить бы ему «в девках» до первой седины.       За полторы недели Филипп привык к контингенту, даже смирился с тем, что за ночь его могут потискать несколько десятков раз, а уж о том, что клиенты запихивали ему чаевые исключительно за пояс брюк, можно было вообще не жаловаться, настолько это оказалось нормой для обслуживающего персонала. Аж интересно стало, как Герка такое терпит?       Еще у Фила как-то сразу получилось найти общий язык с меню, с заказами и прочими обязанностями обслуживающего персонала. Благо, парень мозгами не обделен, и руки растут из нужного места.       — Слушай, Филечка, — заговорил Никола, перекрикивая музыку и кивая в сторону кресел у стены, — у нас тут новое «мясо» подоспело. Совсем молоденькие мальчики, примерно твоего возраста. Спроси-ка у них, не нужно ли еще чего, а то как прилипли к седалищам, так и пошевелиться боятся, только глазами лупают и головенками вертят. Видать, совсем недавно радужными перышками обросли, — мужчина добродушно усмехнулся.       Глаз у Николы был наметанным, мужчина всегда все замечал, ответственно приняв на себя не только должность бармена, но и администратора, параллельно опекая всех новеньких, одиноких, обиженных или просто откровенно глупеньких и оттого влипающих в неприятности. Мать Тереза, ей Богу!       Филипп чертовски устал, но послушно направился в указанном направлении. Губы чесались, и невыносимо хотелось курить, за несколько часов Казанцев не сделал ни одной затяжки. Он нервничал из-за того, что завтра предстояла встреча с отцом, который приедет из-за границы ближе к обеду, а сам Фил, дай Боже, вернется в их одиноко-холостяцкую трешку к утру, не чувствуя ни ног, ни рук, ни общипленной задницы.       Встречать отца с синяками под глазами, словно изрядно офонаревшая панда, не очень-то хотелось. Заставить, что ли, Герку купить себе тональный крем в качестве моральной и физической компенсации?       Поудобней перехватив блокнот с ручкой, зажав под мышкой железный поднос, Фил подрулил к указанному Николой столику, и едва не уронил челюсть. Вместо того чтобы заговорить, парень чуть не распрощался навсегда с нормальной речью, когда увидел, кто вольготно разместился на мягкой мебели, рассматривая все вокруг, словно они попали в Тридевятое царство к самому Кощею Бессмертному на пир. Точнее, какого-то пьяного лешего, в филиал Содома и Гоморры.       Сердце ёкнуло, пропустив удар, но нацепив на лицо бесстрастное выражение, Филипп поинтересовался у Котова и Уварова:       — Здравствуйте, вы будете заказывать что-то еще? — бархатистый, с легкой хрипотцой голос, легко перекричал биты.       Он решил сделать вид, что не узнал парней. Про его одиночество и подчеркнутую дистанцию со всеми, в клубе уже ходили легенды. Если прочие сотрудники просекут, что Фил знаком с кем-нибудь из новеньких, то век не видать ему покоя. Уши же съедят, не подавятся, обратно выплюнут и на место приделают. Парень так и представил себе, как за спиной начинает собираться любопытная кучка, а завсегдатаи клуба строят догадки относительно взаимоотношений с гостями.       — Спасибо, но пока не нужно, — вежливо ответствовал Васька, крутя головой в разные стороны, но удивленный тычок друга заставил присмотреться к официанту перед ним. — Фил? Ты-ы? Ого!       Котов радостно заулыбался, при виде хоть одного знакомого лица, и оживленно хлопнул в ладоши.       Казанцев чуть заметно вздрогнул, дежурно изогнув губы полумесяцем. Петра Уварова он воспринимал довольно спокойно, но вот при взгляде на Ваську Котова, из параллельной группы, перехватило дыхание.       Он влюбился в Котова с первого взгляда. То ли манера держать себя, то ли улыбка, а может теплый взгляд густо-чайных глаз что-то задели внутри бедного Казанцева… Он пропал. И, что самое неприятное: чувства остались не просто безответными, но и являлись совершенно провальными, ибо Котов — натурал каждой клеточкой тела.       Конечно, Филипп прекрасно знал про случаи, когда натуралов ловко соблазняли, и те не спешили возвращаться в ряды гетеро, но какой, к чертям, из скромняшки Казанцева — Казанова? С его мизерным опытом романтических отношений, он мог лишь похвастаться ловкостью постельных утех, приобретенных в семнадцать лет, поскольку брал не количеством, а качеством. О прочем, то есть, об умении знакомиться, не следовало даже заикаться.       Так что, Казанцев совершенно не имел надежды на счастливую голубую жизнь с Васькой, который оказался прожженным гетеро с замашками бабника — ни одна из его пассий не задерживалась дольше, чем на месяц-два. Хренов Дон Жуан.       Однако ничто не мешало просто наблюдать украдкой за объектом сердечных метаний: на занятиях и лекциях, в кафе или широких коридорах родного университета, даже на улице — все равно никто не видел.       Они почти не общались, хоть и были знакомы, но сейчас Котов обращался к Филу, как к старому приятелю, и это едва не стало пределом всех желаний. Глупо, но Казанцев готов был ловить каждую улыбку, каждый взгляд и любое слово, обращенное к себе, ибо ничего другого ему попросту не оставалось.       Губы зачесались сильней, и Филиппу пришлось ущипнуть себя за руку, дабы бурно не засиять в ответ, что было бы, по меньшей мере, странно, а главное — позволило б наглухо спалиться по самую маковку. Но удержаться от удивления оказалось выше его сил.       — Что вы здесь делаете? Вы же натуралы, — несколько строго, словно папаша детишек, спросил Казанцев, как будто его самого тут вообще не стояло.       И тут парень немного осекся, поскольку в универе никто не знал о его ориентации. Конечно, Фил вовсе не играл в гордого партизана, он просто не афишировал, а вопросов ему никто не задавал. Видимо, теперь начнут.       Несмотря на опасения Казанцева, его присутствие в данном месте однокурсников совершенно не удивило. Мало ли почему парень работает официантом в гей-клубе? Деньги нужны, а рабочих мест мало. А вот насчет прочего Васька с Петькой напряглись. Котов уже решил было рассказать все, как есть, но в этот момент Фила чуть отвлекли, а Уваров беспокойно дернулся.       — Бля, к нам гости, — процедил он и поспешно повернул Ваську к себе за подбородок. Котов успел заметить, что к ним приближается какой-то мужик, окидывая сидящих парней оценивающим взглядом. — Улыбнись мне, — едва шевеля губами, просигналил Уваров и склонился очень близко.       Котов машинально выполнил просьбу и даже приоткрыл рот, чтобы сделать вдох, как Петька его поцеловал.       Это было неожиданно. Васька, конечно, понимал, что к чему, и старательно отвечал, делая вид, что получает искреннее удовольствие, но в глубине души чертыхался — договорились же, максимум чмокать в щеку! Тем не менее поцелуй был даже приятным, все-таки целоваться Уваров умел прекрасно. А доверял ему Васька безоговорочно.       Мужик резко притормозил и тут же свернул, разочарованно поморщившись, а новоявленная «парочка» смогла перевести дыхание. На всякий случай Петро приобнял Ваську и время от времени поглаживал по бедру, несомненно, имитируя действия, которые частенько производил со своей Анькой.       Котов ответно льнул, чтобы было похоже на горячо влюбленных голубков, и перестал изображать флюгер, используя для любопытного обзора исключительно глаза. О том, что за ними наблюдает тот, кто знает их по универу, он сразу даже не подумал.       А Фил уже повернулся к ним всем корпусом, нависая, словно один сплошной вопросительный знак. Пришлось выкручиваться.       — А мы-ы… Ну, мы встречаемся! — ляпнул Васька на заданный ранее вопрос и невинно хлопнул ресницами. — Были натуралы, стали не натуралы.       Петро едва подавил в себе желание прижать ладонь ко лбу, но промолчал. Котов, придурок! Почему не сказать правду?! Не сдаст ведь Фил их этому мужику, вряд ли парню есть дело до такого. А теперь… Теперь придется разыгрывать парочку и дальше, а Казанцева поймать в универе, как только начнется учеба, и попытаться объясниться без прикрас. Но сие — только осенью. Не переться же снова в этот клуб!       Пока двое страстно лобызались, Филипп собирал внутри себя разрозненные чувства, которые к херам дали сбой. Его то кидало в жар, то окунало в холод. И все — за жалких пару минут, пока Петро едва не пожирал губы Котова. Эй, ну, разве так целуются? На месте Уварова Фил бы целовал Кошака ласково, прихватывая его сладкие губы по одной, всасывая, нежно покусывая, облизывая и призывно открывая рот в ответ, давая перехватить инициативу.       Вздрогнув, Казанцев поймал себя на мысли, что пялится на этих двоих пристально и жадно, замечая, как Васька немного напрягся. Похоже, неуютно ему вот так, на публике.       Впрочем, всем здесь было абсолютно по фанере, кто, с кем и за какие места. За полторы недели Филипп нагляделся всякого. Не так давно обкуренный молодняк едва не устроил порно-сейшн прямо на угловых диванах. Естественно, Никола их сразу разогнал при помощи охраны. У них все-таки «приличный клуб, детки!».       — Кхм… — откашлялся Фил, когда пришло время что-то выдать из своей глотки, в которой, кажется, появилась засуха, ибо по-другому першение в анатомической зоне объяснить никак не получалось. — То есть, ты — гей? — и, да, он «просто» так выделил именно Ваську, а не обоих, как следовало бы.       — Э-э-э…. Ага, — окончательно затупил Котов, не замечая досады Уварова. — А ты? — зачем-то уточнил он.       — Да, — для полного подтверждения своих слов Фил кивнул, немного смутившись. — Но я работаю здесь не поэтому. Друга подменяю, — словно оправдываясь, конкретизировал Казанцев, и тут увидел, как Никола размахивает над головой полотенцем, призывая к себе. — Мне надо идти, — потоптавшись на месте, нерешительно добавил он.       Васька собрался было сказать что-то еще, огорошенный новой информацией о человеке, с которым столько лет совместно учился, но не успел — Петро, афигевший не меньше друга, треснул его по плечу.       — Все, — объявил Уваров, пока Кошак не сболтнул еще что похуже. — Допивай свое пиво и пошли отсюда.       — Но мы ведь только пришли! — возмутился Кот.       — Плевать! — взорвался Петька и мотнул головой: — Мне здесь не нравится.       Васёк надулся, допивая остатки светлого, но возражать не стал. Видимо, Петро и так достаточно натерпелся, пора и честь знать.       — Будешь должен мне бабло за вход, — сварливо оповестил он.       — Обойдешься, «сладенький», — буркнул Уваров и махнул рукой Филу: — Пока!       Васька кивнул Казанцеву на прощание и заторопился за Петросом, страдальчески вздыхая.