Глава III
8 января 2018 г., 21:10
Наступил сентябрь, начались учебные дни.
Сперва Васька едва не забыл, что они разыгрывают спектакль, и принялся усиленно шарить глазами по женским рядам, выискивая, кто как изменился за лето, кто с кем расстался и есть ли шанс чего прибрать к рукам. Уваров мгновенно остудил его пыл, чувствительно, но незаметно для окружающих, ущипнув за задницу, словно напоминая, кто они теперь друг другу.
Еще дома условились продержаться в этом режиме хотя бы до Нового года, а там сделать вид, что расстались. Ваську это более чем устраивало, ведь общению с женским полом такое не мешало. В конце концов, геи дружат с девочками!
Но приходилось поглядывать на Петроса нежно и томно, стоило Филу появиться в обозримом пространстве. Пару раз их за этим ловили другие однокурсники, но неизменно ржали — все знали, насколько близкая дружба у Котова и Петросыча.
Петька конкретно строил из себя «недотрогу», и Василию приходилось обхаживать его в усиленном режиме. Уваров снисходительно улыбался, но принимал, как должное, так что, Васька чуть не всерьез обижался на подобную несправедливость. Отчасти он понимал, что другу и так хватало естественных ухаживаний за капризной Анькой, но собственная лень негодующе протестовала против режима тирании.
Сейчас он как раз приволок Петьке стакан капуччино из автомата и, отдавая емкость, легонько погладил его руку большим пальцем. Потому что, напротив сидел Казанцев. И все видел, конечно же. Уваров принял кофе с каменным лицом и тут же уткнулся в телефон, оставив Котова скучать рядышком.
Филипп читал нужные к следующей паре конспекты, когда увидел Котова и Уварова, завалившихся в местный университетский кафетерий. Казанцев честно попытался вернуться к прочтению материала, но, как говорят, смотришь в книгу — видишь фигу. Вот примерно это и видел Фил, внимание которого рассеивалось, концентрируясь на совершенно другом.
Парень не был глуп, и замечал, как развиваются, точнее, не развиваются отношения двух неожиданных геев. К их объятиям и флирту все, к удивлению Фила, отнеслись спокойно, даже поддевали по-доброму, но не «фукали» и не тыкали пальцем, что дало Казанцеву надежду — общество прогнило еще не до самого плинтуса и сможет со временем принять таких, как он.
Со стороны Васьки можно было увидеть, как он искренне тянется к партнеру, а вот Петр вел себя иначе — холодно, словно ему все равно на то, что Кот рядом с ним, улыбается ему, ухаживает и оказывает знаки внимания. Подобное отношение друг к другу не укладывалось в голове Казанцева, который готов был вот-вот лопнуть от накопленного и едва сдерживаемого возмущения.
Вот, если бы он… Но Фил не был на месте Уварова, поэтому ему оставалось лишь стороннее наблюдение и надежда, что где-нибудь Петро даст осечку, и тогда Казанцев сможет выйти на сцену, дабы показать Ваське, что есть другая любовь — отличительная и запоминающаяся. Взаимная.
От подобных мыслей сердце несчастного влюбленного начинало трепыхаться, а на губах расплывалась глуповатая улыбка.
Фил радовался известию об ориентации Васьки. Парень, скорее всего, би, раз ему нравились девушки, но это ведь не отменяет того факта, что Филипп сможет поухаживать за ним, в случае расставания с Уваровым?
Новоявленная «гейская» парочка ничего, конечно же, о тайных чаяниях Казанцева не знала, иначе пришла бы в ужас, как пить дать. Они планировали только показать Филиппу, что быть геем — нормально, своеобразно поддержать его, волею случая, и не более того. И разыграв «расставание», собирались вновь открыто вернуться к отношениям с женским полом, как поступили бы любые бисексуальные личности.
От нечего делать, Котов попытался подглядеть Петьке через плечо, но тот недовольно отвернул экран телефона, буркнув:
— Не суй нос, это личное.
Васька обиженно нахохлился и тут поймал странный взгляд Филиппа. Тот смотрел с толикой возмущения и некоего сочувствия, а это Кошаку понравилось. Может, поболтать с ним, пока Петро переписывается со своей Анькой? Из-за учебы эти двое стали немного реже видеться, теперь компенсируют перепиской. Звонков ей Уваров избегает, чтобы не быть пойманным «на горячем», как в магазине, но нельзя же отнимать у человека последнее!
Васька взглянул Филу прямо в глаза и приветливо улыбнулся. Не слезая со стула, он «проехал» ножками по полу и оказался в полутора метрах от Казанцева — раз уж они теперь, как бы одного поля ягоды, следует поддерживать отношения. А что? Нормальная легенда!
— Привет! — жизнерадостно оповестил Василь.
Казанцев даже вздрогнул, не ожидая такого внимания со стороны Котова, который никогда не разговаривал с ним дольше пяти минут, и обычно лишь по вопросам учебы.
Глаза Кошака, казалось, заглянули в самую душу Фила, и тот чуть не сверзся со своего места, мысленно ругая себя на все корки. Что за глупое поведение, когда объект обожания обращается к тебе, а ты сидишь и обморочно втыкаешь, не в силах выдавить ни звука?
— Привет, — по возможности спокойно ответил Филипп, невольно залюбовавшись Васькой — так близко!
Вероятно, многие не разделили бы точку зрения Казанцева, считавшего Кота самым красивым из когда-либо увиденных им парней, но Фила это не интересовало. Никакой, даже самый ухоженный и конфетный мальчик, не сравнится с Васькой, мягкие черты лица которого заставляли сердце Казанцева трепетать, а чайные глаза и нежные губы поистине завораживали.
— Больше не работаешь в том клубе? — продолжал вопрошать Котов, совершенно не замечая, что от излишнего любопытства, разглядывает Фила во все глаза.
Во-первых, приятно посмотреть, во-вторых, вот он, живой гей! А Васька страсть как любил все необычное.
Казанцев смущался пристального внимания, начав теребить в руке ручку, которой помечал важные моменты в конспекте. В голове творился настоящий хаос, он никогда прежде настолько тесно не сидел с Котовым. Складывалось ощущение, словно Фил вновь попал в пубертатный период и пору трепетных романтических переживаний. Ох, да к черту! Он ведь влюблен в Кота уже хренову тучу лет!
— Не работаю, — Филипп осторожно взглянул в глаза Васьки, едва не затормозив на его улыбающихся губах. — Друг встал на ноги в прямом и переносном смысле, так что больше моя помощь не требуется. — А вы… Вы с Петькой гармонично смотритесь.
Тут бедный Фил чуть не настучал самому себе по темечку. Гармонично? Серьезно? Придурок! Надо ж использовать такой эпитет! И с чего вообще нужно было заводить об этом речь?
Котов смешно наморщил нос, при упоминании того, кто сейчас едва бы заметил его, но тут же вспомнил, что должен «млеть и блеять», а потому кинув на Петьку нежный взгляд, немного грустно ответил, стараясь исключить из тона раздраженные нотки:
— Спасибо, рад это слышать. Хотя, мы такие разные… Но, возможно, противоположности притягиваются.
Филипп сразу заметил изменения в голосе Васьки.
— Ты в порядке? — участливо поинтересовался Казанцев, пытаясь быть дружелюбным и не перейти на возмущение по поводу поведения Петро, который за спиной Кота наверняка крутит шашни с девицами. — Уваров тебя не обижает?
«Еще как!» — захотелось брякнуть Коту, припомнившему все подзатыльники и налупленную задницу, но он вовремя прикусил язык.
— Нет, — помотал головой Васька. — Только Петрос все время занят. И не ночует дома часто, к родителям ездит, — не удержался он от ябедничества. Раз уж Уваров случайно попал в «изменники», пусть теперь и расхлебывает. Васька мысленно показал ему язык и мстительно хихикнул.
Фил вздохнул, перестав крутить ручку, и отложил ее на место.
— Как ты… Как вы вообще начали встречаться? С чего вдруг? — задал парень, наконец, мучившие его вопросы.
Васька быстренько прикинул, что бы такого наврать, но решил пойти от самого простого:
— Мы дружим еще со школы. И в тринадцать даже целовались… Ну, просто так, чтобы понять, как это, — тут он спокойно открыл кусочек правды, ведь проверить Фил не мог. — Потом опять дружили, ничего такого. А дальше… Оно как-то само получилось. Петька мне реально понравился, и я не выдержал, переступил черту, — и снова полуправда, ведь Котов действительно считал своего лучшего друга красивым парнем. Не для себя, разумеется. Да и про черту упомянул не зря, поскольку сыграть в «парочку» предложил первым.
— А Уваров, он… Не жалеет о том, что у вас завязались отношения? — задумчиво спросил Филипп, памятуя о встрече в отделе канцтоваров.
Котов пожал плечами:
— Вроде, нет, — но в голосе слышались настолько явные сомнения, что не приходилось сомневаться — жалеет. Еще бы, это ж из-за Васьки он в «голубятню» вляпался!
— Вроде? — не понял Фил, нахмурив густые брови. — Как можно состоять в отношениях и употреблять вот это «вроде»? — и тут же запнулся, вспомнил о том, как застукал Петро с девушкой. — Послушай, может, вы поторопились с переходом на другой род отношений? — ведя эту беседу, Филипп был в некотором в шоке от самого себя, за смелость и прямолинейность.
Так легко разговорился с тем, кто ему безумно нравится, перестал продумывать, что сказать, спокойно выдавая свои мысли… Привыкшему все контролировать, парню подобные изменения становились непонятными и странными.
— Иногда мне кажется, что жалеет, — наплевав на все, ответил Васька. В конце концов, им с Петром к Новому году предстоит «расстаться», так почему бы не подготовить почву? — А на счет поторопились… Он мне нравится, что я могу с собой поделать?
В этот момент Уваров поднял голову и бросил на Фила с Васькой равнодушный взгляд, тут же утыкаясь обратно в телефон со своей перепиской.
«Воркуют» — фыркнул про себя Кот, но неожиданно расстроился. Он тут, понимаешь, с другим парнем задушевные беседы ведет, а Петька и ухом не моргнул! Хоть бы зачатки ревности проявил, зараза!
— А ты ему нравишься? — задал контрольный вопрос Филипп, размышляя о том, что, возможно, наступает на больную мозоль.
Но Казанцев уже не в состоянии был остановиться. Он буквально тонул в чайных глазах, проваливаясь с головой и не прося о помощи. Его сердце отчебучивало джигу, ускоряя движение крови по сосудам.
Васька на этот вопрос с ответом медлил. Потому что, если подумать, то, конечно, он Петьке «нравится», иначе с чего бы Уваров столько лет возится с ним и лезет в любую авантюру? Но вряд ли ему доставляло удовольствие целоваться с лучшим другом и не иметь возможности даже позвонить драгоценной Аньке. А все ради вот этого вот, чужого ему Филиппа Казанцева, которого Петька боится ранить, объяснив, что Васька в клубе по-дурацки пошутил. «Ты доверил нам, что гей, а мы тебе наврали… Упс!»
В итоге, Котов выдал самый реальный, для себя, вариант ответа:
— Не знаю. Но встречаться он согласился.
Филипп прикусил губу, кивнув своим мыслям. Тем не менее, несмотря на реплики Васьки, Казанцев все равно полагал, что Петька действует нечестно по отношению к своему парню и не характеризует себя должным образом. Такое чувство, что они вовсе не переступили дружеские отношения.
— Ты мог бы найти себе парня получше, — Фил взглянул в лицо Котова, слабо улыбнувшись, чувствуя неловкость от подобных слов, но в тоже время и облегчение, что способен теперь так открыто говорить о волнующем. — Уваров ведет себя не совсем так, как нужно бы со второй половинкой. Эм, прости! — Казанцев вздернул вверх руки, словно защищаясь. — Я не лезу в ваши отношения, но если уж на то пошло, то говорю, что с его стороны все выглядит весьма не искренне. Извини, если задеваю твои чувства, но я привык быть прямолинейным.
— Я ценю откровенность, — успокоил его Васька. — И, вероятно, ты прав. Но ведь мы с Петросом знакомы очень давно, к кому еще я мог проникнуться чувствами? Никого иного я даже не рассматривал.
Ему было до странного противно лгать Филу, который, казалось, принимал искреннее участие к жизненным перипетиям Васьки. И необъяснимо грело душу, что Казанцев проявляет некую заботу о нем, стараясь поддержать, пусть и не прямо, учитывая, что владеет информацией об «измене» Петра. Котов даже вздохнул: прав Уваров, Фил — хороший человек. Обидеть такого или ранить — натуральное кощунство. Придется идти до конца, что бы ни случилось.
Фил скривил губы: никого не рассматривал кроме Петра — а он, Казанцев, для чего? Хотя, собственно, сам виноват, что не излил душу на первом курсе. Ну, получил бы в то время отворот-поворот, покрутил бы Васька у виска пальцем, возможно, причинив этим сильную боль, но все же, сейчас мог иметься шанс достучаться до сердца Котова. А теперь поздно.
— Не мое это дело, но если Уваров начнет чудить и обижать, теперь ты можешь довериться мне, — спокойно предложил Филипп альтернативу хоть какой-то дружбы, чтобы находиться рядом с объектом обожания. — Я такой же, как вы, и ты это знаешь, — последнее далось с большим трудом.
Васька даже дыхание затаил, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость на эти, явно сокровенные для Казанцева, слова. Он благодарно посмотрел в серые глаза, излучавшие тепло, и, тщательно подбирая реплики, ответил:
— Спасибо. Я это учту. И буду рад, честно!
Не став добавлять что-то легкомысленное, из серии: «Звякни как-нибудь» или «Вконтаче спишемся», Котов улыбнулся. Фил сам знает, что делать — номер сотового есть у старосты, а страница в соц.сети у Васьки открытая.
Уваров, наконец, отлип от своего телефона и сладко потянулся. Перерыв близился к концу, поэтому, переглянувшись с Котовым, Петро подхватил сумку и поманил друга за собой, кивнув Филиппу. А Котов, послав Казанцеву еще одну улыбку, бодро потопал на очередную лекцию.
***
Вечером того же дня Петька все же поинтересовался, о чем Васька так мило беседовал с Филом. — Я уж думал, ты и не спросишь! — не удержался от шпильки Котов. — Фил расспрашивал, как у нас и что, как сошлись, и все такое. Я чуток приврал, чуток — нет, — и он подробно изложил свой разговор с Казанцевым. Уваров вздохнул. — Ну и втравил ты меня в историю… Теперь я еще и плохой, — он поджал губы. — Извини, — покаянно пробормотал Васька. — Мне и самому тошно, что я ему вру. Но, знаешь… Мне нравится с ним общаться, — оживился Кот. — Я думал, Фил такой неприступный, холодный, зануда одним словом, а он вообще классный! — Ишь ты, какие восторги! — засмеялся Петро, разбирая сумку с конспектами. — Лично я вижу в нем честного человека. И мне нетрудно представить, что он чувствует, разрываясь между тем, что хорошо к тебе относится, и увиденным, с моим участием, в магазине. Это довольно мерзкое ощущение. Ты смотри, будь осторожен, — предупредил он. — Если вы скорешитесь, это круто, но не забывай, что следует плавно подвести черту твоей и моей «радужности». А он умный, быстро догадается, если прокосячим. Не ляпни чего! — Постараюсь, — пообещал Васька, ничуть не обидевшись. — И на баб не глазей! — рассердился Петька. — Сегодня опять всю пару пялился на Зубкову. — Ты видел, в какой она юбке пришла? — возмутился Котов. — У меня чуть не встал! — Надо что-то делать с твоим недоебитом, — покачал головой Уваров. — Что? — развел руками Васька. — Опять подрочить? Я уже заебался. Скоро на стенку полезу или внатуре парня себе найду! — Тьфу, ну и мысли у тебя, — плюнул с досады Петька, но перечить не стал. Потому что, нечего ответить, если уж на то пошло. Когда Васька уже готовился отплыть в сон, в комнату заглянул Уваров и напомнил: — Я завтра к Аньке еду, у нас очередная годовщина. В кафе пойдем, отмечать. Подарок ей купил. — Что купил? — больше для профилактики, вяло поинтересовался Котов, поплотнее укутываясь в одеяло. — Какую-то палетку теней, за три тыщи, — махнул рукой Петро. — Там этих теней целая куча, разных. Она ж обожает краситься. — Не люблю, когда на девчонках много косметики, — поморщился Васька. — Но они почти все ярко мажутся. — А мне нравится, — пожал плечами Уваров. — А тебе, с такими заявлениями, точно с парнем встречаться надо. С таким, который в мейк ни-ни, — и он заржал. — Отвали, — пробурчал в подушку Кот и закрыл глаза. — Дуй к своей накрашенной Аньке. — Завтра, — пообещал Петро и выключил верхний свет в комнате друга.***
В универ Петька явился принаряженный, что не укрылось от внимания Казанцева, удивленно вздернувшего брови при виде этого. Васька выглядел совершенно обычно, но душевно поздоровался с Филом, весьма искренне ему обрадовавшись. После пар Уваров быстренько засобирался к своей Аньке, даже толком не попрощавшись с Васькой — плавал в розовых облаках. По неизвестным даже для него самого причинам, Котов в очередной раз обиделся. Или расстроился. Но однозначно, доволен не был. Как будто они с Петькой, и впрямь, встречаются, а тот свалил по-английски. Фил ушел еще раньше, и Котов уныло брел домой один, хотя надеялся всласть потрепаться с новым товарищем. Увы, Казанцев не знал об этих планах своего объекта обожания, иначе бы обязательно поменял личные. Филипп заскочил к Герке, чтобы проведать его и проверить, не прирос ли тот еще к компьютеру, покрывшись мхом и пылью. Савиных даже поесть забывал, увлеченный очередной игрой, а присматривать за ним было практически некому. Парень, с которым Герка снимал однокомнатную квартиру, часто пропадал у своей девушки, так что питался Савиных кое-как и через раз, оставаясь вечно тощим, как жердь. Вот и сейчас он азартно рубился во что-то, поэтому быстренько распахнул двери, мимоходом кивнул Казанцеву и тут же плюхнулся на продавленный стул, погружаясь обратно в виртуальный мир. Фил не обижался — Герку не переделаешь. Он заботливо приготовил ужин, радуясь, что соквартирник хотя бы не пренебрегает заполнением холодильника продуктами, немного поторчал возле Савиных, заглядывая ему через плечо, и тихо ушел. Не важно, что Герка его словно бы не заметил, Казанцев просто получал удовольствие от его присутствия, не ощущая себя настолько одиноким, как бывало иногда. Дорогу до собственного дома Казанцеву приспичило сократить, и он уверенно потопал через оживленный центр, шагая мимо ярких витрин магазинов, кафе и кинотеатров. В стеклянном павильоне, торгующем цветами, двери были открыты нараспашку, и воздух наполняло сладковатое благоухание. Филипп даже шаг задержал, вдыхая аромат, настолько тот был приятным. Но все его наслаждение мгновенно улетучилось, стоило глянуть сквозь стекло, внутрь павильона. Там был Петька. И быть может, ничего в том особенного, если бы не значительное «но». Уваров как раз расплатился за огромный букет белоснежных лилий и весело переговаривался с пухленькой флористкой, удерживая громаду цветов в руках. Сквозь открытые двери до Фила долетали фразы, и на вопрос флористки: «Кому хотите подарить?», Петька ответил: «Девушке». При этом лицо у него едва не сияло. Филипп застыл, не в силах сдвинуться с места, и медленно закипал. Что, простите? Девушке?.. Ну, пусть так! Хорошие друзья женского пола, несомненно, достойны цветов, почему бы и нет. Однако выражение Петькиной физии явно говорило, что это куда больше, чем просто подруга, и Казанцев нисколько не сомневался, что счастливая улыбка Уварова ему не померещилась. Петро придирчиво оглядел роскошные лилии в своих руках и подумал, что Анька наверняка придет в восторг. Ее предпочтения изредка менялись, и Уварову доставляло некое удовольствие угадывать их, по различным намекам девушки, случайно оброненным в ничего не значащем разговоре. Он бережно перехватил букет, еще раз поблагодарил флористку, прощаясь, развернулся к выходу и успел сделать несколько шагов, улыбаясь чему-то своему, прежде чем наткнулся на того, кого меньше всего на свете хотел бы сейчас встретить. На него, прищурив строгие серые глаза, смотрел Казанцев, и весь его облик являл глухое негодование. Петька перестал улыбаться и остановился, едва покинув порог цветочного павильона. — Девушке понравится, — почти процедил Филипп, когда немая сцена начала походить на клоунаду со сменяющимися эмоциями на лице актеров. — Отличный выбор. — Фил, — только и смог вымолвить несчастный Петька. Он понятия не имел, что ответить. Согласиться — глупо, начать выкручиваться — противно. — Может, ты уже сознаешься Котову, что не чувствуешь ничего к нему? — как бы между прочим предложил Казанцев, хотя слова сами, помимо воли, вырвались из его рта. — Это не так, — твердо возразил Уваров. — Васёк мне очень дорог, — и ведь, правда, черт побери! Ради этого оболтуса Петрос на многое был готов, но слишком не просто все объяснить Филу. — Правда? — хмыкнул Казанцев, оценивая букет цветов. — В магазине я решил, что это случайность, но второй раз уже больше похож на закономерность. И ты ведешь себя с ним… Не так, как делают люди, искренне любящие свою пару, — поморщился он. — Я люблю, как умею, — со вздохом, ответил Петька. Он, по сути, мог бы послать этого парня далеко и надолго, вместе с его ярко выраженной честностью, но сам Уваров таких людей очень уважал. Не слишком приятно быть дерьмом в глазах того, ради кого и стараешься, но Петька мужественно нес свой крест. Сам сколотил, сам и понес. И поздняк метаться. Они оба накосячили — что Васька, что Петро. Кто ж знал, что Казанцев окажется таким чувствительным к чужим «проблемам»? Филипп прищурился, покачав головой и тихо презирая поведение Уварова. Ничего больше не сказав, он пошел домой, размышляя, стоит ли Ваське знать правду о том, что Петька гуляет налево. А Петька расстроенно смотрел ему в след — на душе было слякотно.
