Как гей Кота приручал

      Струи прохладного душа приятно покалывали разгоряченную кожу, но Фила потряхивало, словно озабоченного подростка. Он так долго глушил свое возбуждение, трепеща от каждого случайного прикосновения Васьки и от аромата его кожи, волос, что организм натурально взбунтовался.       Воспоминания вечерней прогулки разом навалились на Казанцева, эмоции захлестывали с головой, и он опустил руку на пах, чтобы освободить себя, наконец, от накопившегося напряжения.       Раньше, и часто, Котов снился Филу в самых откровенных снах, а наяву фантазия подбрасывала столь горячие картинки, что парень то и дело мотался в душевую или просто ласкал себя, не вылезая из-под одеяла. Он столько всего хотел сотворить с объектом своей страсти, что едва сдерживался, проходя мимо Кошака в универе, дабы не наломать дров и ничем себя не выдать.       Сейчас он ярко представил, как целует Ваську, как пошло вылизывает ему рот, отдаваясь на волю инстинктов. А после Кошак спускается дорожкой поцелуев по телу Казанцева, пока не достигает самого сокровенного — налитой кровью плоти, почти прижавшейся к животу. Васька причмокивает, постанывает, жадно облизывает; его чайные глаза темнеют от возбуждения и собственного желания, а рука уже тянется назад, к узенькой дырочке между ягодицами.       Громко промычав сквозь зубы, Фил кончил, чуть не упав на колени, такой мощный оргазм сотряс его тело. Белесые капли оросили ладонь и неспешно смывались прозрачной водой; стало значительно легче, но и немного стыдно, как и всегда, после таких действий.       Чуть позже, сидя за ноутом и готовясь к завтрашней паре, Казанцев задумчиво покусывал кончик ручки, размышляя о том, что за отношения такие между Уваровым и Васькой? Как вообще можно метаться меж двух огней? Либо ты с девушкой, либо с парнем. Иного выхода нет.

***

      На следующий день, просиживая окно между парами в кафе, Казанцев углядел стоявшего в очереди Петьку с телефоном у уха. Хвост очереди как раз заканчивался недалеко от того места, где устроился Фил, поэтому ему было периодически слышно, что тот проговаривает в трубку:       — Да, зай, обязательно… Конечно, милая, давай сходим… Ты тоже у меня самая лучшая!       Вздернув бровь, Филипп внимательно проследил за Уваровым, а тот все ворковал и прямо-таки лучился довольством. Терпение Казанцева было на исходе. Вчерашняя прогулка и марафон в душе дали толчок для размышления. Фил не считал себя дураком и отличался изрядным упрямством, а посему решил выяснить все раз и навсегда.       Когда Петька устроился за свободный столик, Филипп, собрав свои манатки, сразу подрулил к нему, садясь напротив и хмурясь, ловя не слишком довольный взгляд. Уваров попытался сделать вид, мол, Казанцева здесь нет, но тяжелый взгляд давил настолько, что Петька чуть не подавился. Обреченно посмотрев на недоеденное, он вздохнул и замогильным голосом оповестил:       — Слушаю.       — Ты не любишь его, — уверенно начал Фил. — Не видишь в нем свою пару, так в чем тогда смысл?       Казанцев говорил медленно, с легким прищуром, явственно показывая, что юлить бесполезно. Да Петька и не собирался, лишь поморщился:       — Я вчера уже говорил — люблю, как умею. И я всегда с ним, что бы ни случилось, — уверенно, но с легким раздражением ответил он, имея в виду, естественно, вовсе не «голубые» отношения. Если уж можно было не врать, Петро не врал.       Казанцев долго молчал, прежде чем выдать то, о чем Уваров, скорее всего, не подозревал. В душе накопилось слишком много негодования, неразделенная любовь рвалась наружу признанием, а в свете последних событий так вообще заискрилась надеждой на взаимность. Поэтому, понизив голос так, чтобы никто не слышал, Фил четко проговорил, заглядывая прямо в глаза собеседника:       — Он мне нравится. Нравится давно, — в горле от волнения пересохло, но парень продолжил: — И я не буду к нему относиться так, как относишься ты. Хочешь этого или нет, но ему со мной будет значительно лучше.       — Чего? — опешил Уваров и едва не выронил из рук стакан. — Это как понимать?       Фил встал с места, подхватил сумку с вещами, решив, что и так сказал достаточно, но бросил напоследок:       — Увидишь.

***

      Минут пять Петька провел в прострации, осмысливая услышанное, а потом чуть не застонал вслух. Сдержавшись и закусив губу, он сжал голову руками, кляня себя, на чем свет стоит:       «Идиот, болван, придурок! Что меня понесло в деликатность эту хренову?! Лучше б по-Васькиному поступили и все рассказали, так нет же! Задеть побоялся, обидеть гейскую ранимую натуру!.. Хмм, но если б не мой косяк с Анькой, могло бы прокатить. Или нет?.. Фил сказал, что Васёк ему давно нравится, значит, „расстанься“ мы к Новому году, он бы сразу клинья начал подбивать, Котов же типа тоже теперь гей. Не, не катит!» — Уваров даже головой помотал и снова растрепал светлую челку. — «Тьфу, все-таки надо было сказать, как есть: что случайно в этом клубе, а херню Васька порол от неожиданности, он вообще мастер на такое. И целовались, чтобы никто не полез — мол, встречаемся… Нет, чушь это. Тогда Казанцев скажет, что, а фигли просто не ушли, лизаться-то зачем? Не поверит, как пить дать. Я б тоже не поверил… А все Васька, засранец, любопытная задница! Приспичило ему остаться и потусить! А теперь Фил его клеить будет, если я правильно понял, а это еще хуже. Вот со всех сторон хуже! Уж лучше б Котов, и правда, геем стал…»

***

      Кошак вообще ничего не подозревал — он увлеченно жевал кусок булки, всученный Петькой, и наслаждался жизнью. Уваров выловил его возле центрального входа и потащил в укромный уголок, нервно оглядываясь. Васька, заинтригованный таким поворотом, молча буксировался за другом, хлопая ресницами.       Остановившись там, где никто не подслушивал, Уваров повернулся к Ваське и объявил:       — Ты нравишься Казанцеву. Он хочет с тобой встречаться.       Кот в очередной раз хлопнул ресницами и завис. Несколько секунд парень не мог вымолвить ни слова, но потом кое-как проблеял:       — А-а-а? Это как?..       — В том самом смысле — вот как, — припечатал Петрос. — Давно, кстати, нравишься, так что, не начинай казниться, будто недавно, на той прогулке, ему голову вскружил.       — И что теперь будет? — почесал обалдевший Васька маковку. — Я же не могу с ним встречаться реально. У меня есть ты.       Уваров поперхнулся и испепелил Кошака взглядом:       — Мы не встречаемся, придурок, а дружим!       — Э-э-э, ну да, ты прав, — встряхнулся Васька. — У тебя Анька. И ты мне с ней изменяешь, — с детской обидой протянул он.       Петро поперхнулся вторично:       — Что ты несешь?! Никому я не изменяю, чучело, я же не твой парень! Ты, что, и правда в геи податься решил?       — Нет, вроде, — Котов дернул себя за полу толстовки. — Я в этом нифига не шарю.       Уваров подавил в себе желание хлопнуть себя ладонью по лбу, а Ваську — по затылку.       — Слушай, Кошачелло, давай по-серьезному, — попробовал увещевать он. — Человек считает тебя геем, нас — парой, меня — очень плохим. И полагает, что может стать для тебя лучшей половиной, нежели я. Улавливаешь? Но ты не гей, и мы затеяли всю эту байду, чтобы изначально не ранить парня в его радужной ориентации. Ну, типа, в этом ничего плохого нет, каждый может стать не гетеро, и это совершенно нормально.       — Именно, — кивнул Васька. — Ты хорошо придумал, правильно. Я с Филом пообщался и могу сказать, что так и было бы. Если б я стормозил и начал потом кривляться, мол, пошутил, по-случайке вышло… Короче, он бы очень сильно расстроился. Но сейчас, я так понимаю, все намного хуже, и мы увязли в собственном пиздеже, да?       — Ах ты, умничка моя! — умилился Уваров. Не часто Васёк проявлял рассудительность, в основном Петру приходилось ему мозг на место втыкать. — Да, все так, увязли. Но с меня взять нечего, я Казанцеву по барабану, а вот ты… Если учесть, что его чувства родились не сейчас, то представь, каково ему?       — Хреново, — подумав, ответил Кот. — Я тогда, наверняка, еще «геем» не был, значит, он безнадежно страдал. А теперь думает, что мне парни нравятся и можно рискнуть, осуществить…мечту? Да не, какая из меня мечта! — самокритичный Васька даже захихикал. — Вот как-то странно, что он не по тебе сохнет, ты ж ого, какой!       — Не прибедняйся, — вздохнул Уваров. — Мне прям жаль, что ты не гей.       — Мне тоже, — с искренним сожалением подтвердил Васёк. — Фил очень классный! Аж ваще!.. Но, все же, что делать-то? — опомнился он.       Петрос поразмыслил, немного странно поглядывая на друга, и хлопнул Ваську по плечу:       — Общайся. Тебе ведь нравится с ним время проводить? — Васька кивнул. — Вот и вперед!       — Э? — Котов недоуменно моргнул. — И все?       — Наслаждайся, — таинственно улыбнулся Петька и потянул его обратно. — Щас пара начнется, идем!

***

      На лекции Казанцев все время поглядывал в сторону закадычных друзей, благо сидели они ниже на два ряда, так что макушки их видно было замечательно. Фил все для себя решил. Хватит стоять в стороне, особенно, когда понимаешь, что человека, в которого ты влюблен, водят за нос. Удачное обстоятельство помогло выяснить, что Котову не претят парни, значит, есть шанс ему понравиться. Тем более, он не чурался прикосновений, спокойно общался, не отфыркиваясь от Филиппа. Получается, можно попробовать?       Пока профессор зачитывал нуднейшую лекцию, Казанцев зашел с телефона Вконтакт и написал Котову:       «Как смотришь на то, чтобы погулять после лекции?».       У Котова стояло автоматическое оповещение, и Фил знал, что сообщение тот получил.       Васька, как раз, тайком залипая в телефоне, ныкаясь от взора преподавателя и виновато поглядывая на все записывающего Уварова, мгновенно оживился и тут же настрочил:       «Согласен! Только пожрем где-нибудь»       Петро покосился на экран Васькиного сотового и едва заметно улыбнулся. Фил начал действовать, и это совсем не плохо. Котову не помешает знакомство с новым интересным человеком, а то уже достал нудить. Заодно и у Петроса появится лишний шанс Аньку повидать — вчера они замечательно провели время, а сегодня у нее вообще игривое настроение, с самого утра. Если повезет и до второй половины дня ничего не изменится, можно рассчитывать на не менее горячий и сладостный повтор.       Не то, чтобы Уваров толкал лучшего друга на радужную стезю, потакая общению с геем, коему Васька не безразличен, но парень не исключал такой возможности. Он слишком хорошо знал Кошака и допускал, что любопытство того может привести к самым неожиданным последствиям.       В однополых отношениях Петька не видел ничего плохого или зазорного — какая разница, если люди счастливы? С девчонками у Васька не клеится, больно многого они ждут от этой ленивой скотины и быстро разочаровываются, а Фила, похоже, характер Кота абсолютно устраивает.       Опять же, Василь не стремится к разовым перепихонам, для него главное — комфорт. Поэтому, прикладывать усилия каждый раз, дабы уложить очередную красотку в постель, парня изрядно напрягает. И если у него получатся стабильные отношения с любящим, нетребовательным человеком, то всем будет только хорошо.       Уваров даже, чего греха таить, понадеялся, что Васька реально с парнем сможет. Тогда Анька вообще перестанет ревновать, и они нормально начнут проводить время все вместе. А то вечно опасается, как бы девушка Котова не начала строить глазки ее Петру, потому что, однажды такое уже было.       Васька притащил на общую прогулку миловидную блондинку Оксану, с которой познакомился неделю назад. И первые полчаса ничего не предвещало, а потом Ксану понесло: томные взгляды, многозначительные улыбки, соблазнительные позы — все пошло в ход.       Темпераментная Анька едва не рехнулась, хотя Петрос на поползновения блондинки реагировал, как столб на прохожего — ровно и никак. А Кошак совершенно ничего не заметил, его больше занимали: «О, вон хот-доги продаются, погнали, купим!» или «Ничо кинчик, прикольный, можно сходить».       С тех пор Анька на любое упоминание каких-либо Васькиных девушек шипела рассерженной пантерой, а будет парень — будет тишина. Ибо гомофобией Анька не страдает вообще и даже тайком почитывает слэшерские любовные рассказики.

***

      Как только закончилась последняя пара, Васька быстренько попрощался с Уваровым и ломанулся искать Филиппа, размахивая сотовым как флагом. Тот обнаружился в холле, явно поджидая Кошака.       — А ты быстро, — улыбнулся Филипп, отлипая от стены.       — А чего резину тянуть? — удивился Васька и дернул Фила за лямку сумки: — Давай сразу в кафе на углу, а то я с голоду сдохну.       Филипп, без лишних разговоров последовав за Котовым, который едва не вприпрыжку несся вперед, поразился:       — Ты что, настолько голодный?       — Я в перерыв не успел поесть, только у Петро пол-булки урвал, меня препод задержал, — на ходу пояснил Васька. — Во, пицца! — он нетерпеливо облизнулся.       Они уселись за удобный угловой столик. Точнее, Филипп прижал зад, едва успев подхватить летящий мимо стула рюкзак Васьки. Сам Кошак тут же испарился, и Фил увидел его макушку среди толпы таких же оголодавших. С улыбкой покачав головой, Казанцев остался сторожить вещи, но есть ничуть не хотел.       Котов вернулся минут через двадцать, притащив на подносе несколько кусков разной пиццы, картошку фри, сладкий пончик и пакет виноградного сока.       — Сорян, не знал, что ты любишь, а спросить забыл, — виновато пропыхтел он, водружая поднос на стол.       Фил заулыбался, чуть не растаяв от такой заботы.       — Благодарю, но я не голоден, — а сам потянулся за картошкой, с удовольствием откусив тоненькую прожаренную палочку.       — Ну, хоть пончик съешь, — запереживал Васька. — Ты же любишь сладкое! И картоху лопай всю, мне пиццы за глаза хватит, — и он азартно запихал в рот сразу половину пышущего жаром треугольного куска.       Фил некоторое время честно держался, но потом, не выдержав, заржал в голос. Кошак не обиделся — он отлично понимал, какое зрелище сейчас из себя представляет. Высунув язык, как часто делал при таких обстоятельствах, он поддразнил Казанцева и энергично заработал челюстями. Пицца таяла на глазах, исчезая в желудке Васьки с невероятной скоростью, но пышный кругляш, обсыпанный сахарной пудрой, и пакетик фри он подпихнул Казанцеву, возмущенно зыркнув — ешь, мол, давай! Сопротивляться Фил не стал, уж больно аппетитно Котов уминал еду, невольно заражая энтузиазмом.       Из кафе Васька выкатился сытым, счастливым шариком и довольно потянулся. Он понятия не имел, куда двигаться дальше и вопросительно посмотрел на Казанцева, чуть склонив голову набок.       Погода радовала солнышком, хотя на следующей неделе уже обещали проливные дожди. Кошак вздохнул — он терпеть не мог таскать зонт, а Петр ими вообще не пользовался, у него была непромокаемая куртка. Но часто бывало и так, что Уваров нес зонт, а Васька подныривал сбоку, уютно запихнув руки в карманы. Петро ворчал, что Васька настолько обленился, что скоро его придется одевать и обувать, как маленького, но Кошак пропускал это мимо ушей.       — Как ты относишься к парку аттракционов? — вдруг задал вопрос Фил, прищурившись, с хитринкой во взгляде посмотрев на Ваську.       — Хо, да я завсегдатай подобных мест! — тут же распушил хвост Кошак и нетерпеливо запереминался: — Давай на метро, так быстрее.       В том, что Васька не имеет проблем с вестибуляркой и не знает усталости, когда дело касается кружений, верчений, падений и сотрясаний, Фил убедился с лихвой. Парк дорабатывал последние деньки, пока еще стояло сухое тепло, народу в будний день почти не было, так что они раз пять подряд прокатились на американских горках, даже не покидая передних и самых зрелищных сидений. Данное, конечно, являлось полным нарушением инструкции техники безопасности, но контролеры пошли им навстречу.       Потом Котов мотался по другим, не менее экстремальным аттракционам, и таскал за собой Казанцева за лямку сумки или за рукав. Ему все время казалось, что Фил слишком медлительный, но это было ложным впечатлением. Просто сам Васька едва не лопался от кипучей энергии, что происходило с ним достаточно редко, обычно побеждала ленивая натура.       Объелись сладкой ватой и соленым поп-корном, умяли на двоих порцию мороженого из рожка, последний раз проехались на горках и, наконец, побрели обратно до метро, едва переставляя ноги. Кошак, как плюхнулся на сиденье в вагоне, так и задремал едва не у Фила на плече. А тот всю дорогу просидел, щуря серые глаза и придерживая Котова за локоть, чтоб не свалился. И млел от нахлынувшего счастья и восторга.       Когда пришла пора выходить, Казанцев выскользнул из вагона следом за Васькой, и тот даже не сразу сообразил, что этому парню, вообще-то, в другую сторону. А потом недоуменно вытаращился:       — Ты ж мог проехать чуть дальше, а там пересесть — всяко удобнее, чем сходить здесь.       — Я ведь могу тебя проводить? — вздернул бровь Казанцев, чуть пожав плечами. — Домой не особо хочется, а так… Побуду с тобой чуть подольше.       Васька немного стушевался от последних слов — раз уж он знал о том, что нравится Филиппу, то и прозвучало это совершенно недвусмысленно. Но, почему-то, не возмутило и не насмешило, а разлило тепло внутри и по щекам.       — Проводи, — пробубнил он, хотя и выглядело это так, словно они возвращаются со свидания, и кавалер ненавязчиво надеется на чашечку кофе с далеко идущими последствиями. — Только у меня не убрано в комнате, извини.       Казанцев аж глаза вытаращил и только открыл рот, чтобы сказать — мол, Кошак его не правильно понял, однако сдержал себя и тихонько возликовал. Значит, Петьки нет дома и они останутся только вдвоем? От подобной мысли все внутри Фила сжалось в нервный комок.       На улице уже темнело и заметно холодало. Разморенный Кот то и дело ежился от прохладного ветра и инстинктивно пытался притиснуться поближе к Филу, как источнику тепла. Со стороны могло показаться, что он слегка навеселе, потому что переставлял ноги непонятным суффиксом и выписывал зигзаги, забегая Филу то слева, то справа. В конечном итоге Филипп психанул и приобнял «пьяницу» за плечи, поскольку тот путался под ногами и замедлял движение, а Кошак как-то сразу притих и спрятал глаза, уткнув нос в яркий шейный платок из тонкого хлопка.       Возле подъезда Филипп отпустил Ваську, и тот поспешил открыть подъездную дверь, ибо задувало уже просто немилосердно. Но в квартире, кою парень полагал пустой, неожиданно оказался Уваров, лихорадочно куда-то собирающийся.       «К Аньке; гуляли поди, а домой заходил переодеться» — догадался Котов, сбрасывая обувь и нисколько не задумываясь, в какую ситуацию попал.       Петр, при виде Казанцева, чуток прифигел, но тут же ухмыльнулся и прокомментировал насмешливым тоном:       — Не знал, что у нас будут гости!       — Не знал, что ты будешь дома, — нахохлился Филипп, пробурчав это скорее себе под нос, нежели во всеуслышание.       Васька завертел головой, почуяв бурю, но тут Уваров, странно улыбаясь, притянул его к себе за талию и, глядя весьма многозначительно, упруго прильнул к полуоткрытым губам, врываясь внутрь требовательным языком.       Кошак застыл, нелепо растопырив руки, и не сопротивлялся, поскольку соображать в такой момент был уже совершенно не в состоянии. Но постепенно до него дошло, что друг чего-то добивается, и он обнял «своего парня», слегка расслабившись.       Завершающим аккордом стал развязный шлепок по Васькиной заднице, едва Петр оторвался от его губ:       — Развлекайтесь, лапочки! — ехидства в его голосе было не занимать.       Он подхватил куртку и ловко обогнул неподвижного Казанцева, толкая входную дверь. Через секунду та закрылась, оставив Филиппа и Ваську наедине.