Глава VI
23 января 2018 г., 16:13
Во время этого поцелуя Фил только и мог, что стоять столбом и задыхаться от ярости, ревности и глухой боли, сковавшей сердце стальными оковами. За тот короткий промежуток времени, что он и Кот провели вместе, парень почти уверовал, что Васька может быть его. И не Уваров сейчас должен был собственнически целовать Ваську, а он, Фил! Скрежетнув зубами, Казанцев прикрыл на секунду глаза, стараясь взять себя в руки.
Котова, кажется, ничуть не смутила подобная демонстрация, он даже фыркнул, вытирая губы. В голове смутно зрела догадка, во имя чего Петрос тут выпендивался, но следовало заняться гостем.
Повернувшись к Филиппу, Василь смущенно улыбнулся ему и предложил:
— Проходи, давай. Петро уже не вернется, он опять по делам до утра…
— Точнее, к своей девушке, верно? — выдавил из себя Фил, разуваясь и следуя за Котовым, который прошел на кухню, деловито ставя чайник. Засунув руки в карманы, он испепелял спину Кошака тяжелым взглядом.
— Ну… Да, к ней, — тут же смутился Васька, вспомнив, что Фил в курсе практически всего.
Заметив, что парень еле сдерживается, Кошак подгреб поближе и примирительно похлопал его по руке:
— Да, ладно, я уже даже почти не ревную. И Петрос пообещал, что мы всяко останемся друзьями, даже если разойдемся, — вранье, на сей раз, удавалось удивительно легко. Видимо из-за неожиданного поцелуя — что-то Петька им словно отцепил в душе Васьки, от невидимого крючка.
Воспользовавшись тем, что его коснулись, Фил ловко перехватил руку Котова, чуть сжав запястье, и внимательно взглянул в вытянувшееся от удивления лицо Васьки:
— Тебе настолько все равно, что так спокойно говоришь о расставании с Петром?
Удивление на лице Кота сменилось мягкой улыбкой, но руки он не отнял, словно забыл о ней:
— Я практически уверен, что он выберет ее, и просто стараюсь смириться.
Казанцев молчал, кажется, целую минуту, а Котов так и не вырывался, давая возможность Филу отпустить его самому. Раз уж так пошло, то шанс точно есть? Тем более, в голосе Кошака не звучала горечь или печаль, скорее констатация голого факта.
Филипп облизал губы, вдруг осознав, что слишком близко находится рядом с Васькой. Пальцы жгло от прикосновения к теплой коже, и восторг, испытываемый от этой близости с любимым, никак нельзя было запихнуть куда подальше. Набравшись смелости, Фил порывисто шагнул вперед, пока не притиснул офигивающего Котова к кухонному столу. Не отпуская чужую руку, приблизился к лицу однокурсника, выдохнув:
— Что, если я скажу, что ты мне нравишься, и я хочу поцеловать тебя? — в голосе звучал не вопрос, а утверждение.
«Нравишься… Хочу поцеловать… Страстно поцеловать, и не отпускать» — эхом отдавалось внутри.
Васька замер, боясь шелохнуться, и мысли роем взвихрились в его очумевшей от быстро сменяющихся событий голове. Так вот, чего добивался Петька — подталкивал Казанцева к решительным действиям? Значит, он пытается свести их?
Мелькнуло и пропало возмущение, на его место пришел некий азарт. Доперло, что Уваров отлично знал любопытную Котячью натуру и предполагал, что Васька не откажется рискнуть, раз уж так открыто восхищается Филом. И Кошак более трезво взглянул на ситуацию.
Он мог бы согласиться, да. Поцелуй от парня не вызывал в груди протеста, пусть даже это был не Петр, которому Кот безоговорочно доверял, а тот, кто всерьез испытывал к Ваське чувства, и неизвестно, как далеко зайдет чуть позже. А как далеко готов пойти сам Кошак?..
— Я… — медленно, взвешивая каждое слово, начал Василий, — должен сказать тебе кое-что.
Филипп заметил, как Васька занервничал, но хоть не отодвинулся, не дернулся, лишь чуть напрягся. И Казанцев принял это за согласие. Его кончики пальцев скользнули на шею парня, ласково пробегая по тому местечку, где билась сонная артерия.
— Может, потом? — тихо выдохнул почти в самые Васькины губы Филипп, чувствуя, что плывет от происходящего.
Аромат туалетной воды Кошака вскружил голову не хуже, чем афродизиак, мгновенно разливая жар по всему телу.
— Я — девственник, — огорошил его Васька, торопясь, пока Фил не приступил к задуманному.
Филипп остановился и уставился в лицо Котова широко раскрытыми глазами. Минутная заминка наполнилась звуками злобно кипевшего чайника, про который все забыли.
— Чего? — выдал Казанцев. — В смысле? Ты не… — он приподнял брови и вдруг расхохотался: — Я вообще-то и не собирался тебя прямо сейчас тащить в постель, Кот! — поспешил заверить парень. — Но хорошо, что ты признался мне в этом. Девственник — это же…не плохо? — звучало глупо, но Фил уповал, что от растерянности еще и не такое ляпнешь.
— Не знаю, — фыркнул Васька, про себя облегченно вздыхая. — Я ж только с девчонками был, про мужскую близость не сильно в курсе, — добавил он, чтобы внести ясность.
Чайник определенно собирался выкипеть до дна, и Кот, выскользнув из объятий Казанцева, подскочил к плите, выключая газ. Вынул из шкафчика кружки и собрался наливать чай, как будто ничего не случилось, но подрагивание пальцев и мандраж внутри унять не сумел.
Филипп досадливо поджал губы, опуская руки, но чтобы скрыть недовольство, поинтересовался:
— Как так вышло, что ты не спал с Уваровым?
Вопрос вышел грубоватым, зато в самую суть. А еще Казанцева сильно удивило, что Котов совсем не смутился признанию в симпатии, словно… Словно он уже знал об этом. Нахмурившись, Филипп следил за движениями Васьки, как удав за мышью.
— Сложно объяснить, — откликнулся Котов, насыпая сахар в фарфоровую сахарницу. — Он не предлагал, а я не настаивал. Как-то само собой получилось. Точнее, не получилось, — улыбнулся каламбуру парень.
— Он тебе рассказал, да? — неожиданно выпалил Казанцев, ощутимо посмурнев.
— Что рассказал? — искренне не понял Васька, поворачиваясь к Филу и недоуменно хлопая глазами.
— Что ты мне давно нравишься, — процедил Казанцев.
Ну, конечно! Вот, почему на вопрос о поцелуе Кот совсем не смутился, как будто уже был осведомлен о чувствах Фила.
Стало неприятно, ведь Казанцев любил честность. И если Котов знал, то почему не сказал об этом, а решил утаить, и теперь играет в кошки-мышки?
Васька охнул и закусил губу, исподлобья глядя на разозленного Фила. Секунды текли, но быстро придумать что-нибудь дельное и остроумное не получалось, оставалось лишь нервно теребить шнурок на толстовке и молчать в нарастающем напряжении тишины.
Его виноватая моська и сконфуженная поза подействовали на Казанцева отрезвляюще. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, успокаиваясь. В самом деле, почему Кошак должен был непременно возвестить о том, что ему известно про чувства Филиппа? А может он ждал, что Фил сам признается?
Васька по-прежнему не шевелился, но внезапно стал еще притягательней и желанней. Внутренний голос коварно нашептывал: «Смотри… Он же близко… Дотронься… Возьми…», настойчиво предлагая возместить годы безнадежных страданий. И Казанцев не устоял.
Два шага, и Кот вновь оказался в объятиях Фила, осторожно приподнявшего его голову за подбородок и заглядывающего в глаза.
— Ты мне нравишься еще с первого курса, — сдавленно проговорил Казанцев и нервно сглотнул. — Очень нравишься, Васька. Не представляешь, насколько, — большой палец коснулся кромки нижней губы, обводя контур.
— Не представляю, — пробормотал тот, заторможено опуская взгляд на чувственный рот однокурсника. — Но ты…можешь… — он не договорил, боясь продолжить слишком смелую мысль, мелькнувшую в голове.
Объяснять и не потребовалось. Казанцев понял, что больше нет никаких сдерживающих факторов — препоны рухнули, погребя под своими руинами остатки самообладания. Его рука еще крепче прижала к себе гибкий стан Кошака, дыхание опалило кожу, и Филипп, едва слышно застонав, наконец-то поцеловал того, по кому сходил с ума все эти годы.
Васька закрыл глаза. Это было куда больше и ярче, чем с Петром, много чувственней и сильней. Не те механические движения, что совершал друг во время поцелуя, а игра дыхания, ласкающая пляска языка и нежный плен губ, настолько сладкий и головокружительный, что Котов мгновенно забыл, где и с кем находится, всецело отдавшись упоительному процессу.
Немного непривычным казалось, что приходится не наклонять голову, а чуть приподнимать, а грудь под ладонями — без значительных выпуклостей, твердая и мускулистая. И в пах упирается то, чего у девушек никак не может быть. Но, что самое интересное — собственная плоть охотно отзывается, скапливая знакомое тепло внизу живота.
Они почти потеряли счет времени. С трудом оторвавшись от губ Фила и выравнивая дыхание, Васька смотрел на однокурсника затуманенными зрачками и медленно приходил в себя. Детально анализировать ощущения он был еще не в состоянии, но совершенно точно мог сказать — круто!
Казанцев, конечно, почувствовал возбуждение Васьки и очень обрадовался, но следовало притормозить, иначе оба потеряли бы головы. Не следовало забывать, что в объятиях Фила находился неопытный парень, да еще и пока чужой, к тому же.
— Чай… Остынет, — пробормотал Казанцев, тем не менее, не выпуская Кота из рук.
— Ага, — откликнулся Васька и шало улыбнулся.
***
Когда за Казанцевым захлопнулась входная дверь, Васька побрел мыть посуду, рассеянно оглядывая знакомую до последней детали кухню. Ничего такого они больше не делали — просто молча пили чай и смущенно улыбались друг другу. Серые глаза Филиппа светились необыкновенной нежностью, и Кот откровенно наслаждался, купаясь в их сиянии. Его впервые любили вот так, не требуя чего-то взамен и не ожидая клятв или обещаний. Это эмоционально подкупало, импонировало своей простотой и ясностью, взращивая в душе некую уверенность, хоть и не понятно было до конца, в чем именно она состоит. Напоследок, уже у порога, Котов сам потянулся к Филу — поцеловать на прощание. Действие казалось таким правильным, в тот момент, что парень даже не счел нужным сомневаться, а туда ли его несет? Куда бы то ни было, но это явно что-то хорошее, судя по трепетному ожиданию, заполнявшему, казалось, каждую клеточку организма. Повторный поцелуй вышел сладким и легким, но от того не менее значимым. Васька с минуту глупо улыбался, вспоминая, и невидяще пялился в стену, пока руки автоматически споласкивали чашки под теплой водой. Его очень занимал вопрос, может ли он и теперь считать себя натуралом, если возбудился от мужских губ и рук, которые даже не дотрагивались до сокровенного, а всего лишь поглаживали шею и лопатки? Самостоятельно прийти к какому-то выводу Котов не смог и решил подождать завтрашнего появления Петьки. Уж друг-то поможет разобраться в хитросплетении Васькиных эмоций и ощущений, уже почти радужным серпантином окутавших бедного парня.***
Явившийся ближе к полудню, Петро зорко оглядел Ваську со всех сторон и неопределенно хмыкнул: — Что здесь произошло в мое отсутствие? — Мы переспали, поженились и родили троих детей, — ехидно ответил сидевший на кровати, с открытым ноутом поодаль, Васька, поглядывая на друга снизу вверх. — Не сметь жениться без моего одобрения! — возмутился друг и зарядил Котову невесомый щелбан. — А теперь серьезно. — А серьезно — я запутался, — честно сказал Васька и подпер щеку рукой. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Петро, плюхаясь на заправленную кровать. — Рассказывай. Котов рассказал. Подробно и без утайки, старательно вспоминая детали, чтобы максимально точно воссоздать картину. Уваров слушал внимательно, однако по его лицу нельзя было догадаться, о чем он думает. Но едва Котов закончил повествование, Петька пошевелился и тут же изрек: — Фил тебе тоже нравится, это к гадалке не ходи. — Серьезно, что ли? — Васька колупнул уголок подушки. — Он тебя возбуждает, чудик, — помахал перед его носом ладонью Уваров. — Не он, а его поцелуй, — пробормотал Кошак, слегка покраснев. — Ну и когда прижимает к себе… — Угу, я тебя тоже целовал и весьма откровенно, — фыркнул Петро. — Но что-то не припомню, чтобы хоть у одного из нас встал. На это Ваську возразить было нечего, и он опять принялся колупать подушку: — То есть, я теперь гей, получается? — Ты теперь би, получается, — передразнил его Уваров, отбирая подушку и подкладывая под голову. — Но тебе следует думать не об этом, а о том, как далеко ты готов с Филом зайти. — А что? — поднял голову Васька. — Думаешь, не разберусь, что к чему? — Можно смело изучать теорию, но дойдя до практики, соскочить в последний момент. Не все решаются, потому что ссыкотно, — пояснил Петька. — Я… Не знаю, — растерялся Кошак и поджал губы. — Тогда просто плыви по течению, — предложил лучший друг. — Но не увиливай, если поймешь, что не твое. Не надо парню мозги полоскать. — Не буду, — пообещал Васька и отобрал подушку обратно. Петрос поднялся, недовольно ворча, и побрел в свою комнату, широко зевая — ночь прошла успешно, но поспать удалось совсем чуть-чуть.***
Недели пролетали быстро, Филипп не успевал следить за тем, как дни сменяют друг друга. Их отношения с Котом дальше поцелуев не заходили, и то их инициатором чаще всего был Казанцев. Он пользовался каждым удобным случаем, а Васька не пытался противиться, не отворачивался, вполне отвечая взаимностью. И не задавал уточняющих вопросов, молча покорившись обстоятельствам. Это вселяло в Филиппа уверенность, хотя, в то же время и заставляло изнывать от предвкушения большего. Он не торопил Кота, не намекал ни одним словом, что хотел бы перейти на более близкий и тесный уровень отношений. А в том, что происходящее между ними, бесспорно можно назвать отношениями, Казанцев уже не сомневался. Он уважал личное пространство Васьки, но с каждым днем все сильнее жаждал полноценного физического контакта. Это выливалось в постоянное самоудовлетворение, поскольку воображение натурально зашкаливало. В каких только позах Фил ни представлял себе Ваську, какие только картины ни рисовал в голове: то в коленно-локтевой, когда Кошак выпячивал упругий зад, прося Фила поскорей войти, то с разведенными в стороны ногами, которые Васька подхватывает под коленями, демонстрируя налитую твердостью плоть. Казанцев едва не помешался на подобном, но не рискнул дать понять это Котову даже малейшим жестом. И данное стоило ему невероятных усилий. Фил окружал Ваську нежной заботой, но очень старался, чтобы это не выглядело навязчивым, просто всегда, когда было возможно, находился рядом и радовался каждой, совместно проведенной, минуте. И не раздумывая, садился на лекциях бок о бок, совершенно игнорируя присутствие Петра. А Уварову, казалось, было все равно.***
Выдыхая облачко пара, Казанцев стоял у подъезда Котова, заранее отправив ему сообщение, что придет, и получив согласное: «Не вопрос!» — они собирались вместе пойти на пары. Заходить в квартиру Филипп отказался, ему не очень-то хотелось лишний раз сталкиваться с Петькой на его территории. Васёк выскочил на улицу, плотно кутаясь в теплый шарф и на ходу напяливая рюкзак. Он радостно впечатал ладонь в протянутую для приветствия руку Фила и ничуть не удивился, когда тот слегка задержал его пальцы в своих — такая незаметная для окружающих ласка, понятная только двоим. А следом неспешно вышагнул Петр. Уваров спокойно глянул на Казанцева с Васькой, кивком поздоровался и двинулся вперед, по подстывшей асфальтовой дорожке, ни разу не оглянувшись. Кот воспринял это естественно, но тут же потянул Филиппа в ту же сторону, словно не желая чрезмерно отстать. — Слышал, сегодня кто-то из вашей группы устраивает у себя вечеринку, — начал разговор Фил, косясь на рядом идущего Ваську. — Собираешься идти? — Думаю, да, — кивнул Кошак. — А ты пойдешь? Казанцев дернул плечом, но ответил утвердительно. Идея массовой пьянки ему, непьющему, вообще не слишком импонировала, да только не отпускать же Кота одного? Потому что, Уварова с ним не будет — тот опять намылился к своей девушке. Про это упомянул Васька, еще вчера, когда договаривались встретиться утром. Сказал между делом, почти равнодушно, но то, чего так ждал Филипп, не произнес — что они с Петром расстались. Что эти двое все еще вместе, бесило невероятно. Казанцев ревновал и немало возмущался, так как оба, по сути, играли на два фронта. Филу хотелось гарантий, что Васька только его, он был не в своей тарелке, встречаясь с чужим парнем. Но пока ничего не менялось. В метро Уваров тут же уткнулся в свой сотовый, но, к неудовольствию Казанцева, Васька привычно притулился поближе к другу, хотя Фил всеми силами желал обратного. Кошак взахлеб обсуждал «Ходячих мертвецов», которых они просмотрели накануне, периодически заставляя Петьку шипеть на себя, поскольку болтал чересчур громко. Филипп в разговор не вступал, давая Кошаку выговориться. Он не очень любил зомбо-фильмы, считая их по меньшей мере… Неинтересными, однотипными. Но Котов любил, и с этим следовало считаться. На эскалаторе Васька, заглядевшись на рекламный плакат, споткнулся, и Уваров подхватил его, не успел Филипп и руки протянуть. Одернул куртку, поправил шарф и буркнул: — Под ноги смотри, придурок! Васька виновато вздохнул. Фил аж скрипнул зубами, до боли стиснув их. Ему не нравилось то, как собственнически Уваров помогает Котову, как держится возле него. Именно так воспринимал поведение Петьки ревнующий Казанцев, хотя, положа руку на сердце, это всего лишь являлось дружеским участием. Не вытерпев, Филипп ровнёхонько дернул Котова на себя, едва они вышли из метро, чтобы Васька шёл рядом с ним, а Уваров остался впереди. Петро покосился, но ничего не сказал, а Котов недоуменно хлопнул ресницами. Он периодически забывал, что с Уваровым как бы встречается, поэтому к поведению Фила относился с удивлением. Просто иногда ощущал себя этаким канатом, который каждый перетягивает на себя, и не знал, что делать в подобных ситуациях. Но обстановка однозначно начинала напрягать. Уваров тоже изрядно подустал от двусмысленности происходящего. Он тихонько радовался, что у Васьки с Филом все складывается удачно, тем не менее, собственная роль камня преткновения глухо раздражала. Не так давно он рассказал все Аньке в надежде, что девушка подскажет какую-нибудь дельную мысль, но та не смогла придумать ничего подходящего. Зато всласть похохотала и умиленно поохала, а Петьку ласково пожалела. — Трудно тебе, — сочувственно проговорила она, цокнув языком. — Со всех сторон виноватый, хоть ничего плохого не делаешь. Может, вам перестать скрывать правду от Фила? Думаешь, он сильно разозлится? — Уж явно не обрадуется! Мы капитально увязли в этом пиздеце, — расстроенно признал Уваров. — Я уже голову сломал, как так вышло. — Но ведь Казанцеву главное, чтобы Васька был с ним, а не с тобой, — настаивала девушка. — Чего, в итоге, он и добьется. Так какая разница, что этому способствовало? Важен результат. — А если не добьется? — хмыкнул Петро. — Кошак еще не сказал свое окончательное «мяу». Да и Филипп не потащит чужого парня в кровать, мне кажется. — Ну, значит, сделайте вид, что разошлись! — всплеснула руками Анька. — Делов-то! — Понимаешь, я переживаю, что если мы с ним якобы разорвем отношения, Васёк останется совершенно беззащитным. Нет уж, пусть сначала убедит меня, что готов на однополые потрахушки, тогда и «разбежимся»! — Да, тьфу, блин! — в сердцах плюнула девушка. — Как он поймет, что готов, если ни разу не пробовал, а не может потому, что Казанцеву соблазнить Ваську мешаешь ты?! — Не знаю, — простонал Уваров, оттягивая взлохмаченную челку. — Говорю же, вляпались по самые помидоры. Анька покачала головой и шлепнула его по руке, заставляя оставить несчастную шевелюру в покое. — Ладно, — примирительно заявила она. — Будем надеяться, что этот ваш Филипп окажется не настолько щепетильным и, все-таки, уложит Кота в койку. У него, поди, от воздержания уже яйца звенят. — У меня от его воздержания уже в мозгах звенит, — проворчал Петро и поцеловал Аньку: — Будем надеяться, ага.
