The Open Door

      Сора чувствовал себя совершенно одиноким. С тех пор, как он начал своё путешествие в Перекрестном Городе, с ним всегда кто-нибудь был рядом. И услышав голос Рику, пусть и от призрака, он ещё острее почувствовал своё одиночество. Никогда в жизни он не ощущал тишину и пустоту вокруг себя так болезненно.       Не помогал и тот факт, что это место было невероятно странным — не тем, что в нём было, скорее тем, чего в нём не было. Стены были лишены картин или каких-либо вообще украшений. Привычный уже мусор, который Сора ожидал от подобного заброшенного места, попадался редко. В комнатах было немного мебели, если она вообще была. Ступив в абсолютно пустую комнату — несколько тёмных окон, ну и, разумеется, он сам — Сора со вздохом развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.       Он вышел в первый коридор и повернул за угол. Решётка перекрывала большую часть дальней стены, и сквозь неё Соре привиделась вторая половина коридора. Слева от него была дверь, и она оказалась незаперта.       Внутри оказалась большая, просторная комната с двумя маленькими окошками. Несколько стульев были свалены как попало у стен, доска на колесиках была прислонена к дальней стене справа у двери. Подойдя к ней, он заметил, что что-то было едва видно на доске: «Je mehr er hinauf in die Höhe und Helle will, um so stärker streben seine Wurzeln erdwärts, abwärts, in's Dunkle, Tiefe, in's Böse.» Заинтересованный, он заметил также и листок бумаги, прикреплённый к доске, определённо вырванный из книги. В верху страницы был нарисован красный круглый символ, покрытый рунами, с каким-то текстом, напечатанным под ним. Что-то в этом символе было ему знакомым, но он никак не мог понять, что. Он сдёрнул лист с доски и прочитал:

«Символ божества, известный как «Ореол Солнца». В геральдике означает религиозную группу. Два внешних круга — это милосердие и воскрешение, три внутренних круга — это настоящее, прошлое и будущее. Обычно рисуется красным. Иногда — чёрным или другими цветами, но синий обращает значение в проклятие Бога, и следовательно запрещён.»

      Он уставился на символ, его голова гудела от тупой пульсирующей боли, и внезапно он осознал, что это тот самый символ, который он видел в лабиринте на картах. Прежде чем он успел обдумать это, рация очнулась и зашлась помехами, и Сора резко обернулся, выронив листок от неожиданности.       Существо вошло в комнату через дверь, в которую до этого вошел Сора, его когти тихо стучали о деревянный пол. Оно было похоже на существ из в основного зала, и Сору окатило свежей волной страха. Язык монстра прошёлся по полу, и его голова мотнулась из стороны в сторону в поисках Соры. Медленно, потихоньку, Сора направился в сторону другой двери и потянулся к дверной ручке, его пальцы уже были в сантиметрах от неё…       Споткнувшись ногой за стул, он чуть не упал, а стул с грохотом повалился на несколько своих собратьев, монстр дёрнул головой и, взревев, помчался в сторону Соры. Тот отскочил в сторону в самый последний момент, и существо на полном ходу врезалось в стену. Вопя и завывая, оно споткнулось о доску, та перевернулась, и существо свалилось в гору стульев. В суматохе Сора рванул дверную ручку и вылетел в коридор, захлопнув дверь.       Он отступил от двери. По другую сторону послышался лязг металлических стульев, а за ним — тишина. Радио продолжало тихо шипеть от помех. Что-то врезалось в его спину, и он подскочил, прежде чем осознал, что допятился до стены. Язычок темноты затрепетал перед его глазами, и сердце ушло в пятки, когда он осознал, что тёмный дым уже карабкался вверх по его руке. «Нет!» Он собрался было бежать, но быстро понял, что по эту сторону двери не было ничего, кроме решётки и ещё одной двери. Царапающие звуки эхом разносились по коридору, и запаниковав, Сора заскочил внутрь комнаты, захлопнув дверь и прислонившись к ней. Повернув голову, он осмотрел комнату, в которой оказался. Как многие другие, она была скудно обставлена. Подбежав к книжному шкафу, он с трудом опрокинул его. Тот рухнул на кроватную раму, книги посыпались во все стороны. Не обращая внимания на шум, Сора изо всех сил пнул шкаф к двери, блокируя её. Какое-то время он просто смотрел на дверь, тяжело дыша, пока рация протестующе шипела.       Сора бросил взгляд на дым, поднимавшийся от него руки. «Спокойно… мне нужно успокоиться» — подумал он, сжимая кулак. У дальней стены был стол, и он вскарабкался на него, подтянув колени к груди. Комната погрузилась в темноту, как только он прижал фонарик к груди. Он чувствовал, как его сердце бьётся о рёбра. Его дыхание вырывалось сквозь зубы резкими выдохами, и он попытался сфокусироваться на ощущении воздуха, входящего и выходящего из его лёгких, заставляя себя дышать глубже и медленнее. «Спокойно… спокойно…» — думал он, но продолжал напряжённо смотреть на дверь где-то в темноте перед ним.       Он напряг слух, пытаясь уловить скрежет когтей в коридоре, но не услышал ничего, кроме шипения помех в рации и грохота собственного сердца в ушах. Минута, другая, пять… он не был уверен, сколько времени прошло на самом деле, пока сидел в темноте. Его концентрация на том, чтобы оставаться спокойным, обратилась в приглушённую мешанину ничего не значащих бессвязных мыслей. Но всё же он чувствовал, как палящий жар вокруг его руки потихоньку стихал, и он уже начал подумывать, как ему убрать книжный шкаф от двери.       БАМ. У Соры чуть душа в пятки не ушла, когда что-то с силой врезалось в дверь. Он слышал, как монстр за дверью взвыл, и когда он покачнулся, скрипнув столом, существо снова бросилось на дверь. Когти лихорадочно скребли края двери, и Сора уже слышал, как существо принюхивается через щель. Оно зарычало и снова бросилось на дверь, книжный шкаф со скрипом сдвинулся примерно на дюйм.       Разум Соры охватил ужас. Он был в ловушке, бежать было некуда, защититься нечем. Он уже чувствовал знакомое пощипывание, поднимавшееся от руки к груди, окружавшее его сердце. Существо врезалось в дверь ещё раз, дверные петли взвизгнули, и вся дверь выгнулась парусом, треща по швам. Шкаф отодвинулся ещё чуть-чуть, и Сора уже мог видеть морду чудовища, прижавшуюся к щели между дверью и проёмом, видел язык, лижущий стену.       Сора почувствовал, будто пропадает. Звук исчез, он наблюдал в глухом отстранении, как дверь слетела с петель. Монстр вскарабкался через дверь на шкаф и уже прыгал на него, двигаясь будто в замедленной съёмке. Комната накренилась, и до Соры с запозданием дошло, что он падает.       Он бросился на пол, коснувшись его за секунду до того, как монстр пронёсся над его головой и взметнулся на стол, но его хвост, щёлкнув на манер хлыста, сбил Сору с ног. Звук и осознание времени вернулись к нему, когда монстр заверещал ему прямо в ухо. Он пулей перемахнул через обломки шкафа и двери и вывалился в коридор. Несясь сломя голову по коридору, он слышал яростный вой чудовища за спиной. Коридор закончился резким поворотом, и он оказался в тупике, но, заметив двойные двери справа от него, к облегчению оказавшиеся незапертыми, распахнул их и забежал внутрь.       Он оказался в шестиугольной комнате. Высокие узкие окна были вырезаны на каждом углу, а оставшихся стенах были лишь огромные пустые картинные рамы. Четыре колонны стояли квадратом вокруг центра комнаты. Посмотрев вниз, Сора понял, что стоит на огромном символе — том же самом, который он видел на бумаге. Он был нарисован синей краской.       Пока он стоял и смотрел на символ, раздался знакомый вой сирены. Он зажал уши — вой был нестерпимо громким, и, задрав голову, он осознал, что звук исходит откуда-то то сверху из-под сводчатого потолка над его головой. Пыль посыпалась с потолка, стены задрожали, а стёкла в окнах зазвенели. Сквозь рёв сирены он слышал, как за окнами завывает ветер. Наконец, окна дико затряслись и разлетелись вдребезги, и Соре пришлось закрыть лицо руками от разлетающегося повсюду стекла. Ветер хлестал него, будто он находился в эпицентре торнадо.       Когда он опустил руки, то понял, что смотрит прямо на широкую обнаженную грудь, в сквозной дыре в которой жужжит вентилятор. Подняв взгляд чуть выше, он увидел острый силуэт шлема. В изумлении он отступил назад. Существо было очень похоже на других Пирамидоголовых монстров, с которыми он столкнулся до этого, но размеры этого впечатляли. Его мускулы вздулись, когда оно сжало в руке железное копьё, достаточно длинное, чтобы насадить на него Сору целиком. Тонкие пластины на шлеме были грубо оформлены в виде оскаленных челюстей, а тряпьё на бёдрах было плотным, но развевалось, как корабельный парус. Услышав рык позади, Сора понял, что трое из тех рептилиеподобных монстров отрезали путь к двери. Вместе чудовища окружили колонны, поймав его в ловушку в центре комнаты.       Сердце Соры колотилось как бешеное, пока он перебирал крайне ограниченные варианты действий, с опаской наблюдая за зазубренным наконечником копья. В какой-то момент он серьёзно подумывал прорваться к окну и выпрыгнуть через него, но отбросил мысль — рамы, оставшиеся от витражей, всё ещё были на пути. Через секунды он осознал, что выхода не было, и он не мог сделать ровным счётом ничего. Существа напряглись, Пирамидоголовый занёс копьё. Сора рухнул на колени, в отчаянии обхватил голову руками и крепко зажмурился.       Время замедлилось. Синий свет обжёг ему веки; он открыл глаза и понял, что руны у него под ногами светятся. Не успел Сора отреагировать, как из кругов вокруг него вырвалось чёрное пламя и начало окутывать его. В ужасе он наблюдал, как его кожа сгорала на глазах, оставляя плотный обволакивающий чёрный дым. Когда он поднялся на подкашивающиеся ноги, тьма заволокла его глаза. Он видел, как существа отступают от него к стене, и как ветер завихрился циклоном вокруг него, но потом у него перед глазами окончательно померкло. Ощущения того, как его тело движется само по себе, свист и рёв ветра — всё исчезло, когда дым закрыл его грудь в области сердца. Он тонул, проваливался в бездну, в тишину.       Он плыл сквозь пустоту, не чувствуя ни пространства, ни течения времени. Ему не было ни тепло, ни холодно, вокруг не было ни темно, ни светло… скорее, вокруг было всё, и в то же время ничего. Он ничего не чувствовал, потому что никаких особо выделяющихся чувств не было. Если можно было сказать, что здесь был пол, то он на нём лежал — он не мог с точностью сказать, где был верх, а где низ. Он свернулся калачиком, закрыв лицо руками. Его разрывало осознание пополам с растерянностью. «Что со мной случилось?» — подумал он, но даже эта мысль не несла какого-то определённого смысла, и исчезла без ответа.       Вокруг него послышались шаги. Звук его ни напугал, ни заинтересовал — он был просто звуком, просто ощущением. Он представил, что где-то перед его глазами остановились чьи-то ноги. Кто-то встал перед ним на колени.       — Сора? Что ты здесь делаешь? — прошептал чей-то голос над ним.       «Сора? Ах да… Сора — это я.»       Сора попытался взглянуть вверх, но голова его не пожелала шевелиться.       — Оставь меня в покое, — пробормотал он, закрываясь руками. — Я прячусь.       — Прячешься? От чего?       — От тьмы. От всего плохого.       Он услышал шорох одежды, как будто кто-то присел рядом с ним.       — Сора. Тебе нужно проснуться.       — Нет. Я… мне страшно.       — Тебе нечего бояться. Пожалуйста, проснись. Проснись.       Он почувствовал, как кто-то взял его за руку. Он чуть приоткрыл глаза, и ему показалось, что на него смотрит пара голубых глаз. Чем дольше он смотрел, тем темнее они становились, пока он не понял, что смотрит не на глаза, а на круги — синие круги на полу. Сора моргнул и огляделся.       Он лежал в одиночестве посреди шестиугольной комнаты. В воздухе застыла тишина, осколки стекла покрывали пол. Он почувствовал укол на щеке, приподнял голову, и мелкие осколки посыпались на пол. Сора сел, смахивая стекло с руки, и скользнул взглядом по стене.       Грязь и плесень, покрывавшие стены, отслаивались на глазах. Краска, да и сами стены как будто горели без пламени, оставляя серую поверхность — бесцветную, безликую имитацию того, чем она была до этого. Оглядевшись, он увидел, как серые линии постепенно проявлялись вдоль стен, стираясь из виду. К этому времени Сора успел привыкнуть (если не прикипеть душой) к постоянным превращениям и без того запущенных помещений в ещё более дряхлые, а в иных случаях и откровенно адские интерьеры. Но сейчас это не выглядело так, будто стены вокруг него рассыпались или разъедались — скорее комната возвращалась назад во времени, следы времени и разложения бесследно стирались — или, вернее, стирались все отличительные признаки. Он наблюдал, как пятна и потёки потемневшей крови на стенах и полу расходились по швам и осыпались хлопьями, растворяясь в воздухе, как клочки сгоревшей бумаги.       Не в силах успокоиться, Сора поднялся на ноги. Прежде чем он успел обдумать свой следующий шаг, тишину разорвал всплеск помех. Тут же его сердце бешено заколотилось, и он крутанулся волчком, ища хоть малейшее движение. Пока он оглядывался, он постепенно осознал, что в звуках, исходивших от рации, было что-то необычное. Вместо обычной неразберихи щелчков и рычания, оповещающей о монстре поблизости, в помехах что-то булькало. Соре показалось, что он слышит чей-то шёпот поверх собственного сердцебиения, и пока он прислушивался, шёпот сложился в полуразборчивую речь.       — -С-ра- Со-а, — шипел голос сквозь помехи.       Сора сорвал рацию с пояса и нажал на кнопки, пытаясь вспомнить, какая для чего. Он нажал самую большую.       — А-алло? — сказал он в рацию. — Чип? Дейл? Это вы?!       Он отпустил кнопку и повозился с регулятором. Помехи стали громче, но постепенно смягчились по мере того, как сигнал становился сильнее.       — Я-ком-ты говоришь, — ответил ему голос. Он всё ещё был слишком искажен, чтобы его можно было разобрать.       Сора недоумённо моргнул и уставился на рацию.       — А? Алло?! Погодите, кто это?       Пауза. Помехи смягчились до уровня белого шума.       — Я… Я не знаю. Я не помню, — ответил голос — теперь, когда помехи стихли, гораздо чище. Это был точно мужской голос, но это всё, что Сора смог понять. Что-то в этом голосе ему казалось знакомым, хотя Сора был уверен, что никогда не слышал его.       «А? Что происходит? Кто это?» — подумал Сора озадаченно. Рация не работала нормально с того самого момента, как они её получили от Чипа с Дейлом.       — В каком это смысле не помнишь? Ты на корабле? Что случилось с остальными?! — выпалил он.       — Я не знаю… Я просто… говорю. Я не знаю ничего ни о каком корабле, — ответил голос.       Это не дало Соре ровным счетом никаких ответов на его вопросы, и он нахмурился на рацию.       — Где ты? Ты тоже в Сайлент Хилле?       Голос ничего на это не ответил. Сора глубоко вздохнул. «Замечательно… бестелесный голос, который ничего не знает. Ну, я теперь хотя бы не в одиночестве… в каком-то смысле.» Сора прицепил рацию обратно на пояс и подошёл к дверям. Они были почти разломаны на части и усеяны следами от когтей, как будто что-то пыталось выломать дверь изнутри. Пытаясь унять головокружение, он оттолкнул дверь в сторону и заглянул в проём.       Невидимое пламя пожирало короткий коридор за дверью и убегало за угол. Краска пузырилась, слезала, уползала к потолку и исчезала. Цвета словно высасывали из деревянных полов. Стоило Соре ступить в коридор, как тёмные трещины на дереве дёрнулись и пошли волнами, создавая иллюзию накренившегося пола. Он пошатнулся, схватился за стену, и трещины отступили от него и исчезли за углом. Вопреки здравому смыслу, он последовал за ними.       Коридор, тянувшийся перед ним, проходил через те же метаморфозы. Линии трещин на дереве изгибались, переплетались и бежали на него. Он поспешно отступил, прежде чем осознать, что они не шли на него, а резко сворачивали влево к одному месту на стене. Когда он осторожно приблизился к этому месту, линии достигли стены и начали сплетаться вместе, образуя контур небольшой дверцы. Сора положил руку на стену и почувствовал, как она слегка сдвинулась с места.       — Не надо! — внезапно крикнул голос в рации.       Сора чуть не упал от неожиданности. Он был так поглощён происходящим, что совсем забыл о бестелесном голосе в рации. Он неловко поковырялся с кнопками.       — Что?! Что значит «не надо»? — сказал он, держась за сердце.       — Не ходи туда!       Сора напрягся.       — А почему нет? Погоди- откуда ты знаешь куда я смотрю?       — Мне не нужно это видеть. Я просто знаю, — парировал голос.       «Отлично, ещё жутче стало» — подумалось Соре. Теперь ему стало казаться, что за ним незримо наблюдают. Он огляделся, но никого, кроме него самого, в коридоре не было.       — Ну, что бы там ни было, я собираюсь зайти и посмотреть, если только у тебя нет идей получше, — сказал он, толкая стену. Кусок стены легко отделился по линиям, и пыль посыпалась ему на руки, когда дверь распахнулась.