Победа над судьбой

В плену у свободы Плавание к северным берегам было тяжелым испытанием, однако прошло без потерь. Все воины и захваченное добро в целости достигли Каттегата. Шерлок первые пару дней страдал морской болезнью, но быстро оправился. Весь путь он больше слушал и изучал северян, чем заговаривал с кем-либо. Среди монахов у него не было друзей, а викинги (за исключением Сигурда) смотрели на него с безразличием. Лишь изредка он спрашивал Олафсона о значении того или иного слова. Язык данов давался ему легко, и к концу путешествия Шерлок мог уже грамотно вести простейшую беседу. Сигурд завидовал его усидчивости. Он планировал заняться собственным обучением, когда они достигнут Хедебю, а в плавании предпочел не позориться перед собратьями. Олафсон был рад выносливости и неприхотливости Шерлока, при этом первое время он не гнушался проверять, как заживает спина юноши. Сигурд лучше всех на борту разбирался в ранах и лечебных травах. Бои в Нортумбрии оставили следы на его теле. В небольшой стычке с авангардом саксов кожу на бедре рассек вражеский меч. Рана была пустяковой по меркам викингов, но во избежание заражения Олафсон все же наложил повязку из целебных трав. В финальной же битве с королем Эллой стрела пробила насквозь его левое плечо. Это не помешало Сигурду продолжать сражаться, но после боя ему потребовалась помощь. Стрелу извлекли, а рану прижгли с обеих сторон. Тогда он ночевал с другими ранеными и по мере сил помогал им. Олафсон на собственном опыте узнал о различных ранах и действии целебных трав. *** Каттегат — крупный прибрежный центр торговли. Шерлок совершенно не ожидал увидеть подобных размеров поселок в таком неприветливом климате. Высокие скалы и минимум растительности. Казалось, здесь холоднее, чем было на самом деле. Все жители от мала до велика носили одежду из шкур и кожи. Сигурд не был исключением, он носил накидку из медвежьей шкуры. Потому при первой встрече он показался Шерлоку слишком широким для своего роста. Сам монах, если бы не летняя пора, замерз бы в своих скромных шерстяных одеждах. Но он предпочитал ничего не просить у своего пленителя, прекрасно осознавая свое место в мире северян. Олафсон первым делом отправился к Уббе и королеве Лагерте — первой жене Рагнара. Он продемонстрировал им свои скромные трофеи. Правители Каттегата не стали требовать с него никаких подарков, наоборот выкупили пятерых монахов (в том числе и Юстаса, на которого указал ему Холмс), чтобы Сигурду было проще разделить добычу между своими воинами. Рабы были ценным, но хрупким товаром и стоили больше, чем одна доля простого воина. Викинги никогда не совершали набегов только ради рабов. Золото, серебро, утварь и оружие были предпочтительнее. Никто не стал спорить, что Шерлок станет личным и единственным трофеем Сигурда, хотя некоторые воины и не скрывали недоумения. Олафсону было все равно. В его доме нашелся бы угол для сакса, помощник по хозяйству был бы не лишним, а интересный собеседник вообще не дал бы заскучать. К тому же Сигурд верил, что Маргрета поймет его и будет не против. Его жена всю жизнь была воительницей. Каждый год ходила в походы на восток в балтийские земли. Они познакомились четыре года назад на пиру в честь удачного похода, в котором участвовала его сестра Хельга. Она тоже была воительницей. Сигурд последним из клана вкусил радость похода и битв. Тут сыграла роль женитьба на Маргрете, которая и после свадьбы не утратила воинственности. Правда, Сигурд отговорил ее пойти с ним в Англию, сославшись на ее беременность. *** Драккар Сигурда Короткого причалил в родном Хедебю. Весь поселок вышел встречать их, включая ярла Свенсона. Сойдя на берег, Сигурд сразу же увидел Маргрету с ребенком на руках. Он рванулся к семье, едва не забыв, что в его руках был конец веревки, которой он для вида связал руки Шерлока. Холмсу пришлось бежать за ним. — Здравствуй, Маргрета! — Он поцеловал жену. — А это кто у нас? — Твоя дочь, Розамунд. — Рози… какая красавица. — Сигурд погладил ребенка по щеке. — А это… — начала было Маргрета. — Это Шерлок Холмс — христианский жрец из Кентербери. — Олафсон дернул за веревку, чтобы Шерлок подошел ближе. — Я взял его себе. — Женщина скромно улыбнулась саксу и приветственно сжала его ладонь. — Хорошо, пойдемте в дом, вы верно голодны. Маргрета радушно приняла Шерлока. Она сходила к соседям за теплыми вещами для него, накрыла скромный, но явно праздничный стол и уложила спать Рози. Жена Сигурда произвела на Холмса неизгладимое впечатление. Он никогда не встречал таких деятельных, независимых и умных женщин. Она расспрашивала мужа о походе, не упуская ни одной детали. Когда вся еда была съедена, а пиво выпито Маргрета встала и потянула на себя Сигурда. Шерлок отметил, что местным женщинам неизвестны понятия приличия, интимности, стеснения. Супруги весьма страстно целовались в паре метров от Холмса, а рука Маргреты гладила сквозь кожаные штаны член мужа. — Жрец, ты присоединишься к нам? — прервав поцелуй, предложила она. Олафсон удивленно взглянул на нее, затем на сакса. — Да, присоединяйся, Шерлок. — внезапно поддержал он идею жены. — Я… — Холмс сглотнул, — нам запрещено быть с женщинами. — Ты никогда не был с женщиной? — Глаза Маргреты загорелись азартом. — Нет, никогда. — Так что же ты отказываешься? Иди к нам. — Супруги шаг за шагом двигались к семейному ложу. — Нет, я не могу. — Ну… как знаешь, жрец, — игриво произнес Олафсон и повалил жену на мягкие теплые шкуры. *** Дом Сигурда представлял собой одну общую комнату. В центре тлел очаг, рядом находился стол. В дальнем углу располагалось широкое супружеское ложе, рядом с которым стояло подобие яслей. При входе Шерлок приметил достаточно широкую и длинную лавку, вполне подходящую для сна и ничем не уступающую кроватям в дормитории. На ней Холмс и расположился. Если бы не безумная усталость от морского путешествия, ему бы не удалось уснуть так быстро. Супруги совершенно его не стеснялись. Их соитие было громким и страстным. Свет очага придавал коже Сигурда красновато-медовый оттенок. Шерлок мог наблюдать его гибкие животные движения, и подробно рассмотреть крепкую мускулистую спину. Однако, похоть не успела поселиться в теле, монах уснул праведным сном. *** Шли дни. Сигурд занимался бытовыми вопросами, а Шерлок не отходил от него ни на шаг. Олафсон объяснял и показывал из чего состоит жизнь в их поселении. Они латали крышу, ухаживали за скотом, ходили на охоту. Все их разговоры касались исключительно насущных дел. Сигурд считал Шерлока малоприспособленным и хилым для этих краев, он хотел помочь юноше прижиться, чтобы тот смог пережить первую зиму. Однажды Олафсону захотелось побывать в старом охотничьем домике посреди леса. Он любил оставаться там один на один со своими мыслями, но в этот раз викинг решил взять с собой Шерлока. Поговорить с ним, взять первый урок английского языка. А если бы Сигурд захотел уединения, то сакс не стал бы этому помехой, достаточно лишь вспомнить, что он — раб, вещь. В конце концов, можно было бы отослать его в Хедебю. Маргрета, услышав о планах мужа, не возражала, а Шерлока никто и не спрашивал. Он быстро собрал еды и эля на пару дней. Олафсон поцеловал жену, чмокнул в лобик дочь и направился в сторону леса. По ощущениям Холмса, шли они долго, поднимаясь все выше в гору, и, наконец, набрели на небольшой домик. Внутри было множество шкур, стены украшали оленьи рога, пара щитов и несколько топоров с языческими орнаментами. Они быстро растопили очаг и убрали припасы в ледник. Шерлок не знал, чего ожидать. Олафсон в этот день был погружен в себя и не потрудился посвятить его в свои планы. Но юноша был заинтригован. Впервые Холмс оказался наедине с Сигурдом. Шерлок надеялся, что эти дни подскажут, какой видит его судьбу Сигурд Олафсон. *** — Шерлок, бери щит и топор. — Сигурда посетила спонтанная идея. — Что? Зачем? — удивился немного пьяный после кружки эля сакс. — Хочу поучить тебя, чтобы ты умел защитить свою жизнь. — Зачем? Я же не воин. — Ты видел наших женщин? Видел наших детей? — Холмс кивнул. — Мы с малолетства знаем, как обращаться с топором и щитом. Наши воины также знакомы с мечом и луком, как моя Маргрета. — Но зачем это мне? Рабу? — Вот ты задаешь мне вопрос, а теперь сам ответь: ты чувствуешь себя рабом? — Я… — Да. Я бы не позволил рабу задавать подобные вопросы. А теперь возьми щит и топор. Я должен быть уверен, что ты сможешь защитить себя, мою семью, Хедебю. Они вышли на опушку рядом с домиком. Сигурд демонстрировал, как держать топор и щит, как наносить удары, как сдерживать противника и как прикрываться. Шерлок и тут оказался прилежным учеником. Олафсон даже попробовал биться с ним: прямолинейно, вполсилы. Затем они отбросили щиты. Сигурд подсказывал, как блокировать топорищем удары противника. После краткой передышки Олафсон предложил сойтись врукопашную. На его стороне была сила и знания, на стороне Шерлока рост и острый ум. Они толкались, упирались друг в друга грудью и руками. Сигурд, используя свой малый рост, бросился саксу в ноги и смог повалить его, придавив всем телом. Холмс сопротивлялся до тех пор, пока викинг не прижал его руки к земле над головой. Мужчины тяжело дышали, адреналин кипел в их крови, лица оказались буквально в сантиметрах друг от друга. Шерлок попытался вывернуться, но Сигурд крепче вжал его предплечья в землю, затем оседлал сакса в районе живота, не ослабляя хватки. Олафсон вновь склонился к лицу юноши и мазнул губами по его губам. Затем Сигурд неожиданно отпустил Шерлока и лег на бок в тесной близости с ним. Юноша напрягся. — Почему вы не спите с женщинами? — серьезным тоном спросил Сигурд. — Так заведено у всего христианского духовенства. Мы должны усмирять свою плоть и не поддаваться искушению. — Но вы совокупляетесь друг с другом? — Нет, это страшный грех, он не упомянут в монашеском уставе, и некоторые служители церкви трактуют это в свою пользу. К тому же они скорее устроят разоблачение кому-то из селян, чем прекратят блуд среди священников. — Каково наказание по закону для тех жрецов, что надругались над тобой? — Сожжение на костре, если прежде не растерзает толпа. — Шерлок помолчал и продолжил: — А что делают у вас? Я обратил внимание. Ты ведь не хотел, чтобы твои воины узнали. — Не хотел. Дело в кламхогге. Если бы они заметили следы, то подумали бы, что это мы с Кнудом надругались над тобой. Многие воины тоже захотели бы совершить кламхогг в знак победы. И я не уверен, что смог бы их отговорить. У данов не считается грехом ни добровольное совокупление двух мужей, ни изнасилование пленника. Нам не грозит ни наказание, ни казнь. Однако каждый северянин по закону обязан жениться и произвести детей вне зависимости от предпочтений в постели. — А если он женат или был женат? — Шерлок не скрывал любопытства. — Если он совокупляется как мужчина, то для нас в этом нет ничего странного и позорного. Но если мужчина ведет себя не мужественно, сам желает отдаваться, его с презрением называют рагром. Когда мужчиной воспользовались насильно, его называют сординном, а если демонстративно… — Олафсон сделал паузу, — в качестве наказания или унижения, то такого мужчину мы зовем сансординном. — Тогда… вы меня так и называли, — тихо произнес Шерлок. — Да… у нас принято считать трусами тех, кто уступает другому мужчине. Такой человек заслуживает лишь презрения. — А ты презираешь меня? — Нет. — Потому что я раб, а не твой соплеменник? — Нет, потому что ты физически не мог им сопротивляться, и трусость тут ни при чем. Я уважаю тебя как мужчину. Если бы я считал иначе, мы бы не пришли сюда тренироваться. — Тот случай был не первым… — прервал молчание Холмс. — Ну и пусть, — со сталью в голосе сказал Сигурд и сжал кулаки. — Это длилось годами. — Юноша начал рассказ, встретившись взглядом с Олафсоном. — Меня отдали архиепископу Кентерберийскому когда мне исполнилось двенадцать. Расчет был на то, что я уже лет через десять достигну высокого сана, а к тридцати годам стану столь же влиятельным представителем духовенства, сколь влиятельны мой брат и отец во власти мирской. Архиепископ прекрасно это знал, и хотел получить кое-что взамен. Сигурд внимательно слушал речь сакса, скользя взглядом по его телу. — Первые года три он заставлял меня трогать и лизать его член, — продолжил Шерлок, не смея смотреть в глаза собеседнику, — иногда он терся об мои бедра и ягодицы, пока не выливалось его семя. Я сильно подрос за лето, когда мне исполнилось пятнадцать. С тех пор он стал совокупляться со мной. Это случалось много раз. Холмс глубоко вздохнул. — К восемнадцати годам моя язвительность по мнению архиепископа перешла все границы. Наказывать меня было бесполезно. Он не смог больше терпеть меня, а я никогда не мог терпеть его. Отец Феологильд сослал меня в аббатство святого Августина, лишив всякой надежды когда-нибудь самому стать архиепископом. — Почему? — спросил ошарашенный историей юноши Сигурд. — Это аббатство принадлежит бенедиктинскому ордену, по правилам я не мог бы его покинуть, стать священником и даже перевестись в другой монастырь. — Шерлок… — Выходит, ты спас меня, святой Джон… — с усмешкой заметил Холмс. — Это очень жестокая история, Шерлок. — Сигурд закусил губу. — Я одного понять не могу, твоя родня ведь знала, что с тобой будет… — Да, но они правильно поступили. Отец и брат рано поняли, что я такой от рождения. — Ты?... — Ты, кажется, говорил, что таких мужчин у вас именуют раграми.