Победа над судьбой

Игры с судьбой Для похорон Маргреты Сигурд приказал построить небольшую копию драккара. Спустя несколько дней судно было готово. Ее тело в одежде воительницы уложили внутрь вместе с оружием, мехами и драгоценной добычей. Драккар вывели на середину реки Эйвон и подожгли. Течение подхватило горящее судно и вскоре оно скрылось за поворотом петляющей реки. Со стороны могло бы показаться, что конунг Олафсон переживал смерть жены со стойкостью, присущей северянам. Когда два года назад он думал, что Шерлок погиб, было все ровно наоборот. Тогда он пил и ввязывался в драки, пока Маргрета не смогла его хоть немного вразумить. Теперь Сигурд замкнулся в себе и словно заледенел изнутри. Его ярость не кипела, не пылала в глазах. Олафсон сеял смерть с холодной жестокостью по всей Мерсии. Он не выкрикивал пламенных речей о поддержке богов, а лишь цинично спокойным голосом велел своим воинам никого не щадить. От происходящего у Шерлока и его всадников холодок пробегал по спине. Холмс старался держаться неподалеку от Сигурда, но не заговаривал с ним. Он чувствовал свою вину в гибели Маргреты, хотя прекрасно понимал, что это был исключительно ее порыв. Шерлок никак не мог предотвратить смерть женщины. Но Сигурд вернулся в Кент из-за него и привел с собой Маргрету. Они оба жаждали мести за сакса. «Ты прав. Всё из-за меня» — крутилось в голове Шерлока. Единственное, что он мог сделать — следовать за конунгом тенью и исполнить клятву, даже если придется принять такую же смерть как воительница. Когда до Тамуорта оставался день пути, Холмс покинул лагерь и отправился в город. Шерлок был уверен, что только так сможет уберечь жителей от полного истребления. В сумерках он перебрался через городскую стену и направился в церковь. Появление уэссекского воина посреди ночи застало местного священника врасплох. — Не бойтесь, святой отец, — тихо произнес Холмс. — Я не причиню вам вреда. Священник опустил руки, немного расслабившись. — Армия Уэссекса и северян уже на подходе. Я знаю, что не все в Мерсии поддерживают графов, узурпировавших власть. — Шерлок заговорил чуть тише: — Я не собираюсь уговаривать вас сдаться, просто предупреждаю, что если завтра, подойдя к стенам города, мы не увидим у ворот шестерых пленников, северяне вырежут весь город. — Кто вы? — пораженно произнес пожилой мужчина. — Шерлок Холмс, младший брат графа Майкрофта Холмса, когда-то я тоже был монахом… Сегодня я пришел к вам, потому что видел на что способны северяне, и не желаю вашему городу подобной судьбы. Но выбирать вам… Шерлок развернулся, не дожидаясь ответа. Судьба горожан теперь зависела от священника и их самих. Больше он ничем не мог помочь. *** Холмс встретил союзную армию на рассвете. Они уже выступили к Тамуорту. По дороге им встретилось несколько разъездов мерсийцев, которые тут же были перебиты, чтобы никто не смог предупредить горожан. Армия остановилась у стен мерсийской столицы. В городе было подозрительно тихо, словно люди каким-то образом узнали о приближении врага и затаились. Шерлок сверлил взглядом ворота, ругая святого отца на всех знакомых ему языках. Неожиданно для всех (кроме Шерлока) ворота открылись, и несколько солдат вывели шестерых графов за ворота города. — Что?! Что они делают? — заголосили викинги и саксы. — Сдаются, — спокойно ответил Холмс, так чтобы его слышал стоящий рядом ярл Бьёрнсон. — Трусы! — брезгливо крикнул в ответ ярл. — Нет, в городе почти не осталось воинов, мы перебили большинство из них пока шли сюда. Они предлагают нам зачинщиков восстания, в обмен на милосердие. — Но Сигурд… — напряженно произнес Бьёрнсон. — Передай ему, славный ярл Бьёрнсон, что война закончена. Мерсия подчинилась. — Я передам, мистер Холмс. — Северянин уважительно кивнул и направился к конунгу Олафсону. *** Молодой ярл Бьёрнсон из Лунда быстро сошелся в походе с Шерлоком. Он искренне уважал и восхищался конунгом Олафсоном, а, познакомившись с Холмсом, проникся уважением к саксу. До того дня как погибла Маргрета, Шерлок всё время проводил с Сигурдом, перекинувшись с Бьёрнсоном лишь парой слов. В тот трагический день всё изменилось. «Замолчи! Всё из-за тебя! Прочь!» — слова викинга буквально вышибли дух из Шерлока. Они опустошили его, разорвали на тысячу лоскутов, будто парус в шторм. Холмс сидел на привале в одиночестве. Он выглядел совершенно потерянным. Бьёрнсон решил сесть рядом и заговорить с саксом. Как ни странно, Шерлок не стал прогонять молодого человека, а поддержал беседу. Мысль о том, что ярл положил на него глаз, посетила голову, но ему в тот момент было всё равно. Однако, интерес Бьёрнсона был искренним и дружеским. Он был человеком прямолинейным и бесхитростным. Инстинктивно юноша почувствовал, что Шерлоку нужно отвлечься, ведь он слишком близко к сердцу принял смерть их королевы. Ярл расспрашивал о сакской культуре и традициях, о выпивке, о женщинах, о воинах, не упоминая Сигурда или Маргрету. И Холмс действительно отвлекся. Любопытный юноша оказался достойным собеседником, и они быстро сдружились. Молодой ярл стал связующим звеном между Сигурдом и Шерлоком, что устраивало и конунга, и сакса. Их союз требовал постоянного взаимодействия, но, ставшие в один миг чужими, мужчины лучшего выхода не нашли. *** — Командующий Уэссекса говорит, что это и есть бунтовщики, — сообщил конунгу Бьёрнсон. Сигурд сжал от злости кулаки. — Он хочет сказать, что мы должны принять сдачу города без боя? — прошипел конунг. — Да, все шесть графов пойманы. Война окончена, — подтвердил ярл. — Хорошо, но приведите этих шестерых ко мне, — потребовал Олафсон. — Да, но… — Передай Холмсу, что сэр Майкрофт получит всё согласно договору. Бьёрнсон пошел к Шерлоку, а несколько воинов отправились за пленниками. Холмсу оставалось лишь наблюдать, как Сигурд с равнодушием мясника обезглавливал мерсийцев. Головы сложили в мешок, и закрепили на лошади конунга. Сакс не узнавал своего возлюбленного, будто сам дьявол поселился в его утратившем душу теле. Союзная армия не тронула город. Правда, Шерлок посетил Тамуорт, назначив графа Хупера регентом и объявив Мерсию протекторатом Уэссекса. Спустя пару дней войска двинулись назад в Кройдон. *** — Конунг Олафсон, рад приветствовать вас! — радушно произнес старший Холмс. — Шерлок, брат мой! Вы добились успеха. Поздравляю! — Да, — односложно ответил Сигурд и махнул рукой своим спутникам. Один из воинов раскрыл мешок и бросил перед Майкрофтом. Оттуда выкатилась пара голов. — Что это? — скривившись спросил Холмс. — Те шесть графов, виновные в междоусобице, — равнодушно ответил конунг. — Их трусливо сдали горожане. — Но… — Я выполнил наш договор, — властно произнес Сигурд. — Они были нужны вам живыми или мертвыми. Так какая разница? — Хорошо, — согласился Майкрофт. Ему едва удалось держать лицо, а на душе похолодело от ужаса. — Вы выполнили условия и получите обещанную награду. — Пусть дары подготовят к утру. Я намерен завтра же отправиться к кораблям. — Да будет так, — ответил граф. — Вы присоединитесь к пиру в честь нашей совместной победы? — Да, конечно, я пошлю за ярлами и лучшими воинами. Они также заслужили участие в торжестве. *** На пиру к конунгу присоединились десятка полтора воинов. Однако среди них граф Холмс не находил Маргреты. — Конунг Олафсон, — обратился к северянину Майкрофт. — Я не вижу среди гостей вашей супруги, я полагал, она достойна чести быть здесь. — Маргрета пала в битве на реке Эйвон. — Сигурд подтвердил наихудшие подозрения графа. — Сожалею о вашей потере, конунг, — Майкрофт прижал правую ладонь к сердцу и склонил голову. Сигурд проигнорировал его слова и просто перешел в другую часть зала. *** На рассвете Майкрофт решил проверить свои подозрения, заглянув в покои брата, который прошлым вечером был немногословен, проигнорировал пиршество и заперся у себя. — Шерлок… — Старший брат нашел его одевающимся и собирающим вещи. — Я слушаю тебя, Майкрофт, — не отрываясь от сборов, ответил младший. — Почему? — Брат сверлил его взглядом. — Я поклялся защищать Джона, — раздраженно ответил Шерлок. — Это ошибка, братец. Имей в виду, если ты уйдешь с ними, в следующий раз я не стану останавливать казнь… — пригрозил Майкрофт. — Брось свои пустые угрозы. Я не вернусь сюда, — с безразличием ответил Шерлок. — Да, потому что он больше не тот Джон, о котором ты мне рассказывал, которого я сам видел, когда он только прибыл сюда. Иллюзия, — буквально выплюнул слова старший Холмс. — Он убьет тебя сам, и ты это знаешь. — Пусть так. — Шерлок сцепился взглядом с братом. — Будь что будет. — Нравится быть хозяином своей судьбы? — Да, — отрезал младший брат. — Тогда прощай, Шерлок. И будь осторожен. — Майкрофт подошел к нему и заключил в объятия. Граф искренне сожалел, что их время вместе окончено, а брат предпочел богатой жизни в родных краях, преданность, которая погубит его. *** — Конунг Олафсон, — обратился к нему ярл Бьёрнсон перед отплытием. — Тот сакс, Шерлок Холмс… что жил в Хедебю. Он просит взять его с собой. Могу я… Конунг устало выдохнул и задумчиво пригладил бороду. — Решать тебе, я ничего не имею против. — Сигурд бросил тоскливый взгляд на силуэт вдалеке. — Если возьмешь его с собой, передай, что он волен поселиться в Хедебю в своей старой комнате или построить собственный дом. На его усмотрение. — Как прикажешь, конунг Олафсон. — Ярл покорно склонил голову. — Только у меня одна просьба, — начал Сигурд. — Подплывая к нашим землям, я возьму курс на Каттегат. До тех пор не говори об этом Шерлоку. — Клянусь, конунг Олафсон. — Юноша коснулся священного браслета, а Сигурд благодарно похлопал его по плечу. *** Очередное утро в море. Шерлок протер глаза после короткого сна. Вдали по правую руку виднелась земля данов. Он, как обычно, стал пересчитывать корабли и не досчитался двух. Поняв, что не видит корабля конунга, сакс встрепенулся. В его глазах читался испуг. Сидящий рядом ярл Бьёрнсон похлопал беднягу по плечу. — Не беспокойся, конунг решил по дороге зайти в Каттегат, — успокаивающе произнес юноша. — Но я должен быть… — Шерлок, он просил меня не говорить тебе. Я поклялся. — Ничего, это ничего, я сам виноват… — нервозно ответил Холмс, ощущая себя бессильным что-либо изменить. — Он планирует пробыть там лишь несколько дней, тебе не о чем волноваться. *** Весь Хедебю высыпал на пристань встречать корабли. На улицах и площадях городка было шумно и весело. Воины рассказывали истории и небылицы о походе, демонстрировали богатства, которые получили от Уэссекса за победу. Хельга с распростертыми объятиями встретила Кнуда, Тостига и Свейна. Кнуд был хмур словно туча. Весь поход он занимался организацией и охраной кораблей. В результате он ни разу не достал меч из ножен, тогда как его двоюродные братья поучаствовали во всех сражениях и прослыли храбрыми юношами. Воительница с удивлением встретила Шерлока. Однако, она не имела ничего против того, чтобы сакс поселился в своей комнате в пустующем сейчас длинном доме. Холмс стал свободным человеком, а Хельга была из тех людей, кто чтил законы. Она уважала решение брата, хоть и не питала симпатии к Шерлоку. Больше всего ее расстроила весть о гибели Маргреты. Конечно, она была рада, что возлюбленная наверняка попала в Вальхаллу, но ожидала встретить ее живой и начать всё заново. Жизнь закипела в Хедебю с новой силой. Ярлы уплыли в свои земли, а местные воины вернулись к домашним заботам. Холмс, чтобы немного отвлечься от мыслей о Сигурде, с головой погрузился в изучение целебных трав и грибов. Он с нетерпением и страхом ждал возвращения конунга. Много дней уже минуло со смерти Маргреты, и все шло к тому, что они будут вынуждены разговаривать. Шерлок был готов поселиться поблизости, если Олафсон не пожелает видеть его в своем доме. *** На третий вечер после возвращения Шерлок долго работал над созданием заживляющей мази. В какой-то момент он погрузился в чертоги разума и не заметил, как в дом ввалились нежданные гости. Ими оказались Кнуд, Тостиг и Свейн. Очередное пиршество по случаю окончания похода завело их хмельным путем в длинный дом. Побродив по большому залу, слегка подвыпившая троица открыла дверь в комнату сакса. Шерлок сидел на полу в восточной позе, его глаза были закрыты. — Что это с ним? — спросил Тостиг, толкая в бок Кнуда. — Молится своему богу, наверное, — предположил тот. — Разве можно ему это позволять? — прошипел Свейн. — Этому рагру всё можно, — злобно ответил Кнуд. — Он задурил голову нашему конунгу. Помните, он даже заставил его принять веру саксов? — Да, такому не место среди нас, — ответил Свейн. — Еще браслет нацепил. Точно магию использовал, чтобы Сигурд всё для него делал. — Да какая тут магия, — не согласился с ним Кнуд, — мерзкая сакская подстилка. Видели бы вы его в той кладовой. Я еще тогда предлагал кламхогг совершить, да дядя запретил. — Но теперь-то Сигурд даже не заговаривает с ним, — заметил Тостиг. — Зачем сакс вообще вернулся… — Что нам мешает свершить кламхогг сейчас, — заговорщицки предложил Свейн. — Да ну тебя. — Тостиг дал ему шутливый подзатыльник. — Нет, постой, — возразил Кнуд. — Уверен, богам было бы угодно, если бы мы совершили кламхогг. Он же сакс и христианин! Пусть он рядится в нашу одежду… — Кнуд, но ему дарован браслет, по закону… — начал было Тостиг. — Хм, — прервал его Кнуд. — Никто не узнает. — Да! — радостно воскликнул Свейн. — Чего же мы ждем! — Он рванулся к центру комнаты и толкнул Шерлока ногой в спину. «Стрелу не остановить, когда отпущена тетива». Сакса откинуло вперед и вбок. Едва ли он успел сориентироваться, как на него налетели Кнуд и Тостиг. Холмс старался отбиться, но против троих противников, включая громадного Тостига, у него не было шансов. Шерлок бил руками и ногами, пока здоровяк не прижал его к полу всем своим весом. — По лицу только не бейте, чтобы никто ничего не заподозрил, — командовал Кнуд. Свейн несколько раз ударил его ногой в живот. Сакс закашлялся и ослабил сопротивление. — Достаточно, привяжем его к столу. — Кнуд одним движением смел всё со стола на пол. Тостиг заломил обе руки Холмса за спину, резко поднял его на ноги и уложил грудью на столешню. Свейн быстро нашел кожаные шнуры, чтобы привязать запястья сакса к ножкам. Шерлок попытался вырваться из захвата, но здоровяк тут же ударил его кулаком в ребра. — Шерлок, Шерлок, — донесся до сакса голос Кнуда. — Знаешь, мы же можем обойтись без шнуров. — Пошел ты! — прошипел Холмс и дернулся. — Если ты будешь сопротивляться, если расскажешь хоть одной живой душе... если еще раз окажешься в постели Сигурда… — с похабной улыбочкой говорил Кнуд. — Мы всем поведаем, что не только ты регулярно подставлял свою задницу нашему конунгу, но и сношал его сам. Никто из данов не пожелает, чтобы им правил рагр. И когда Сигурд вернется, люди свергнут его. Ему повезет, если его убьют сразу. А если Олафсона изгонят из Хедебю, то уже не примут ни в одном селении. Мы ославим его так, что никто в этих краях не приютит Сигурда даже на одну ночь… — И винить он будет тебя! — насмешливо добавил Свейн. — Ну как? Мы договорились? — ехидно спросил Кнуд. — Да, — бесцветным голосом ответил сакс. Шерлок вспомнил о клятве. Он обещал защитить Джона. Что ж поделать, если ему суждено защитить конунга так, а не с мечом в руке. Судьба в который раз потребовала подобной жертвы. И Холмс, который никогда не беспокоился о своем теле, готов был с этим смириться. Он сам ухватился поудобнее за ножки стола, надеясь, что они быстро оставят его в покое. Однако, раззадоренные молодые викинги имели на него совсем другие планы. Первым был Кнуд. Он стянул штаны с пленника, а его рубаху откинул до самого затылка. Северяне увидели сухую бледную спину, расписанную шрамами от плети. — Я же говорил. Он раб и им останется навсегда, — брезгливо произнес Кнуд. Юноша не стал тянуть, он плюнул на ладонь и размазал слюну по наливающемуся кровью члену. Несколько движений рукой, Кнуд приставил головку ко входу сакса и стал толкаться внутрь. — Ох, какой он тугой… — низким голосом произнес он. — Вам стоит его попробовать, братья. Даа… — Давай, что ты как с целкой, поимей его хорошенько, — подбадривал Свейн. Кнуд ускорился, стараясь долбиться как можно резче и глубже. В какой-то момент Шерлок одной рукой даже не удержался за стол. Тогда Тостиг прижал его плечи к столешне. — Дай, я попробую, — игриво попросил Свейн, надрачивая свой пенис. — Да ты кончишь, как только войдешь, мальчишка! — ответил Кнуд. — А вот и нет, дай я! — Голос едва созревшего мальчика был еще высоковатым и звонким. Кнуд хорошенько толкнулся внутрь и уступил место кузену. Член Свейна был заметно тоньше и вошел внутрь с легкостью. — О, оууу, вот это да! — восхищенно голосил он. — У тебя девчонки-то были? — усмехаясь, спросил Кнуд. — Да, пару раз… — Это ты о тех рабынях, да их кто уже только не имел, — вмешался Тостиг. — Там не дырки, а пещеры уже. — Ага, тут совсем другое, — согласился Свейн. — А Сигурд в самом деле его сношал? Он такой тесный. — Да, поверь мне. — Кнуд сально подмигнул. — В Уэссексе видимо все обратно заросло. Но нам же и лучше. — О, да! — воскликнул Свейн. — Давай, вали. — Кнуд шутливо хлопнул мальчишку по заднице. — Я хочу уже кончить. — Сейчас, — огрызнулся младший. Он внезапно замер и задрожал, изливаясь внутрь. — Свейн! Ты уже? — усмехнулся Тостиг. — Я же говорил, ты только вставишь и уже спустишь, — сказал Кнуд. Младший из братьев отошел к ложу и присел перевести дух, немного расстроенно наблюдая, как совокупляются старшие. Кнуд принялся за старое, выходя до самой головки и размашистыми движениями подаваясь вперед. Затем он сорвался на животный ритм и, наконец, достиг долгожданного пика. Тут же Тостиг занял его место. Кнуд и Свейн крепко прижали торс Шерлока к столешне. Член Тостига был также велик, как и он сам. Достаточно длинный и пугающе толстый. — Молись своему богу, рагр! — прикрикнул на Холмса Кнуд. — Засади ему, Тостиг! — поддерживал мальчишка. Здоровяк не стал церемониться с саксом. Он одним махом насадил на себя Холмса. Несмотря на то, что член был обильно смазан предъэякулятом, а отверстие семенем, у Шерлока от боли выступили слезы на глазах. Даже закусив губу до крови, ему не удалось сдержать всхлипа. Ощущения в заднице были ужасные, отверстие жгло от боли и трения, словно его пытались посадить на раскаленный кол. В глазах потемнело, внизу живота наливалось тепло. Член сакса ожил, наливаясь силой. — Смотри, Тостиг! — воскликнул Кнуд. — Этому уроду нравится. Ему нравятся жеребцы вроде тебя. — Давай, поимей его хорошенько! — подзуживал Свейн. Здоровяк был не из тех, кого нужно было просить дважды. Он впился своими ручищами в бедра Шерлока и яростно насаживал его на свой член. Тостиг старался делать как можно больнее, словно хотел его разорвать. Тело сакса содрогнулось, мышцы напряглись, и он излился на пол. Насильник даже не обратил на это внимание. Он наоборот ускорился, причиняя очень чувствительному после извержения телу еще больше боли. Наконец, сакс потерял сознание и Тостиг спустил в бесчувственное тело. — Он умер? — удивленно спросил Свейн. — Нет, живой. — Кнуд потрогал шею Холмса. — Можно продолжать. Юноши пустили сакса по второму кругу. Шерлок периодически приходил в себя и снова впадал в забытье. На его ягодицах выступили синяки от рук, промежность и внутренняя сторона бедер были испачканы в семени, воспаленное отверстие не смыкалось и имело несколько кровоточащих трещинок. Свейн с любопытством разглядывал свою жертву. Он выхватил из-за ремня свой небольшой топор и подошел к саксу. — Ты что делаешь? — строго спросил его Кнуд. — Мы не станем убивать его. — Я просто подумал. — Он провел прохладным обухом по ягодице Шерлока. — В него бы вошло топорище. — Свейн продемонстрировал гладкую оконечность ручки топора, которая была толщиной как средний член. Мальчишка приставил вытертую до блеска ручку к отверстию и надавил. Сакс захрипел от боли. — Стой! Ты его так убьешь! — крикнули Тостиг с Кнудом. Свейн послушался и убрал свой топорик. Вскоре все трое готовы были продолжать. Шерлок безвольной куклой лежал перед ними, а его дырочка уже не оказывала ни малейших препятствий вторжению. Кнуд добавил пару пальцев, чтобы вновь стало достаточно тесно. Тостигу хватило и одного, чтобы член почувствовал былую узость. Совокупившись с пленником по третьему разу, братья полностью удовлетворили свою похоть. Они оттащили Шерлока на ложе и ушли. *** Сакс проспал до вечера следующего дня, проснувшись от жажды. Тело безумно ломило, а вся комната пропиталась запахом соития. Шерлок поморщился от пронзившей его боли в заднице. Бедра неприятно слиплись в промежности. Воспоминания нахлынули, вызывая тошноту. Так плохо ему не было никогда. Даже в тот первый раз, когда Шерлок просил Джона не сдерживаться, викинг был аккуратнее и нежнее с ним. Он и не мог иначе. На этот раз Холмс столкнулся с открытой ненавистью, яростью и похотью. Они едва сдерживались, чтобы не убить его. Шерлок дотянулся правой рукой до браслета на левой. — Клянусь, всем богам клянусь, больше такого не повторится, — отчетливо произнес сакс. Он кое-как оделся и дохромал до бутылочки эля. Затем Шерлок разогрел на очаге немного воды, чтобы смыть липкую, вонючую мерзость со своего тела. Холмс также убрал в своей комнате все следы, которые указывали на произошедшее, и принял единственно правильное на тот момент решение. Взяв немного еды из ледника, Шерлок отправился на ночь глядя к охотничьему домику. Пока он так слаб, а конунг еще не вернулся в Хедебю, ему лучше побыть там. Вдали от всех. Собраться с силами и мыслями. *** Сигурд отправился в Каттегат лишь с одной целью. Конунг хотел поговорить о своей судьбе с известнейшим провидцем северных земель. Этот старец в свое время предсказал Рагнару Лодброку успех в его походе на запад, а также победу над ярлом Харальдсоном и обретение титула конунга. Отчасти Сигурд повторял судьбу великого воина, но совершенно не хотел такого же финала для себя. Главным образом Олафсона волновало, почему смерть Маргреты не вызвала в нем тех чувств, как смерть Шерлока. Он ненавидел себя за то, что в душе испытывал лишь слабую тень прежних эмоций. А срывал Сигурд свою злобу за это на Холмсе, игнорируя его, и на мерсийцах, вырезая всех на своем пути. Конунг был уверен, что сдача Тамуорта — дело рук его возлюбленного, который больше не мог наблюдать со стороны за его безумием. По-своему он был благодарен Шерлоку, но вернуться к тем отношениям, что были между ними раньше, казалось невозможным. Конунг опасался потерять рассудок и причинить ему вред. Когда Холмс выразил желание вернуться, где-то в глубине души он был рад, но радость эта была быстро погребена под чувством вины, страхом, презрением к себе. На лице оставалась лишь маска безразличия и потухший, бездушный взгляд. *** — С каким вопросом ты пожаловал ко мне, конунг Сигурд? — спросил провидец. — Я хочу узнать, что ты видишь о моей судьбе, старец, — вдумчиво ответил Олафсон. — Я вижу, что ты уже нашел свою судьбу в далеких землях. Когда раненый вепрь сразит молодого волка, вы найдете счастье в далекой ледяной земле. — Что? Что это значит? — стал допытываться Сигурд. — Ты знаешь, но боишься признать это, — ответил старец. — Признай, не бойся. Счастье дороже золота и титулов… — А как же моя жена, мои дети? — Твое сердце знает лучше любого советника или глупого старца… Конечно, сердце северянина знало ответ: Шерлок. *** Спустя несколько дней, драккар Сигурда достиг Хедебю. Люди радостно приветствовали своего конунга. Хельга пришла с Олафом на руках, а за ее одежду держалась маленькая Розамунд. — Рози, Олаф! — воскликнул Олафсон. — Хельга, я смотрю, ты прекрасно позаботилась о своих племянниках! — Как же иначе, Сигурд, они мне как родные. — Воительница улыбнулась. — Ты возился с племянниками постарше, а я с младшими. — Да, я вижу, и о Хедебю позаботилась. Благодарю тебя, сестрица. — Конунг крепко обнял ее. — Жаль только Маргрета не видит всего этого, — расстроенно добавила Хельга. — Ты тоже воительница, и лучше меня знаешь, что на то воля богов, — ответил Олафсон. — Она удостоилась высокой чести пировать с асами. — Зато твоего сакса ничем не убьешь, — язвительно ответила Хельга. — Кстати, где он? Я думал, он придет на пристань, — взволнованно сказал Сигурд. — Он прожил здесь четыре дня, а потом, как говорят, ушел в охотничий домик. Ты сам сделал его свободным, и не в моей власти следить за тем, куда он отправился. — Что ж, туда я и пойду, — торопливо произнес конунг. — Назначь на завтрашний вечер пир в длинном доме в честь нашего похода, а на послезавтра тинг. — Удачи тебе с твоим саксом, Сигурд. — Сестра подмигнула ему. Собрав всё необходимое, Олафсон отправился в свое любимое убежище, где ожидал найти Шерлока и, наконец, объясниться с ним. Воображение на пару с памятью подбрасывало весьма горячие сцены их близости, заставляя конунга чуть ли не бежать в гору. В домике никого не оказалось, но, судя по теплому очагу и лежащим в беспорядке вещам, еще утром его возлюбленный был здесь. Долго искать не пришлось. Сигурд увидел его стоящим на той самой скале. Шерлок стоял к нему спиной и смотрел на фьорд и едва различимые домики Хедебю. Олафсон медленно подошел к нему сзади. Его шаги были достаточно громкими, чтобы сакс услышал приближение другого человека и обернулся, но Холмс не оборачивался и вообще не шевелился. Сигурду ничего не оставалось, как прижаться к спине возлюбленного и стиснуть его в объятиях. Его напряженный пах уперся в ягодицу сакса. Губы коснулись ворота, прикрывающего загривок, а нос нежной кожи шеи. Олафсон не мог не заметить, как напряглось в его руках любимое тело. Он решил, что Холмс принял его за кого-то другого. — Шерлок… — у самого уха прозвучал успокаивающий и в то же время настороженный голос викинга. — Нет! — резко произнес сакс. Сигурд даже опешил. — Нет? Шерлок, я не понимаю… — начал конунг. — А, ну конечно. У нас не принято извиняться, как у вас. Но я искренне прошу меня простить за то, что творилось со мной после смерти Маргреты. — Он остановился и продолжил почти шепотом: — Я не должен был отталкивать тебя тогда. Мне было невыносимо плохо без тебя. Шерлок? Тело в его руках не расслабилось ни на йоту, несмотря на всю нежность и открытость, с которой говорил конунг. — Взгляни на меня, — попросил Сигурд. Холмс развернулся, освобождаясь от объятий. В его взгляде были лед и равнодушие. Олафсон инстинктивно сделал шаг назад. — Шерлок? — пораженно произнес он. — Нет, конунг Олафсон, — твердо сказал сакс. — Я свободный человек, по закону я имею право сказать вам «нет»? — Конечно, Шерлок, — едва подбирая слова, ответил Сигурд. — Но почему? — Я не обязан отвечать, даже вам, — отрезал Холмс. — Попробуете взять силой, один из нас умрет. — Вот как… — Терпение викинга лопнуло. — Заруби на своем распрекрасном носу. Я не нарушаю своих клятв. Нет — значит нет, Шерлок… — Затем с отчаяньем продолжил: — Видимо, мне не понять тебя и твоего бога. Раз ты даже не хочешь объяснить, почему отталкиваешь меня. На душе у Холмса бушевало отчаяние. Саксу с трудом удавалось сохранять маску безразличия. В голове всплывали угрозы Кнуда. Они были вполне реальными. Насколько Шерлок успел узнать мир данов, нарушь он договоренность с юношей и, несмотря на терпимость к мужеложцам в целом, для Сигурда это обернется таким падением, какого не помнит ни одна песнь скальдов. Ко всему прочему, Холмс не желал, чтобы конунг узнал о кламхогге. Теперь, встретившись лицом к лицу, и видя, что вернулся настоящий, тот самый Джон, который хочет быть с ним, Шерлок решил, что разумнее будет оставить всё в прошлом. Если бы вернулся тот нелюдимый Сигурд, который бы не замечал его, можно было бы не волноваться об исполнении договоренности. Но в этот момент перед ним стоял его любимый и родной Джон, которого он защитит даже такой жестокой ценой. — Молчишь, — горько усмехнулся Сигурд. — Ладно, я больше тебя не потревожу. Оставайся тут, если хочешь. Дом твой, забирай! Не забудь только, что у нас принято посещать пиры, тинги и священные праздники, а также оборонять Хедебю от врагов. Это всё, что я могу сказать тебе как твой конунг, Шерлок. Пир в честь нашего похода будет завтра, а тинг послезавтра… Живи, свободный человек, и чти клятвы. Олафсон не стал дожидаться ответа, которого не будет. Он развернулся и ушел. Этот разговор растерзал его, словно дикое животное. Будто он повстречал в лесу медведя, который одним махом повалил его на спину, вспорол когтистой лапой грудь и живот, и выгрыз у еще живой жертвы потроха. Неожиданно резкий отказ, холод и презрение в его взгляде… «Вот на что должно быть похож настоящий ад» — подумал викинг. Казалось, пронзи сакс его грудь мечом — было бы не так больно. Холмс дал ему уйти подальше и последовал за викингом. Он был обязан убедиться, что Олафсон в столь темный час добрался до Хедебю в целости. *** Сигурд не стал отменять торжество, хотя ему было не до радости. «Ничего не знает этот провидец! И сердце мое слепо…» — крутилось в голове. Потерять Шерлока, зная что он жив, оказалось больнее, чем будучи уверенным, что он мертв. Разлюбил. Ненавидит. Презирает. Опасается. Сложно сказать что хуже. Празднество уже началось, а сакс так и не пришел. Разве могло быть иначе? Олафсон понял, что Шерлока можно не ждать. Этим вечером конунг решил как следует напиться, и следующим вечером, и позаследующим. У него было всё и одновременно ничего. Не к чему стремиться, некого любить… Холмс нашел в себе силы прийти в Хедебю. Он полностью оправился после кламхогга, хотя его торс до сих пор украшали фиолетовые кровоподтеки. Шерлок облачился в военную одежду и вооружился, предчувствуя, что просто так попировать в Хедебю не удастся. — О, смотрите, кто пожаловал, — достаточно громко произнес захмелевший Кнуд, когда в зал вошел Холмс. — Сакский рагр. — До сих пор не могу забыть его узкую задницу, — взболтнул Свейн. Сигурд, услышав эти речи, в ярости вскочил со своего места, но Шерлок уже подошел к Кнуду. — Я думал, ты умеешь держать язык за зубами, — процедил Холмс, сверля юношу взглядом. — Но, похоже, ты теряешь человеческое достоинство, когда как следует наберешься. — А что я такого сказал? — наиграно удивился Кнуд. — Ты заманил нас к себе в комнату и отдался нам добровольно, рагр. Сигурд следил за перепалкой, не находя слов. — Ты пьян, Кнуд, — сдержанно произнес Холмс. — Иди проспись, и не произноси больше этого слова. — А то что, рагр? — Юноша вскочил, злобно глядя на сакса. — Ладно, мальчик. Раз уж ты настаиваешь, — в голосе Шерлока звучала сталь. — Я вызываю тебя... Хольмганг на завтрашнем тинге определит, кто из нас не мужчина. — Я убью тебя, трусливый сакс, — буквально выплюнул последние слова Кнуд.