Победа над судьбой

Без упреков — Я убью тебя, трусливый сакс, — буквально выплюнул последние слова Кнуд. Зал погрузился в хаос, несколько десятков людей шумно обсуждали случившееся. Те, кто сидел подальше, переспрашивали у тех, кто слышал весь разговор. Конунг обвел присутствующих яростным взглядом и стукнул по столу кулаком. — Тихо! — крикнул Сигурд, и голоса умолкли. — Кнуд, ты знаешь закон, — обратился он к племяннику, — и мне плевать, что ты сейчас пьян, — брезгливо добавил конунг. Он сделал паузу в своей речи и обратился уже ко всем. — Вызов на хольмганг по закону Хедебю справедлив. Завтра на тинге в соответствии с нашими традициями сойдутся в поединке чести Шерлок Холмс и Кнуд Тильсон, — громко объявил Сигурд. — А сейчас… тебе лучше пойти домой и проспаться, — добавил он грозно и вернулся на свое место. Хельга, сидевшая рядом с братом, тут же вскочила и, грубо ухватив за плечо, поволокла сына домой. Тостиг и Свейн последовали за ними. *** Торжественного, веселого настроения как не было. Вскоре викинги разошлись по домам. Конунг раздал указания слугам и направился в комнату Шерлока, куда сакс ушел сразу после объявления о хольмганге. — Шерлок, — тихо позвал он Холмса, лежащего к нему спиной в позе эмбриона. — Да, конунг, — не оборачиваясь, откликнулся сакс. — Расскажи мне, — вкрадчиво попросил Сигурд, — что между вами произошло? — Нет! — резко ответил Холмс. — Шерлок, пожалуйста. Мне важно знать правду. Сакс молчал. Викинг подошел и аккуратно положил ладонь на его плечо. — Шерлок, прошу. — Рука медленно гладила плечо возлюбленного. — Я не глупец. Твое молчание весьма красноречиво. Случилось что-то серьезное. Разве я не прав? — Прав, но с этим я разберусь завтра сам, — хрипло пробормотал Шерлок. — Не разберешься, — печально ответил конунг. — Только если я буду знать всё, что произошло между тобой и Кнудом, я смогу быть готов к тому, от чего ты меня так упорно ограждаешь. Неужели ты сам этого не понимаешь? — Понимаю, но я обещал молчать, а сами слова будто застревают в горле, — честно признался Шерлок и, наконец, повернулся к Сигурду. — Я выслушаю всё, что ты сможешь открыть мне без злобы и укора. Всё, что угодно. — Конунг коснулся браслета. — Клянусь. Тебе нечего стесняться или бояться. Холмс переменился в лице. Он вскочил с постели и встал прямо перед викингом. — Я отдался им добровольно, — выплюнул слова Шерлок, сверкнув глазами. — Прямо в этой комнате, всем троим. — Я тебе не верю, — стиснув зубы, ответил Сигурд. — И правильно делаешь. — Сакс рванул ворот широкой рубахи, разорвав ее почти до нижней кромки. Небрежным движением он скинул ткань с плеч, обнажая свой торс. Прошла целая неделя, но Олафсон смог оценить масштаб добровольности по желтоватым, а местами еще фиолетовым следам от ударов. — Я прикажу немедленно схватить их, — дрожа от злости, ответил Сигурд, — и приговорю к самой жестокой казни. — Нет! — воскликнул Шерлок. — Это уничтожит весь твой мир… За секунду перед глазами сакса промелькнул такой вариант развития событий, и он отверг подобный манипулятивный ход. Ему было больно. Хотелось открыться Джону словно на исповеди. — Ты прав. Кнуд нарушил уговор, и я больше не обязан его соблюдать. Я расскажу, чем они грозили тебе, и что произошло со мной, — опустив взгляд, начал Холмс. — В Хедебю я никогда не чувствовал себя в опасности. Даже когда ты привез меня сюда в статусе раба, ни один человек не угрожал мне, не покушался на мою жизнь или мое тело… включая Кнуда. Я долго был настороже, но эта земля показалась мне более дружелюбным местом, чем Англия, какой я ее знал. Да, мне пришлось сражаться с людьми старого ярла. Да, Хельга и прочие твои родичи относились ко мне как к рабу, посмеивались, покрикивали, но от них не исходило угрозы. Сигурд слушал его внимательно, не отрывая взгляда от сжавшейся на ложе фигуры. Шерлок казался меньше, чем был на самом деле. — Ты посвятил меня в мужчины, и я почувствовал себя здесь с тобой, будто это мой настоящий дом. Я не покинул бы Кройдон, будь всё иначе. И вот я вернулся домой… в Хедебю. То, что сделала Маргрета… ее последние слова… Ее смерть придала моей жизни ценность и смысл. Я вернулся, чтобы верно распорядиться этой ценностью и исполнить клятву — защитить тебя, даже если ты больше никогда не заговоришь со мной. — Шерл… — Олафсон провел ладонью по волосам сакса. — Я считал Хедебю хорошим местом, где царит закон, и потерял бдительность. Я был в чертогах разума, когда Кнуд, Тостиг и Свейн напали на меня… Конунг сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Это произошло на том самом месте, где ты сейчас стоишь. — Шерлок тяжело вздохнул. — Я боролся с ними как подобает мужчине. Ты на моем месте дрался бы за свою честь до конца… Но я — не ты, в моей жизни есть кое-что поважнее чести и достоинства. Твоя жизнь. Что толку мне умирать ради собственной чести. Кто защитит тебя? Даже если бы их угроза была пустой, моя смерть оказалась бы бессмысленной и глупой в любом случае. — Угроза? — переспросил пораженный Сигурд. — Они грозили ославить тебя, если я не отдамся им добровольно, если хоть одной живой душе я открою правду, если вновь сойдусь с тобой, — ответил дрожащим от злости голосом Шерлок. — Кнуд обещал всем рассказать, что ты отдавался мне также, как и я тебе, — сглотнув, признался Холмс. — Так вот почему ты оттолкнул меня вчера. О, Боги! Шерлок… — воскликнул Олафсон и склонился, чтобы поцеловать возлюбленного, но сакс выставил руку, не позволяя ему коснуться себя губами. — Нет! — резко произнес Шерлок. — Сначала дослушай. Викинг сделал шаг в сторону и сел на стул. — Я решился уступить им, потому что это был единственный способ защитить тебя. Дать им то, что они хотели. Я думал это будет просто, как в моей прошлой жизни. Что они удовлетворят свою похоть, подобно тем обезумевшим от воздержания монахам, и вскоре оставят меня в покое. Но ими двигала не жажда соития, это был кламхогг. Сердце Сигурда пропустило удар. Горло будто сдавило в тисках. — Ненависть к врагу. Желание унизить, причинить боль, сломать. К такому я был не готов. Буквально потерял счет времени. Они были похожи на молодых волков, обезумевших от вкуса крови настолько, что продолжают рвать на части уже мертвую тушу. Они едва сдерживались от соблазна убить меня, а я был не в силах даже мечтать о смерти. Олафсон встал перед Шерлоком на колени и заботливо взял его за руку. — Всё зашло слишком далеко, — жестко сказал Холмс. — Я пришел сюда сегодня, подозревая, что человек, нарушивший закон, нарушит любую договоренность или предаст. — Он тяжело вздохнул. — Я оказался прав. Кнуд обезумел от безнаказанности, и потому я вызвал его на хольмганг. На самом деле, мне плевать на честь. Я — рагр, и тут он сказал правду. Но я впервые испытываю столь знакомую всем вам жажду мести. — Шерлок, ты… — Джон… — Холмс замялся, подбирая слова. — Он — твой племянник, я же тебе никто. Одно твое слово, конунг, и я уступлю ему завтра, — на последних словах его голос дрогнул. — Шерлок, ну о чем ты говоришь, глупец, — молящим голосом ответил Сигурд. — Ты для меня всё. Я понял это еще тогда, когда считал тебя погибшим. И Маргрета тоже это понимала. Те два года мы часто говорили о тебе. «Мало кто в Мидгарде* любил друг друга так, как вы» — говорила мне она. Пораженный Шерлок не нашелся что ответить. — Прости меня за то, что я оттолкнул тебя в тот день, что усомнился в своих чувствах, что не искал у тебя поддержки, что считал виновным в смерти Маргреты, — шептал Олафсон. — Прости, что из-за меня тебе пришлось столько пережить. Викинг притянул руку сакса к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. — Завтра на тинге мое сердце будет с тобой, мой возлюбленный. — Он прижал бледную ладонь к своей груди. — Я молю всех богов, чтобы поединок имел справедливый исход, — чувственно говорил он. — Я верю в тебя, Шерлок, и если ты мне позволишь, я хотел бы быть рядом с тобой, быть преданным тебе настолько, насколько ты предан мне. — И ты готов любить меня после того, что я сделал? — пораженно спросил Холмс. — Ну что ты, Шерл. Даже не смей думать, что я считаю тебя оскверненным, слабым или испорченным. Я никогда не упрекну тебя этим, клянусь. — Сигурд коснулся браслета. Взгляд Холмса потеплел, и он слабо улыбнулся. Шерлок мог бы усомниться в чьей угодно клятве, но не этого человека. Сакс почувствовал себя счастливым. — Встань с колен. Не пристало конунгу стоять на коленях перед простым смертным, — с усмешкой произнес он. Сигурд притянул к себе стул за ножку и сел на него у самого ложа. — Конунг волен сам решать, что ему положено, а что нет, — весело ответил Олафсон, широко расставив ноги и чуть наклонившись вперед. — Что ты теперь намерен делать? О, великий правитель данов! — игриво спросил Шерлок. — Проведу ночь, сидя на этом самом стуле, — с таинственным видом ответил Сигурд. — Что? — Холмс был озадачен и наигранно возмущен. — Шерлок… — Конунг вновь взял его ладонь в свои, — завтра тебе понадобятся все силы для хольмганга. Я хочу, чтобы ты как следует выспался этой ночью. Ты ведь позволишь мне остаться здесь и охранять твой сон? — Лицо Сигурда выглядело суровым, однако, в его глазах плескалась забота. Он ни одним словом решил не упоминать то, что столь скорое после случившегося соитие может принести саксу боль. — Конечно, Джон. Я и не предполагал… — Что мне может быть достаточно просто находиться с тобой рядом? — хрипло произнес Олафсон. — Да. Разве так бывает? — Бывает, Шерлок. Мне всегда было достаточно и этого. — Сигурд аккуратно убрал прядь волос со лба сакса. — А теперь спи. *** Проснувшись, Шерлок встретился взглядом с Олафсоном. Хватило мгновения чтобы понять — конунг просидел так, не смыкая глаз. — Джон, ты не спал всю ночь? — Да, я присматривал за тобой и размышлял о том, что делать дальше. На самом деле Сигурд смотрел на спящего возлюбленного, стараясь запомнить этот момент, когда он жив и невредим. Оба понимали, но никто из них не хотел говорить об этом вслух. Викинг не уставал поражаться тому, откуда взялись эти странные чувства, но ничего не мог с ними поделать, и не хотел, потому что эти чувства делали Сигурда счастливым. Конечно, он не солгал. Олафсон долго размышлял, как поступить, когда Шерлок победит. Он в этом не сомневался. Сигурд вспомнил предсказание провидца, и надеялся, что тот вепрь — его возлюбленный. Он решил, что нужно последовать видению старца и отправиться в далекие земли. Победа Шерлока — это смерть Кнуда. Сигурд подумал, что сразу же соберет весь свой клан и постарается договориться о том, чтобы передать титул конунга кому-то другому без ущерба клану. Как — он пока не знал. *** Вся площадь перед длинным домом была заполнена людьми. Весть о поединке быстро разлетелась по округе. Шерлок появился на тинге полным сил и окрыленным любовью. Чувства ненужности и безнадеги покинули его бесследно. Забота, нежность и участие Джона сделали сакса даже более счастливым, чем их самое чувственное соитие. Он всей душой ощущал, что теперь ему есть ради чего побеждать. Шерлок не удивился бы рациональному желанию правителя сохранить жизнь племяннику (он бы подчинился и уступил без единого сомнения), но его любимому конунгу было глубоко плевать на рациональность. Это придавало сил. Кнуд выглядел помятым и подавленным. Видимо Хельга, не стесняясь в выражениях, устроила взбучку юноше еще вечером. Но обратного пути не было. Не в традициях викингов извиняться и отменять поединок. Шерлок заметил, как Кнуд мысленно себя накручивает, чтобы пробудить воинственный настрой. Сам Холмс решил подойти к бою с холодной головой, учитывая что она ему еще пригодится… По обоюдному согласию соперники выбрали бой на мечах и без запасных щитов. В целом, они были равны по силе и опыту. Сигурд прекрасно видел это, но надеялся, что боги будут благосклонны к саксу. *** — Что ты натворил, глупый мальчишка?! — кричала Хельга на сына, когда они вернулись домой. — Что произошло? Отвечай! Трезвеющий юноша молчал, потупив взгляд. — Что молчишь?! Тебе мало служанок, с радостью задирающих для тебя подол? — ядовито произнесла она. — Мы… — Ты позоришь меня, Кнуд. Это мычание теленка, а не голос воина. Что ты не поделил с этим саксом? — Он наш враг и рагр, — собравшись с духом ответил юноша. — Боги повелели нам совершить кламхогг. — Боги не могли пожелать нарушения закона. Сакс теперь носит браслет, и он дорог Сигурду. Разве ты забыл, как обезумел твой дядя, когда считал его мертвым? Разве мы с братом учили тебя нарушать закон? — Я помню, он околдовал дядю с первой встречи, — прорычал Кнуд. — Мы хотели оградить его от этого чародея. — Глупец! Еще и впутал в это братьев! — не унималась она. — Твоя выходка может расколоть клан. Ты это понимаешь? — Я… — неуверенно начал юноша. — И это мой сын! — Она возвела взгляд к потолку. — Завтра ты выйдешь на хольмганг и будешь вести себя достойно, как полагается моему сыну. Боги рассудят, кто из вас настоящий мужчина… *** Кнуд послушался матери и не произнес ни слова в адрес Шерлока. После того, что он совершил, сакс оказался ему безразличен. Юноша не стал его искать или преследовать. Кламхогг позволил освободиться от всей ненависти и обиды, что Кнуд носил в себе. С другой стороны, он не испытывал чувства вины. И когда мать говорила ему о том, какой ущерб он мог нанести клану, и когда Кнуд встретился взглядом с Сигурдом. Поединок начался. Толпа гудела. Воины бились умело и достаточно энергично, используя всю площадку. Шерлок парировал удары щитом и мечом. Кнуд попытался сбить его с ног, столкнувшись щитом, но сакс устоял, правда навершие* меча угодило Шерлоку в скулу. Рассечение тотчас же начало кровоточить, но сакс, казалось, этого даже не заметил, а вот у Сигурда перехватило дыхание. Конунг стиснул рукоять собственного меча до побелевших костяшек. Холмс сделал шаг назад, увеличивая дистанцию боя. Было заметно, что оба значительно вымотались. Сакс, вспомнив бой Сигурда, решил отбросить тяжелый щит, который отнимал много сил. Кнуд отбросил свой. Конунг напряженно наблюдал это, понимая, что вскоре наступит развязка, но он не ожидал такого молниеносного конца. Несколько динамичных выпадов и парирований, соперники попытались найти слабые места друг друга. Кнуд нанес колющий удар, а Шерлок одновременно с ним рубящий. Оба осели на землю. Острие одного меча вошло в плоть под самым сердцем, острие другого рассекло шею.