Переплетение судеб

Шум вертолёта, климатическая жара, толпы военных — солдат, офицеров, медиков. Эмма вышла из вертолёта и быстрой поступью шла по направлению к зданию штаба. Ей отдавали честь и приветствовали, ведь видели перед собой боевого майора. — Полковник Адамс, майор Свон прибыла в место назначения в установленный срок, — Свон поприветствовала командира, который ей позвонил и сообщил о Данте. Блондинка практически не спала уже больше двух суток. Хотя она пыталась вздремнуть в самолёте, но страшный сон перебил всё желание, не дав полноценно набраться сил. Хотя два часа сна психика подарила организму. Но даже тогда Свон не переставала думать и анализировать. Зачем она покинула Ирак? Нужно было остаться и продолжать поиски. Нужно было настаивать на своём мнении, а не слушаться приказа. Но. Эмма военный человек и не выполнение приказа для неё смерти подобно. И она уехала. Уехала, когда её друг так нуждался в помощи. Дикое чувство вины стиснуло сердце Эммы в тиски. Она боялась посмотреть в глаза Данте. Боялась признаться в предательстве. Ведь она оставила их на чужой земле, а сама заняла место в их с Линдой семье. — Здравствуйте, майор, — Адамс пожал руку Свон, — пойдёмте, я введу вас в курс дела, и после вас отвезут в госпиталь. — Я слушаю, — Эмма пошла за высоким, чёрным мужчиной. Свон не терпелось узнать всё, чтобы, наконец, быть осведомленной и начать действовать по обстоятельствам. — Наш взвод проводил операцию и наткнулся на группу террористов. Завязался бой. После того как террористы были отброшены. Взводом были обнаружены склад боеприпасов. Это были их укрытия, поэтому ещё были найдены склады продовольствия и пленные. Пять военных и трое гражданских. Все мужчины. Капрал Дрейфус был обнаружен в очень тяжёлом состоянии и экстренно был переправлен в госпиталь. Там ему сделали операцию по ампутации левой ноги до колена. Сейчас он уже хорошо себя чувствует. Эмма слушала молча, но внутри всё переворачивалось. Хотя по её лицу таких эмоций никогда и никто не увидит. Она злилась. — Полковник! — Свон сдерживалась, — он выжил. Хотя вы убеждали меня в обратном. Вы говорили выживших после той бойни нет! — блондинка говорила резко, — кто оставшиеся четверо? Это мои ребята? — Это иностранные военные. Выжил только капрал. Трое гражданских, врачи из Швеции, приехавшие помогать беженцам. Поэтому майор мы и сами не могли предположить, что тогда капрал попал в плен, а не погиб. — Это всё ваша разведка. Это они совершили ошибку! — Свон не собиралась спускать это на тормозах, и тон её голоса был резок. — Майор! Разведка сообщила данные, которые ей удалось найти, — Адамс говорил спокойно, но резко. — Полковник, я прошу прощения за свой тон. Но моё мнение останется при мне. Мы совершили ошибку. А сейчас прошу вас, отвезите меня в госпиталь, — Эмма не видела смысла в споре. Лучше переговорить с Данте, а уже затем думать, как действовать. — Вас отвезёт мой водитель, — полковник показал на автомобиль, — а там вас встретит капрал Томсон, он проводит вас к Дрейфусу. — Вы оповестили его родителей? — уточнила Эмма, прежде чем сесть в автомобиль и уехать. — Да. Его родители в курсе. Они встретят его в Вашингтоне, — Данте должны были переправить сначала в столицу, а потом только домой. — На какой день назначен перелёт? — Через три дня. Сейчас готовятся все документы. — Поняла. Значит, и я пробуду здесь столько же. Думаю, запретов на это с вашей стороны не будет, — Свон отдала честь и ждала, когда полковник разрешит ей уйти. — Для этого мы вас и вызвали, — сказал полковник и похлопал по капоту машины, показывая, что могут ехать. Свон села в автомобиль и он тут же тронулся с места. До госпиталя они доехали за двадцать минут, за которые Эмма не придумала, как начать разговор с Данте. Что сказать, как оправдаться? Как спокойно смотреть в глаза. И не только из-за войны Свон не знает, как поднять взгляд на мужчину. Любовь. Вот ещё одна причина, по которой сердце майора не на месте. — Я ищу палату Данте Дрейфуса. Проводите меня туда незамедлительно, — Свон подошла к солдату, дежурившему в больнице. — Здравия желаю, — солдат поприветствовал Свон, — пройдёмте, — он повёл её в нужную палату, — вам сюда. Я сообщу о вашем прибытии капралу Томсону. — Действуй, — Эмма не могла показать солдату своё переживание и поэтому отослала его подальше. А сама задержалась около двери. Выпрямив спину, собравшись с мыслями и выдохнув, блондинка вошла внутрь. Данте лежал на своей койке и смотрел маленький телевизор. Рядом стояли костыли с помощь которых он передвигался. Потерю ноги он не считал трагедией, ведь главное он остался жив. Единственное что его убивало, так это новость о гибели сестры. И узнал он об этом только несколько дней назад. Эмма вошла, но мужчина лежал полубоком к двери и не сразу её заметил. Майор сглотнула, увидев мужчину. Ноги подкашивались, несмотря на всю ту стойкость, копившуюся в Эмме годами. — Данте… Услышав голос, Дрейфус посмотрел на вошедшего. Его сердце забилось чаще, когда он увидел в дверях девушку, — Эмма… — он хотел быстро повернуться, но пока не приспособился и был немного беспомощен, — Эмма… — Ты жив… Данте… — Свон, как окаменела. Она не могла сдвинуться дальше двери. В глазах стоял полковник, говорящий Свон про смерть взвода, а в ушах её собственный крик. Беспомощный крик. По-настоящему никчёмный и беспомощный. — Эмма… — Данте протянул руки, — иди сюда. Обними меня. Я так скучал по тебе, и все время думал, — Дрейфусу все же удалось самостоятельно сесть. — Прости меня… Данте… я так виновата… — Свон опустила глаза вниз. Сейчас она не была стойкой, сейчас в палате стояла девушка, которой требуется защита. Но она всё же не могла быть в стороне. Желание поверить, что Данте жив пересилило чувство вины. Блондинка быстро сократила расстояние и аккуратно обняла мужчину, не желая отпускать ни на секунду. — Эмма, — Данте крепко обнял Свон и поцеловал в висок, — как же я скучал. По моей сильной и стойкой девочке. Я каждую минуту помнил о вас. Я не думал, что все так вышло… — голос Данте задрожал, — я не знал, что ты перенесла и что Линда погибла. — Я должна была искать тебя. А я уехала. Прости меня, — Свон сейчас думала только о Данте, о Линде, об Ираке и войне, — мне сказали, что вы погибли. А я не боролась. Я поверила, а оказалось не правда. А Линда? Вы не были вместе? Возможно, она тоже жива? — Тогда на наш взвод напали и нам пришлось рассредоточиться. Мы с Линдой разделились. Началась бойня. Везде взрывы, стрельба, крики раненых. Это продолжалось довольно долго, пока рядом со мной не взорвалась граната. Меня отбросило, а дальше… я очнулся в каком-то подвале. Меня подлатал Химен, врач который тоже попал в плен, — рассказывал мужчина, — я думал они выбрались. Я мечтал вернуться домой к вам. Я не представляю, что пережили родители, а Реджина… она же осталась одна с маленьким Ричи на руках. Ты же знаешь, что моя мать её не приняла. Ты случайно не знаешь как они там? — Данте… — Эмма встала, чтобы мужчина её не касался. Бой, война, тактика ребят Свон понимала сказанное мужчиной на сто процентов. Вопросов не было, они сражались, и он чудом остался жив. Но вот его вопросы… Свон просто не знала, как ему рассказать о Реджине. Как описать жизнь последних месяцев. Как объясниться с мужчиной, которого любила всем сердцем, что она так скоро, так легко его отпустила и закрутила роман с женой его сестры. Очень сложно, даже для такого человека, как Эмма, которая жила и живёт по чётким приказам. — Что-то случилось? Что с ними? — Данте забеспокоился, — Ричи? Реджина? Эмма, скажи, — мужчина не понимал, почему Свон недоговаривает. — Я живу с ними. Они в порядке. Они в полном порядке. Я не смогла их оставить. Они ваша с Линдой семья. Я покинула Ирак и сразу поехала к ним, — Эмма не поворачивалась и говорила медленно. — Слава Богу! Я не знал, что и думать. Спасибо тебе. Ты позаботилась о них. Ричи, наверное, большой уже?! — Данте не замечал нервного напряжения Свон. — Он замечательный, — Эмма сказала коротко. Её плечи чуть ли не тряслись от напряжения, хоть и это было только внутренним чувством. Внешне блондинка, как будто просто стоит и смотрит маленький телевизор. — У тебя их фото есть? Так хочется уже их увидеть, поддержать. Бедная Реджи, она же все взвалила на себя, — размышлял мужчина, — а Ричи нас помнит? Реджина же напоминает ему о Линде?! Этот вопрос оказался сильнейшим ударом под дых. Сильнейшим напоминанием Эмме, что всё, что она делала и продолжает делать неправильно. Свон же не такая. Она не предатель своих же друзей. Но любовь к Реджине сильна. И Эмма не может однозначно принять решение. Хотя и говорить Данте о своём романе с Миллс не может. Он слишком слаб. Он был в плену, потерял ногу. Мужчина столько всего пережил, что Эмма не вправе взваливать на него ещё и такую тяжёлую правду. Правду того, что они с Реджиной отпустили их. И Линду и Данте. Они отпустили их и начали жить дальше. Хотя прошло так мало времени. — Конечно, Реджина напоминает. Ричи часто вспоминает о ней. Данте, ты не представляешь, как мне жаль… — Эмма, наконец, повернулась и посмотрела полными горечи глазами на мужчину. — Все хорошо. Ты ни в чем не виновата. Случилось, как случилось. Я жив и это, наверное, чудо, ведь там я уже прощался с жизнью. Прощался с тобой, — Данте вновь хотел обнять Эмму, поэтому подозвал её рукой, — ты не виновата в смерти Линды. Ты сделала все для нас. — Не говори так, — Свон подошла к мужчине и взяла его за руку, но стояла около него, не присаживаясь на койку, — прошу. Просто не говори так. Как ты себя чувствуешь? Что говорит врач? Ты общался с родителями? — Эмма решила отвлечь мужчину разговорами о насущном. Она не могла сказать ему всей правды. Просто не могла. — Я нормально. Теперь правда без части ноги, но ни чего, это не главное, — Данте усмехнулся, — болит немного, но врач говорит, что все заживёт и через несколько месяцев можно будет попробовать поставить постоянный протез. Сексуальным буду, да?! — мужчина подмигнул. Он был весёлым, впрочем, как всегда, — и с родителями я общался. Они, конечно, шокированы, но очень рады. Отец мне и сказал, что Линда погибла тогда. — Погиб весь взвод, — Свон опустила взгляд. Ей до сих пор было больно и обидно за всех ребят, которые полегли там, в том бою, где она не участвовала. — Эмма, — Дрейфус сжал руку Свон, — ты не виновата! Запомни это, не кори себя. — Не могу, Данте, не могу, — Свон смотрела на их руки и ничего не чувствовала, кроме как сожаления и боли. — Сможешь. Я жив, а это значит, что судьба вершит наши судьбы, а не мы. Я сказал тавтологию, но от этого смысл не меняется. Все те события привели нас туда, где мы есть и к тому, о чем мы думаем, что чувствуем. Находясь в плену, я думал о тебе, о нас, — Данте улыбнулся. Было видно, что он нервничает, — тогда я не сказал тебе о своей симпатии, но сейчас говорю. Свон… ты очень мне нравишься, и та наша дружба тогда казалась мне чем-то большим. Поэтому зная теперь что нельзя ни чего откладывать, я говорю. Я знаю, это трудно, я же только с того света вернулся. Я могу быть не прав и не тороплю с ответом, просто подумай над этим, пожалуйста. Эмма не нашлась, что ответить. Она видела надежду в глазах Данте и не могла отнять у него этого. Блондинка сжала его руку, подтверждает своё согласие на обдумывание его слов. Свон попала в незавидное положение. С одной стороны стоят Реджина и Ричи. Люди, которых майор полюбила всем сердцем. Люди, которые стали ей настоящей семьёй. А с другой… Данте. Человек, который смог растопить холодное сердце солдата. Смог покорить её после предательства Элейн. Да. Между ними ничего не было. Ни слов любви, ни поцелуев, ни тем более интима. Но Эмма любила Данте. Или любит? Очень сложная постановка вопроса. Очень неприятные думы предстоят блондинке. Да ещё и потеря ноги. Свон не оставит Данте. Она будет ему помогать. Она всё сделает, чтобы мужчина ни в чем не нуждался, ведь вина за взвод по-прежнему лежит на ней. Они ещё пообщались какое-то время, а потом Данте отправили на процедуры и Эмма пошла общаться с капралом Томсоном. Мужчина рассказал, как будет происходить переправка Дрейфуса домой и где Эмма поживёт эти несколько дней здесь. Свон предоставили место в казарме при госпитале. В ней жили не только солдаты, но и был офицерский корпус. Именно в таком поселилась Эмма. Отдельная комната с кроватью, столом и электрическим чайником. Эмма как раз собиралась перекусить. Но перед этим она взяла телефон и покрутила его в руках. Нужно позвонить Реджине. Но опять же встаёт вопрос, что говорить. Как объясниться, чтобы тебя поняли. Очень сложно войти в положение блондинки. Но эта ситуация не безвыходная. Это не смерть. А значит всё решаемо. Свон набрала номер Миллс, стоя около окна и смотря на здание госпиталя. — Привет, — Реджина только после пятого гудка взяла трубку. Она очень хотела услышать Эмму и поговорить с ней, но волнение и страх преграждали ей путь. Миллс очень мало спала, а потом ещё и очень трудная смена, поэтому сейчас девушка медленно шла домой по улице, — как у тебя дела? — она задала тот вопрос, на который больше хотела знать ответ. — Привет, Реджина. Дела ожидаемо. Тяжело. Данте жив, но он лишился части ноги, — Эмма говорила с трудом, ведь боялась продолжить разговор с Реджиной. Боялась, что та не поймёт её и её обязательства. — О, Боже, — Реджина даже остановилась, — скажи ему, что это не главное. А вообще он сильный, я знаю, Данте справиться. Передавай ему привет. — Он не переживает по этому поводу. По крайней мере, не показывает этого. Я разговаривала с врачом. Через несколько месяцев можно будет поставить протез. Как вы? Как ты, как Ричи? — Эмма не могла говорить с Реджиной о Данте по телефону. — Я нормально, только очень устала. Ричи хорошо, его забрала Руфи из садика, и они катались на велосипеде. Мне кажется, он бы и спал с ним, — рассказывая о сыне, Реджина улыбалась. — Пусть катается. Спорт полезен. Тем более пока не выпал снег, а то потом уже точно будет не до велосипеда. — Я тоже за это. Пусть катается. Сейчас приду домой, скажу ему, что ты звонила. Кстати, сегодня у нас ночевала Эл. Они приходили с Шерманом, но он потом ушёл. — Как они? Нашли общий язык? Я просила Оуэна приглядеть за ней, — Эмма была рада поговорить обо всем, кроме самого главного. — Нашли. Но Элейн думала об одной формулировке их отношений, а Оуэн явно думает о другой. И поэтому Эл разочаровалась в нем, — хмыкнула Миллс, — твой план по соединению симпатизирующих тебе, провалился. — Жаль. Я была бы спокойна за обоих, если бы они сошлись. Но да ладно. Взрослые уже, сами разберутся со своими жизнями. Отдай ей, пожалуйста, её инструменты. И ещё. Ты рассказывала ей о том, что в Кливленд ей пока возвращаться не рекомендуется? — Я уже отдала ей её инструменты, и да я сказала, — Реджина не было смысла что-то скрывать. — Хорошо. Спасибо тебе. Надеюсь, она тебя больше не побеспокоит. Я знаю, как тебе тяжело с ней общаться, — Эмма беспокоилась о Реджине. Хотя по большей степени из-за Элейн этого делать смысла не было. — Не переживай. Я спокойно с ней общаюсь, — Реджина даже улыбнулась, — она меня веселит. — Она может, — Свон выдохнула и отошла от окна, присаживаясь на кровать, — Реджина… — Что? — Миллс напряглась. — Я ему не сказала… Я не смогла… — Свон хотела быть честной с Миллс. Ведь только это ей и остаётся. — Что ты… Я тебя поняла, — Реджина только несколько секунд не понимала, о чем говорит Эмма, но осознание пришло быстро, — но у меня к тебе просьба. Пока ты там, прими решение для себя. — А как быть ему? — Эмма думала не только о духовном состоянии Данте, но и о физическом. Да, есть родители. Но Данте мужчина и не будет просить их помощи и поддержки. Он не просит её и от Эммы, но Свон сама должна дать её ему. — Жить дальше. Его ждали и по нему тосковали. Ли как сумасшедшая прыгала, когда узнала, что он жив. Эмма, если ты не знала, у Данте была девушка, — Реджина не понимала Свон и чего она всё-таки хочет. — Он говорил когда-то, что у него нет девушки. Но это сейчас совершенно не важно. Реджина, я не могу его бросить. Гибель всего взвода лежит на мне. А Данте выжил. Пойми. Ему нужна моя помощь. И я обязана ему. Обязана, — Эмма говорила несколько нервно. Она очень хотела, чтобы Реджина поняла её. Ведь та честь, которую блюдёт Свон для неё многое значит. — Да ты всем должна, — Реджина не могла больше сдерживаться, — ты к нам приехала, потому что должна. Теперь ты ему должна. Да у тебя взвод погиб и всем помощь нужна, ты с каждым родственником семью и отношения строить будешь?! Эмма, я люблю тебя, но вот эти метания, я не понимаю. — Извини, Реджина… Наверное, всё-таки это не телефонный разговор, — Свон не хотела бы говорить до возвращения, но язык сам свернулся в трубочку и произнёс ту речь, которая вывела брюнетку на эмоции, — я вернусь и мы поговорим. Мы всё решим. — Наверное, — прорычала Миллс, — и я надеюсь, на то, что ты все решишь. Главное реши для себя, что и к кому ты чувствуешь. — Не обижайся, Реджина. И пойми меня. Целуй Ричи и передавай привет Руфи. Я позвоню, когда мы прилетим в Вашингтон, — Эмма заканчивала разговор с тяжёлым сердцем. — Пока, — Реджина первой отключила звонок. Она тоже очень переживала из-за всей этой ситуации, ведь предполагала, что Эмма не сможет быстро все решить. Эмма с разочарованием кинула телефон на кровать и встала с неё. Реджина обиделась, и Свон это понимала. Даже с её чёрствым, жёстким характером она чувствовала вину. Она понимала Реджину, но поделать с этим ничего не могла. Хотя должна. Она должна рассказать всё Данте. Эмма должна быть с ним честной, как это делает с Реджиной. Свон взвалила на брюнетку эту правдивую ношу и так же должна поступить с Дрейфусом. По-другому никак. Честь выше чувств любви или же желания уберечь от лишней боли. Ложась спать после лёгкого перекуса, Эмма решила рассказать Данте всё. Поделиться каждым днём своей жизни в эти месяцы. А дальше будь что будет. — О, привет, — Данте гулял по коридору. Он пока только приспосабливался к костылям, поэтому рядом с ним всегда находился санитар, — видишь, гуляю, — мужчина улыбнулся Эмме, которая подошла к нему, — ни чего, скоро бегать буду. Мне врач рассказывал о новых технологиях в протезирование. Так что я даже круче буду, чем был, — лишение ноги не убавило в Данте оптимизма. — Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это чувство нескончаемого оптимизма в любой ситуации, — Эмма улыбнулась. За эти месяцы она научилась это делать просто на ура. И Данте, как человек, знающий Свон с хмурой стороны сразу заметил это изменение. — Она если что меня поймает, — сказал санитару Дрейфус и тот оставил их, — пойдём, пройдёмся. Ты расскажешь мне как у тебя дела. Ты изменилась, и я только что это заметил, — Данте не знал, почему случились изменения, но они ему очень нравились, ведь у Эммы была красивая улыбка. — Мне помогли измениться, — Свон смотрела, как Данте передвигается и поняла, что мужчина вполне справляется. Пусть тяжело и медленно, но он прав. Существуют протезы, которые вполне могут, если не заменить ногу, так сделать жизнь проще. — Хм… у тебя все же кто-то есть, — Данте усмехнулся, но это был горький смешок, ведь он надеялся, что все же успеет рассказать Эмме о своей симпатии. Свон опустила взгляд. Она не могла обманывать Данте. Тем более за эту практически снова бессонную ночь блондинка поняла, чего хочет и с кем. — Понятно, — Дрейфус улыбнулся, — значит, нам не судьба быть вместе. Я упустил свой шанс. Хотя бы расскажи кто он или она. Наверное, она?! — Как ты догадался? — Эмма вновь улыбнулась. Ей не было безумно тяжело говорить с мужчиной. Ведь от него исходило лишь тепло и понимание. — Ты улыбаешься. У тебя никто и никогда не вызывал такую лучезарную улыбку. Так кто она? Ты её встретила там у нас? — Данте было интересно кому удалось очаровать Эмму. — Данте, — Свон остановила мужчину, чтобы он остановился в своей прогулке. Эмма, конечно, не так хотела озвучить Дрейфусу свои чувства к Реджине, но раз зашёл разговор… — Это Реджина. Я люблю её. Данте замер. Он ни как не ожидал того, что сказала Эмма. Все что угодно и кто угодно, он бы принял, понял, но ни как не то, что это Реджина. Жена его погибшей сестры, мать его племянника. — Кто? Кого ты любишь? — Данте. Я всё тебе расскажу, — Эмма коснулась плеча мужчины. Она увидела его непонимание и боялась, что это выльется в злость. — Не нужно. Я все понял. Ты быстро её утешала и сама утешилась. Полгода только прошло, а она уже к тебе на шею прыгнула. Молодец ни чего не скажешь, — Данте очень разозлился из-за того, что Реджина встречается с Эммой, — да и ты тоже хороша. Быстро ты подсуетилась. — Не говори так, — Свон отошла от мужчины на один шаг, чтобы стоять прямо перед ним. На лице блондинке образовывалось серьёзное чувство хмурости, — ты не знаешь, как они жили. Ты не можешь судить, что им пришлось пережить. — Ну да, конечно же, я не знаю. Ей было тяжелей всех, — фыркнул Данте и как мог стремительно пошёл к себе в палату. Он был разочарован в Реджине, зол на Эмму и обижен на сестру за то, что она не осталась жива и не увидела то, что её любимая жена самая настоящая предательница. — Не торопись. Данте, береги себя, — Эмма шла за мужчиной. Она не собиралась его бросать. Реакция его вполне объяснима, ведь Свон сама долго сопротивлялась чувством именно из-за этих соображений. — Сам справлюсь. Хотя, может, ты поможешь? Пригреешь на своей груди?! — Дрейфус продолжал свой путь, — Эмма… — он резко остановился, — я не понимаю, как ты могла. Она жена твоей подруги. Ты же знаешь, как Линда её любила, и все равно позволила это. — Я знаю. Данте, я всё знаю… — Свон не подходила близко к мужчине. Он давил на больное. На то самое, которое Эмма только-только отпустила, — я говорила всё то же самое несколько месяцев. Но чёрт! Из меня рвётся одна банальщина. Но чувства… они сильнее логики. Они сломили меня, её. Никто не должен быть один. Реджина и Ричи заслуживают сильное плечо рядом. Пойми. Одиночество худшее будущее. Тем более Реджина стала матерью-одиночкой. — А, так вон оно что?! И тут появилось твоё плечо, помощница… — выплюнул мужчина, — не зря мама всегда говорила, что она шлюха. Как только мы уезжали, к ней обязательно кто-нибудь, да наведывался. Не могло горячее тело без ласки. А сейчас то наверное довольна?! — Данте никогда так не думал о Реджине, но сейчас его захлестнула обида. — Тихо ты! — Эмма совсем слегка ударила мужчину в плечо. Она понимала его злость и даже в какой-то мере понимала его паскудные слова. Но ни в коем случае не оправдывала. Она с сожалением смотрела на мужчину, — что ты несёшь? Ты не прав. Ты знаешь, что ты не прав! — Я не прав? Я не прав?! — Данте снизил тон, — ты переспала с женой моей сестры! Вы обе предали её память. — Лучше бы Реджина осталась одна всю жизнь? Чтобы сын Линды видел, как его мать рвёт жилы, чтобы прокормить себя и его? Чтобы мальчик рос в неполноценной семье. Так было бы лучше для памяти Линды? — Эмма говорила нравоучительно и довольно резко. Вырывался командный голос майора. — Нашли себе оправдание. Ричи прикрылись, как счётом и занимаетесь непонятно чем. Зазудело так и скажи. Не нужно мне тут сказки рассказывать, как ей жилось. Ей не хилую сумму отвалили за смерть Линды, — Данте пошёл дольше. — Капрал, вы нарываетесь на грубость! — Эмма начинала злиться, а от этого её зубы сдавливали друг друга, и речь становилась более грозной и злобной. — Вот только не нужно тут своим званием козырять. Мы сейчас общаемся на совершенно отстранённую от армии тему. Поэтому будь хоть генералом, но я своего мнения не изменю, — Данте был категоричен. — Ты прав в этом. Признаю и прошу прощения. Но Данте… не убегай, — они проходили мимо лавочек, — давай присядем. Не горячись. — Нам не о чем больше разговаривать. Вы поступили подло! Тебя ещё можно понять, но её… — Данте действительно больше злился на Реджину. Ведь Эмма по факту свободная девушка, а Реджина очень красива и здесь хоть как-то, но можно понять. А вот Миллс предательница. Она забыла свою любовь, жену и не успела остыть её кровать, пустила туда уже другую. — Данте, я знаю, как это выглядит со стороны. Но поверь, нам обеим было тяжело в этом плане. Мне на войне было куда проще, чем в эти месяцы гражданской жизни. Данте, друг, не пори горячку. Вспомни, чему нас учил генерал Смит. Сначала нужно собрать информацию из всех возможных источников, а только потом идти в бой, — Свон понимала эмоции мужчины, но хотела бы ему объяснить всё. Желание, чтобы он всё понял было сильным. — Ну, вот по возвращению, я этим и займусь. Поговорю с ней, посмотрю в глаза и спрошу, как она могла предать память моей сестры. — Ладно. Данте, твою позицию я понимаю. Но и её знаю. Она не предавала Линду, это лично моё мнение. Основанное на жизни в Су-Сити в эти месяца. И я не буду больше спорить. Идём. Ты прав, хватит гулять, — они дошли до палаты и Эмма открыла дверь, чтобы Данте спокойно смог войти внутрь. — И сам бы справился, мне твоя помощь не нужна, — он зашёл в палату и осторожно сел на койку. Ему было ещё сложно, но все же он как мужчина хотел не быть беспомощным. — Не будь чрезмерно категоричен, — Эмма отошла к графину с водой. Она налила стакан и отнесла Данте, — держи. Данте все же взял стакан с водой и сделал несколько глотков. — Не нужно мне больше ни чего объяснять. Я хочу, чтобы ты ушла. — Я не уйду. Ты мой друг, — Свон на этих словах закашляла, хоть в ней сидела эта уверенность, но так просто отпустить прошлое не удавалось, — и я буду тебе помогать. Данте фыркнул и лёг на койку. После прогулки он немного устал, а культя начала побаливать. Это не была адская боль, но все равно было очень неприятно, хотя эта боль была болью выздоровления, а та боль, которую он испытывал в плену, была боль смерти. Он бы умер через несколько дней, если бы не оказали медицинскую помощь. — Не молчи. Я не помню того дня, чтобы ты просто молчал и не доставал меня, — Эмма села в рядом стоящее кресло. Она хотела поговорить с мужчиной не о Реджине. — У меня нет настроения, — пробубнил Данте. Он действительно был общительным и весёлым и сейчас даже будучи злым на Свон, было трудно молчать, тем более ему хотелось многое узнать. — Я знаю. Но мне на это всё равно, — Свон вновь улыбнулась, хотя видела, что Данте не смотрит на неё. Мужчина фыркнул, но все же посмотрел на Эмму, — расскажи как город, люди. — Довольно милый городок. Люди первое время настороженно ко мне относились. Но потом успокоились. Работаю в баре, охранником. Не пыльная, не сложная, скучная работа, — Свон смотрела на Данте. — Линда тоже там работала, — Данте вспомнил о баре, в котором работала ещё одна девушка которая ему очень нравилась и он даже одно время думал что это то что ему нужно, но встретив Эмму Дрейфус переключился, — а Ли там так и работает? — уточнил он. — Да, работает, — Эмма усмехнулась, понимая, что Реджина была права об отношениях Ли и Данте, — она ждёт тебя. Очень ждёт. — А, так ты уже знаешь. Реджина рассказала, да? — Данте закатил глаза и цокнул языком. Он надеялся, что Миллс не рассказала Эмме о его отношениях, — она и ей, наверное, рассказала, что я жив. — Про то, что вы были в отношениях, я узнала только вчера. Ты же мне ни разу не сказал, что у тебя есть девушка, — Эмма отвела взгляд. — Она не была как таковой моей девушкой. Мы хотели попробовать, но потом я ушёл в армию, — пояснил Данте, — так что не нужно думать, что я тебя обманывал. — Я не думаю. Просто несколько удивилась. Знаешь, мне нужно всё же тебе признаться. Твои чувства ко мне не были безответны, — Эмма бы хотела сказать, что Данте и представить себе не может, как ей было тяжело, узнав о его гибели. Но Свон не привыкла жаловаться, тем более что мужчине было во сто крат хуже в плену. — Правда?! — Данте воодушевился, но только на несколько секунд, — но потом ты встретила её. — Потом я думала, что ты погиб. И мне пришлось перестраивать жизнь. Я уволилась через три месяца после трагедии. И сразу поехала в Су-Сити, — разъясняла Эмма. — Зачем ты вообще туда поехала?! — Данте не понимал и хотел объяснений. — Для помощи. Я же помню, как Линда рассказывала, что у Реджины никого нет, ваши родители её не приняли. Данте, Реджина и Ричи ваша семья. А я не могла бросить семью моих лучших друзей. — И теперь они стали твоей семьёй. Как они жили без тебя? Что умирали от голодной смерти? Это же ни так. У них есть свой дом, Линда оставила деньги, потом ещё и за её гибель Реджине выплатили компенсацию. — И им бы хватило этих денег на жизнь на десятки лет? Ты помнишь этот дом? Помнишь задний двор и спальню Ричи? Там нужна была умелая рука и поддержка. Они потеряли жену и мать. А деньги разве утешение? Разве помощь? Данте, да неужели ты не понимаешь? — Я понимаю — помощь, но не понимаю отношения, — это была обида мужчины на всю эту ситуацию. Ведь он понимал, что Свон права и этот дом нужно было постоянно поддерживать, и Эмма это умело делала, — ты отремонтировала комнату Ричарда?! — Мы сделали, вернее, почти сделали ему спальню на чердаке. Когда ты это увидишь, точно достойно оценишь, — Эмма заулыбалась, представляя перед глазами разрисованные Реджиной стены. — Посмотрим. Сначала я хочу увидеть Ричи. Он все же мой племянник, — Данте ещё тогда решил что Ричи не его сын. Он донор спермы, они родные люди, но прав как у отца у него нет. Но все же он очень любил малыша и с удовольствием возился с ним. — Он не все же. Он твой племянник, — уверенно сказала Эмма, стреляя этой уверенностью в Данте посредством взгляда. — Вы вместе решили сделать ему комнату? — Данте хотел больше знать о том, как жили все эти месяцы Эмма, Реджина и Ричи. — Да. Мы делали её вместе. Ты не узнаешь этот чердак, когда увидишь. Мы выбросили оттуда весь хлам. Занялись этим прямо ночью, когда загорелись идей, — Эмма вновь улыбнулась. — Ночью. Вам что заняться было не чем? — с усмешкой спросил Дрейфус. — Мы тогда не думали об отношениях. Просто жили, — Свон закачала головой. — Ладно, не будем об этом. Что ещё интересного в городе, у людей? Ты с кем-нибудь общалась ещё? — Делала пробежку с Оуэном Шерманом. Первое время жила у Руфи. Замечательная женщина. Общаюсь на работе с ребятами, но тесных взаимоотношений ни с кем нет. — Руфи мировая. Она всегда помогает всем. Я тоже у неё жил, когда с Линдой делали ремонт в спальне. — А почему у неё вдруг? — поинтересовалась Свон, — а когда это было? Ричи уже родился к этому времени? — Да, он родился. Реджина и Линда спали в зале, а я что б не мешать ушёл пожить к Руфи. — Оно и понятно, — Эмма кивнула, — кстати, помнишь, я рассказывала тебе об Элейн Клэвер? — О, твоей бывшей?! Конечно, помню, — Данте действительно помнил о той, что разбила сердце Свон. — Она приехала в Су-Сити. Хотела начать всё сначала, — Эмма усмехнулась, качнув головой. — Хм… после того как она так с тобой поступила?! Я бы и близко к себе не подпустил такую девушку, — Данте по рассказам уже не нравилась Эл. — Я и не подпустила. Но ей оказалась нужна моя помощь и тут я не могла ей отказать. — Свон, нужно учиться отказывать. Ты слишком к этому относишься и поэтому на тебе легко ездить. Твоя честь играет против тебя. — Меня абсолютно не затрудняет помощь Элейн. Хотя куртку из-за этого я уже порвала, — Свон усмехнулась, вспомнив драку с бывшим Клэвер. — Я говорю не о материальной стороне, а внутренней. Зачем ты сюда приехала? Ответь честно, — Данте хотел узнать и понять правду. — Ты спрашиваешь? Меня удивляет этот вопрос, — Свон возмутилась, и на её лице отразилось серьёзное выражение. — Ну, так ответь тогда. Почему ты сюда приехала? — Потому что ты жив. Мне сообщили, что ты жив. Знаешь, я не поверила по началу. Хотела тебя увидеть, обнять и реально поверить. Данте, ты мой друг. Ты моя семья. И… Данте, я любила тебя. Как же я не хотела тогда верить в твою гибель. А сейчас ты жив. Данте, ты жив! Я безумно рада! Смотрю на тебя, и мне хочется улыбаться. Да, я научилась это делать, — Свон в этот момент как раз улыбнулась, подтверждая свои эмоциональные слова, — и теперь… я буду тебя поддерживать и помогать. Пойми. Ты родной мне. — А я думал это чувство долга, за то, что ты тогда не поехала с ними и осталась в живых. Я остался жив, потому что мне повезло, а ты, потому что твоя судьба так сложила пазл. — За взвод вина до сих пор на мне. И она никуда не денется. Но я здесь не ради кого-то. Я здесь, ради тебя, — Эмма села на край кресла и этим самым приблизилась к мужчине. — В гибели взвода ты абсолютно не виновата. Ты бы ни чего не сделала, а только бы тоже погибла. Пойми это и прости себя. Ты исполняла приказ, — Данте взял Свон за руку. Он не винил Эмму в том, что её тогда не было с ними. — Я исполняла приказ, — Эмма сжала руку Данте, смотря при этом ему в глаза, — но это не освобождает меня от чувства вины. Данте, не стоит об этом говорить. Слова не убедят меня в обратном. — Тебе нужно это почувствовать, а не убеждать себя. Я понимаю, люди погибли, но ещё раз повторяю, ты бы не помогла им, а только погибла сама, — Данте ещё раз повторил это, — Эмма, я каждый раз буду это говорить, пока ты не осознаешь. — Я верю, — Свон держала руку мужчины двумя своими, — вижу тебя и верю, что ты жив. Данте, это чудо. Рада. Я безумно рада. Но прошу, давай не будем сейчас о моей вине и о ребятах. Хочу давать тебе положительные эмоции. Они важны, нужны. — Я все равно от тебя не отстану. А сейчас выбирай тему, — Данте не собирался отказываться от общения с Эммой. — Я знаю, рано пока спрашивать подобное, но нужно. Что ты планируешь делать дальше? Я имею ввиду после Вашингтона, — Свон села поудобнее, но руку мужчины не отпускала. — Не знаю. До сегодняшнего дня я связывал все планы с тобой, а сейчас даже сообразить не могу. На работу пока меня не возьмут. В армию я тоже пока вернуться не смогу, поэтому буду думать. — В ближайшем будущем, я хочу устроиться на работу в военную академию. Буду ребят учить, тренировать. Ты знаешь, как мне нравится командовать, — Эмма усмехнулась, убрав руки от Данте, — я ещё не поднимала этот вопрос у командования. Но когда соберусь… Может мне стоит просить не только за себя? — Я не задумывался об этом, — сказал Дрейфус, — но, наверное, стоит. Хотя бы попробовать. Может это мне сейчас и нужно. — Ну, допустим не сейчас. Сначала нужно выздороветь, окрепнуть. Ты вон как похудел. Откормим тебя и тогда точно можно задуматься о карьере преподавателя, — Эмма считала так и никак иначе. — Ну да, мне не мешало бы подкачаться. Уже нет моего красивого пресса и рифлёной спины, — Данте напряг руки, — и руки слабенькие. — Я не про твою модельную внешность говорю, — Эмма закачала головой, — а про физическую худобу. Ты сам на себя не похож. — Ничего, все вернётся, все восстановится, — Данте махнул рукой, — и физическая и моральная сила вернётся. — Как же ты прав, — Эмма закачала головой. Она видела, что Данте держится. А значит, действительно всё будет хорошо. Мужчина не сломлен. Он не впал в депрессию и после признаний Свон. Он не отталкивает блондинку, а значит, они оба со всем остальным справятся. Начало положено и назад пути нет. Чудо, повлёкшее за собой череду впечатлений, эмоций, раздумий стоит того, чтобы существовать.