Анна и Штольман. Дело №1. Смерть на Волге

Штольман с интересом оглядывал места, по которым его вел Коробейников. Они были совсем на задворках Слободки. Под ногами была уже даже не асфальтовая, а грунтовая дорога. Покосившиеся заборы, старые убогие развалюхи соседствовали с заброшенными избами. Впереди виднелся спуск в овраг, который и должен был их привести короткой дорогой в Затонск. В этот момент в голове Штольмана что-то щелкнуло и пазл, наконец, сошелся. Однако сложившаяся картинка повергла его в такое изумление, что он даже остановился. - Яков Платонович, все в порядке? – поинтересовался у него Коробейников. Штольман взглянул на него, как будто увидел впервые, еще раз окинул окружающее пространство обозревающим взглядом и, наконец, открыл рот. - Антон Андреевич, до меня только дошло. Получается, что Затонск – город миллионеров, - тут Штольман снова сделал паузу, подбирая слова: - а Слободка – место, где живет их… обслуга? Коробейников явно смутился, немного неловко пожал плечами, но ответил: - Наверное, миллионеры и обслуга – это слишком сильно сказано, но в некотором смысле да. Между полицейскими повисла неловкая пауза. Штольман в легком потрясении осмысливал полученную информацию. - Антон Андреевич, но как вообще могла сложиться какая ситуация? Как могло возникнуть такое социальное разделение двух совсем рядом находящихся городов. Коробейников выдохнул и решительно сказал: - Яков Платонович, для этого надо знать историю города. - Буду рад, если вы меня в нее посвятите, - сухо произнес Штольман, - потому что ничто из того, что я читал в открытых источниках о Затонске, не наводит на мысль о подобной абсурдной ситуации. - Давайте продолжим наш путь, а по дороге я вам все объясню, - предложил Коробейников. Полицейские неспешным шагом направились в сторону оврага, а затонский полицейский начал свой рассказ. - Затонск – древний город, а Слободка как его спутник тоже возникла давным-давно, при этом они всегда были очень маленькими. А в двадцатом веке оба места пришли в упадок, начали обезлюдевать из-за революций, гражданской войны, голода. Люди отсюда уезжали в столицу. А потом война – кто-то ушел на фронт, кто-то уехал в эвакуацию. В общем, когда немцев окончательно отогнали от Москвы, на это практически опустевшее место обратили внимание военные и спецслужбы. Ну а что? Очень красивый древний город, отлично расположенный. Близко к Москве, но немного в стороне от дорог. Природа красивая, воздух чистый. В общем, еще во время войны Затонск сделали закрытым наукоградом. Причем совсем закрытым. Он стал базой для нескольких секретных научных институтов, и в городе поселились сотрудники этих учреждений. Главным образом ученые. Причем настоящие великие ученые, академики. Знаете какие имена связаны с Затонском? Ого-го. Причем им, разумеется, были созданы все условия для комфортной жизни и работы. - Это я понимаю, - качнул головой Штольман. – А Слободка? - Слободка тогда была совсем небольшим поселком, меньше Затонска. Ну, и люди оттуда работали в этих институтах, разумеется, после прохождения всех проверок. Слободка стала тоже таким полузакрытым городом. Но постепенно на базе некоторых из научных институтов рядом с городом были созданы научно-производственные объединения и построены всякие секретные предприятия. А для них же нужны были рабочие, а где их селить? Ну и начали расстраивать Слободку. Были построены многоэтажки. Приехало очень много народу. В общем, и получилось, что в самом Затонске жила, что называется, интеллектуальная элита, ученые, академики, директора, а в Слободке – производственная элита, инженеры, квалифицированные рабочие и так далее. - А что потом? - А потом настали девяностые, - пожал плечами Коробейников. – Какие-то предприятия и институты прекратили свое существование, другие были приватизированы, третьи продолжали работать, пусть и через пень-колоду. Но главное произошло это самое расслоение. Потому что все эти директора институтов, заводов, научно-производственных объединений жили, разумеется, в Затонске и приватизация и прочие деньги шли через них. В результате Затонск жил даже в те времена очень неплохо, а Слободка… Слободка тогда жила как все. - И что дальше? – мрачно спросил Штольман. - Дальше стало постепенно лучше. С Затонска сняли статус закрытого города. Многие предприятия постепенно восстановили свою работу. Вновь пошли заказы от государства, от министерства обороны. Вы думаете, с чего это наш убитый Савельев в ночную смену работал? Да потому что завод «Восход» заказами под завязку загружен, работает в круглосуточном режиме, причем продукция у предприятия вся под самым строгим грифом секретности. Плюс затонские олигархи новые бизнесы начали открывать – и в самом городе, и вокруг. Мы же очень удачно географически расположены. Идеальное место для перевалки. Вокруг города кучу складов понастроили. А это же все работа для слободских. К тому же затонские все-таки не какие-нибудь тупые новые русских из девяностых. Там либо сами крупнейшие ученые, либо их потомки, получившие приличное воспитание и образование. Теперь уже понятное дело, это, в основном, дети и внуки отцов-основателей. Они город любят, вот и сделали из него конфетку. Ввели строгие правила строительства. Чего вздумается, тут не понастроишь. Затонск всегда был чудом удивительным, а сейчас так вообще. А лет десять назад Затонск открыли для себя столичные богачи. Стало модно сюда переезжать жить, потому что город просто идеальный для жизни. А они тоже привезли сюда деньги, стали открывать предприятия. В общем, деньги к деньгам. - Ну да, а учитывая, что все эти богатые предприятия зарегистрированы в Затонске, налоги они платят в городе и с бюджетом надо понимать в Затонске все очень хорошо, - саркастически отметил Штольман. – А Слободке хоть что-нибудь от этого достается? Грустный взгляд Коробейникова дал молчаливый ответ на вопрос. - Слободские, конечно, спят и видят, чтобы нас с Затонском объединили. Я ведь тоже из Слободки, - пояснил Коробейников. – По сути же, у нас один населенный пункт. Но затонские власти, как вы понимаете, не жаждут и жестко сопротивляются этим планам. - Ну, еще бы, - ядовито прокомментировал Штольман. – Пять тысяч богачей живут на крошечном пятачке и строят в нем идеальный город. Какое им дело, что у них под боком их прислуга и персонал по разбитым тротуарам ходит. Некоторое время полицейские шли молча с явно невеселыми мыслями в голове. - Антон Андреевич, эта ситуация заставляет задаваться двумя вопросам, - холодным деловым тоном возобновил разговор Штольман. – Подобное вопиющее неравенство и несправедливость создают потенциал для социального напряжения и возможных эксцессов. У затонской полиции эта тема отслеживается? - Это скорее тема для фсбешников, - пожал плечами Коробейников. – Но как человек, знающий слободские настроения, скажу вам, что поводов для беспокойства нет. Слободские, конечно, ворчат по кухням, но в Слободку не зря едут новые жители и там настоящий строительный бум сейчас. Затонск создает огромное количество рабочих мест, причем по большей части с вполне достойными зарплатами. На многих предприятиях очень неплохой социальный пакет. Да взять хотя бы полицию. Вы знаете, какие нам город надбавки платит? У нас практически все ребята из Слободки служат, и при любой попытке общественных беспорядков быстренько порядок наведут, причем по зову сердца, а не по приказу. Слободке на сто верст вокруг люди завидуют – и работе, и зарплатам, и социальной защищенности у многих. - Понятно, - кивнул Штольман. – Тогда второй вопрос. Как решается проблема с общественной безопасностью в Затонске из-за соседства с куда менее благополучной Слободкой? Много преступлений против собственности и личности в Затонске совершают слободские? - Фактически нисколько, - улыбнулся Коробейников. – Например, пару лет назад компания слободских пацанов напилась и вломилась в один из ближайших к оврагу затонских домов. Ничего не украла, никто не пострадал. Дом был пуст в этот момент. Просто покуролесили в доме. Так мы такой шорох навели среди слободских блатных и приблатненных, что они нам этих пацанов на блюдечке с голубой каемочкой сдали. В суде впаяли им по полной программе. С тех пор больше ничего не было. - Прямо таки идеальный мир, утопия, - ядовито заметил Штольман. - Не утопия, конечно, Яков Платонович. Просто реальный мир, - а помолчав пару секунд добавил: - Хотя если посмотреть объективно, получается, звериный оскал капитализма. Выспренняя ремарка заместителя неожиданно облегчила камень на сердце Штольмана. Он уже понял, что его молодой коллега питает слабость к помпезным риторическим штампам.