Сестры по крови. Исповедь Наоми.

Их было двое. Здоровяк, чьё лицо практически полностью скрывала чёрная эластичная маска, с глазами в полумраке показавшимися мне сначала зелёными, а потом вообще красными из- за отсутствия радужки. И смазливый блондинчик, определённо кичившийся собственной привлекательностью, судя по тому, с какой небрежностью он демонстрировал достоинства своего поджарого торса через полурасстегнутый плащ. Самый ненавистный типаж в природе. Лично для меня. Слишком самоуверенный. Слишком вызывающий. Вообщем, слишком всего слишком. Такие либо крутят девкам головы, либо превращаются в жутко навязчивых подкаблучников, от которых потом никаким нижним бельём не отмашешься. — Долго стоять будем, мальчики? — прочирикала я, мозжечком ощущая напряжение Тенши. Она тоже узнала эти нелепые плащи и поняла, с кем мы повстречались. Акацуки. В последнее время вокруг этой группировки развернулся неслыханный ажиотаж. Ходило множество неправдоподобных слухов, большей части которых в здравом уме не поверишь. Вот и я не принимала на веру досужие сплетни. Людям дай повод посудачить, такого напридумывают — волосы дыбом встанут. Невзирая на это, кое в чем я была крепко убеждена ещё до встречи в обменнике. Акацуки — не обычная шайка. Под их знамёнами собраны самые отчаянные головорезы континента. Мы с сестрёнкой, конечно, тоже не лыком шиты. И от АНБУ в своё время побегали, и в их списках навсегда окопались. Однако, если верить молве, этим ребятам и в подметки не годились. Впрочем, я всегда была задира. Чем круче передо мной был противник, тем больше моя решимость навалять ему. Вот и в той ситуации я привычно отправила благоразумие к чертям и поддалась накопившемуся за день раздражению. Иными словами, полезла на рожон. Не остановил меня даже предостерегающий всхлип Тенши. — Время-то не казенное! А ну брысь с дороги! — Только глянь-ка, кто тут у нас раскомандовался? — фыркнул белобрысый, обращаясь к своему спутнику. Тот выдал нулевую реакцию и он прошил меня сверкающим взглядом.– Сопля да с гонорком! Захлопни рот и сгинь сама! Не то напросишься! Ох, зря он начал! Пугать тогда меня было бессмысленно. Я была без царя в голове. Вот только и он был таким же. Однако об этом я узнала гораздо позже. — Как бы ты сам не напросился! — воинственно дернула подбородком я, готовая швырнуть трупак на пол и броситься в бой. Тенши мигом это просекла. Ее тихое, но увещевательное «Наоми», прозвучавшее одновременно с «Утихни, недоумок» — вернуло мне разум. Я посмотрела на сестру, а между Акацуками вспыхнула перебранка. — У нас нет времени на твои глупости! — чеканил здоровяк. — Можно подумать, это я виноват? — защищался, словно дошколёнок, белобрысый. — Собственно, это по твоей прихоти мы таскаемся по притонам. Из-за тебя проваливаем сроки. А огребаем потом оба! Тенши глазами молила не вмешиваться. Действительно, зачем марать руки? Пускай сами разбираются. Запал во мне ещё пылал. Несмотря на это, я кивком поманила сестру за собой. Мы синхронно возобновили движение. Тенши сначала поравнялась со мной, а потом протиснулась вперёд. Подстраховывалась. Так, исключительно на всякий случай. Вдруг я решу закончить начатое и брошусь рубить головы налево и направо. Я усмехнулась про себя. Моя сестренка душечка. Знает, меня как облупленную. Но одного не учла. Ударить я способна и за ее спиной. Что, в общем-то, я и сделала. С важным видом я пристроилась за Тенши паровозиком. А проходя мимо белобрысого намеренно протаранила его плечом. Он взвыл, а я расплылась в ослепительной улыбке, испытывая невероятный кайф. Подумаешь, мелкое пакостничество? Зато какие эмоции! — Прости, милейший! Очень тесно… Мой серебристый смех колокольчиком блуждал по зловонным коридором даже, когда в спину на убой фонтанировал отборный мат. — И надо оно тебе? — позже, неодобрительно мотыляя головой, подивилась Тенши. — Ты о чем? — невинно округлила глаза я, поудобней пристраивая покойника на плече. Зараза систематически сползал вниз. А исходящий от него смрад будил во мне зверское раздражение на фоне окружающего антуража. — Это были Акацуки! — выдавила Тенши, — О них такое говорят! Паника в ее голосе меня капитально разозлила и я детонировала. — А я сплетням не верю. Только собственным наблюдениям! По возвращении домой, я первым делом избавилась от пропитавшейся кровью одежды. Элементарно выбросила в мусорку все, вплоть до нижнего белья. Забравшись под душ, я долго терла себя мочалкой и перевела почти целый пузырёк шампуня, пытаясь избавиться от въевшейся в кожу и волосы вони. В постель я легла розовой, словно молочный поросёнок и тотчас заснула. А вскочила уже на рассвете, невзирая на адскую усталость. Мне снова приснился кошмар. Яркий, отчетливый, очень натуральный. Отходя от потрясения, я сидела, прижав колени к груди, чувствуя как леденящий ужас струями проносится по спине и не смела пошевелиться. Это был настоящий страх. Мои демоны, которые терзали меня с детства и о которых я даже Тенши не рассказывала. А когда, она, случалось, будила меня среди ночи, попросту отмахивалась или врала, что не помню, так как проснулась не в той фазе. Обычно сестру это утихомиривало и она плелась обратно в свою тепленькую постельку. Мне часто говорили, что я бесстрашна в бою. С этим сложно было не согласиться. С катаной в руках я не испытывала страха и прекрасно знала почему. Потому что все самое страшное приключилось со мной в детстве, а в реальности дублировалось во снах. Тенши завозилась на соседней кровати. Я скользнула по ее силуэту взглядом и уставилась в окно. Во вчерашней суете мы забыли задернуть занавески и теперь на меня смотрело расцветающее предрассветным заревом небо. Со вздохом я провела ладонями по лицу. Рань несусветная. Я обычно так рано не встаю. Уснуть снова у меня бы при всём желании не получилось, поэтому я бесшумно выбралась из кровати и босиком поплелась на кухню. Прикрыв дверь, я поставила на плиту чайник. А пока он пыхтел, возвратилась в комнату, и не включая свет, достала из шкафа первые попавшиеся вещи. С ними в руках я вновь прокралась на кухню и оделась. Чёрные легинсы с высокой посадкой, сиреневый топ в облипку, частично оголяющий живот. Не самый удачный выбор для утренней прогулки. Я в раздумьях потаращилась на дверь. Перспектива околеть меня абсолютно не радовала. Но если я продолжу слоняться по дому, непременно потревожу Тенши. А ей тоже отдых необходим. Крутиться с утра как белка в колесе. Этими мыслями я удовлетворилась. В конце концов девчонки Киемидзу — народ морозоустойчивый. Я старательно скрутила волосы жгутом, закрепила их канасаси на затылке повыше и устремилась к плите. Чайник подоспел. Я заварила чай покрепче, залпом опорожнила чашку, поставила ее в мойку и потопала через комнату в прихожку. Сунув ноги в сандалии, я столкнулась с небольшой проблемой, поэтому сборы затянулись. Треклятый бегунок снова заклинил. Я пару минут посражалась с ним, стиснув зубы. Однако, паразит поддался лишь после того, как я шепотом зачертыхалась. Смахнув пот со лба, я сорвала с вешалки плащ, наглухо в него завернулась, предвкушая утреннюю прохладу и выскочила на лестничную клетку. В этот ранний час город еще дремал. В поисках успокоения я долго слонялась по пустынным улицам и постепенно забылась во времени. Очухалась я только на ступенях храма. Уже совсем рассвело. Вокруг меня мельтешили праведники. Я снова оказалась здесь… Не диво ли? Замерев на ступеньках, я предприняла очередную попытку осмыслить эту неестественную тягу. И, возможно, в тот раз достигла бы успеха, если бы меня не окликнули. — Наоми Киемидзу? — раздался за спиной до чёртиков ровный голос и вся блажь разом выветрилась у меня из головы. В этом городе я принципиально не водила знакомства. Лишние связи мне были не к чему. Да и с моим характером люди рядом со мной долго не задерживалась. Исключение Тенши. Вот у кого выработался иммунитет к моим приступам и вспышкам. Я медленно обернулась, чувствуя, как каждая пядь моего тела изнывает от ощущения распространившийся вокруг мощнейшей чакры. А следом поражено замерла. На меня смотрели необычайной глубины глаза. Таких я прежде не видела. По кольцевому рисунку склеры и лиловому цвету я признала в нем риненган — Испугалась наверное? — с чашкой в руках Какаши откинулся на стуле. А я энергично тряхнула головой. Белый фарфор на фоне его огромных смуглых пальцев ослеплял. Я облизнула губы, вспомнив, какими ласковыми и одновременно опасными могут быть эти безмятежные сейчас ладони и утвердительно кивнула. — Больше удивилась. Мне прежде не приходилось видеть подобные глаза. Откровенно говоря, впечатляющее зрелище. Смотришь в них и будто в бездну падаешь. — Представляю, — понимающе протянул Какаши. Я поднесла чашку к лицу и лишь затем обнаружила, что она пуста. На моем лице обозначилось разочарованное выражение и он поднялся. — Ещё будешь? — Пожалуй, с меня довольно. — Отказалась я. Тоже встала, размяла затёкшие плечи. — Может переместимся в спальню. Я не смогу уснуть. Но так хочется вытянуться в полный рост. Какаши промчался по мне взглядом. На его губах заплясала на редкость соблазнительная улыбка и я томно приспустила веки, ощущая как откликается тело на этот бесконтактный способ воздействия. — Не возражаю… — Какаши взял меня за руку, переплел наши пальцы. Я поставила чашку на стол и мы вместе отправились в спальню. Там властвовала интимная темнота, в которой запросто можно было поддаться соблазнам. И если бы не разговор, я бы первая предалась им на призывно манящих простынях, на которые сразу утянул меня Какаши. — У Куренай день рождения сегодня. Мы приглашены. — Между тем сообщил он, рассеянно перебирая мои волосы, рассыпавшиеся по подушке. — Там, разумеется, будет и Асума? — заметила я не без иронии, проводя пальчиком по его груди. — Разумеется. Эти двое нынче неразлучны. Я только вздохнула. — Не хочется портить праздник Куренай. Этот парень меня недолюбливает. — Не преувеличивай. — Какаши подобрался ближе, накрутил мой локон на палец. — Асума нормально к тебе относится. Я коротко рассмеялась. — О, да! Как и большая часть деревни! А пердуны из Совета так те вообще обожают! — Ты зря так думаешь. Совету положено быть строгим. Сама знаешь, почему они так категоричны с тобой. — Ну, разумеется. Репутация. Куда ж я без неё?! — я посмеялась сама над своей судьбой. После пережитого я гораздо проще относилась к тяготам и неурядицам прошло. Именно они сделали меня такой, какая я есть сейчас. Глупо от них отрекаться. Все-равно, что отвергнуть часть себя. — Если не хочешь, можем остаться дома… Найдём чем заняться. — Не стал настаивать Какаши. Я вздрогнула, ощутив жар его губ на шее и запустила пальцы в буйную копну его волос. Призыв был принят тотчас. Горячий рот Какаши промчался по моему подбородку. Руки заскользили по талии к бёдрам, безудержно комкая бесформенную ночнушку, нырнули под трусики. Издав гортанный стон, я инстинктивно выгнулась ему на встречу, горя от неистовой потребности ощутить его в себе целиком. Он прижался ко мне, позволяя почувствовать степень своего ответного желания и завладел моим языком. Комната наводнилась страстными вздохами. Полетела на пол одежда. Мы выпали из реальности, слившись в едином порыве, который однажды бросил нас в объятия друг друга и удерживал рядом эти два года. Страсть, секс — лишь пограничные факторы. Нас объединяло нечто большее. Это вечное, как мироздание чувство… Мысль сбилась в кучу и отключились, когда его твёрдое естество до упора вонзилось в мое лоно и набирая скорость задвигалось в нем. Сильнее. Резче. Быстрее. Как кошка, я вонзила ногти в его плечи, подмахивая ему со всем пылом, на который только была горазда и вскоре Какаши задышал сипло и прерывисто. Толчок за толчком он приближался к кульминации и на самых подступах, я внезапно сбросила его с себя. Изумление в чёрных глазах Хатаке сменилось восторгом. Он с готовностью распластался на спине, позволив властно оседлать себя сверху. — Скажи, как ты хочешь? — шепнула я, обхватывая его пульсирующий член руками и имитируя соответствующие движения. Какаши напрягся. На лице отразилась сладкая мука. Он резко выбросил ладонь вперёд и схватил меня за затылок, подтянул к своему лицу. — Дрянная девчонка… — срывающимся полушепотом выдохнул он, впиваясь в мои губы поцелуем, в процессе которого я снова оказалась распятой под ним. А он во мне… Эти вечные игры сменились приятной усталостью. Наши сплетенные тела ещё дышали негой, когда Какаши тихо произнёс, просовывая руку между моих ягодиц, возобновляя сладкую пытку. — Мы созданы друг для друга. Соглашайся… Лёжа на боку, я закинула ногу на его бедро, таким образом предоставляя пальцам больше простора для творчества. Мой язык при этом еле ворочался. — Продолжишь в том же духе, исповедь придётся отложить в далекий ящик. Пальцы Какаши незамедлительно покинули мое лоно и меня охватило голодное разочарование. — Этого я не переживу. — проворковал он, прикусив мочку уха. Меня пронзил электрический пульс. Он же отстранился, перевернул меня на живот и мы соединились вновь. Когда мы, утомленные, почти одновременно отрубилась, тот день пригрезился мне, как наяву. Это был Пейн — предводитель Акацук. Я его видела впервые и о том, кто он такой, соответственно, не имела понятия. Он вышел из-под козырька, так же плавно и неторопливо, как отшвартовываются от пристани корабли и я залюбовалась игрой солнечных бликов в огненном пекле его всклокоченных волос. Странное дело. Обычно я не падка до мужских красот и редко обращаю на них внимание, если не озадачена поиском партнера. Однако тогда, невзирая на безобразные металлические штуковины по всему лицу и уродливый плащ, он показался мне чертовски привлекательным. Эти мысли застали меня врасплох. Однако смущаться я даже перед собой не привыкла, поэтому откинула их к чертям и спряталась за излюбленной маской высокомерия. — Допусти. Что с того? — ответила я, бравируя им, словно щитом. — Есть разговор, — бросил он коротко, сверкнув риненганом. — Я не веду переговоров с конкурентами. — Отрезала я и уверенно заскользила по ступенькам вниз, так как действительно не собиралась вести диалог. А соваться в храм и подавно. Это место не для меня. Странно, что всякий раз, стоит впасть в задумчивость, я оказывалась тут. Мужчина не стал меня удерживать, молча таранил взглядом в спину, пока путь мне не преградила высокая брюнетка с крупным цветком оригами в волосах. — Пожалуйста, выслушай нас, Наоми-тян, — попросила она и я невольно замедлила ход. На ней тоже был треклятый плащ с тучками и мысль о засаде пронзила меня стрелой ровно за секунду до того, как я выдернула из косараэ меч. — Не с места! Вы оба! — рявкнула я. Мой цепкий взгляд поочередно оглядел противников. Их двое. Потенциал не ясен. Но мне абсолютно все-равно. Дёрнуться-порешу обоих без раздумий. Несмотря на мой настрой, девушка, будь она неладна, вновь обратилась ко мне: — Наоми-тян, мы с миром. Опусти оружие. О, как же вымораживали меня ее ленивые манеры! Этот вкрадчивый тон и взгляд из-под ресниц! — Во-первых, мы на «ты» не переходили, дорогуша! — сквозь зубы просвистела я, выше задирая клинок. — А во-вторых, что из сказанного ранее вам непонятно? Сестры Киемидзу не ведут переговоров с конкурентами не при каких обстоятельствах! Девица и мужчина обменялись взглядами и меня запоздало осенило: — Вас Тадзиява прислал! Подлый шакал нанял вас, чтобы… — Тадзиява не имеет к нам отношения! — оборвал поток моего негодования рыжий, как будто на ухо произнёс. Я порывисто крутанулась в его сторону. Он находился за пару ступеней выше меня. И когда только успел? — Тогда тем более не интересно, — фыркнула я, крепче сжимая рукоять клинка и снова продолжила ход. — Бывайте! — Как жаль, — вздохнула девица, когда я прошмыгнула мимо неё. — Я полагала, Киемидзу всегда исправно платят по счетам… — Это так, — откликнулась я, сбрасывая скорость. — Тогда почему сейчас отказываешься? — изрёк мужчина. Тут ноги сами вросли в почву и я с такой стремительностью обернулась, что со звоном взмыли подвески канасаси в моих волосах. — Мы ничего не должны Акацуками! — уверенно заявила я. Вопросы долга и чести в моем клане стояли особняком. — Заблуждаешься, — возразила девушка. — Твой клан в долгах как в шелках, а ты и твоя сестра — в залоге у Дождя. — Большей чуши в жизни не слышала! — тряхнула головой я. — Киемидзу- вольное племя, хотя мы годами и квартировали под юрисдикцией Дождя. — Свобода Киемидзу и не свобода вовсе. — Вновь подал голос мужчина, сокращая расстояние между нами. С каждым его шагом я цепенела. Но не от безбожно тающих метров. От осознания, что все, что он говорит, может оказаться правдой. Когда же рыжий извлек из кармана свиток, земля закачалась у меня под ногами. На тиснении печати я узнала оттиск Киемидзу. — Ознакомься. Многое прояснится, как только ты его прочтёшь. — Предложил он. Я личность решительная, но в тот миг отчего-то замешкалась. Наш клан почти забыт. Мы с Тенши — единственные его осколки. А этот свиток — как вестник с того света, гребаный артефакт. — Без уловок. Можешь не волноваться, — словно прочёл мои мысли мужчина. Я стянула на переносице брови. Он меня почти оскорбил. И за это обязательно поплатиться. Через секунду меч укрылся в косараэ, а я во всю штудировала свиток. Это была официальная бумага за подписью старосты Киемидзу и главы Дождя Ханзо Саламандр, согласно которой за кланом сохранялось право пользования выделенными территориями и нейтралитет на неопределенный срок взамен уплаты ежегодной пошлины. Дочитав, я гневно швырнула свиток рыжему обратно. — Грязная ложь! Вы что серьёзно полагаете, что я поверю этой подделке? Вы дату-то видели? Этот год был самым сложным для нашей общины. Мы еле сводили концы с концами. Чем бы мы платили за подобные щедроты? — В том-то и суть, Наоми-тян, — пристроилась позади напарника девица с оригами. — Киемидзу платили не деньгами. — Чем же тогда? — Своим наследием, генами. А если говорить проще, человеческими душами. Старейшины клана ежегодно отправляли в услужение страны своих лучших детей. Вы с сестрой должны были прибыть с партией накануне трагедии. И в это я тоже не поверила. Откровенно говоря, мне захотелось по-детски покрутить у виска. А потом в моей памяти ожили воспоминания. В последние годы клан бедствовал. Нас преследовали напасти: болезни, внезапные нападения врагов. Мы несли колоссальные убытки и из-за отсутствия заказов были практически не способны их покрыть. А ранней весной начали пропадать дети. При том, сплошь даровитые. Я сглотнула. Горло сковала сухость. Пусть документ подлинный. Плясать под дудку Акацуки я, хоть убейте, не собиралась. — Не понимаю, какое это имеет отношения к вам? — промолвила я сдержанно. — Договор заключался с Ханзо. Насколько мне известно, он давным-давно мертв. Во главе селения сейчас некий Пейн, которого сто лет в обед никто в глаза не видел. Вот он ещё в праве качать права. Девица потупила взор. Она была красива, но едва ли это осознавала в полной мере. — Вообще-то он перед тобой. — Ответила она и посмотрела на мужчину рядом. Я автоматом перевела взор на него тоже. — Это шутка? — Нет. — ответил он. — А вы с сестрой отныне в рядах Акацуки. — Вот так просто вы оказались в штате Акацуки? — усмехнулся Какаши, натягивая через голову свободный пуловер. Лицо его уже скрывала маска, без которой он на улицу не выходил. Да и по дому частенько рассекал. — Как-то не верится. — И правильно, — хмыкнула я. По-прежнему обнаженная, я сидела на стульчике перед зеркалом и тщательно расчёсывала свои спутавшиеся в процессе постельного «безобразия» волосы. — Я наотрез отказалась. Был бой. Мы разнесли пол храма и площадь. А затем мне пришлось сложить оружие. — Почему? — Акацуки привели такой аргумент, противостоять которому я не смогла.