Сестры по крови. Исповедь Наоми.

Я ненавидела затхлые переходы логова Акацуки. До сих пор передергивает, стоит просто вспомнить эти выщербленные полы и облезлые, покрытые сопливой плесенью стены, нервно трепещущее освещение и нудную капель протекающих труб, будто на ударных барабанящую по черепной коробке…. Но особенно въелся в память непередаваемый смрад, парящий в воздухе. Самое удивительное, его никто кроме меня не чувствовал. Даже сестрица со своим гипер обостренным обонянием. Возможно таким образом со мной шутило подсознание. Ведь не секрет, я тяготилась сотрудничеством с Акацуками. Всех членов организации, скопом и по отдельности, на дух не переносила и буквально мечтала найти лазейки в договоре, чтобы затем разорвать его. Как бы то ни было, я ощущала этот смрад везде. Фактически на каждом шагу. Мне казалось, он пропитал каждую пядь логова, въелся в плоть. Именно там у меня выработалась привычка, которая и поныне со мной, принимать ванну по пять раз на дню. Аромат мыла и шампуня, хоть и ненадолго, но заглушал вонь. В такие моменты, до посинения натирая тело, я на чем свет кляла того, по чьей милости вынуждена была находиться в этом рассаднике болезнетворных микроорганизмов, забывая, что и прежде не в хоромах обитала. Тот раз не стал исключением. Когда диковинный летательный аппарат «недоноска с хвостом» доставил нас на базу, а после с глухим хлопком развеялся, меня вновь накрыло яростью, перекрывшей даже тревогу за сестру. Клянусь, если бы Тенши тогда не оклемалась, я бы камня на камне от этой гребаной богадельни не оставила… Но Акацуки — счастливчики. Я это часто себе повторяла. Им в очередной раз подфартило. Я бойко рассекала лужи подземного перехода, не тревожась, что заляпаю грязью одежду и невзирая на редкие, сдавленные стоны Тенши, изнывающей от тряски. После приземления белобрысое НЕЧТО пыталось изобразить из себя мужчину, однако я живо посадила его на место. Не позволила и пальцем к сестре прикоснуться. Я сама способна о ней позаботиться. В конечном итоге это мой долг. Даже если мне самой необходима медицинская помощь. Кстати, знакомьтесь. Очередной мой пунктик. Слабость, никчёмность, зависимость. Я презирала все эти пограничные формы недееспособности во всех их проявлениях. Поэтому практически любую «болячку» и хворь предпочитала переносить на ногах… Пускай от напряга нечеловечно ныло выбитое плечо, периодически темнело в глазах, подгибались колени и чтобы сдержать стон, приходилось судорожно сжимать зубы. Я не собиралась обнаруживать недуги не перед самой собой, не, тем паче, Акацуками. В итоге мне удалось-таки превозмочь сопротивление собственного организма и без происшествий доставить Тенши до спальни. Молокосос с красными волосами, Дейдара величал его ДОНО, отсеялся где-то по дороге, бросив, что заглянет к Пейну с отчетом. Я, было, вздохнула с облегчением, ожидая, что белобрысый пойдет с ним. Однако моя радость оказалась преждевременной. Он увязался за нами. Это выбесило меня и я выместила досаду на двери, открыв ее с ноги. На языке вертелись отборные ругательства. Я собиралась излить их во вне, но сдавленный стон Тенши переключил мое внимание и на какое-то время я и думать забыла о Дейдаре. Пройдя в спальню, я бережно опустила сестру на кровать, подложила ей под голову подушку, а затем отвела волосы с лица. Моя чистюля сестренка напоминала трубочиста. Но даже слой копоти и грязи не мог скрыть многочисленные ссадины и порезы. Впрочем, все эти пустяки. Можно сказать, обычное дело. А вот рассеченный и обильно кровоточащий висок вызывал у меня серьезную обеспокоенность. Тревожно поджав губы, я качнула головой и отправилась за чистыми полотенцами и водой. Напомню, медик из меня весьма посредственный. Так, на уровне первой неотложной. Но и с учетом этого, я прекрасно понимала, что перед тем как приступить к лечению, раны необходимо тщательно промыть. — Долго собираешься над душой стоять? Заняться нечем? — мокнув полотенце в миску с водой, а затем хорошенько его отжав, одернула я, застывшего в изножии кровати, Дейдару. Он не отрывал от Тенши глаз. Он ел ее ими. Фактически слюни глотал. Я определила это исходя из характерного движения кадыка на его горле. До сих пор не пойму, как удержалась и почему вообще это сделала. Однако мне адски захотелось швырнуть ему полотенце в лицо. А ещё лучше — утопить извращенца в миске! Мои слова, похоже, «зажгли свет» в голове Дейдары. Он зачастил ресницами и повернулся ко мне. — Я хочу помочь… — заявил он. От бешенства я чуть не поперхнулась слюной. — Помог уже, больше не надо! — рявкнула я. Отмечу, молокосос меня ни капли не боялся и систематически лез на рожон. И совершенно напрасно. Глупец не втыкал, с кем связался! От прострелов в плече периодически коротило разум, однако я все-равно была готова воевать до потери пульса. — Кое-кто забыл о задании отчитаться… — провокационно напомнил Дейдара, надменно поддевая подбородком воздух. А после приложил указательный палец к уху и методично постучал по кизелку. — Я скоро оглохну. Ты разве не слышишь? Пейн тебя ждёт! Закатив глаза, я отвернулась и бессознательно сжала кулаки. Разумеется, я все прекрасно слышала, однако намеренно игнорировала нудящий голос у себя в голове. «Наоми-тян, я жду тебя в кабинете…» Пейн — ещё один индивидуум, не за ту меня принимавший. Я– не девочка на побегушках, не рабыня и не прислуга, чтобы является по первому зову и бить челом об пол! — Подождёт, ничего с ним не станется! У меня сестра, если что ранена! Я не могу ее оставить без присмотра! — раздраженно швырнула полотенце в миску я. Тенши все ещё находилась без сознания и это само по себе меня жутко фрустрировало. Дейдара и Пейн вместе с ним только подливали масла в огонь. — Ну, а я здесь на что? Ступай, а я за Тенши пригляжу. — Вдруг совершенно буднично выдал белобрысый. Простите, не сдержалась. Уставилась на него, как на умалишенного. Он, по видимому, действительно с головой не дружил, раз додумался предложить мне такое после того, как пытался нас с Тенши угробить. — Не пойму, ты себя бессмертный вообразил что ли?! — прищурилась я, по-ястребиньи накренив голову. Кровь заклокотала у меня в висках. — Брось! — всплеснул ладонями Дейдара. — Сказал же, у меня не было цели причинить вам вред. Накладка вышла. С кем не бывает? — Я сейчас покажу тебе «с кем!» — взбеленилась я. Действуя, словно вихрь, я стремглав подскочила к синоби и рывком схватила его за грудки. Удар. А в следующий миг он уже валялся на полу с разбитым носом. У меня же окончательно сорвало крышу от ярости. Я вся тряслась от потребности стереть его в порошок. За Тенши. За то, что посмел руку на неё поднять и подверг жизнь угрозе. Не сомневайтесь, я бы сделала это сию же секунду. Если бы меня не окликнула сестрица. — Довольно, Наоми-тян… — голос ее был слаб и едва различим. Настолько, что сначала мне показалось, что это ветер за окном лютует. А потом я смекнула, что ему попросту не пробиться через толстые стены базы, что мне, вероятно, послышалось. Но я все же на всякий случай оглянулась. Моя неугомонная младшая сестричка умудрилась кособоко приподняться на локтях и держалась за разбитый висок. Меж ее пальцев сочилась кровь. А по лицу гримасой растекалась мука. — Он правду говорит. — Почем тебе знать? Ты почти сразу отключилась! — механически ощетинилась я, припечатав дёрнувшегося подонка коленом к полу. Я девушка изящная и особой физикой никогда не обладала. У меня иные козыри. В моем арсенале немало приёмчиков, способных кого угодно уложить на лопатки. Дейдара ругнулся сквозь зубы и притих под тяжестью моего веса. Однако занесённого для удара кулака я не опустила. От этих Акацуки всего можно ожидать… — Логика, сестричка… — сморщилась в ответ Тенши и шлепнулась на подушку ничком. Оторвав руку от лица, она настороженно посмотрела на свои окровавленные пальцы и принялась осторожно ощупывать голову. — Логика?! — скептически прыснула я, со скрытым беспокойством наблюдая за ее манипуляциями.  — Сама посуди. Какой смысл Акацуки после такой «активной агитации» пытаться сжить нас со свету? Пейн шантажом заставил нас вступить в штат организации. Следовательно заинтересован в услугах. — Про Пейна не скажу. Тут разобраться нужно. Я не спешила бы сбрасывать со счетов. Так же, как и личную заинтересованность некоторых отдельных индивидов. — Если бы это было так, то сейчас в постели вместо Тенши валялась бы ты! — прогнусавил сквозь прижатую к носу ладонь Дейдары. Я перевела на него недоверчивый взгляд. Но после того, как сестрёнка вздохнула: — Логично… Негодующе уставилась на неё. Маленькая предательница! Чувство, что надо мной издеваются, засосало под ложечкой и я по обычаю взбесилась. — Хоть тысячу раз конструктивно! Не смей защищать этого недомерка, не имея на то железных доказательств. Он пытался нас подорвать! Черт возьми, он это сделал… — Не кричи, умоляю… — простонала Тенши, закрывая лицо руками. — Голова сейчас треснет. — Тогда включи уже мозг и начинай соображать! — на взводе и не подумала снизойти до жалости я. — Я никого не выгораживаю, Наоми-тян… — обессилено промолвила Тенши. Ее мраморные, испещрённые ссадинами и перемазанные кровью ладони спикировали по щекам. — Но и обвинять голословно тоже не вижу смысла. А ещё… — она прервалась и посмотрела на меня по особенному пристальным взглядом и я поняла, что сейчас услышу нечто глубокомысленное и умудрённое. — Я считаю, раз уж мы во все это ввязались, нужно уважать местные порядки. Сказать, что я не ожидала подобной рокировки, значит ничего не сказать. На секунду я впала в замешательство. У меня даже челюсть слегка отвисла. Теперь я уже на сестру смотрела, как на контуженную. В ответ на это на ее лице воцарилось знакомое «всезнающее» выражение, видеть которое и не рассмеяться обычно было невозможно. Вот я и не удержалась — сардонически прыснула. Тенши обреченно закатила зрачки. Подозреваю, ей захотелось чем-нибудь крепко меня приложить. В соответствующих ремарках не было нужды. Она знала, как непросто мне даётся дисциплина, если правила идут врозь с моими внутренними принципами. Я жила своей истинной. В сущности это осталось без изменений. Отвернувшись, я прошила белобрысого взглядом. Он выглядел откровенно ничтожно с фонтанирующей из носа кровью, которую судорожно пытался остановить, сдавливая пальцами крылья носа и переносицу. — Уверена, что хочешь услышать ответ? — каверзно обратилась я к Тенши. — Откровенно говоря, не совсем… — опасливо покосилась на меня она. Моя сестрёнка все поняла с полувзгляда. Ее смешливая мордашка позабавила меня. Даже гнев слегка поутих и ко мне вернулось прежнее расположение духа. — Хотя, кое в чем ты права, омото-сан. Мы можем спорить до одурения, но не раскроем истины. Пожалуй, мне следует с Пейном вначале немного покумекать. А затем уже делать выводы. Я резко прервалась, так как Тенши внезапно зашлась удушливым кашлем, в процессе чего съёжилась калачиком на краю постели. В ту же секунду я перепуганно подлетела к ней, развернула к себе и заставила выпить воды из стакана. Она пошла у неё носом. Одновременно по подбородку скатилась алая струйка. Паршивый знак! — Кажется легкое зацепила… — откашлявшись, сдавленно прошептала Тенши. — Скажи, что делать и мы в миг поставим тебя на ноги! — всполошилась я, чумная от беспокойства. Все разногласия моментально забылись. Мы вновь стати сёстрами. Самыми близкими друг для друга людьми. — Не в этот раз, Наоми… Я не могу провести полноценную диагностику… Сил нет… совсем… — Я знаю того, кто сможет помочь… — вклинился в разговор Дейдара, принимая вертикальное положение и вытирая лицо рукавом. — Этот «кто- то», разумеется, Акацуки? — Само собой! — В таком случае обойдёмся! После сегодняшнего, не один из вашей братии к моей сестре не подойдёт! — Послушай, что у тебя за проблемы? — неуклюже отпочковался от пола Дейдара. — Ты разве сестре помочь не хочешь? Я ответила убийственным взглядом. Все равно не поймёт. Что толку распаляться? Мы с сестрой в кабале по самые гланды. Я прибывала в железной уверенности, что произошедшее в замке Талзиявы — тщательно спланированная провокация, за которой стоял не кто иной, как предводитель Акацуки. Про «личную заинтересованность отдельных индивидов» я от фонаря ляпнула, стремясь пошатнуть уверенность белобрысого недомерка в глазах сестры. — Все глупости, Наоми, — перекатившись на бок и уткнувшись в мои колени, сипло пробубнила Тенши. — Выбора нет. Мы согласны, Дейдара-кун… В тот день моя миленькая сестричка опять заставила меня смириться. Паршивка. Знала же, что люблю. Понимала же, что переживаю. Дейдара подорвался пулей после ее слов. Мутный тип. Что и, главное, кому он пытался доказать в тот момент мне было невдомек. Знала бы наперёд, придушила еще тогда на месте. Однако карты вскрылись гораздо позже. После его исчезновения воздух будто сам собою очистился и дышать стало легче. По крайней мере мне. Замершая на моих коленях Тенши практически не шевелилась. Ее мучали боли. Она ни словом об этом не обмолвилась. Однако я слишком хорошо ее знала. Она, как и я, предпочитала страдать молча. Впрочем, даже с учётом этого, я всем своим существом противилась ее решению. А потом смирилась. На безрыбье и рак рыба. Дейдара вернулся довольно оперативно в компании уже знакомого красноволосика. Тот времени на болтовню не терял, что несмотря на всю мою неприязнь к Акацуки, пришлось мне по нутру, и со знанием принялся за дело. А для начала велел освободить пространство для осмотра. — Так ты, выходит, медик? — иронично выгнула бровь я, не сдвинувшись с места. Он даже не взглянул на меня. Его внимание было полностью сосредоточено на Тенши. — Нет. Но кое в чем разбираюсь… Вновь меня поразило несоответствие внешнего вида и не по возрасту басистого тембра. И я решила его немного прощупать. — Не обессудь, но я не могу абы кому доверить сестру. — Произнесла я, методично перебирая волосы Тенши. — Не можешь? — он, наконец, посмотрел мне в глаза. Взгляд тоже у него был отнюдь не детский. Тяжелый, авторитарный. Как у человека порядком повидавшего на своём веку. В моей голове зашевелились шестерёнки. — Или тебе по нраву наблюдать за ее мучениями? Я автоматом повернулась к сестре. Она уже не пыталась вникнуть в диалог и молча лежала у меня на коленях, рассеянно созерцая потолок. — Все настолько критично? — уточнила недоверчиво я у неё. — Все… — вздохнула она, смежив веки, и мое сопротивление окончательно пало. Скрепя сердце я бережно переложила её голову на подушку и встала. — Валяй! — велела я. — И, смотри, без глупостей! — Это и тебя касается, Наоми-тян. — Изрёк парнишка, подходя к сестре ближе. — Взяла на себя обязательства — исполняй. Он практически слово в слово процитировал Тенши, будто приблизившись к ней, мысли ее отсканировал. Невзирая на некоторое замешательство, мои губы сами по себе изогнулись в ухмылке. — А знаешь, ты ничего, хоть и носишь этот чмошный плащ… — заметила я и устремилась к дверям, по пути протаранив Дейдару плечом. — Эй! — возмутился тот. Я хмыкнула и вышла за дверь. — Я исполнять обязательства. — Крикнула я уже из коридора. — А ты, рыжик, как следует об омото-сан позаботься. Если что, в долгу не останусь. Во всех смыслах… Странно, но в тот момент я пребывала в абсолютной уверенности, что этот маленький мужчина в глупом балахонистом одеянии в миг вернёт Тенши в строй. Невзирая на это, разум заставил меня подстраховаться и оставить клона на стреме. После этого я, накачивая себя негативом, отправилась к Пейну. Мне предстояло схлестнуться с ним словесно и объяснения я потребовала сразу с порога. — И какого же рода? — изумленно вскидывает брови Асума. Повторюсь. Мы не друзья, чтобы я могла запросто обратиться к нему с просьбой. С глазу на глаз мы прежде никогда не общались. И у меня миллион оснований подозревать, что Сарутоби относится ко мне предвзято. Впрочем, меня мало заботит, что думают обо мне окружающие и Асума в частности. Мной движет нужда особого свойства. У меня нет желания объяснять это ему или кому бы то ни было. Да и он вряд ли поймёт. Ради этой насущной потребности я готова многим поступиться, а если потребуется и на горло гордости наступить. Фактически я этим сейчас и занимаюсь. Не спуская с мужчины глаз, я горделиво расправляю плечи и клоню голову к плечу. Неугомонный ветер швыряет мне хвост в лицо. Это раздражает. Я механически бросаю его обратно за спину и выдыхаю: — Слышала, Пятая снарядила по души Акацуки отряд с тобой во главе? Бородатое лицо мужчины изумленно вытягивается. Моргая, он нервно пробегается пальцами по подбородку, тянется за очередной сигаретой, кладёт в рот. — Откуда сведения, Наоми-тян? У тебя информаторы в Совете или ты окончательно мозг Хатаке поработила? Я складываю губы ломаной линией. Это можно было бы почесть за комплимент, если бы не ёрнический тон. На самом деле, Асума хохмить изволил. Только чувство юмора у него хуже некуда. Хотя, не исключено, что это просто мне не до смеха. Мысли об Акацуках подняли градус в голове до пика. С нетерпением почти не совладать. Ещё проклятый хвост лупит по щекам. Я принимаю радикальные меры, чтобы обуздать его произвол. Перехватываю на лету и технично скручиваю в дульку на макушке. После чего уклончиво отзываюсь: — У кого есть уши — тот услышит … Я намеренно держусь деловито и немного пафосно, стараюсь ненароком не выдать себя и не подвести Какаши. На него я все ещё до чёртиков зла. Но прежде, чем бросаться на амбразуру за объяснениями, хочу понять его мотивы. — Ну, так что? Это правда? — Положим, — вытащив зажигалку из кармана, Асума секунду вертит ее в пальцах, а затем прикуривает сигарету. — Мне нужно с вами… — бесцеремонно заявляю я. — Насколько мне известно, тебе запрещено покидать селение… — щуриться синоби. Кажется, просьба моя его отнюдь не смущает. — Запрещено… — Подтверждаю я статично. — Однако обстоятельства нынче такие, что иначе никак. — Полагаю, это значит, что сестры Киемидзу более не заинтересованы в сотрудничестве с Листом? — Как раз наоборот, потому что мы по-прежнему заинтересованы в нем, мне важно сделать это санкционировано, без суеты и шумихи. — По-моему, ты обратилась не по адресу. Я подобные вопросы не решаю. –Недоуменно прядает плечами Сарутоби попыхивая сигаретой. — Зато протекцию оказать способен. Асума куксится. Его густые брови сходятся на переносице. — Послушай, — едва заикается он. А я уже чую, чем это пахнет.– Не в обиду, но не пора ли осесть? Хватать нервы мотать Хатаке. Я едко кривлюсь. Тоже мне моралист?! Когда-то мне казалось, что Асума другой, не такой ограниченный и поверхностный, как подавляющее большинство местных обывателей, считавших меня, особенно на первых парах, пустоголовой прожигательницей жизни и искательницей непотребных приключений. Я ошибалась. Он ничем не отличается от остальных. Видит только то, что на поверхности, а вглубь заглянуть ума не достаёт. — Много ты понимаешь, Асума-кун?! — вспыхиваю я. От праведного негодования у меня пылает все внутри и, наверняка, идут щеки пятнами. — К сведению, я и для него стараюсь. Наша жизнь… точнее мое состояние… так больше не может продолжаться! Мне нужно решить кое-какую проблему. Раз и навсегда. Иначе наше с ним хорошее потонет во вчерашнем завтра… Меня вновь затягивают воспоминания. В последнее время это происходит бесконтрольно, невзирая на все усилия и попытки абстрагироваться. Будто по щелчку меня внезапно перемыкает и я выпадаю из действительности. Наверное крайне дико смотрится со стороны. Опять же, это меня мало заботит. По крайней мере в данную минуту, так как я безнадежно тону в прошлом. Меня снова накрывает теми же эмоциями и чувствами, когда я мысленно пересекаю кабинет Пейна. Я ощущаю тот же нервный тремор в мышцах, когда мои ладони с пронзительным грохотом вонзаются в крышку стола. В ноздри бьет тот же ядовитый аромат древесины и ещё чего-то неопределимого и весьма специфического, что свойственно исключительно сидящему передо мной человеку. Мне все в нем противно. Все в нем запредельно раздражает. Особенно это напускное спокойствие, которое он презентует всем своим видом. Показуха. Я почти уверена, что внутри Пейн — чадящий фитиль. И стоит только поддать огонька — разгорится пожарище. Я с отвращением вытолкнула из лёгких воздух. Мы были в помещении одни. Вездесущая Конан, вечно тенью маячившая за спиной Пейна, в тот раз, как ни странно, отсутствовала. Нас окружала звенящая тишина. — Тест пройден? — разбила ее в щепки я. Бесстрастный взгляд рениннгана доводил меня до исступления. Однако стропила ещё удерживали моих внутренних бесов на привязи. Правда хватило их ненадолго. — Более чем, — с каменным лицом водрузил кисть для каллиграфии на подставку Пейн и я детонировала. — Твою мать! Мой кулак с такой яростью ударился о стол, что близ лежащий свиток взмыл в высь на пару миллиметров. — Если у кое-кого в памяти сквозная дыра, то мне не западло напомнить! — громыхнула я, ослепнув от негодования. — В штат Акацуки мы не напрашивались, чтобы тест на профпригодность проходить! Эта «ударная» вспышка на Пейна не произвела абсолютно никакого впечатления. Он как был безупречно невозмутим и бесстрастен, таким и остался. Даже, когда один из свитков, тарабаня венчиком, покатился к краю, Пейн перехватил его, не разрывая зрительный контакт. — Об этом сложно забыть в априори, Наоми-тян. Ты при каждом удобном случае напоминаешь об этом. — С расстановкой произнёс он и мне истово захотелось ему врезать. — Вероятно этого недостаточно?! Иначе к чему эти провокации? Ведь ты же знал, что Тадзияву охраняет Коноха? И недоумок Деруда свои «петарды» прицельно разбрасывал… Ведь так? Подытожив, я напряжённо прищурилась, стараясь засечь хоть какие-то признаки своей правоты на физиономии Пейна, но по ней, как обычно, ни единой эмоции не промелькнуло. Скрипнув зубами, я отскочила от стола и всплеснула руками. — Что? Даже оправдываться не станешь? И выжидательно замерла. Однако меня окатило гудящим молчанием. Как результат — безудержная ярость кипятком обладала мои внутренности и я сделала то, что умела лучше всего — вспылила. Можете считать меня истеричкой и психопаткой. Только в этом имелся тонкий расчёт. Еще на заре нашего «сотрудничества» с Акацуками у меня выработалось особое отношение к Пейну. Он согнул меня, заставил поступиться гордостью и за это я всем сердцем возненавидела его. А поскольку способа легально скинуть с себя и сестры ярмо я в ту пору не видела, из кожи вон лезла, чтобы подорвать его равновесие. Такая вот маленькая месть. В тот раз в данном направлении мною была предпринята очередная попытка. Это была, безусловно, чистой воды экспрессия, однако отыграла я мастерски. Я резко рванулась вперёд и смахнула со стола все, что на нем лежало. Грохот и треск наполнил комнату. И снова фиаско. На, словно высеченном из камня, лице Пейна не дрогнул ни мускул. Меня заколотило. — Ты отдаёшь себе отчёт, что твои головорезы чуть сестру мне не угробили? –прогрохотала я, задыхаясь от гнева. — Не преувеличивай… — флегматично отмахнулся Пейн. Оторвав пятую точку от стула, он взвился надо мной в полный рост. Видимо, решил взять габаритами, раз не удалось зомбировать ренинганом. Смешно, учитывая, что особым ростом он не отличался. Хотя на фоне моих «метр с кепкой» и казался высоким. — Знаю, Тенши изрядно досталось, однако, насколько мне известно, ее жизнь вне опасности. Будешь четко исполнять назначения Сасори, она быстро поправится. — Вот только не надо зубы мне заговаривать! Ответь на вопрос по существу! — взвинтила голос я, ладонью рассекая воздух и таким образом прерывая его нудный треп. Мне необходим был внятный ответ. Пейн же только и занимался тем, что напускал тумана, да старался переключить мое внимание. — Зачем все это? Мужчина неторопливо выплыл из-за стола, как крейсер из облюбованной скалами гавани, и остановился напротив меня. — Мне известно, насколько слаженно работает тандем Киемидзу вместе. Но насколько он дееспособен врозь, до сих пор загадка… — ответил он. У меня по спине пронесся холодок. Я внезапно начала понимать ход его мыслей и это вызвало во мне протест. — Даже не вздумай! — предостерегающе сведя брови на переносице, покачала головой я. — Либо мы с сестрой работаем в паре, либо поминай, как звали! — А если Тенши не в строю? Как сейчас, например? — Буду ждать, когда она в него вернётся! — рявкнула я и на пятках крутанулась к дверям. Честное слово, он за простушку меня принимал! Я рассеянным склерозом не страдала и точно помнила, что подобных сносок в договоре нет. А значит, Пейн не имеет права навязывать мне партнёрство с кем бы то ни было помимо Тенши. С прямой, как струна, спиной, я гордо устремилась к выходу. В моем нахождении здесь отпал смысл. Я узнала, что хотела. А Пейн пусть катится со своим отчетом к чертям собачьим. Сестры Киемидзу, чтобы он там себе не вообразил, вольные птицы. Удивительно, но Пейн не стал меня удерживать. Просто молча проводил взглядом до самой двери. Видимо, понимал, что бессмысленно. Впрочем, он все же нарушил вето безмолвия, когда я уже наполовину нырнула в коридор. — Киемидзу всегда платят по счетам. Правда, Наоми-тян? От этих слов меня буквально от макушки до пят перетряхнуло. На миллисекунду я застряла в проеме и еле пятки оторвала, чтобы припустить прочь без оглядки. Рыжий черт словно способностью в сердце моем читать обладал?! Притормозив где-то на середине пути, я с досады лупанула кулаком по стене, а следом, взвыв от боли, сложилась в три погибели, запоздало вспомнила про выбитое плечо. Чертовы Акацуки! Чертовы Старейшины! В глазах у меня потемнело, поэтому я вынуждена была прильнуть к стене. Сердце громко барабанило в ушах. Сучонок прав. Договор составлен на редкость коряво. Фактически о процессе сотрудничества в нем ни слова. Поэтому любая из сторон может варьировать его на своё усмотрение. Когда боль утихла, оставив после себя легкий флёр слабости, я поднесла ощутимо подрагивающие пальцы к лицу и отозвала клон. И меня снова постигло потрясение. Едва дзюцу развеялось, я отлетела от стены, как ошпаренная. Какого черта?! От поступившей информации мне напрочь снесло крышу. Я не заметила, как оказалась у нашей с Тенши спальни. Не почувствовала, как распахнула дверь и как за шкирку отодрала Дейдару от сестры. Как в моих руках оказалась катана — даже не спрашивайте. И для самой загадка. Помню лишь, что она со свистом вылетела из ножен, готовая раскроить наглецу череп. Но со скрежетом наткнулась на стилеты Тенши. — Пожалуйста… — взмолилась она. Ее глаза лихорадочно сверкали из-под нависающих над ними бинтов. Распухшие от поцелуев губы дрожали. А сама она едва держалась на ногах. — Вернись в постель! — сквозь сомкнутые зубы просвистела я, едва владея собой. — Разберусь, поговорим. — Не о чем говорить! Не с чем разбираться! — пропищала в ответ Тенши. — Как же? — слегка отклонившись назад, я покосилась на белобрысого. — А мне вот любопытно, как часто Акацуки промышляют подобными гадостями?! Что молчишь, бестолочь? Рано молиться начал. Ответь вначале. В обычаях Акацуки пользоваться слабостями соратников? Паршивец довольно оперативно взял себя в руки. Ошарашенное, возмущенное выражение на его лице сменилось самодовольством, всколыхнувшим в моем эмоционально-нестабильном сознании мысли о трепанации черепа. Если глаза — это зеркало души, то они выдавали ублюдка с головой. Он пылал внутри и, наверное, ничуть не меньше жаждал надо мной расправы. Я мысленно приняла вызов. Стиснув рукоять катаны так, что вены на кистях вздулись, я технично выбила стилеты из рук сестры. Да, похоже, силы не расчищала. Или Тенши была настолько слаба, поэтому ее повалило на пол отдачей. Будучи уверена, что не причинила ей вреда сверх уже имеющегося, я даже не взглянула в ее направлении, наставив клинок на Дейдару. Тот сверкая глазами, глумливо скривил губы. — Почему сразу «пользоваться»? Все исключительно добровольно. — Не мели чепухи! Тенши ни за что бы не повелась на такого, как ты! Ухмылка Дейдары на миг стала шире. Меж губ белоснежной полоской мелькнули зубы. — Не веришь, у неё спроси! Я вопросительно повернулась к сестре. Но она, словно воды в рот набрала, сидела на полу, уткнувшись в пустоту и массировала пальцами виски. Похоже, ее изводили боли. Честно говоря, выглядела она ужасно и катастрофически нуждалась в отдыхе. Во мне проснулась совесть. Однако это не помешало мне продолжить допрос. Не потому что я жестока и эгоистична, и мне безразлично кого топтать, если это удовлетворит мои запросы. За сестру у меня сердце всегда болело. Я мечтала о лучшей участи для неё. Но не рядом с таким ничтожеством! Не с одним из Акацуки! Конечно, как женщина, я способна была ее понять. Всем, порой, хочется тепла и ласки. В конце-то концов, Дейдара, будь он неладен, недурён собой. Однако он — враг. И это перевешивало все его достоинства. Если они вообще у него имелись, в чем у меня лично имелись большие сомнения. — Тенш? — окликнула сестру я, больше всего на свете желая в ту минуту заглянуть ей в глаза и убедиться, что все это ложь, игра воображения. Но заметив, что Тенши неосознанно глубже втянула шею в плечи и ниже накренила голову, я обреченно уронила клинок по швам. Мой гнев бесследно испарился, а его место заняло замешательство. В немом недоумении я прокатилась ладонью по растрепанным волосам и пробормотала: — Вот, значит, как? А я то голову сломала, откуда эта абсурдная лояльность… Выходит, пока я из кожи вон лезу, чтобы найти лазейки в договоре, ты тут романы крутишь? Да ещё с КЕМ? Секундная передышка и словно факел в бочку пороха — ярость во вне взыграла с новой силой. Пришлось сжать кулаки, чтобы в приступе бешенства не оттаскать сестру за волосы или не натворить что-либо, о чем в последствии пожалею. — Все не совсем так, Наоми-тян… — в тщетной попытке защититься, мотнула головой Тенши. — А как тогда? — воскликнула я, в сердцах едва не швырнув катану на пол. И тут в наш завязавшийся ликбез вклинился Дейдара. — В каком мире ты живешь, Наоми-тян? Честное слово, у него были, а может и по сей день остались, задатки камикадзе! Черт побери, я едва сдержалась, чтобы не оприходовать его катаной, когда он, испытывая судьбу, вальяжно обогнул меня справа и опустился возле Тенши на корточки: — Происходящее вполне естественно. Подобное сплошь и рядом случается между мужчинами и женщинами. Это «чувствами» называется, если ты понимаешь о чем я? Меня от макушки до пят перетряхнуло.  — Не свести! — закатила глаза я. — Какие, к черту, чувства? Вы без году неделя знаете друг друга! Извини, но в «любовь с первого взгляда» не верю. А вот в то, что у тебя «червяк» в штанах зашевелился — так это охотно! Прозвучало пошло. Зато откровенно. От моих слов Дейдару перекосило. Однако он и не подумал нажать на тормоза. Скривившись, белобрысый показательно приобнял Тенши за плечи, делая вид, будто серьезно обеспокоен ее состоянием. Долбанный показушник! Я не на секунду ему не поверила. Чего не скажешь о моей сестре. Сконфуженно притихнув в его объятиях, она уткнулась ему в плечо, заставляя меня в бессильной злобе скрежетать зубами. — Может довольно допросов? Тенши пора отдыхать. — Вновь обратился ко мне Дейдара. Кажется, от развернувшейся передо мной комедии, я впала в шоковое оцепенение. Моргнула, чтобы прийти в себя и сместила фокус на сестру. Минуты текли в немом ожидании. Они почти осязаемо пролетали мимо. Мне сложно было абстрагироваться от внутренней предубежденности. Я не желала видеть долбанного ублюдка рядом с сестрой. Не хотела, чтобы он к ней прикасался. Он не имел на это право. Кто он такой?! Жалкий проходимец! Отброс общества! А Тенши — Киёмидзу! Однако в тот день наши желания с ней существовали в разных параллелях. Я это поняла и с досадой приняла. Поэтому то, не дождавшись от неё внятных комментариев, ограничилась кратким кивком, да сокрушительным: — Что ж, омото-сан, это твоя жизнь, поступай как знаешь… Крутой разворот на пятках и я устремилась к выходу, в процессе сунув меч в косораэ. — Пожалуйста, пойми меня, сестра! — донеслось мне вслед. Но я была слишком ошеломлена произошедшим, чтобы продолжать разбирательство, не обнаружив при этом собственных чувств. Я вышла в коридор не оглядываясь. Спокойно притворила за собой дверь, хотя хотелось бабахнуть ею так, чтобы она к чертям слетела с петель. Во мне клокотал каждый нерв и жизненно необходима была разрядка. Но прежде душ — остудить кровь. А там и пораскинуть мозгами можно. С этой целью я направляюсь в пустующую комнатушку в конце коридора. Ее я обнаружила ещё в первый день. Не думала, что она мне пригодиться. Я усилиями вырываюсь из воспоминаний и отведя взор, чащу ресницами. Мне жарко. Приливами бросает в пот от всколыхнувшихся в душе эмоций. Ситуацию частично усугубляет упрямое нежелание Асумы идти на встречу без лишних вопросов. Впрочем, я на это особо и не рассчитывала. Сарутоби… Он сам не понимает, с кем связался. Я не я, если не добьюсь своего. Меж тем он всем своим видом источает недоверие. Плевать… Особого дискомфорта я по этому поводу не испытываю. Повторюсь. Мы не друзья. У нас нет оснований доверять друг другу. Не у меня. Не у него. — Что за проблемы такие, что ими нельзя поделиться с близкими? — врывается в переполох сознания его неодобрительный выдох. Я вторю ему аналогично протяжным вздохом. Дожили. Обычно Сарутоби не склонен лезть другому в душу. Сегодня, видимо, в нем проснулся внутренний психолог. Хотя, о чем это я? , разумеется, причина в ином. Здесь даже гадать не нужно. Я медленно перекатываю зрачки в направлении мужчины как раз в тот момент, когда он выпускает изо рта сизое облако дыма. Асума заядлый курильщик. Но меня это смущает. Я развеиваю никотиновый смог взмахом кисти и изрекаю: — Основание номер один и оно же самое веское. У меня сестра на сносях и ей нельзя волноваться. — А как же Какаши? Ему ты не доверяешь, получается? Или он в твоей жизни не столь значим, как сестра? Я раздраженно дергаю плечами и незряче гляжу в сторону. — Ты, кажется, запамятовал, о чем он просил тебя давеча? Обескураженная тишина падает между нами завесой. При всём при этом мне нет нужды видеть лица Сарутоби, чтобы оценить степень его замешательства. — Ответ на поверхности, ведь правда, Асума-кун? Он не отпустит. И не поймёт. Не хочу инициировать скандал на пустом месте. Если же поступит приказ сверху, Хатаке волей-неволей придётся смириться.