Сестры по крови. Исповедь Наоми.

Мне не терпится прочитать записку. До легкого мандража и зуда в ладонях. Но делать это при сестре рисковано, учитывая, что у Тенши глаз-алмаз. Поэтому я сую ее поглубже в карман и оборачиваюсь. — Пойдём. Выглядишь устало… — бросаю я. В ее животе громко урчит и я с усмешкой добавляю: — Наверное и есть хочешь? Сестра сконфуженно улыбается. На ее кругленьких щечках проступают симпатичные ямочки и она становится жутко похожей на маму. Меня охватывает грусть. Борясь с ней, я тяну носом, а Тенши любовно гладит возмущающийся живот. — Честно говоря, умираю! В больнице хорошо кормят. Однако это все-таки не домашняя еда… Да и давненько было. Я хмыкаю. Тенши тщательно следит за своим рационом. Ничего вредного, жирного, жареного. Никаких перекусов на бегу, если речь не идёт о полевых условия. Только натуральная, сбалансированная пища, приготовленная собственными руками. А этот пунктик у неё уже от папеньки. Он был тем ещё брюзгой и воспринимал только мамину стряпню. — Ну… — со вздохом протягиваю я. Мои плечи взлетают и опускаются. — Чудеса кулинарии не обещаю… Не мой конёк... Но сливочный суп вполне могу сварганить… — Сливочный суп? — недоверчиво уточняет Тенши. Что ж, ее не в чем упрекнуть. Мне не мало лет, однако готовить толком я до сих пор не научилась. — Именно! По фирменному рецепту Какаши! Мы пару раз кулинарничали вместе. Думаю, у меня получится его воспроизвести. — О! Тебе повезло с избранником! — немного расслабляется сестра. Улыбка на ее лице становится шире. В зелёных глазах застывает мечтательное выражение и она предвкушающе сглатывает. — Хатаке великолепно готовит. В прошлый раз он накормил нас таким рисом с овощами и рыбой! Пальчики оближешь… — Согласна… — отзываюсь я и снова гляжу вдаль. Пыльное облако уже немного рассеялось. Этому определённо способствовал переменившийся ветер. Теперь он нещадно трепал мои волосы. Не удивлюсь, если к вечеру хлынет дождь. — Я иногда тоскую по маминой еде… — признается Тенши. — И по ней с папой тоже тоскую. А ты, Наоми? Часто вспоминаешь родителей? Я хмуро оглядываюсь. Минуту мы молча взираем друг другу глаза. Конечно. Я тоже тоскую. По маме. По папе. Да, что там?! По родному селению. При этом, я прекрасно понимаю, что напрасно рву душу. Былого не вернуть. Можно заново возвести стены, отстроить дома. Однако людские потери необратимы… Я удрученно вздыхаю. Тенши продолжает ждать ответа. Только его не будет. Не по мне развозить нюни прилюдно. Впрочем, Тенши и без слов все знает. — Пойдём… — киваю я и устремляюсь вперёд, вынуждая ее плестись за собой. Торжествуя, я выпрямилась, изогнув губы в ехидной ухмылке. — Сдаётся мне, плана у тебя нет! — Подозреваю, он есть у тебя? — не стушевался Хидан. Я сжала кулаки. Удивительно, но в его присутствии меня системно одолевали одни и те же порывы. Съездить остолопу по лбу. Эх… Руки чесались. Однако я не стала об него мараться. Вместо этого взялась за язычок бегунка и расстегнула плащ. — Ну, разумеется… Глаза Хидана красноречиво заблестели. Зрачки расширились. А на до вульгарности смазливой физиономии обосновалось соответствующее выражение. В воду не гляди — понятно, какие тараканы завелись в его лихой башке. — В этом и заключается план? — оскалился он. — Раздеться донага? До чего ещё мог додуматься подобный тугодум? Естественно до очередной пошлости! — Нет! Отдаться тебе здесь и сейчас?! — громыхнула я. — Не тормози! — отвернувшись, я стянула плащ, вывернула его нейтральной стороной на изнанку и снова одела. После, я распустила волосы, спрятала канасаси под щитками на запястьях и водрузила на голову широкополую шляпу, натянув ее практически до переносицы. — Мы войдём в Коноху через тайный ход. Им преимущественно АНБУ пользуются, поэтому маскировка лишней не будет. Мало ли с кем придётся столкнуться. — Тайный ход? — озадачился Хидан. — Я думал Итачи у нас спец по Конохе. Откуда ты про него узнала? — В душе не знаю, кто такой Итачи. У меня свои каналы. Не тяни время. Переодевайся. Ты нас задерживаешь. Хидан медлил секунду, а потом последовал моему примеру. — Раз ты настаиваешь… Черт подери! Я чуть не ослепла, когда он сбросил с себя плащ, обнажив сбитой поджарый торс. Фактурные мышцы играли под кожей при каждом движении. Серебристый кулон болтался на груди, поблескивая на солнце. У меня пересохло во рту, когда взор рефлекторно скатился по его натренированному прессу, застопорившись на уровне пояса брюк. Я отвернулась. Похоть подобно чёрной топи влекла меня в мутные воды. Пришлось напомнить себе о близлежащих целях. Сработало на ура. Когда Хидан переоделся, мы двинулись в город. Уже за стенами меня окончательно отпустило и я решительно сказала: — Гораздо продуктивней будет, если мы разделимся. — Плохая идея… — предсказуемо воспротивился Хидан.  — Отчего же? - фыркнула я. - Потому что Пейн велел тебе не спускать с меня глаз? — И поэтому тоже. — И не подумал отпираться синоби. — Но, вообще-то, в целях безопасности. — Струсил? — поддела я. — Твою задницу неохота прикрывать! — снисходительно парировал Хидан. — Послушай… — решила проявить выдержку я, перемалывая внутреннее сопротивление в труху. — Не ты, не я сенсорными способностями не обладаем. Селение огромное. О дислокации джинчурики нам толком ничего не известно. Нам придётся прошерстить город вдоль и поперёк. На это уйма времени уйдёт. Оно тебе надо? Хидан говоряще скривил рот и я выше задрала подбородок. Победа. Однако за своим маленьким торжеством я проморгала его следующий маневр. Он резко рванул меня за грудки. Я даже ахнула, когда мы чуть не столкнулись носами. — Пускай в твоей головке блуждают толковые мыслишки, все же намотай на ус. Без глупостей. — Как скажешь, милый… — притворно пропела я, мизинцем пробежавшись вдоль линии его скулы. Хидан отпрянул. Прежде чем он отвернулся, я заметила, как бешено пульсирует жилка на его шее. — Вечером встречаемся на этом же месте! — рявкнул белобрысик. После этого мы разбежались. Мне нравится квартал Хьюга. В меру пафосные домики, напоминающие постройки облюбованных императорскими привилегиями самураев, но менее гротеские и ослепительные. С легким налетом простоты, лаконичные продуманные от и до. Просторные, чистые улочки, на которых они ютятся за высокими заборами. Сама атмосферность этого довольно обособленного райончика. Самое то для моих племяшей, без устали кувыркающихся в животе мамочки. Наверняка они родятся теми еще пострелятами. Наследственность то богатая… Мы подходим к солидным, свежевыкрашенным в нейтральный горчичный воротам и я гляжу на сестру. Температура на улице умеренная. Градусов от силы двадцать три. Однако она взмокла, будто все тридцать. Смахивает со лба крупинки пота и натянуто улыбается. — Наконец-то дом… — И как ты терпишь? Я бы, наверное, свихнулась… — замечаю я, толкая дверь бедром. — Ты? — усмехается Тенши. — Сомневаюсь. Характер не позволил бы. А вообще, ко всему привыкаешь. Она привычно ласково пробегается пальчиками по животу. — Это же своё, родное. — Ага… — прыскаю я и захожу во двор. Мне не понять состояния Тенши. Не потому что я в подобном положении никогда не бывала. У меня иной склад натуры. Иные устремления. Мы долгое время провели в скитаниях. Но сестра всегда была домашней. В каком бы клоповнике нам не приходилось останавливаться, она стремилась привнести туда уют и тепло. А я же… Мне было безразлично, каким одеялом укрываться и в какой вазе цветы на столе. Меня окрыляли схватки, кара, которую я несла на крыльях неудержимости врагам Киемидзу. Наверное, я, просто не создана для «замкнутого пространства»? — Да ладно… Ты меня переоцениваешь… — бормочу я, устремляясь по дорожке к крыльцу. — Нисколько. Ты просто большая трусиха! — глумливо провоцирует Тенши, семеня следом. — Обшилась броней и никого к себе не подпускаешь. Гори в аду, Хедеки! Притормаживаю на верхней ступени и бросаю на сестру взгляд через плечо. Мне давно не больно. Однако вспоминать подлеца я все-равно не хочу. — Прости. — Запоздало спохватывается Тенши. В ее распахнутых глазах плещется сожаление. — Я знаю, ты не любишь говорить о нем. Просто я все в толк не возьму… Вы с Какаши довольно давно вместе, а до сих пор не то что бы о продолжении рода не задумались, а даже отношения не оформили… Ну, вот. Приплыли. Осталось, чтобы Тенши проела мозг мне этой темой. Я со вздохом отворачиваюсь и ныряю в прихожую. Разуваюсь. — Это сугубо моя инициатива. Иначе я давно таким же колобком ходила как и ты… — Действительно? Выходит, Хатаке не шутил? — изумленно восклицает Тенши. Она пытается скинуть сандалии стоя. Но у неё не выходит и я прихожу ей на помощь. Усаживаю на низенький стульчик и разуваю, как маленькую. — Какой там? Мы этот вопрос чуть ли не каждый день обсуждаем. — И? — Что «и»? — Чего ты артачишься? Ведь вы же любите друг друга?! Эх! Тенши! Наивная простота! Если б проблема заключалась только в чувствах?! — А вот это … — выпрямившись, я щелкаю ее по носу. — Не твоего ума дело… — Наоми! — возмущается сестра. А я, смеясь, бреду на кухню. — Разболтались мы что-то. Пойдём! Пора племяшек кормить… Я возилась у плиты. Тенши о чём-то без умолку вещала. Только я практически ее не слушала. Все мои мысли были о записке в кармане, которую мне никак не удавалось прочесть. А потом и их перекрыли воспоминания. Коноха. Осень в разгаре. Солнечные блики в его волосах. Какаши. В тот день мы снова встретились и эта встреча стала для нас обоих судьбоносной. Собственно, именно Хатаке и был моей целью. Именно из-за него я сменила гнев на милость и согласилась отправиться в Коноху. Именно поэтому отослала Хидана. Но ближе к сути. Информатор не подвёл. Какаши я отыскала в городском парке мирно листающего зашарпанный томик на одной из тихих скамеечек. Компанию ему составлял Асума. К слову, в тот день я впервые увидела его. Я затаилась в кустах, стянув шляпу на затылок, чтобы она не заслоняла обзор и обратилась во слух. — Завязывал бы ты с этой своей привычкой… — промолвил Какаши, перелистывая очередную страницу. Меня уже тогда поразила его удивительная способность делать несколько дел одновременно. — Курение в гроб тебя сведет. Безусловно при условии, что прежде этого не сделают враги. И как только Куренай это терпит? Асума хмыкнул. — Все-то ты знаешь, Какаши! Сам-то когда планируешь остепениться? Местные красотки уже отчаялись добиться твоего расположения… Какаши посмотрел на друга поверх книжки. — Сам в петлю и меня туда же? — Утрируешь? — Констатирую. Некоторые люди хронически не созданы для брака. — Брось… Это точно не про тебя?! Какаши быстро взглянул на часы. — Ты, кажется, к Хокаге собирался? Не опоздаешь? Уже без четверти. — Пора, пожалуй… — Асума встал. Выпустив струйку дыма, он с иронией посмотрел на Хатаке. — А ты не исправим. Помяни моё слово. Однажды «это» и тебя настигнет. Посмотрим, как потом запоёшь. Мужчины ещё немного потрепались о проблеме взаимоотношений. Но все это напоминало хождение по воде, так как было поверхностно, без какой-либо конкретики. Позже, когда между мной и Какаши установились отношения и мы довольно часто стали пересекаться с Асумой и Куренай, я поняла, что подобная манера общения являлась для них обычным делом. Они не лезли в жизнь друг друга без острой нужды. Это вызывало уважение. Тогда же, сидя в засаде, я изнывала от нетерпения. Часы тикали. Мне следовало в срок вернуться на место встречи, чтобы Хидан не заподозрил подвоха. И когда Асума, наконец, ушёл, попыхивая сигаретой, у меня из горла чуть было не вырвался стон. Невзирая на это, укрытие я покинула далеко не сразу и ещё пару минут поразглядывала Хатаке втихаря. Мое сердце оголтело колотилось в районе горла. Он зверски напоминал Хедеки! Вот уж действительно насмешка судьбы! Я собственноручно отправила на тот свет жениха- предателя, чтобы без памяти влюбиться в его двойника! Душу не в меру настойчиво поскреблась тоска и я встряхнулась. Лучший способ избавиться от хандры и в прошлые, и в нынешние времена для меня был один. Действие. И ещё раз действие. Нахлобучив на голову идиотскую шляпу, я вынырнула из кустов, на распев прощебетав: — Выходит, ты у нас волк-одиночка, семпай? Получилось эффектно и действенно. Я тотчас очутилась в эпицентре внимания Хатаке и закрепила успех грациозным поклоном. — Кто ты? — не сводя с меня настороженных глаз, спросил Какаши и захлопнул книжку. В ответ я дуновением ветерка сиганула через кованую ограду и по фигурной брусчатке сократила разделявшую нас дистанцию вдвое. — Какая жалость… — притворный выдох, а следом краткий смешок. Играла я всегда с азартом. — У мужчин Листа на редкость короткая память. И Копирующий ниндзя Конохи не исключение. Дальнейшие события разворачивались как по сценарию. Какаши не ответил. Подлетев ко мне, он сорвал с меня шляпу. Я звонко рассмеялась и в этот момент увесисто ударила его в живот. Странно. Видимо он действительно был удивлён, так как не успел среагировать и со стоном рухнул на колено. А я прошмыгнула ему за спину с издевательским: — Ну как? Посветлело в памяти? — Наоми Киёмидзу… — просипел он. — Следовало бы догадаться. Я снова рассмеялась. — О! Не все потеряно оказывается… — Что тебе надо? Какаши встал и повернулся ко мне. Я посмотрела на него. Он находился очень близко и я вдруг ощутила знакомую сухость во рту. Хатаке не Хедеки. Он лучше и в сто крат опасней. Для меня. — Слышала, ты якшаешься с джинчурики? — спросила я, играя ресницами. Ветер ласково шевелил его белокурую гриву. Мне пришлось стиснуть пальцы из-за наплыва абсурдных желаний. — Положим. Что с того? — насторожился Какаши. Об этом свидетельствовали характерные интонации в глубоком, пробирающем до мурашек, тембре. И не более. Так как лицо практически наглухо скрывала ненавистная маска. — Решила счастья попытать… — Расслабься. Если бы хотела, то с вашим уровнем охраны легко… Очевидно, Какаши не поверил мне. Вернее, мой ответ его озадачил. — Тогда чего ты хочешь? — не дослушав, перебил он. — Я соскучилась…- сверкнув улыбкой, я резко швырнула ему под ноги шашку и округу в считанные секунды заволокло едким удушающим дымом. Под его прикрытием я достала из щитков любимый канасаси и трепетно положила на дорожку. Это был мой крик о помощи. Обнаружив его Какаши должен был все понять. По крайней мере я на это очень рассчитывала. Забегая вперёд, так, собственно и случилось. Он понял. — Хотела бы я знать, о чём ты думаешь, когда вот так вот смотришь в некуда… — вздыхает Тенши, опуская палочки на подставку. Понимая, что слишком глубоко погрузилась в воспоминания, я выдавливаю ужимку и беспечно взмахиваю ресницами. — Элементарно. Кажется я отклонилась от рецепта и забыла положить один крайне важный ингредиент. Только не могу вспомнить какой... Кинув палочки в тарелку, я брезгливо кривлюсь и отодвигаю ее. — Вышла дрянь. — А, по-моему, очень вкусно… — мягко возражает Тенши. — Громадный прогресс для того, кто из еды прежде готовил лишь бутерброды с солониной. Я скептически закатываю глаза. — Продолжай, щадить мою самооценку… Поднимаюсь с колен и поправляю волосы. — На самом деле, я все прекрасно понимаю, Наоми… — очередной вздох Тенши взлетает к потолку. Эх… А я почти успокоилась. Нарочито хмурюсь и озадаченно смотрю на неё. — Правда? И что конкретно, если не секрет? — В такой день… — продолжает сестра и спотыкается. Ее глаза наполняются щемящей жалостью и у меня начинает колоть в боку. Жму губы, понимая, куда течёт ручеёк. — Сегодня пятый год, как не стало Хедеки… Ах, Тенши! Не человек, а Календарь! Глотаю всхлип. А следом болезненно морщусь от спазмов в грудине. Голос Тенши стучит по перепонкам, словно через толщу воды. — Мы никогда это с тобой не обсуждали. Я удрученно выдыхаю и бесконечно долго смотрю в направлении седзи. Мне давным-давно уже не больно. На самом деле. Я убедила себя в этом. В том, что пережила, переболела. Почти забыла. Только при мысли о былом нёбо все-равно горечь сжимает. Впрочем, вполне терпимо… — Все пустяки… — на автомате бормочу и усилием соскакиваю с иглы болезненных воспоминаний. Механически запускаю пальцы в карман. Записка. Вот оно мое спасение. — Пойду отойду. Скоро вернусь. Стихийный разворот. Намеренно вжимаю шею в плечи и утыкаюсь взглядом в пол. Я не хочу расстраивать сестру. Но и мои раны бередить ей не позволю. В данной ситуации, самое безопасное, что я могу сделать — изъять себя из помещения. Хотя бы на короткий срок. Даже минуты хватит мне с лихвой. Записка. Что в ней? Что за человек ее подкинул? Вопрос ниточкой тянет за собой вопрос. Мой мозг вскипает от невозможности получить сиюминутные ответы. Вместе с тем, я мозжечком ощущаю беспокойство сестры. Она совсем забыла по еду. Уже жалеет… — Прости, Наоми-тян… — слышу убитое вслед. Мне горло перехватывает. «Это ты меня прости» — шлю ей безмолвный посыл, салютую, не оборачиваясь рукой и размашисто шагаю по коридору до самой уборной. Там запираюсь. Протяжно выдыхаю, опершись ладонями о край раковины, и в зеркало гляжусь. На меня смотрят пустые, чуть поблескивающие в электрическом свете бирюзовые глаза. Лицо спокойное. Не намёка на них. Что ж… Я не разучивалась скрывать эмоции, если в том есть необходимость. Это радует. Задумчиво касаюсь губ, прокручивая в мыслях имена. Хедеки. Хидан. Хатаке. Ирония судьбы. Я продолжаю жить под знамёнами буквы «Х». Ладонь снова тонет в кармане. Наконец, я извлекаю записку, автоматом ее тактильно сканирую. Бумага обыкновенная. Опознавательные знаки отсутствуют. Запаха тоже нет. Прислушиваюсь к внутренним посылам. Полный штиль. Рецепторы молчат. А значит «неожиданности» можно исключить. Тем успокоившись, я разворачиваю записку. Беглым взглядом проношусь по трём скудным строчкам, указывающих место, дату, время, смутно осознавая, что нисколько не удивлена. Учитывая, каким образом ко мне попал этот несчастный клочок, глупо было бы ожидать чего-то большего. Инертно дёрнув уголками губ, я беру записку четырьмя пальцами за углы, намереваясь от неё избавиться. Однако не успеваю. Она вспыхивает у меня в руках и полностью истлевает, не долетев до пола. Я озадаченно смотрю под ноги. Черт подери… С кем я имею дело? — Где тебя носит? Мы должны были встретиться ещё два часа назад? — проворчал Хидан. Спрятавшись в тени столетнего дуба, чьи массивные корни бугрились на поверхности земли, он подпирал ствол спиной. Ещё не зашедшее солнце, просачиваясь через разноцветную листву, бликами плутало в его светлых волосах, от чего они искрились серебром. — Резонный вопрос. Но отвечать на него некогда. Пора драть когти. Здесь неподалёку АНБУ шерстят. Никаких АНБУ, разумеется, и в помине не было. Просто я осознавала, что неприлично проштрафилась, а объяснения придумать не успела. Вот и сочиняла на ходу. Обычно это у меня неплохо получалось. Однако в тот раз что-то пошло не так. Впрочем, что именно я узнала довольно скоро. Между тем, выдав небылицы, как на духу, я с гордо поднятой головой прошествовала мимо и чуть не задохнулась, когда ладонь Хидана вцепилась мне в горло. Окружающее пространство пролетело мимо со скоростью света. Искры брызнули из глаз в миг, когда острая боль пронзила затылок. Я оказалась намертво перепечатанной к дереву. — Кто он? — процедил Хидан, взвиваясь надо мной коршуном. Я впервые видела его таким. Он был в бешенстве. Белки кровью налились. Ноздри гневно раздувались. А рот… Хотя я не испугалась. Мне было не до этого. Его пальцы, вцепившиеся в глотку, лишали меня кислорода. В связи с чем, на тот момент меня занимали иные проблемы. Каким-то чудом мне удалось освободить правую руку и я попыталась разбить захват. Не вышло. Зато хватка ослабла. Я смогла глотнуть свежего воздуха. — Он? О ком ты? — просипела я. Мои ресницы невинно запорхали. — Тот белобрысый, с гривой! — последовал ответ и я похолодела. Я засветилась? Он меня с Какаши видел? — Это личное. Тебя не касается. — Я раздраженно дернулась, делая хорошую мину при плохой игре. Он тотчас подался ближе, усиливая хват. Теперь его грудная клетка практически соприкасалась с моей. — Не скажи! — оскалился Хидан, обдавая щеки «перегаром» бешенства. Я тогда озадачилась, никак не могла взять в толк, с чего он взбеленился? В-принципе, даже если он присутствовал при нашей встрече с Какаши от и до, ему мозгов вряд ли хватило, чтобы понять смысл моего шага. Заговор мы не строили. Косточки никому не перемывали. Так, обменялись парой фраз и разошлись. Точнее, я сбежала. Тогда что же? — Этот мужик — синоби Конохи. Мы здесь ради джинчурики. А ты преспокойно точишь с ним лясы. Напрашиваются выводы… — Просвистел Хидан, подозрительно щурясь. — Сейчас же не уберёшь руки — сверну, нахрен, шею… — невыразительно произнесла я, приподнимая брови. — Выводы у него… У тебя в мозгах труха! Я предупредила. Но времени на раскачку не оставила и с лету перешла к действию. Благо, имелся в моем загашнике один нехитрый приёмчик. Отпустив запястье Хидана, я перекинула правую руку через его локоть, противовесом вынудив накренить корпус, и параллельно лупанула коленом в бок. Удар вышел прицельным, но слабоватым. Впрочем, его хватило, чтобы обрести свободу. — Если хочешь знать, у меня с «тем, белобрысым» давние счёты. Какие? Не спрашивай. Все равно не скажу. Не скрою, ради них я слегка отклонилась от основной цели. Однако лишь после того, как раздобыла необходимые сведения. А теперь можешь рапортовать Пейну. Ты где-то здесь прячешь его передатчик? — на эмоциях, я бесцеремонно оттягала Хадана за ухо. Тот на меня зашипел и попытался вновь лишить мобильности. Но я была готова и не позволила ему сделать этого вновь. Сначала увернулась, а затем припустила на метр. — Стервоза! — пролаял Хидан, массируя мочку. — Это не я такая, жизнь такая! — пафосно отсалютовала я и тотчас вскрикнула, прижав ладони к глазам. Порыв ветра поднял в воздух пыльное облако, а я ненароком оказалась в его эпицентре. Уж не знаю, что сподвигло этого оболтуса на следующий шаг, однако я едва не подпрыгнула, когда он вновь внезапно дёрнул меня за запястье. — Дай гляну! — Свали! — отмахиваясь, взвизгнула я и принялась остервенело тереть веки. Глаза нестерпимо резало. Тут-то это и случилось. Хидан оказался на удивление запаслив. В жизни бы не подумала, что он носит с собой гигиенические аксессуары. — На, возьми… — протянул он мне платок. Как понимаете, я на него даже не взглянула. Тогда он просто отодрал мои руки от лица. А после, властно ухватив меня за подбородок, с выдающейся тщательностью прочистил глаза. Так если бы я была каким-то проказливым котёнком. Что скрывать? Мне существенно полегчало. Соринки вышли из глаз вместе с двумя одинокими слезинками, скатившимися по щекам попеременно. В тоже время я чувствовала себя странно. Даже не знаю, как это охарактеризовать! Смущенной что ли? Глаза Хидана, все ещё скованные яростью, жгли меня насквозь, и вместе с тем, во мне что-то будили. Что-то, к чему страшновато было прислушиваться. Я не из пугливых. Вы же в курсе? Но эти позывные все же запихнула поглубже в подсознание. Так же как пресловутой благодарностью решила не озадачиваться. Откровенно говоря, мне это даже в голову не пришло. Зато высокомерию и злой иронии я без раздумий махнула флажком. -А ты — мужик, я погляжу?! Платочек держишь под рукой на тот случай, если напарничку сопли придётся подтирать или для других целей? Хидан отреагировал на удивление спокойно. — Ну и дура же ты! — он бросил мне платок в лицо. — Лучше выкладывай, что ты там разнюхала, пока я тебя не придушил… А в настоящем события набирали обороты. Вопрос о том идти или не идти на встречу передо мной не стоял. Во мне проснулось любопытство и я не колеблясь приняла решение, не успела записка обратиться пеплом. И вот, под занавес следующего дня, чудесным безветренным вечером, я явилась на место. Тихая, необитаемая окраина селения встречала меня сонными трелями птиц в заброшенном саду, обступающем полуразрушенную хибару. По румяному небу дымкой расползались седые облака. Трава прибилась к земле под моими сандалиями. На ней проступала сумеречная влага. Ночь была не за горами. Я тяну носом. Воздух потрясающе чист и свеж. Прислушиваюсь к внутреннему чутью и собираюсь в кучу. Отлично. Я больше не одна. Наклоняю голову к груди. Подбородок утыкается во впадинку между ключицами и приглаживаю ладонью длинный хвост. Предвкушающая улыбка прячется в уголках моих губ. Затаив дыхание, жду. Сердце в груди бьется размеренно и ровно. Минута. Вторая. Третья. На исходе четвёртой передо мной с лёгким шорохом вырастает фигура. Я поднимаю голову и с уст моих слетает смешок. — Боже мой, какие люди…