Insight

— Если по этому пункту вопросов нет, идем дальше, — руководитель IT-отдела оглядел собравшихся на планерку коллег. — У нас намечается выездной проект в Кванджу, примерно на три недели. На прошлом собрании я уже о нем рассказывал, повторять не буду, все материалы на общем диске. Проект официально утвердили, поэтому включаемся в работу. Я тут просмотрел, кто освободился, Сынкван, раз вы с медицинским центром закончили, то проект ваш, соответственно, едешь ты и Минджун. Работы много, поэтому отправлю с вами еще одного разработчика. Юнги, ваш с Чимином проект почти завершен, поэтому документацию оставляй на напарника, а сам в Кванджу вместе с ребятами. Вы знакомы? — Только с Минджуном, — кивнул Юнги другому разработчику, получив в ответ улыбку. — Ничего страшного, с Сынкваном по ходу дела познакомишься, — невысокий парень с каштановыми волосами помахал Юнги с другого конца зала. — Я еще раз оценю проект, нужна ли вам помощь, но пока так. К вам забегут HR-ы, оформят командировку, не провороньте их. Чимин, ты как, один справишься? — Да, не волнуйтесь, — блондин показал пальцами знак «ok» в подтверждение своих слов. — Последние месяцы у нас дикие, — вздохнул руководитель, — проект на проекте, сами знаете, поэтому и рук не хватает. Но мы выкарабкаемся, а пока, ну не знаю, держитесь, что ли. — Очень ободряюще, — прокомментировал кто-то и все засмеялись. — Ну как могу, — развел руками начальник и улыбнулся. — Ладно, все свободны, удачного рабочего дня. — Вам тоже! Ура, закончили! Кто-нибудь видел Чунхо? — послышалось со всех сторон. Юнги устало потер переносицу, откинувшись на стуле. Планерки стали делом привычным, но в зале слишком душно и шумно от такого количества народа в замкнутом пространстве. Брюнет наклонил голову в разные стороны, чтобы размять шею от долгого пребывания в одной позе. Он взглядом зацепил Чимина, уже покидающего комнату вслед за своими коллегами. Блондин тоже заметил Мина и очаровательно улыбнулся, помахав тому рукой. Юнги в свою очередь никаких ответных действий не предпринял — еще с того вечера в его голове была полная каша. Однако закрытие проекта настолько сильно загрузило Чимина, что поговорить парням толком и не удалось. Единственный, с кем Мин успел обсудить эту ситуацию, был доктор Ким. — Что произошло дальше? — спросил психолог, когда Юнги рассказал ему большую часть истории. — Ничего, — пожал плечами Мин, — такси приехали почти сразу после этого. Чимин уехал домой, я тоже. — Хорошо, тогда, что будет дальше? — Я не знаю ответа на этот вопрос, — почему-то брюнет нервничал и никак не мог успокоиться. — У вас странное отношение к ситуации, Юнги-ши, — доктор сделал какую-то пометку в своем блокноте и вернулся к беседе, — вы же понимаете, что у Чимина возникнут вопросы по поводу ваших с ним отношений? — Да. — И что вы ему скажете? — Вам не кажется, что вы лезете не в свое дело? — ни с того, ни с сего рассердился Мин. — Вас должно интересовать мое эмоциональное состояние, а не моя личная жизнь. — Кажется, мы с вами это обсуждали, Юнги-ши. Во-первых, Чимин — часть терапии, во-вторых, вы обещали рассказывать мне все, каждую мелочь… — Ну, а в-третьих, я не собираюсь обсуждать это с вами, — огрызнулся Юнги. — Хорошо, — доктор Ким предпочел уступить, чем провоцировать своего клиента, — давайте продолжим наш сеанс. На самом деле, Мин далеко не дурак и прекрасно осознавал тот факт, что просто ушел от ответа, а вот с Чимином так не получится. Хотя оттянуть этот момент все же можно, и занятость друга была Юнги только на руку. «Друга ли?». Брюнет не часто уделял время чтению, но помнит одну интересную статью, на которую наткнулся примерно год назад. Прокрастинация — склонность к постоянному откладыванию даже важных и срочных дел, приводящая к жизненным проблемам и болезненным психологическим эффектам. Стоит понимать, что это не просто элементарная лень, свойственная всем людям, а четко осознанное действие, когда человек, понимая всю сложность ситуации и значимость отложенного дела, просто находит себе те или иные оправдания. Юнги больше заинтересовала не сама статья, а комментарии к ней. Какие-то из них были настолько смешны и нелепы, что Мин не понимал, как люди вообще могут писать такую чушь, но один ему все же понравился. «Интересно, прокрастинация относится только к рабочим моментам? Или вообще ко всем действиям? Я имею ввиду, что насчет личных переживаний? Иногда я не хочу анализировать то, что сделал, или то, что мне будет необходимо обсудить с другим человеком, это не всегда приводит к определенным действиям, но все же — можно ли сказать, что я откладываю чувства „на потом“? Откладываю самоанализ „на потом“? Это тоже прокрастинация? Или это уже другое явление? Надо было поступать на мозгоправа, а то такой талант пропадает, кекеке: D». Пусть Мин ничего и не смыслит в психологии, но сейчас ему казалось, что именно этим он и занимается: прокрастинацией, откладыванием решения важного вопроса в долгий ящик. Как бы это не называлось, лучше от этого не станет. Разбираться в своих чувствах слишком сложно, больно и опасно. Особенно, когда эти чувства затрагивают другого человека. Юнги пялился в экран своего ноутбука уже несколько минут, не написав ни строчки кода. Он вообще за весь день не сделал ничего полезного, кроме прихода на планерку. Мин всегда думал, что «уйти в работу с головой» — решение многих проблем, но сейчас это не помогало и ужасно бесило. Когда он уже выйдет из этого непонятного состояния? Оно вообще закончится? Какого черта у Чимина с первого дня получается выводить Юнги из состояния равновесия по одному щелчку пальцев? — Хен, обед? — счастливая мордашка Чимина показалась в дверном проеме. — А у тебя есть время? — сказать, что блондин пришел не вовремя, это ничего не сказать. — Немного, еле вырвался, — активно закивал Пак. — Ну что, идем? — Я сегодня здесь пообедаю, — как можно более спокойно ответил Мин. — Ну уж нет! — Чимин в одно мгновение оказался рядом с брюнетом и схватил того за руку. — Мы и так прошлую неделю толком не виделись, а ты скоро уезжаешь и вообще, я еле оттуда слинял. Пошли, пошли, пошли. Блондин тянет Юнги за руку, увлекая за собой по коридору офиса. Мин думает, что сопротивляться, пройдя уже полпути до столовой, как минимум странно и просто покорно плетется следом. Чимин что-то рассказывает на ходу, но Юнги совсем не слушает. Он смотрит на руку блондина, так крепко сжавшую его собственную. Хочется ее оставить и одернуть одновременно, и Мин не знает, что из этого приемлемее. В столовой, конечно же, очередь до самого входа, и парни где-то десятые-одиннадцатые. К тому же, впереди них только небольшие группы, а значит доберутся до еды они еще не скоро. Юнги замечает рыжую голову за секунду до того, как Хосок поворачивается и приветливо машет обоим. Он уже близко к раздаче и жестом предлагает присоединиться к нему. Мин думает, что хоть тут повезло и делает шаг вперед, но Пак хватает его за рукав и останавливает. На немой вопрос брюнета Чимин отвечает: — Давай не пойдем. Хочу побыть только с тобой хотя бы немного, — улыбается блондин. Юнги от этих слов прошибает током. Это слишком для него. Он смотрит на Чимина и понимает — тот уже все для себя решил, в отличие от Мина, для которого вся эта ситуация будто снег на голову. Что-то внутри него настойчиво бьет тревогу и советует бежать как можно дальше. Возможно от Чимина, а возможно и от самого себя. Юнги поворачивается и уверенными шагами направляется к Хосоку, оставляя недоумевающего Пака позади. «Что же я делаю?». Чон приветливо улыбается, здоровается и начинает болтать о всякой чепухе. Спустя мгновение к ним присоединяется Чимин, на лице которого нет ни тени той улыбки, что была минутой ранее. Хосок так увлечен рассказом, что просто не замечает настроение двоих своих друзей. В таком темпе они берут свой обед и садятся за столик. Пока рыжеволосый убегает за напитками, Чимин не упускает шанса поговорить: — Хен, что это было? — осторожно начинает тот. — Ты о чем? Просто не хотел торчать в этой очереди целую вечность. — Вот как, — блондин мнется и явно расстроен, но отступать не намерен. — Узнал, когда уезжаешь? — Вроде бы в пятницу вечером. — То есть, буквально на днях. Может сходим до этого куда-нибудь? — Куда? — Не знаю, без разницы. Просто погуляем, посидим в кафе, в баре, в кино, что угодно. — Как-то настроения нет, — отмахивается Юнги, приступая к еде. — Хен, — взгляд Чимина становится серьезным, а тон — решительным, — нам нужно поговорить. И не пытайся отвертеться. — Хорошо, давай завтра. — Нет, — отрицает блондин, качая головой, — сегодня. — Я сегодня работаю допоздна, — вздыхает Юнги, — ничего не успеваю. — Я подожду. — Серьезно? — Серьезно. — Я реально не могу, давай завтра? — Ладно, — это последнее, что произносит Чимин за обедом. Остаток дня Юнги пытается посвятить работе, но выходит также плохо, как и утром. Проблема в том, что откладывать эти дела нельзя — скоро уезжать, а доделывать за Мина никто не будет. Последние несколько месяцев действительно давались компании непросто. С одной стороны, заказов становилось все больше и больше, что было преимуществом с финансовой и маркетинговой точки зрения, с другой — кадров катастрофически не хватало, поэтому все работали просто на износ, и Юнги не стал исключением. В последние несколько недель он чувствовал себя будто выжатый лимон. Сегодняшнее утреннее раздолбайство обернулось для Мина еще большими проблемами и задачами на оставшееся время. В итоге, когда парень закончил, на часах было уже 21:27. Выключив компьютер, Юнги закрыл лицо руками. В голове вертелись сотни мыслей и все — о Чимине. Парень даже не представлял, что скажет ему завтра, а если совсем по-честному, он и думать об этом не хотел. «К черту», — мысленно произнес Юнги самому себе, — «Утро вечера мудренее». Ночной город пестрил огнями, разноцветными вывесками и рекламными щитами. Кто придумал, что темное время суток — это пора тишины и покоя? Наоборот, все будто ожили от дневной спячки, на улице полно народу и машин, многие, как и Юнги, только вернулись с работы или учебы. Ночной Сеул, пожалуй, во много раз оживленнее, чем дневной. Едва найдя свободное место, Мин сворачивает на парковку супермаркета. Еще один показатель буйной ночной жизни граждан. Скидывая в корзину полуфабрикаты, овощи и еще какую-то чепуху, Юнги тянется за бутылкой красного вина, желая хоть немного расслабиться после тяжелого трудового дня. Но стоит руке сомкнуться на бутылке, как разум сам собой напоминает о терпко-сладковатом вкусе вина на чужих губах. Мин дергается, едва не разбив сосуд, но вовремя возвращает его на место, поворачивая к кассам. Наша память — дама капризная и непостоянная. Припоминаете, как не можете вовремя вспомнить подходящее слово, забываете номер телефона или квартиры, который, кажется, знаете уже всю жизнь, застываете на месте, не понимая, что только что собирались сделать? Кто из людей не страдал от бессонницы, прогоняя в памяти моменты, которые хотелось бы забыть навсегда? Человек легко теряет радостные воспоминания, но горечь обиды, печаль и свои ошибки забывает редко. Вот и Юнги, как ни старается, не может выкинуть тот вечер из головы, хоть и пытается из-за всех сил. Лифт останавливается на нужном этаже, но Мин так и застывает в нем как вкопанный, смотря на дверь своей квартиры. Рядом с ней, убрав руки в карманы своей зимней куртки, стоит Чимин, и, кажется, давно. Двери лифта начинают закрываться, но Юнги останавливает их рукой, больно поцарапав запястье, что убеждает его в реальности происходящего. Пак смотрит внимательно и даже настороженно, пока Мин, наконец, выходит из лифта и доходит до него: — Что ты тут делаешь? — растерянно спрашивает Юнги. — Тебя жду, — тихо отвечает Чимин. — Мы же договорились, что поговорим завтра. — Я больше не могу, хен, не могу, — Чимин сильно прикусывает нижнюю губу, не отводя взгляда. В его глазах немая мольба и, пожалуй, страх. Юнги поворачивает ключ два раза и предлагает Паку зайти первым. Блондин почти неслышно проходит внутрь, стараясь не соприкасаться с хозяином дома. Атмосфера вокруг них настолько напряженная, что, кажется, воздух можно разрезать ножом. Мин предлагает чай или кофе, но блондин только качает головой. Юнги рад, что у него есть повод отлучиться ненадолго — разобрать пакеты из супермаркета. Раскладывая еду по полкам холодильника, Мин понимает, что сложного разговора все равно не избежать, поэтому плюет на это дело на полпути и возвращается в гостиную. Чимина в прямом смысле трясет, Юнги видит это, едва войдя. Мелкая дрожь пробивает все тело младшего, от макушки до пяток. Мин берет с кресла плед и накрывает плечи блондина, от чего тот вздрагивает еще больше. Ему не холодно, просто страшно и неприятно. Еще с утра он думал, что он самый счастливый человек на свете, а сейчас, пожалуй, самый несчастный. Юнги сидит рядом, но не говорит ни слова, как и всегда, но в этот раз Чимин не будет начинать первым. Он чувствует, что разрыдается, едва начав, поэтому ждет шага от своего хена. И в этот раз тот его не подводит: — Чимин, я знаю, что я должен объясниться, правда, — начинает Юнги, — просто это очень сложно. Я… Прежде всего, я не хотел причинять тебе боль, но, насколько я вижу, все же сделал это. Поверь мне, меньше всего я хочу видеть, как ты страдаешь. — Вот как, — ухмыльнулся Пак, поднимая голову и устремляя свой взор на старшего. — Тогда зачем все это, хен? — Что именно? — Да все! Наш поцелуй, наше свидание. И не ври, что это была просто дружеская встреча, ты знал, что это был день Святого Валентина, знал, и все равно позвал меня. — Да, знал, — смысла скрывать правду все равно не было. — Я не понимаю, — качает головой Чимин, сильнее кутаясь в плед, — я не могу объяснить, зачем делать все это с человеком, который тебе не нравится. — Чимин-а, — рука Мина непроизвольно тянется к Паку, — это не так. — Что не так? ЧТО не так?! Твои чувства ко мне? Значит, я тебе нравлюсь? Или что ты хочешь этим сказать?! У блондина глаза на мокром месте, а в голосе злость и обида. Старший молчит и не отвечает ни на один вопрос. Он просто не знает, что ответить: что должен? Или что хочет? Юнги замер где-то на полпути, так и не касаясь Чимина. Он боится причинять еще больше боли, испортить все окончательно. Хотя, казалось бы, куда хуже. Пак смотрит, не отрываясь, пытаясь прочитать в глазах хена хоть какой-то намек. Он точно знает — он ему не противен, даже интересен, чувствует это на подсознательном уровне, но это идет вразрез со всеми действиями Юнги. Зачем он отталкивает, если смотрит с такой заботой? Зачем бежит, если так не хочет потерять? Чимин идет ва-банк, беря ладонь старшего в свою руку и прислоняя ее к своей щеке. Он закрывает глаза, прижимается губами к тыльной стороне ладони, и слышит, как рвано дышит Юнги от его неожиданных действий. Пусть Пак многого не понимает, но с этого момента он уверен в одном — он своему хену небезразличен. На друга так не реагируют. Пак резко подается вперед и впивается поцелуем в губы напротив. Старший шипит и пытается оттолкнуть, но Чимина этим не проведешь. Юнги борется с чем-то внутри себя, Пак еще не знает, с чем именно, может, ему неприятен тот факт, что они оба — парни, или что они — коллеги, но все это неважно. Чимин целует настойчиво, жмется ближе и садится к старшему на колени, прислонив его к спинке дивана. У Юнги кружится голова, и остатки здравого смысла уже давно покинули его. На самом деле, у Мина было много девушек, и секс был ни единожды, но даже если повернуть время вспять и собрать всех их сейчас здесь, как бы ни одна из них не старалась, не получилось бы у них возбудить Юнги, проработавшего сегодня с восьми утра и до десяти вечера, и мечтавшего только поскорее очутиться в горизонтальном положении и уснуть. А вот у Чимина запросто. От одного его взгляда, от одного его прикосновения у Юнги в штанах так тесно, что даже дышать трудно. К тому же, привычно милый Пак ведет себя так развязно, что у парня сносит все барьеры. Чимин кусает его губы, сплетая языки в грязном танце, руками пробираясь под свободную кофту, поглаживая и слегка царапая белоснежную кожу. Мин проводит руками по бедрам младшего, от колена и выше, от чего блондин совсем уже неприлично стонет прямо в поцелуй. От этого у Юнги окончательно срывает крышу, он подтягивает Чимина еще ближе, поглаживая по спине, от чего Пак выгибается, как кошка, подставляя шею. Брюнет проводит по ней языком, оставляя яркий багровый след около ключицы. «Мой, мой, мой», — эта мысль бьется в подсознании, не давая Юнги покоя. Пак отдает всего себя с каждым поцелуем и с каждым прикосновением, а Мин просто не может этому сопротивляться. «Ты должен защитить его…». Чимин проводит руками по волосам Юнги, зарываясь в них. «… прежде всего…». Мин крепче сжимает младшего за талию, утягивая в новый поцелуй. «…от самого себя». Пак не понимает, что произошло, и почему старший так резко оттолкнул его, повалив на диван. Они оба тяжело дышат, губы горят, обоим нестерпимо жарко и душно в тесной квартире. Блондин садится и тянется рукой к Юнги, но тот останавливает его, схватив за запястье: — Чимин, нам нужно остановиться. — Почему? — Потому что! — Мин переходит на крик, но тут же успокаивается, поворачиваясь к младшему. — Потому что так надо. Поверь, не стоит со мной связываться. Это не приведет ни к чему хорошему. — По-твоему, без тебя мне лучше? — Да, без меня тебе будет лучше, — уверенно произносит Юнги. — Да ты хоть понимаешь, как мне было плохо сегодня?! — Чимин кричит и слезы предательски катятся из глаз. — Когда я подумал, что тот вечер ничего для тебя не значил?! Я почти сошел с ума. Хен, не надо так, пожалуйста, мне без тебя очень, очень плохо. — Тебе просто не с чем сравнивать, — качает головой Мин. — Послушай, у меня есть один секрет, который я не могу тебе рассказать. Из-за него мне довольно сложно взаимодействовать с другими людьми. Я могу причинить тебе боль. — Хен, это все неважно! — Нет, это очень важно! Ты просто не знаешь, о чем говоришь! — Все я знаю! Намджун-хен мне все рассказал! Юнги почувствовал, будто его сердце на мгновение остановилось. Перед глазами поплыло: Чимин знает, каким чудовищем он может быть. От этой мысли в груди будто что-то оборвалось. Мин готов поклясться, что, если душа и существует, то находится она прямо посередине грудной клетки, и сейчас его душа будто сжалась до размера маленькой точки от нежелания принимать реальность. Пак обнял старшего, положив свою голову ему на плечо: — Это все неважно, хен, абсолютно неважно, — Чимин говорил тихо, будто успокаивая. — Помнишь ту встречу с заказчиком? Ты тогда пропал, а я не знал, что делать. Я пришел к Намджуну-хену, просто поговорить, узнать, как у тебя дела. Я не хотел выведать у него твой секрет, получилось как-то само собой. Я рассказал ему, что произошло, и что я волнуюсь за тебя, он долго думал и все-таки рассказал мне. Не злись на него, хен, я просто был в таком отчаянии, ты бы видел. Я знаю, это тяжело, но мы со всем справимся, вместе, да? — Нет, — отрезал Юнги, — я справлюсь с этим, но ты в этом участвовать не будешь. — Хен, пожалуйста… — Чимин, вспомни, как я вел себя в тот день. Помнишь, что я сказал? Что сделал? Помнишь, как ты испугался? — Я просто не ожидал! Я верю, что это больше не повторится. — А если повторится? А если будет только хуже? А если я ударю тебя? Что тогда? — Ты этого не сделаешь, — покачал головой Чимин. — Знаешь, мой психолог сказал мне защищать тебя. Не срываться на тебе, держать себя в руках. Я думал, что справляюсь, а потом этот случай, ха. Даже смешно, насколько я слабый, — грустно усмехнулся Юнги. — Хен, пожалуйста, мы со всем справимся. Мы все преодолеем, если мы будем вместе. — Нет, Чимин, мы не будем вместе. Никогда. — Хен, не надо, — слезы катились по щекам Чимина, оставляя после себя влажные дорожки. — Прошу тебя, не делай этого. Я не смогу без тебя. — Поверь мне, так будет лучше. — Нет, не будет! Не будет! Хен, посмотри на меня, пожалуйста, — Пак взял лицо старшего в свои ладони. — Ты мне нравишься, очень сильно. И я тебе тоже, я знаю! Почему ты не хочешь быть со мной? Почему ты так поступаешь? — Прости меня, Чимина-а, — Юнги медленно убрал руки младшего, — но так и правда будет лучше. Ты еще поймешь это. Пак смотрел на своего хена так, будто не верил в происходящее. Как их едва начавшиеся отношения рухнули в один миг? Он все ждал, что Юнги скажет, что это плохая, очень плохая шутка, но Мин был предельно серьёзен. Слезы все капали из глаз Чимина, и ничто не могло их остановить. «Пожалуйста, это же неправда, так?» — блондин просто отказывался принимать это решение, все еще с надеждой смотря на своего собеседника. Юнги встал и направился к комоду у стены, достал пачку сигарет и ушел на балкон. Мин уже давно зарекался, что бросит, но сейчас организм просто требовал спасительной затяжки. Сигаретный дым помог собрать воедино метавшиеся из стороны в сторону мысли, давая необходимую передышку. Этот вечер выдался очень непростым, и сердце, что так рьяно не согласно с голосом разума, ноет так сильно, как никогда прежде. Юнги знает, что убегать сейчас от Чимина это последнее дерьмо, которое он может сделать, но слишком невыносимо было смотреть на его слезы. Мин знает, что поступает правильно, от чего же так паршиво? В коридоре хлопнула дверь и Юнги, подавившись дымом, бежит в прихожую, но в квартире уже пусто. Мин несется через лестничные пролеты, перепрыгивая ступеньки, и выбегает на улицу, но и здесь никого. Брюнет не хочет думать, с какой скоростью убегал Чимин, если даже его силуэта уже не видно. Липкий снег и холод заставляют Юнги вернуться в дом. Мин снова и снова набирает номер Пака, но тот не берет трубку, и в конце концов просто выключает телефон. Брюнет звонит и звонит, уже давно сбившись со счета, но «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Юнги, как назло, не может вспомнить домашний адрес Чимина, как ни старается. Спустя еще 50 звонков, усталость и эмоциональный срыв берут свое, и Мин падает на кровать, погружаясь в сон. В четверг Чимин не приходит на работу. Юнги спрашивает адрес Пака у всех его коллег, но никто его не знает — пусть парень коммуникабельный и открытый, но к себе домой никого не приглашал. Съедаемый собственным бессилием, Мин рвет и мечет, огрызается на окружающих, дергается от каждой мелочи, а любое упоминание Чимина приводит его в самый настоящий ужас. «Где он? Как он? Почему не отвечает?». Юнги звонит снова и снова, пишет смс, оставляет голосовые сообщения, но все без толку. Параллельно Мин пытается доделать все возложенные на него задания, но ничего не выходит. Его мысли слишком далеко, любой звук со стороны телефона заставляет парня подскакивать на месте и бежать сломя голову, но там лишь уведомления из рабочего чата и предложения сотового оператора. На помощь неожиданно приходит Минджун, практически без объяснений забрав у Юнги оставшиеся задачи. Как бы Мин ни старался, кого бы ни спрашивал и на какие отчаянные меры бы ни шел, в конце дня он уходит ни с чем. Брюнет почти не спит ночью, изредка проваливаясь в полубред, но ненадолго. Стоило закрыть глаза, как образ блондина тут же возвращал Юнги не только к реальности, но и к телефону. Аппарат уже будто прирос к руке и уху, Мин звонит постоянно, почти не останавливаясь, но Чимин не отвечает. В пятницу парень ловит Хосока, и просит посмотреть адрес блондина в его личном деле, но там лишь улица и номер дома его родителей, которые живут в Пусане. Юнги готов порвать чертову бумагу в клочья, все равно бесполезна, он даже не пытается скрывать свой гнев, душащий его в последние дни. В этом нет никакого смысла, главное — найти адрес. В течение всего дня, подключив в помощники еще и Намджуна, парни пытаются выяснить, где живет Чимин, но безрезультатно. Юнги пишет и пишет сообщения, но Пак не ответил ни на одно. Гнев сменился апатией и депрессией, гложущей изнутри. Юнги снова и снова возвращается в тот день, прогоняя слова блондина в памяти: «Хен, почему ты так поступаешь?». «Ты сейчас поступаешь не лучше, Чимин-а», — подумал Юнги. — Ты идешь? — спрашивает его подоспевший Минджун. — Нас уже машина ждет. — Да, иду, — Мину ничего не остается, как смириться с ситуацией и уехать в командировку. К его возвращению Чимин снова выйдет на работу, или Хосок найдет его адрес, и тогда Юнги сможет разобраться со всем этим, но сейчас он бессилен. Собрав всю свою волю в кулак, Мин просит Чона не прекращать поиски и садится в машину к своим коллегам, уносясь прочь от офиса в аэропорт, а оттуда в Кванджу, где достучаться до Пака будет еще сложнее. «Все будет в порядке», — успокаивает Мин самого себя. — «Что может случиться за это время?». Две с половиной недели спустя. Юнги теряет равновесие и скатывается по стене, дышать трудно, почти больно. Костяшки пальцев разбиты в кровь, которая пачкает светлые джинсы и белую рубашку, на что Мину абсолютно плевать. Все, что можно было сломать в его квартире, он сломал, но даже это не смогло его успокоить. «Господи, что я наделал?»