W.H.Y

take my hands now you are the cause of my euphoria close the door now when I'm with you I'm in utopia *

— Больше ни слова. Уже еду, — Сокджин сбрасывает входящий до того, как Чимин успевает попросить его взять с собой записную книжку со всеми необходимыми номерами для организации свадьбы. Откладывает телефон в сторонку, прогоняя освободившейся ладонью отросшие волосы на чонгуковых висках. Они говорили, кажется, целую вечность: о будущем, о своих страхах, о сломанной ручке посудомоечной машины на кухне и даже о том, нужно ли приглашать на свадьбу чиминовых родителей. Мальчишка плакал ровно столько же от долгожданной искренности после бесконечного хождения по лезвию, сколько и смеялся от ужасно нелепых комментариев возлюбленного по поводу того, сколько Сокджин-хен придумает для их церемонии своих любимых дедовских шуток. Пальчик за пальчиком, Чимин рисует ими на чонгуковых резных скулах о том, как любит и как больше не боится кричать об этом с крыш домов. Они шли до этого момента так долго, без конца спотыкаясь и получая увечья, что финишная прямая еще никогда прежде не была столь желанной. Они до нее добрались. Вместе.  — Черт! — Чонгук отрывает затылок от мальчиковых колен, переваливаясь привычно через спинку дивана, видимо не собираясь учиться спускаться с него по-человечески, — как я мог забыть?! Чимин удивленно глядит над прямоугольной спинкой, успевая заметить лишь сверкающие пятки парня, исчезнувшие в коридоре слишком быстро. Ждет, не говоря ни слова. Что бы там ни было, Чимин не сможет стать еще счастливее. Он понимает, что ошибался, когда Чонгук возвращается, сдувая крошки пыли с бархатной коробочки Картье. Внутри на подушечке сверкает сумасшедшей красоты кольцо из розового и белого золота, но Чимину важно даже не оно, а тот факт, что Чонгук это планировал. Спонтанное предложение руки и сердца — показатель того, что ваш партнер бесконечный романтик. Но если подготовка длилась месяцами — значит этот человек планировал с самого первого дня провести с вами остаток дней. Чимин перепрыгивает дурацкую спинку следом за Чонгуком, из-за длины своих ног, едва не падая носом на ковер. Но тот его держит, принимая поцелуи на каждый сантиметр открытой кожи. Смеется, не справляясь с дыханием. От счастья кружится голова и эта самая восхитительная боль, которая только может произойти с человеком. Чонгук готов ее испытывать всю оставшуюся жизнь, если это гарантирует Чимина в его объятиях на тот же самый срок.  — Тебе нравится? –уточняет Чонгук, ведь Чимин почти не взглянул кольцо. Ему важнее начать срывать с партнера одежду прямо в гостиной, словно куда-то невозможно опаздывая.  — Ты меня любишь? — неожиданно в ответ интересуется мальчишка, прекращая тянуть того за нижнюю губу до темно-розовых трещин на наружной корке. Опешивший Чонгук отводит лицо чуть дальше от чиминового, не обращая внимания на ноющую от поцелуев с зубами губу.  — Конечно, — и даже не знает, как добавить, что такие вопросы обижают.  — Я это знаю, потому что слышу в каждом твоем вдохе. Я это вижу по тому, как ты на меня смотришь. Я это чувствую по тому, как мы занимаемся любовью. Мне не нужно кольцо, чтобы в этом убедиться. И я выйду за тебя даже в этой самой комнате, если ты меня попросишь. Без свидетелей, без гостей, без приглашенного певца или морепродуктов на серебряных подносах. Я выйду за человека, который делает меня счастливым. Я выйду за него, потому что хочу сделать его счастливым тоже. Чимин снова прогоняет через фаланги его волосы, просто потому, что может. Тычется носом в щеку, чувствуя себя каким-то захмелевшим от того, что душа нараспашку и нечего скрывать. Вот ты. Вот я. Мы любим от сердца и до мурашек. Это не ошибка. Это не удача. Как несмываемое тату на коже — мы перманентны. Мы бесконечны. Друг для друга и никак по-другому. Это ты и я. Это мы с тобой. Это жизнь, которую мы разделим на двоих и ни с кем не станем делиться.  — Но я уже счастлив, — шепчет Чонгук, целуя в самую верхушку макушки, где растут волосы и пахнет розовой сахарной ватой. Только слипаются не пальцы, а клетка за клеткой под кожей, чтобы собраться в один пульсирующий ком и стучаться о ребра в тысячу раз громче. Чимин прижимается губами к набухшей артерии за точеной линией челюсти Чонгука, представляя, как каждый день будет это делать, потому что ему никто не запретит. Он знает тело Чонгука, как свое собственное и то, как оно реагирует каждый раз на их близость — самая лучшая часть. Мальчишка оставляет кошачьи поцелуи, используя куда больше языка в то время, как сам Чонгук гладит под свитером тугие мышцы живота, от щекотки в области шеи не прекращая улыбаться тому в золотистые волосы. Издает недовольный стон, когда Чимин отстраняется, забавно откинул затылок до верхних шейных позвонков, чтобы суметь взглянуть под этим углом на своего парня и спросить: — Предупреждаю: Тэхен не станет петь на нашей свадьбе. Чонгук поднимает брови от резкой смены настроения, стушевавшись с ответом.  — Я знаю, что он тебя попросит, — продолжает мальчишка, нахмурив аккуратный носик, — а еще я знаю, что в последнее время он нездорово увлекается хип-хопом, так что никакого рэпа. Чонгук сдерживает внутри смех, не желая рассердить возлюбленного своей несерьезностью. Сдержано кивает, обещая:  — Никакого рэпа. Чимин привстает на носочки и клюет юношу в прикрытые губы в знак благодарности.  — Спасибо, — говорит и тут же уходит, оставляя Чонгука со значительной проблемой в штанах посреди гостиной, не собираясь ее решать в ближайшее время, ведь Сокджин должен заявиться с минуты на минуту, чтобы обсудить свадебный план. Чонгук грустно закрывает опустевшую коробочку и достает из кармана джинсов мобильный, отправляя лучшему другу безрадостное: «Прости, чувак, но никакого рэпа. Я пытался» И что с того, что вранье? Главное Чимин в настроении, а остальное не так уж и важно. С Тэхеном всегда можно загладить вину гонкой в Марио Карт и бесплатным чешским пивом.