W.H.Y

i'll be the bad guy now, but know i ain't too proud *

— Что это? Чимин стоит, застыв посреди коридора в их с Чонгуком квартире, сонно наблюдая в начале седьмого утра, как его заметно припозднившийся с работы жених ставит прямо на пороге огромную картонную коробку, заклеенную со всех сторон полосками бесцветного скотча. Наверх он устало кладет нежный букет из желто-розовых пионов, а затем откидывается назад, упираясь лопатками о гардеробную и смахивает со лба невидимые капли пота, прикрывая глаза.  — Что в коробке? — пытается еще раз Чимин, даже пока не спрашивая, по какому поводу роскошный букет цветов.  — Думаю, тебе нужно ее открыть, чтобы узнать это, малыш, — даже милое прозвище не дает мальчишке расслабиться. Он подходит ближе к возлюбленному и усердно принюхивается к вороту его куртки, пытаясь учуять запах алкоголя или, на крайний случай, легкой травки. Но от того веет лишь бессонной ночью, немножко почти что выветрившимся одеколоном и сильно крепкими сигаретами.  — Ты сказал, что задержишься, — вспоминает вдруг Чимин, упирась обеими руками в бока, — сейчас без пятнадцати минут семь.  — Я знаю, Чим…  — Мы уже говорили об этом, помнишь?  — Малыш, я не в силах сейчас с тобой препираться.  — Что ж, хреново тебе, потому что мы поговорим прям здесь и сейчас, раз уж у тебя не было ни одного шанса уйти с работы пораньше.  — Серьезно?! — видимо от сильной усталости, но Чонгук раздражается гораздо быстрее обычного, от резкого порыва вперед, едва не снеся с коробки подарочный букет, — я работал, Чимин! Для нас, для свадьбы, которую ты хочешь устроить! Прекрати отчитывать меня, как дотошная мамаша, когда я пытаюсь устроить нашу жизнь лучшим образом!  — Не могу поверить, — бубнит под нос мальчишка, качая головой. Они столько раз проходили ту же самую шарманку, но день ото дня не перестают ее включать заново. У Чимина в ушах уже гудит до помутнения от ее мучительной, стучащей по вискам мелодии, и, кажется, что за ней они никогда не услышат слов друг друга.  — Знаешь что? — бросает он, протирая тяжелые веки дрожащей от злости ладонью, — иди спать. Иди куда хочешь. А я пойду собираться на работу.  — Чимин…  — Проехали, Гук. Чимин отворачивается, когда Чонгук ловко сбрасывает с ног высокие ботинки, бросает куртку на ближайшую подходящую поверхность и сворачивает в ванную комнату, не решаясь забраться без предварительного душа в их общую постель после столь изнурительной ночи. Чимин же ждет, пока за ним захлопнется дверь и бросает взгляд обратно на подозрительную коробку, которую оставили на том же самом месте у порога. Мальчишка сначала берет букет за сухие стебли и прокручивает его на триста шестьдесят градусов, не в силах проигнорировать такую воздушную и освежающую прелесть. Каким бы злым он ни был после их ссор с Чонгуком, наказывать за это цветы казалось глупой растратой. Чимин уносит букет на кухню, где уже через минуту находит для красочных пионов подходящую емкость, наполняя ее наполовину холодной водой из-под крана. Поправляя парочку венчиков из светло-розовых лепестков, Чимин прислушивается к шуму воды из душа. Затем с грустной улыбкой оставляет цветы в покое и возвращается обратно в коридор с короткими ножницами для креветок. Скотч легко разрезается не особенно острым лезвием, но куда труднее мальчишке подчиняется сама коробка. Ему удается ее открыть лишь спустя дополнительных семь минут, немного вспотев в процессе.  — Что за… Сверху содержимого он обнаруживает то, что мог бы запросто узнать с любого ракурса — винтажный виниловый проигрыватель с глянцевым покрытием безупречного состояния. Судя по мастерской резьбе на корпусе, он не был новым, а представлял собой именно восстановленным оригиналом из серии тех, что мальчишка когда-то давно видел в доме своих родителей. Его отец являлся настоящим ценителем винила и коллекционировал, как старые уникальные пластинки, так и сами проигрыватели. Эти экземпляры было чертовски трудно достать и стоили они немало. Каким боком Чонгуку удалось раздобыть один? Обычно, после даже самых небольших их скандалов, Чимин не торопился первым пойти навстречу и нарушать обет молчания, но любопытство резво толкало в спину и оказалось в этот раз сильнее гордости. Мальчишка без стука врывается в ванную и также бесцеремонно открывает стеклянную дверцу душевой кабины, наплевав на замоченные в крапинку свои пижамные шорты с футболкой.  — Что за хрень, Чимин?! — обычно Чонгук реагировал на подобные инциденты в корне противоположно, но любовник сейчас не походил на того, кто хочет к нему присоединиться под душем. Скорее уж на того, кто этим душем готов перекрыть ему воздух, обмотав прочный шланг вокруг шеи.  — Откуда ты раздобыл виниловый проигрыватель? — Чимин начинает с главного, радуясь тому, что парень додумался вырубить на время напор воды.  — Это не могло подождать десять минут? Чонгук всерьез не знает, куда деть руки, ведь все-таки он сейчас стоит полностью обнаженный и мокрый напротив своего жениха, перед которым прикрываться кажется странной идеей, но и сама ситуация совершенно абсурдная.  — Отвечай на вопрос. Чимин редко пугал Чонгука. Ну хотя бы потому, что представлял собой самое милое, доброе и чувствительное создание на планете. Но прямо в эту самую секунду, весь его вид вызывал у юноши табун мурашек и эти мурашки не казались дружелюбными.  — Джебом! — выкрикивает он, ничего лучше не успев придумать, — Джебом отдал по дешевке. Это его дедушки или кого-то там еще.  — Зачем? — не сдается Чимин, пытаясь поймать жениха на вранье.  — Затем, что когда-то я проболтался о том, что твой старик их обожает. Видимо он вспомнил об этом и предложил мне его выкупить. Я решил, что это неплохая идея помириться с твоим отцом накануне… сам знаешь. Чонгук опускает голову, стряхивая со слипшихся от влаги волос остатки фруктового бальзама. Не спешит поднять вновь взгляд на Чимина, боясь, что придуманная в считанные секунды легенда прозвучала не слишком убедительно. Но он слышит только, с каким тяжелым надрывом возлюбленный выдыхает и понимает, что на этот раз ему повезло.  — Его старший сын, едва успев окончить старшую школу, сбегает от него в Нью-Йорк с парнем, который даже при тридцатиградусной жаре не снимает кожанку и водит распугивающий соседей мотоцикл, игнорирует звонки и угрозы, рискует идеальным будущим ради совершенно новой и спонтанной жизни с тем, кого он не выносит за километр. И ты правда думаешь, что новый виниловый проигрыватель в его коллекцию неожиданно все разрешит? В речи Чимина отсутствует сарказм или какой-то издевательский подтекст. У мальчишки нет намерений обидеть возлюбленного. Только донести свою мысль, потому что ему начинает все чаще казаться, что между ними больше нет прежнего понимания.  — Мой отец — сложный человек. И, к сожалению, невообразимо упертый. Подари ты ему хоть магазин виниловых пластинок, он не изменит своего отношения к тому, что я выбрал тебя.  — Очень радужный прогноз, — невесело усмехается все еще обнаженный Чонгук, начинающий понемногу замерзать в отсутствии на себе какой-либо одежды.  — Но я выбрал тебя, — повторяет зачем-то мальчишка громче прежнего, — и выберу снова, если придется. Так что не нужно пытаться подлизаться к моему отцу, потому что он этого все равно не оценит. Я хочу, чтобы ты перестал о нем волноваться. Чонгук молча кивает, чувствуя себя после произошедшего полнейшим дураком. Кто знал, что наилучшие намерения приведут к тому, что он будет стоять на влажной плитке душа, нелепо прикрывающий пояс металлическим шлангом перед своим милым бойфрендом, который будет читать ему нотацию на тему общения с его неприятным стариком. Чонгук уж точно не догадывался.  — Если ты не собираешься ко мне присоединиться, я все-таки попрошу тебя дать мне закончить то, что я начал, — через минуту просит юноша, в нетерпении вернуться к водным процедурам, — пожалуйста. Чимин вдруг вздрагивает, как будто бы только сейчас вспоминая, что именно он прервал, когда ворвался к жениху в душевую. Растерянно закрывает прозрачную дверцу до упора, мямля на запотевшее стекло:  — Точно. Извини. Этим утром они больше не пересекаются. Чонгук не показывается на кухне, пока Чимин завтракает, и сразу ложится в постель. Мальчишка же не тревожит его в их спальне и тихонько покидает апартаменты, надеясь лишь на то, что к вечеру эта тревожная недосказанность само собой рассосется. Лучше бы так и было, иначе к свадьбе они попросту сведут друг друга с ума.

***

 — Только не говори мне, что на эту штуку ты потратил все деньги с выигрыша, — первым делом, оказавшись в квартире лучшего друга, просит Тэхен. Чонгук наконец-то убирает с прохода дурацкую коробку с проигрывателем, пряча ее с явным недовольством в глубь шкафа с обувью. Отсутствие цветов подсказывает ему, что Чимину они все же понравились и он переместил их в более подходящее место.  — За такой крохотный выигрыш я бы даже не стал шевелиться, — небрежно бросает, следуя в гостиную, — и ни слова больше про эту блядскую коробку, Чимин мне уже вынес весь мозг с утра.  — Кстати о Чимине, — приятель занимает центр дивана, укладывая бумажный пакет с закусками на кофейный столик перед собой, — когда ты ему признаешься, что участвовал в гонке? Чонгук ловко перехватывает от него жестяную банку энергетика, отвечая так, будто это слишком очевидно:  — Никогда. Я не буду ему рассказывать о гонке, — затем бросает острый взгляд на лучшего друга, предупреждая, — как и ты.  — Но ты же победил. — Я обещал ему, что не буду участвовать, — вспоминает их неоднократные беседы на этот счет и морщится от чрезмерного количества газов в напитке, — если он узнает… я даже боюсь подумать, что он сделает.  — Например?  — Например, вернет мне кольцо, а сам вернется к отцу, — Чонгук пытается выставить предположение за очень нелепую шутку, но стоит ему закончить фразу и дать себе ее осмыслить, как она больше не кажется такой уж глупой.  — Но это же бред, — спешит заверить Тэхен, неотрывно наблюдая за реакцией Чонгука, — ты же понимаешь, что это полный бред? Пить Чонгуку больше не хочется. Он ставит банку обратно на стол, без особенных эмоций хмыкая:  — Конечно. Как и подобает лучшему другу, Тэхен скорее ищет темы, на которые можно поменять разговор и находит лишь одну подходящую:  — На что собираешься потратить деньги? Ну очевидно, кроме тупых винтажных безделушек, — добавляет гораздо тише, но Чонгук все равно слышит каждое слово и швыряет в него пультом от телевизора.  — Еще одно слово. Тэхен демонстрирует поражение в шутливой манере, выставляя прямо перед собой обе ладони, в одной из которой все еще держит свой энергетик.  — Ну так какие планы? — пытается снова, располагаясь удобнее на комфортабельном диване. Вообще-то Чонгук не успел об этом подумать. Проблема была не в том, чтобы найти, на что потратить кучу наличных, а в том, как объяснить Чимину их внезапное у него наличие.  — У Джебома есть одна идея, как модернизировать нашу автомастерскую для того, чтобы она стала приносить больше денег. Если мы вложимся в нее вместе, возможно, у нас что-то и выйдет.  — Это кажется хорошей идеей.  — Но для Чимина также важна свадьба, — продолжает Чонгук, начиная от непростых раздумий заламывать пальцы на обеих руках, — я хочу, чтобы она была идеальной. Для него.  — Чимину не важна свадьба, Гук, — без сомнений вклинивается в его метания лучший друг, — ему важно лишь, чтобы в самый важный момент церемонии, рядом стоял ты. Чонгук сильно хочет в это верить, но даже спустя все эти годы, что-то темное, ледяное по температуре и, без сомнений, недоброе, расположившееся прямо под ребрами, не позволяет ему, отбросив все сомнения, этого сделать. Иногда ему кажется, что он побеждает это вечно голодное и невидимое чудище под кожей, но стоит расслабиться на одно крохотное мгновение и оно вновь дает о себе знать, пользуясь это его минутной слабостью, чтобы вцепиться острыми зубами в беззащитную плоть и пустить по сосудам леденящий душу страх. Тот самый страх, что не перестает преследовать Чонгука с того самого дня, когда мальчишка впервые на него по-настоящему посмотрел. Страх острой, невыносимой потери.

run away, but we're running in circles