Несчастный случай

POV Yoongi. Я очень медленно приходил в себя. Я помню, что меня мучил цикличный бред. Все тело болело и мне хотелось выйти из него, но уж точно не проснуться. Но я проснулся. Помните вторую серию аниме «Евангелион»? На все 100 процентов уверен, что многие дальше второй серии и не продвигались. Так вот, она называлась «Незнакомый потолок». Что я, собственно, и увидел, открыв глаза. Хотя я не сказал бы, что такой уж и незнакомый. Обыкновенный больничный потолок. Я думаю, я бывал в больнице раньше. Или не бывал? Какая разница. Не помню и вспоминать не хочу. Кровать неудобная, с подушки скатываешься. Еще и собственное тело по швам трещит, как же мерзко. А так же над тобой кто-то сидит и пялится на тебя. — Да что же это такое, что же все люди мрази-то такие, а? — Заворчал я, вытягивая подушку из-под своей головы и кладя ее себе на лицо, закрываясь таким образом от жестокой реальности. — Свалите в туман, пожалуйста. Последовавший за моей гневной тирадой тоненький смешок ввел меня в ступор. Я выглянул из-под подушки. Наверное, мое лицо можно было тогда сфотографировать и сохранить на случай важных переговоров. — Ты че здесь делаешь? — Достаточно невежливо говорить так с девушкой, нет? — Девушка — та самая, за которой я последовал до ресторана, — развела руками и забавно тряхнула головой. — Нет, не думаешь? Я кивнул головой. — Веселая эпилептичка, значит? Что ж, а я Мин Юнги и я хочу покоя здесь и сейчас же. Можно мне его предоставить? — Ни за что! — Членораздельно произнесла данная особа. — Спасибо за понимание, — я отвернулся от девушки, тихо захрипев от боли. В больничной палате повисла тишина. Наконец-то. — Ну…вообще, мог бы быть и повежливее. Я тебя спасла как-никак, а ты… — О не-ет! — Взревел я, резко, но все же осторожно садясь на постели. — Не нарушай ее. Не, — я приложил палец к губам, — нарушай. Окей? Девушка продолжала пытаться что-то сказать, раз за разом открывая и закрывая рот, но я прерывал ее громким, злобным «Чшшш!» — Слушай, мне это надоело, в конце концов! — Не выдержала назойливая молодая дама. — Ты злой. Ты…ты грубый! — С какого момента мы перешли на ты? Извини, я моргнул. — С того момента, как ты показал себя грубым и совершенно невоспитанным человеком! — Да. Это плохо. Я знаю, — сказал я уже спокойным, смиренным тоном, скатываясь спиной по подушке. Знакомая незнакомка приободрилась. — Не сердись, я просто волновалась. Тебя сбила машина. Я вновь поднялся, близко пододвинувшись к негодяйке, которая не давала мне погрузиться в желанный транс. — Скажи мне, пожалуйста. Тебя когда-нибудь сбивала машина? — От моего голоса веяло холодом. Я говорил вкрадчиво от полнейшего бессилия. Девушка замотала головой, испуганно глядя на меня. — Н-нет… — Так вот, — я повысил голос. — Человеку, сбитому машиной, нужен ПОКОЙ, ПОКОЙ И ЕЩЕ РАЗ ПОКОЙ! Молодая особа, прижала руки к груди и резко поднялась со стула, пододвинутого к кровати. — Хорошо. Так и быть, я уйду, — она гордо вскинула голову. — Но поверь, тебе кое-что нужно от меня. Приставучая девчонка начала расхаживать по палате взад-вперед. — Например, знать, что у меня сломано, и тазик, куда я смогу стошнить в случае, если у меня закружится голова от твоей ходьбы, — я следовал глазами за девушкой. Раздражение внутри меня росло. Наконец-таки она остановилась и развернулась ко мне. Ее губы, накрашенные алой помадой, сердито поджались. — Отделался вывихами и ушибами. Везунчик! — Девушка наморщила нос, издеваясь надо мной. Я стукнул кулаком по одеялу. — Выметайся сейчас же! — Ты выглядишь так себе, когда злишься, Мин Юнги. — Ты действуешь мне на нервы. Ты кого-то копируешь и у тебя отвратительно выходит. Ты меня бесишь. — Хорошо, — непоседа подхватила с пола тот самый сиреневый пакетик, с которым я ее видел, и направилась к выходу из палаты, но развернулась у самой двери. — Я уйду, но я не вернула тебе твою вещь. — Так верни и проваливай. Девушка потянулась к своему пакету и вытянула из него за угол тетрадь. — Твое ведь? Морщинка меж моих бровей моментально разгладилась. Я выпрямился и спросил, не сводя глаз с синей, потрепанной тетради. — Откуда это у тебя? Девушка прыснула. — Глупый вопрос, Юнги, — прокомментировала она, но все же ответила: — У тебя из-под куртки выпало. Я порыскал глазами по палате в поисках своей зеленой парки. Разумеется, ее здесь не нашлось. Лежит, где-нибудь в прачечной, вся в крови. Я нервно провел пальцами по своей шее. — Ты читала? Девушка усмехнулась. — Да?! — Что ж, не буду скрывать. Я начал закипать. Но тут же я осознал, что так я точно не заполучу свои тексты обратно. Ура. Первая разумная мысль за…год. Я взял себя в руки. — Хорошо. Ладно. Можно мне получить их обратно? Это мой заработок. Особа продолжала улыбаться. — Можно. Но я тоже должна получить что-то взамен. — Ну что ты хочешь? — Я запустил пальцы в волосы и смотрел на девушку из-под бровей. Девушка подошла ко мне, пряча тетрадь за спину. Я вздохнул. — Я не отниму. Та же присела на край моей кровати и заглянула прямо в мое лицо. — Поцелуй? — Поморщился я. — Миллион? Бутер? Что? — «Спасибо», Юнги. Мне нужно твое «спасибо». Я отодвинулся от девушки, закатил глаза на пару секунд, а потом сделал максимально серьезное лицо. — Спасибо. Новая знакомая с ликующим видом одарила меня своей улыбкой. — Хёна. — Спасибо, Хёна. Тетрадь оказалась у меня в руках. Я тут же вцепился в нее, словно собака в кость, и принялся рваными движениями листать страницы. — Еще раз спасибо. — Это чересчур, — Хёна сидела довольная, но вскоре же она заслышала созыв на больничный обед. — Ой, — девушка вскочила, подтянув к себе свой пакет. — Мне нужно идти. Я был погружен в чтение собственных работ. — Как тебя вообще впустили? Ты же мне никто. — Не твое дело. Я и завтра приду. — Уверяю тебя, не стоит! — Я за голову схватился. Это же мне покоя никогда не видать. Хёна лишь подмигнула мне и исчезла из виду. Я долго сидел и глядел в широкое стеклянное окно на пол-двери. И что это за двери такие? Наполовину прозрачные, а между полом и дверью вообще дыра, хоть газ подпускай. Не проще ли было сделать арку? Я отвернулся от двери и закутался в одеяло. Не хочу есть, не хочу гостей. Дайте мне поспать. * * * Разбудили меня часа в 4 вечера. Но я сильно буянить не стал. Это пришли ко мне родственники. Ох, я даже боялся представить, что начнется. Бабушка будет меня жалеть, как маленького ребенка. Раз я лежу в детском отделении, то это легально. Справедливо. Дед будет гнать на мою работу, мол, если бы не пошел в свою студию, черт бы ее побрал, то ничего и не случилось бы. Справедливо. Я просто сидел в палате, где я был одинок, и ждал наплыва немногочисленных посетителей. Хёна, наверное, сегодня уже больше не придет. Так что, может, я и посплю лишний часок. Проснувшись, я обнаружил, что все это время на прикроватной тумбочке лежали мои паспорт и телефон. Я подержал в пальцах свое удостоверение личности, полюбовался на фотографию 16-тилетнего себя и отложил его. Больше меня заинтересовал мой телефон. Я напряженно размышлял над тем, зачем мне срочно понадобился мой смартфон. Нет, это не было простой привычкой, когда ты от нечего делать листаешь меню. Мне нужно было что-то сделать. Меня осенило. Я перехватил телефон поудобнее и быстро набрал номер хозяина студии, осуществив звонок. — А? Юнги? Ты хочешь прийти пораньше? Вечно он летит вперед паровоза. Благодаря своей активности этот человек и создал прибыльный бизнес. Я собрался и ровным тоном заявил: — Меня сбила машина. Я не ходил в колледж. Мне ну… — Да ты что?! В какой ты больнице? Я перевел дыхание. — Вам не стоит волноваться, я попрошу родных занести тексты. Надеюсь, они дойдут. — Юнги, дело не в этом! — Мой собеседник даже нервно захихикал. — Да, извините. Вы на некоторое время потеряли гострайтера. Я сожалею. — Юнги, ты в порядке? Это самое главное. Плевать на тексты, но не на твое здоровье. Я заеду к тебе завтра, если освобожусь. Я рассмеялся. — Вы слишком загружены. Тексты занесут, а я обошелся вывихами. Не утруждайте себя. — Точно? — Да, — ответил я. Но хозяин звукозаписывающей студии был настойчив и в результате я все же оставил ему свои координаты, отослав их SMS по приходу родичей, которые мне их и сообщили. — А да, кстати… — Я нахмурился. — Я же вам задолжал денег. — Забудь, — я прямо видел, как босс на том конце провода улыбнулся. — Нет, серьезно, возьмите долю дохода от того трека, в записи которого я принимал участие. — Я не имею права. — Хорошо, я отдам позже лично, — вздохнул я. — Выздоравливай и не думай об этом, — посоветовал мне хозяин студии. — Спасибо. Когда бабушка и дедушка пришли ко мне, все случилось в точности, как я и сказал. Нельзя было сказать, кто из стариков был сильнее шокирован. В отпаде были оба. — Юнги, деточка моя! Это пришла бабушка. — Головы отрывать таким водителям! А это дед. Первая камнем упала на стул возле моей постели и долго теребила в руках край своего свитера. Бабушка то охала, то всхлипывала, то бросала на меня полные боли взгляды. Дед прикрыл за собой дверь и подошел к моему царскому ложу, вздохнул и задал их общий с супругой вопрос вслух: — Ты как? Я помолчал, окидывая родичей взглядом, и пожал плечами. — Нормально. Тут бабушка сорвалась и притянула меня к себе. — Осторожно, у меня же травмы, — пробурчал я, но моя вторая родительница сама устроила мне обследование по полной программе. — Бледный-то какой! — Ба, я всегда таким был. Если мне не изменяет память, тебе это нравилось. — То был белый, как сахарочек, а сейчас, как мертвец! А худой-то какой! — Я почти не ем третий день. А. Дома был стройным красавчиком, а в больницу попал скелетом? Я прошарил схему. Тут уж вмешался мой дед. — Ты идиот? На ужин чтобы сгонял. — Я не хочу есть, я хочу спать. — Идиот. — Да полно вам! — Бабушка ощупала меня с головы до ног, так как сам я не горел желанием хвастаться своими стигматами. — Врач сказала, что продержат тебя здесь недели две-три точно. Она к тебе после нас наведается и все тебе скажет. Я вообще так перепугалась тут. Моя дорогая родственница всплеснула руками. Я терпеливо ждал, пока она настроится. Бабушка склонилась ко мне. — Представляешь, меня врач спросила, куришь ли ты? Я уж подумала, что она знает что-то, чего не знаю я! Я слабо улыбнулся. — Нет, я не курю. Слушай, — я кашлянул и взял в руки свою тетрадь. — У меня к вам очень важное дело есть. Бабушка с дедушкой вопросительно переглянулись. Я поглядел на каждого из них и попросил карандаш. Дед порылся в карманах жилетки и смог выудить оттуда только ручку. Я раскрыл свою тетрадь и принялся быстро, чистым экспромтом дописывать тексты, которые обещал работодателю. Дедушка нахмурил брови и заглянул в мои записи. — Хип-хап свой пишешь? Стараешься для этих придурков, так еще и сам таким же хочешь стать. Юнги, ты же такой умный, к чему это? Я сильно сжимал в непослушных пальцах ручку и строчил. Я научился за годы жизни с моими родственниками ослаблять свое внимание, как только мне начинали выносить мозг. Я натренировался настолько, что теперь делал это на раз-два, будто включал кнопку. Бабушка взяла деда за плечо. — Дорогой… Она сделала какие-то знаки мужу. Мне было уже все равно. Я закончил. Я положил ручку на свои колени и начал раздавать указания домашним, машинально листая тетрадь от начала до конца и обратно. — Вы должны отнести тексты в студию. Я обещал, что сегодня они будут сданы. Я и так опаздываю. Деда? Тот поворчал, но кивнул. — Отвези, пожалуйста. Я надеюсь на тебя. Я безжалостно выдрал листы из тетради и подал их деду. — Все, прогоняешь нас? Бабушка вновь встряла. — Юнги устал, ему нужен отдых. И поесть, Юнги! — Женщина погрозила мне пальцем. Хорошо. Я согласился поесть. Бабушка и дедушка потопали к выходу. — Вечно с ним по больницам таскаемся…- Крякнул дед, хлопнула дверь и наступила тишина. Родные покинули меня, а я и правда почувствовал потребность в еде. Естественно, идти мне никуда не пришлось. После разговора с родичами я порядком вымотался. Еще бы, так ерзать на постели, то садиться, то ложиться. Мои ноги мучительно ныли. Ужин мне принесли прямо в палату. Еда была обычной и порция не влезла в меня целиком. Мой желудок за три дня сжался до размера наперстка. Я понял, что издеваться над собой не вариант и запихивание в себя пищи ни к чему хорошему не приведет. Я оставил это пустое занятие, отодвинув от себя тарелку. Я взялся за телефон, разблокировал его, полюбовался на 7% батареи и с досадой отложил гаджет в сторону. А дед с бабушкой, конечно, не догадались взять мою зарядку. В оставленном у кровати пакете я нашел только все самое необходимое. Ну, как вы поняли, действительно нужного там как раз-таки не было. Тогда нужно действовать по намеченному плану — спать. Я зарылся в одеяло, подтягивая его к самому подбородку, и вдруг обнаружил в складках одеяла оставленную дедом ручку. Вот же растяпа. Я повертел находку в пальцах. А затем аж промычал от идеи, которая принесла мне удовлетворение. Я распахнул родную сердцу тетрадь. С каких времен она у меня? Она выглядит такой потрепанной. Я не помню, откуда тетрадь взялась у меня, но она так много значит для меня, будто является единственным близким человеком, который понимает меня. В конце концов, на ее листах мое настоящее и будущее. Написать новый текст? Что я могу сейчас написать? Я не чувствую себя сейчас классно. Я листал страницы взад и вперед, пока не наткнулся на интересную запись. Неужели я это сделал? Песня не моя. Не моя и, разумеется, безумно известная. Прежде всего мне. «Ты не должен был… Вести себя так, будто ничего и не было, » Нет. Так не пойдет. Мне нужны чистые листы. Я в недоумении перевернул страницу, ставя в уме галочку. Нужно будет стереть этот бред. Но на следующем развороте я вновь узрел выведенные размашистым почерком слова: «А то, что было, типа ничего не значило…» Так, все. Я не мараю так свою тетрадь. Кто-то зло подшутил надо мной. В моей голове что-то щелкнуло. Ну конечно. Хёна. Она думает, что это очень забавно? Писать в моей тетради, да еще и слова песни, лившейся из ресторанного зала, и которую слышали мы оба: Хёна — сидя в самом ресторане, а я — стоя на улице. Слова песни, которая заставила меня побежать навстречу автомобилю. Или не песня сподвигла меня к этому? Я напрягся, силясь вспомнить, что толкнуло меня на этот совершенно дурацкий поступок. Но я не мог поймать за хвост ни одно из отрывочных воспоминаний того вечера. В результате я разозлился на себя даже больше, чем на эту глупую девчонку. Я в гневе выдрал оба листа, но тут же обнаружил еще третью запись. «Ты ведешь себя со мной, как с чужим, Это очень неприятно». Я шумно выдохнул. — Да что ты, черт возьми, такое? — Возмутился я вслух. Конечно, слова не проявились на бумаге, как во второй части Гарри Поттера. О чем я думал? Для уверенности в том, что я просто поехал крышей, я полистал тетрадь еще несколько раз. И, черт его побери, обнаружил: «Теперь я просто кто-то, кого ты знал». Тут же мой телефон противно, громко завибрировал, заставив меня вздрогнуть, а мимо прозрачной двери в палату прошмыгнул темный силуэт. Вот, кажется, уже и шифер сыплется.