Несчастный случай

POV Yoongi Я не застыл, как эти идиоты в фильмах ужасов, а наоборот рванул ползком по кровати к своему телефону. Мои ноги не были к этому готовы, поэтому я согнулся от боли, свешиваясь с кровати почти до пола. Трясущейся рукой я поднес смартфон к лицу, вглядываясь в дисплей. Экран был темным и отражал мое перекошенное лицо. Не звонок? Тогда SMS. Я надавил пальцем на кнопку разблокировки. Экран вспыхнул и тут же потух. Блин. Аккумулятор сдох. Я облегченно выдохнул, но тут дверь моей палаты легко отворилась, и я резко вскинул голову. — Все в порядке? Я попытался выпрямиться, но мышцы отказали мне в такой сложной задаче. Я почесал кончик носа, глядя снизу вверх на врача.  — Абсолютно. * * * — У тебя серьезный вывих коленного сустава, а ты так скачешь, — покачала головой врач. — Тебе уже легче? Не верю. — Ну, я много спал. Женщина сложила руки на коленях и внимательно смотрела на меня. — Сон — хорошая вещь. Он приятен, особенно, когда вывихи уже вправлены. Я пошевелил перемотанными ногами. — Оперативно же вы работаете. И рентген успели сделать, и вправить. Если честно, то я мало чего помню с момента столкновения с авто. Да чего я говорю, вы же уже привыкли к моим провалам в памяти. — И долго мне здесь лежать? — Ну, во-первых, нам нужно провести повторное обследование, проверить, нет ли больше подозрений на что-то серьезное. Сейчас придет медсестра, сменит бинты. У меня к тебе вот, какой вопрос, голубчик, — обратилась ко мне доктор. — Других жалоб нет? Я машинально замотал головой, так как не хотел пролежать в больнице вечность. Однако жалобы у меня были и мои сомнения отразились на моем лице. — Если что-то болит, лучше сказать и вылечить, чем запускать. Дети, — театрально вздохнула женщина. — Капельниц боятся, уколов. Клизмы и ингаляции с истериками ставим. Я с трудом воздержался от раздраженного рыка. В детское отделение положили. В дневной стационар. Замечательно. Отношение как к малолетке чувствуется сразу. — Ладно, — смирилась с моей неразговорчивостью врач. — Давай осмотрю тебя, может, вспомнишь. Я соблаговолил отдаться в руки докторши, дабы та осмотрела мои боевые ранения и прослушала мои легкие. — Не куришь?  — Нет. — Как питаешься? Я подумал о своей нынешней диете. — Нормально, — солгал я. Врач окинула меня оценивающим взглядом. — Взвесимся? Рост? А еще ты бледный слишком, проверим на анемию. Я покорился медицине. — И еще лечился в соседнем здании… Точно никаких жалоб? Я что-то не мог припомнить, чтобы я где-нибудь вообще лечился прежде. Но следом за этим я сразу же подумал о всех странностях, что происходили со мной сегодня и в день ДТП. Наверное, это просто паранойя. — Никаких. * * * Я дождался медсестры. Это была спокойная, пожилая женщина, которая аккуратно и безболезненно зафиксировала мои конечности и обработала ушибы. — Главное, чтобы сотрясения мозга не было. Самое неполезное, что у тебя может быть. Вон, к чему ведет, — медсестра поправила на переносице очки. Все то время, что она поправляла мне шины, женщина странно на меня поглядывала. В конце концов она встретилась со мной взглядами и неловко рассмеялась. — Ох, извини. Все не могу вспомнить, где тебя видела. Напомни мне, пожалуйста, свое имя? Я подумал, что уж точно не на концертной афише она меня видела, как бы мне того не хотелось. Я ответил: — Мин Юнги. Медсестра всплеснула руками. — Точно-точно. В соседнем здании. Своего родственника туда водила. Ты маленький еще был… Как изменился. Ох, как тяжело, как тяжело… — Что тяжело? — Сосредоточился я, в душе не чуя, о чем мне толкуют. Женщина махнула рукой. — Ох, не важно уже. Юнги. Встреча какая, — медсестра направилась к выходу из палаты. Но я ее остановил. — Что в соседнем здании? — Взрослая больница, — ответила помощник докторов так, будто я спросил очевидную вещь. Я уточнил: — Про которое вы говорили? Вид у медсестры был неуверенный. Все-таки не взрослая больница? В конце концов, я уломал ее. — Психиатрия, — немного уклончиво ответила она и скрылась из виду. * * * Я лежал в темноте, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Если я когда-то и был в больнице, то это сейчас ощущалось. Наступление ночи в детском отделении не приносило страха. За картонными стенами палаты смеялись, смотрели фильмы, укладывали маленьких детей. Я подумал, что тоже был бы не против что-нибудь посмотреть. Но, как вы помните, мой телефон априори не мог заработать от одного лишь моего желания. Я поворочался, тяжко вздохнул и решил, что сегодня я буду смотреть сны. Я переставал чувствовать свои ноги, напряжение в шее пропало. Я не чувствовал боли, но чувствовал сильный энергетический спад и опустошенность. Я и не заметил, как провалился в сон. * * * У меня резко отложило уши, будто бы я только что вынырнул из воды. Я покачнулся и распахнул глаза. Белый кабинет, напротив меня сидит женщина в белом халате и заполняет какие-то бумаги. Я повернул голову вбок и увидел сидящих рядом со мной дедушку и бабушку, а затем недоуменно обвел взглядом помещение. Врач разговаривала с моими родичами, а я опустил глаза на свои дрожащие руки. — Это очень сильная травма. Какие признаки потрясения проявляются до сих пор? — Спросила женщина и многозначительно посмотрела на моего деда. Тот не понял, чего от него хотят. Бабушка сделала жест рукой. — Ребенка выведи. Дед мягко взял меня за плечи, помогая мне подняться со стула, потом взял за руку и вывел из кабинета в коридор. Коридор был длинным и неуютным. Я опустился на лавку, хмуря брови. Мне здесь не нравилось. Я кусал заусенцы и нервно подергивал ногой. Когда я делал последнее, я представлял себя рассерженным котом, который бьет хвостом о пол. Мое внимание привлек шум в конце коридора. Я представил, как настороженно повожу ухом, будто я большая кошка, и затем устремил прищуренный взгляд в сторону посторонних звуков. — От меня не отходить, людей не пугать. Как же сложно с вами, с детьми. Инциденты какие-то постоянно случаются. И это я не только про приемных, — человек, который вел этот монолог, был явно не в духе. Из-за угла вынырнул мужчина, как-то очень грубо тащивший за собой мальчишку. Я фыркнул. Разве можно говорить так с детьми? Старый гад. Но ребенок, еле успевавший переставлять ноги, вовсе не выглядел удрученным. Он оживленно вертел головой по сторонам. А заметив меня, парнишка и вовсе заулыбался. Я напрягся. Мужчина провел ребенка мимо меня прямо к кабинету, где заседала моя бабушка, и бесцеремонно распахнул дверь. — Там занято, — сообщил мужчине мой дед. Тот в ответ недовольно ругнулся и посадил ребенка рядом со мной. — Я отойду, а ты сиди, понял? Ты меня понял? — Этот человек будто вечно куда-то торопился. Не люблю таких. Этот действующий мне на нервы тип потряс миниатюрного подростка за запястье. Это было так неприятно видеть, что я громко стукнул ногой по полу. А что ему в ответ это дитя? — Дядечка, вы идите, я посижу, не переживайте. Куда же я убегу? — Глаза парнишки источали свет, в них читалась чисто детская невинность. На его лоб падала густая рыжая челка, округляя его лицо и делая его еще более милым. По крайней мере так казалось, когда мальчик находился в профиль по отношению ко мне. Рыжий постоянно крутил головой по сторонам, словно сова, ерзал и болтал ногами. Удивляюсь на таких. Приходят в незнакомое место, где их скорее всего будут страшно мучить лечением, и веселятся. Мужчина кинул подозрительный взгляд на маленького будущего пациента и отошел от него, направляясь на поиски кого-то или чего-то. А мальчик тут же подъехал по скользкой деревянной лавке ко мне. Мой дед, видимо, не увидел ничего плохого в новом знакомстве. А вот я насторожился. Я снова представил себя в виде кота, у которого на загривке встала дыбом шерсть. Вид у этого подозрительно веселого детеныша человека был неоднозначный. — Привет! — Обратился ко мне единственный ребенок кроме меня, находившийся в этом холодном, выкрашенном голубой краской коридоре. — Я Чон Хосок! Я поглядел на парнишку искоса и буркнул: — Ты что, маленький? Тебе что, 5 лет? Мальчик еле заметно дернулся, но его мимика полностью противоречила тому, что творилось с его телом. Широкая улыбка будто бы была его карнавальной маской на палочке, которую ребенок игриво подносил к лицу. Хотя, возможно, что он просто глупый. Кто станет улыбаться, когда тебя притащили в больницу? Только дураки. — Да, я маленький, но мне 11, — гордо заявил Чон Хосок. Я презрительно хмыкнул. — В 11 лет можно вести себя и посдержаннее. Чего ты ко мне пристаешь? Мальчишка уперся руками в участок лавки между своих коленей и заболтал ногами. — Ничего я не пристаю. Мне просто скучно. Я хочу с тобой подружиться. Я повернул голову к рыжему. Как же он уже на этом этапе бесил меня. Его образ пятилетнего сосунка должен был растопить мое ледяное сердце, но этого не произошло. Я смотрел на него и просто ненавидел всей душой. Может, виной тому было мое настроение или серьезная болезнь, из-за которой я и оказался здесь? Нет. Я уверен, что не это. Просто мальчишка — отсталый дебил. А настроение у меня всегда не самое лучшее. — Я свой номер кому попало не даю, извини. — Зачем мне твой номер? — Даже обиделся паренек. — Ты машина, что ли, чтобы я тебя по номеру искал? Мне твое имя нужно. — Порше Кайен. — Интересное имя. Но мне больше Хендай Соната нравится. А он дерзкий. Поймал мою волну сарказма. Но я его все равно в друзья жаловать не собираюсь. Я попытался перевести тему разговора. — По какому же поводу ты сюда заехал, Хендай Соната? Бак опустел? — Шину проколол. Мой дед к тому времени решил, что меня можно оставить одного наедине с этим человеком, у которого на лбу было написано: « Я социализирую тебя, интроверт несчастный», и пойти проведать бабулю. — А если серьезно, — поменял так любимое мною направление любого разговора Хосок. Направление к черту. — Я навредил своим соседям по комнате. — Ты уже в колледже учишься и травишь соседей по общежитию некачественным супчиком из пакетика? Мой парень. — Тараканов в носки подсыпаю. — Оу. Считай, ты мой потенциальный друг. Рыжий паренек заразительно засмеялся. Заразительно для всех кроме меня. Я только лишь покашлял, прочистил горло. — Заразно смеешься. — Кто же так говорит? У меня по родному языку пять, поэтому я поправлю тебя. Нужно говорить «заразительно». — Нет, единственное, чем ты можешь меня заразить, так это бешенством. Хосок не растерялся. — Это точно, я так взбесился тогда. Мне его фраза показалась незаконченной. — После чего? — Я чувствовал себя так убого, когда спрашивал это. Не люблю проявлять интерес к словам людей, которым не хочу давать даже хотя бы малейший намек на какую-либо связь между нами. Вообще, меня не устраивало, что этот некто так легко проложил путь к моим интересам буквально за пару минут. Он будто видел меня насквозь и подстраивался в угоду мне. Или себе. Ох, да какая вообще разница, главное, что я ему не поддамся. Паренек как-то театрально вздохнул. — Детдом. — Дед Дом? Твой родственник был европейцем? — Какой родственник? — Вдруг захохотал Хосок. — Ну приют. Ну детский, — у него даже слеза от смеха потекла. Или не от смеха. Мне опять стало неловко. — Тоже родителей нет? — Тут мое сердце с позором дрогнуло. Побили, наверное, беднягу. В детдоме-то. — Как бы есть, — помотал головой парнишка. — Это я просто сравнил то, что творится сейчас у нас в семье, с тем, что мне… Хосок посмотрел куда-то мимо меня. — …знакомо. Ну да. Угадал. В автокатастрофе погибли. Я приемный. Я удивился такому совпадению. Ведь мои родители тоже погибли в ДТП примерно 3 года назад. — И у меня, — ответил я, даже позабыв отшутиться о «приемном». — Правда? — Уже как-то более задумчиво спросил у меня рыжий. Что-то поменялось в его поведении. Если раньше он буквально прожигал меня взглядом своих широко распахнутых от восторга глаз, как лазерным лучом, то сейчас Чон не слишком быстро, но все же отводил глаза, стоило мне на него посмотреть. — Лобовое столкновение. — Да, столкновение. Напряжение вернулось ко мне и оно возросло. Этот молодчик ничего мне не делал, но чувство хорошо скрываемой мной озлобленности никуда не уходило. Хотя я понятия не имел, что за жизнерадостный псих сидит передо мной, у меня возникло такое знакомое и изрядно надоевшее мне чувство дежавю. Больница. Рыжий приставала. Я легонько потряс головой. Я решил, что беседа зашла не туда и вдаваться в подробности точно не стоит. Но вышло иначе. — Дедушка сказал, что другую машину вела женщина, а женщина за рулем — это дело сомнительное. Я не старый хрыч и никого бы не винил, но она и правда сама неудачно завернула. И был дождь, — я проговорил все на одном дыхании. — А могли бы быть живы, если не такая несвоевременная женская глупость. Я говорил очень отстраненно. А как я мог еще говорить? Меня в тот день рядом с родителями не было. Ничего с этим не сделаешь. Внезапно для меня и к превеликой моей радости Хосок и сам сменил тему разговора. — Так как тебя зовут, Мицубиси Лансер? Он никогда от меня не отстанет. — Ми… — Ну, без шуток! — Мин Юнги. В коридоре раздался звук шагов. Это тот самый гадкий тип возвращался к скамейке. Я уже почти скривил лицо, но тут распахнулась дверь кабинета. Мои родичи закончили чесать языки с врачом и снизошли до возвращения ко мне. — Идем, — бабушка подняла меня с места. — Класть тебя не будут, пропьешь курс таблеток. — От чего ты лечишься? — Встрял мой новый знакомый. Я ответил, что знал. — Нервы на почве учебы, — лаконичный ответ достойного спартанца.  — Ааа… А я… — Заходи, — мужчина вытащил Хосока, спрятавшегося за меня и моих родных, на свет божий и подтолкнул его к освободившемуся кабинету. Тот лишь успел шепнуть мне: — Я тебя разыщу, Мин Юнги. О нет… — Когда папа придет? — Глухой голос Чона. — Не знаю, но чем скорее, тем лу…ччч…шшш… Я начал просыпаться. И, медленно выныривая из сна, я думал, что он все же найдет меня. Этот точно найдет, слов на ветер не бросит. — Юнги, Юнги! Я замотал головой. Боже, лучше поскорее проснуться. — Чего нет? Кровь сдавать айда! Я еле-еле приоткрыл глаза. — Вы с ума сошли? Я же в обморок спросонья брякнусь. В моей палате горел яркий свет, и я прикрыл лицо рукой. — Не брякнешься. Будет он мне тут еще брякаться. Чай не переломы, доползем до процедурной. Вставай!