Несчастный случай

POV Yoongi После нахлынувших на меня воспоминаний я был сам не свой. Я чувствовал, что моя голова распухла и сделалась огромной тыквой. Я распрощался утром с Чимином и весь следующий выходной провел в одиночестве. Я пытался разложить все по полочкам в своей голове, но выходило плохо. Пространные счастливые воспоминания не давали мне ответов на мои главные вопросы. Ладно, я разобрался с тем, откуда я знаю Хену и Чимина. Я был рад, что завеса хотя бы этой тайны приоткрылась передо мной. Образ же неутомимого, веселого друга, сформировавшийся в моей голове, усилил мою тоску по чему-то, что осталось, судя по всему, в прошлом. Я чувствовал себя измученным. Мне нужно было отвлечься. Раньше меня всегда развлекали занятия музыкой. И хотя теперь мне не для чего было стараться, я все равно сел за синтезатор. Я закатал рукава, похрустел костяшками пальцев и потыкал пальцем клавиши. Потом я вздохнул и начал брать красивые аккорды, которые медленно складывались во что-то более или менее приятное. Меня тянуло на что-то лиричное. Даже я бывал таким мягким и печальным. Я оторвал руки от клавиш и взял с синтезатора лежащий на нем блокнот, чтобы накидать слова будущей песни. В моей голове рождался хороший, складный и искренний текст. Я вылил в него все свои сожаления о своих несбывшихся мечтах. Песня была готова в тот же день. Не доставало лишь хороших слов для припева. Мне хотелось, чтобы в припеве звучал чей-то очень красивый голос. Да, нужно однозначно найти подходящего кандидата на эту роль и досочинить с ним припев. Всю неделю я трудился над своей работой, приходя домой после школы. Бабушке нравились мои начинания. — Что-то красивое начал сочинять, горжусь тобой, — говорила она. В школе все было спокойно. На прошлой неделе мне удалось отшить Хену. Я сказал ей, что у меня появилась очень ревнивая девушка, мысленно извиняясь перед Чимином за такое определение его личности. Теперь я немного жалел о том, что утерял связь с Хеной, потому что она являлась для меня ценным источником информации. Я звонил ей, но каждому моему звонку суждено было остаться без ответа. Я негодовал. Судьба нарочно смеялась надо мной? Чонгук же не упускал возможности подколоть меня. — Хотел сразу с двумя девчонками мутить, а вот фиг тебе. Девушки — опасные существа, те еще собственницы, — мудро повторял он. Я старался игнорировать Чонгука, но он упрямо допытывался у меня: — Что за девчонка хоть? Та самая, которую ты позвал на вечер? Или ты не позвал? — Или это не девчонка, — не вытерпел я наконец. — Чего ты пристал? Чонгука нужно было видеть в тот момент. Ео глаза полезли на замазанный BB-кремом лоб. — Чего-о? О май гад, о май гад, — я увидел его подлую улыбку до того, как парень успел прикрыть рот ладонью. — Ты достал, это не то… — ЮНГИ-И-И! — Чимин летел на всех парах ко мне, окрыленный щенячьим восторгом от встречи со мной. Увернуться я не успел, Чимин меня снес, зажав в своих объятьях. Я еле устоял на ногах, а Пак как ни в чем не бывало принялся покачиваться вместе со мной из стороны в сторону, мечтательно мурлыкая что-то себе под нос. Но потом он пересекся взглядом с Чонгуком и… — Моти?! — Чонгук?! Чимин тут же отступил от меня и сильно покраснел. Чонгук поигрывал бровями. — Какие сцены, однако. — Заткнись, — я притянул к себе испуганного Чимина за плечи. — Это моя ревнивая девушка. — Я не ревнивый! — Зато я ревнивый, — ни с того ни с сего выдал Чон и обиделся. — Господи! — Взмолился я. — Почему все вокруг такие зануды? Пусть не будут такими, тебе же не сложно! Чимин приуныл, но не надолго. Вдруг выяснилось, что у его визита была цель. — Юнги, я хотел тебя спросить… — Пак опустил глаза в пол и шаркнул ножкой. — Ты будешь отмечать свой день рождения? Мы с Чонгуком впали в небольшой ступор. Чонгук прервал неловкое молчание первым: — Так ты рыба, что ли? Так вот почему ты такой противный, — фыркнул Чонгук. — Сейчас я стану рыбой-китом, и ты окажешься в моем желудке, достал. — Ты знаешь, что у Рыб и Дев хорошая совместимость? — Слышь, гадалка, я тебе магические шары-то поразбиваю. — Профессия астролога — самая невинная и честная профессия. — Звезды говорят, что не надо с тобой связываться, ты бредозавр. — Я Дева! — Не нужно этих намеков, я не позволю тебе подрабатывать у себя женщиной. Чимин, оказавшись в эпицентре событий, ощущал себя явно не совсем комфортно, у него даже глаз подергивался. — Я просто хотел спросить… Можно ли мне прийти и подарить тебе свой подарок? Мы с Чонгуком замолчали. Я улыбнулся, склонив голову набок: — Ты мое солнце. — А я луна! — Пошел к черту. Я еще не знаю, если честно… Я собирался поехать в свой дом в Тэгу на свое совершеннолетие. — Ты еще и богатенький собственник? — Не унимался Чонгук. — Да, отстань. — Я не знал! И все это Чимину? У Чимина пошел пар из ушей. Он сделал успешную попытку вернуться к теме разговора: — Тэгу — это так далеко. Но я очень-очень хочу подарить тебе этот подарок. — Хорошо, у меня найдутся знакомые, которые смогут тебя подвезти. Чимин весь засветился. — Кого ты вообще думаешь позвать? — Поинтересовался у меня Чонгук. Я всерьез задумался над этим. — Я не хочу звать много людей. — Брось! Наоборот нужно собрать большую компанию, выпить, потусить, не будь таким тухлым. У нас же с тобой есть хорошие знакомые с курса. — Ладно, хорошо… — Девчонок позови, мои подруги классные. — Может, без девчонок обойдемся? — Юнги, я не пойму: ты сексист или с тобой реально лучше в одном лифте не застревать? Я вздохнул. — Зови девчонок. Я гуманен. Чимин взял меня за локоть. — Позови Хену, — шепнул он. — Я не могу ей дозвониться. — Дай мне телефон, я позвоню ей. Тебе нужно с ней встретиться. Я послушно скинул Чимину номер Хены. — Так, хорошо. Но алкоголем распоряжаюсь я. Я знаю, что лучше брать, — я застолбил себе роль в намечавшемся мероприятии. — Мужик, — заулыбался Чонгук. — Я не пил почти месяц, но это мне не помешает выбрать хорошее вино. — Возьми пива, не дури. — Чимин, ты пьешь? — Спросил я у Пака. Тот медленно завертел головой из стороны в сторону. — И пару пакетов сока для Чимина. — Апельсинового… — Апельсинового. Эй, — Чонгук хитро посмотрел на Чимина. — Может, ты чего покрепче с апельсиновым соком попробуешь? — Не развращай Чимина. — Ты даже не куришь? — Не унимался Чонгук. — Не курю… — Пак совсем испугался, но Чон ответил: — Я тоже, молодец. Значит так: замутим вечеринку с жареным мясом, пивом и девочками. Это лучший день рождения! — Не решай за меня, — вздохнул я. — Мне нужно прежде всего вступить в наследство, ты забываешь об этом. Чонгук фыркнул. — У тебя есть ключи от дома? — Положим. — Вот и все. Просто съезди туда и приведи все в божеский вид. Так уже хочется вырваться куда-то отсюда, ей-богу. Мне пришлось согласиться. Весь оставшийся день Чонгук рассылал друзьям записочки, бегал к ним сам и уламывал на поездку женскую половину предполагаемого праздничного общества. После школы я провожал Чимина до дома и выговаривался ему: — В самом деле, я не хочу ничего этого. — Почему ты не скажешь Чонгуку об этом? — Если ему запало что-то в башку, то тут уж сам черт с ним не совладает. И еще… — Я вздохнул. — Мне не хочется ехать убираться одному. — Я могу поехать с тобой. — Если тебе удобно, я был бы благодарен. Чимин, казалось, готов на все, лишь бы постоянно быть рядом со мной. — Я попрошу деда отвезти нас, если он сможет. — Хорошо, — Чимин выглядел радостным. Светлый человек. * * * То, что я забыл о своем дне рождения, сыграло со мной злую шутку. Чонгук твердо намеревался устроить для меня первоклассную вечеринку. Противостоять ему у меня не было возможности, поэтому на мои плечи свалилась срочная генеральная уборка в доме. Я подозревал, что вдвоем с Чимином, без подмоги, мы провозимся долго. Но делать было нечего. Мы договорились с Паком поехать в Тэгу в четверг, сразу после школы, и написали заявления о том, что на следующий день в школе не появимся, так как собирались заночевать в Тэгу после утомительной уборки. Чимин никогда не опаздывал, даже наоборот; он был таким шумахером, что я постоянно чувствовал себя черепахой по сравнению с ним. В назначенный час Чимин уже ждал меня у гардероба, полностью одетый. Я наскоро накинул на себя куртку, не застегиваясь, отнял у Чимина его огромный рюкзак с рисунком котов, взвалил его на плечо, как истинный джентльмен, и вышел из школы. — Что ты там носишь и как? — Я перехватил рюкзак друга поудобнее. — Все для рисования, — смутился Чимин. — Да? «Все для рисования» — это кисти, пять холстов, мольберт и Рембрандта? — Нет, — засмеялся Чимин. — Я сам рисую. А холсты в школе дают. Ты неплохо разбираешься в живописи. — Это комплимент? Если да, то он ничем не оправдан. Я просто называю тебе имена художников, которых помню. — Ловко, — Пак был одурачен. — У меня с композиторами тоже так. Мы немного помолчали. Я ворчал о том, как же тяжело нести рюкзак Чимина. — Прости… Там еще средства для уборки. — О боже, мы могли закупиться по дороге. — Так будет быстрее. — Резонно. Ладно, мы все равно на машине. Дед, на удивление, не выступал и спокойно повез нас в Тэгу. Мы нагрузили багажник автомобиля чистящие средства, бабушка выдала нам пакет со множеством тряпок и снабдила нас таблетками от аллергии. — Это еще зачем? — Там пылища, а ты тот еще аллергик, — бабушка пихнула коробку с таблетками в карман моей куртки. — И будьте осторожны! Покушайте! — Хорошо, ба, — мы сели в машину. Я протянул Чимину один из двух бенто, которые выдала нам бабушка. Мы набросились на еду тут же. Дед отъехал от дома. — Давно я никуда не выезжал. А раньше в Сеул то и дело гонял, тебя с женой возил. Я объяснил Паку, что не с моей женой, а с женой деда — моей бабушкой. Говорили мы в дороге мало. Чимин прилип к стеклу, я воткнул в уши наушники и развалился на сидении, чувствуя, что вот-вот засну от усталости. Нужно было отдохнуть перед уборкой. Мы с Паком задремали и проснулись уже в Тэгу. Чимин начал рыться в своем рюкзаке, который стал легче после того, как мы переместили все чистящие средства в багажник, в поисках альбома. Я же просто смотрел по сторонам. В этом городе я провел свое детство. Тэгу тоже лежал в долине, окруженной горами и зелеными холмами. Мне не терпелось увидеть местную реку — Кимхо, дома, магазины, парки и родной дом. В Тэгу было теплее, я не пожалел о том, что решил отмечать свой день рождения здесь. Главное, чтобы Чонгук не устроил на моей любимой родине разгром. Над нами плыли белые облака, в приоткрытое окно машины залетал теплый ветер, приятно обдувая мое лицо после сна. Мне все казалось здесь родным. Каждый проходящий мимо человек, каждое дерево, хотя, подумать только, я здесь не был очень много лет. Многие места оказывались не такими, какими представлялись мне в детстве и какими их запечатлел мой разум. Но это старое новое место было глотком свежего воздуха для меня, у меня заметно поднялось настроение. — А забирать вас кто будет? — Спросил дед, уже высаживая нас возле дома. — Мне опять ехать? — Нет, я списался со знакомым из студии, который ездит сюда к родственникам. Все в порядке, — успокоил я родича, помогая ему разгружать наши вещи. — С нами все будет нормально, тут же есть магазины, соседи, если что. Не беспокойся. — Да я уж покоен, — отвечал мой дедушка, садясь обратно в машину. — Ты вроде бы уже большой, 20 лет будет. Кстати, у нас тоже будет для тебя подарок. — Мне не терпится узнать, что это, — я улыбнулся и помахал дедушке рукой. — Хорошего пути! — Пожелал моему родичу Чимин. Он выспался и был полон сил и энергии. После того, как автомобиль деда скрылся за поворотом, мы весело переглянулись с Чимином. Я махнул рукой. — Пойдем! — Я подошел к калитке, выделявшейся в массиве крепкого забора с легким волнением, что этот дом может оказаться вдруг не моим. Вдруг дедушка привез нас не туда? Но это был он, однозначно. Я не был тут около года. Периодически мы с семьей приезжали сюда, чтобы не привести дом в полное запустение, проверить целостность и сохранность вещей, половину которых мы вывезли отсюда, дабы не разворовали. Дом был фактически ничей, государственный, но мы платили за него и поддерживали в порядке. Наши старания оправдали себя. Дом выглядел презентабельно, как жилой, он вовсе не походил на дачный домик. Можно было бы подумать, что бы его построили недавно, если бы от строения не исходил особый дух. Я верю в то, что у жилых домов есть душа. Стены все видят и слышат, хранят отпечаток прошлого, приобретают свою особую энергетику. И у моего дома была душа. — Какой у вас хороший садик, — Чимин уже бегал по участку, как ребенок. Садик и в правду был бы хорошеньким, если бы не был таким заросшим. Посещение это место людьми выдавали лишь пленки, накинутые на некоторые клумбы. — Его же почти нет. Им долго никто не занимался. — А я люблю такие заросшие сады, — заявил Чимин. — Сад хорош, когда к нему приложил руку не только человек, но и природа прошлась по нему своим резцом. — Ишь ты, — я взошел на крыльцо дома, отыскивая в кармане связку ключей. — Я тоже люблю такое, я думаю. Я очистил замочную скважину от пары налипших на замок сухих листьев и вставил в отверстие ключ. Он достаточно легко провернулся. Я позвал Пака. — Ты готов к чистке? Чимин взбежал по ступенькам ко мне. — Я готов увидеть дом, где ты был маленьким и милым. — Сомневаюсь, что я был когда-либо милым. Я был противным ребенком, — уверил я Чимина и распахнул входную дверь. Я подумал, что сейчас, словно в мультфильме «Мой сосед — Тоторо», от наших ног разбегутся полчища маленьких, черных существ. Но в доме даже тараканов не обнаружилось. Все было на своих местах, каким было при последней уборке. Прихожая, пересеченная идущим поперек широким коридором, была полупустой. В ней стояли лишь модуль с маленьким диванчиком, стенкой с несколькими крючками и встроенным узким шкафчиком и обувница. Раньше здесь стоял еще и маленький игровой комплекс для кошек, который состоял из домика внизу и закрепленной на его крыше лежанке на толстом столбе, обтянутой жестким материалом для того, что коты точили об нее когти. Это покажется забавным, но внизу жила наша небольшая, пушистая собака, а вот наверху действительно любил полежать большой, ленивый кот. Если честно, собака была моей любимицей. Но после смерти родителей и брата бабушка с дедом не выказали желания забирать к себе обоих животных. Их забрали соседи. Когда мои родичи приняли решение убрать из коридора лежанки, чтобы не занимали лишнее место, я был даже рад этому. Стены почти во всем доме были белыми, и его комнаты казались еще более просторными. Углы были отделаны светлым деревом, такой же светлой была лестница, ведущая в комнаты наверху. По стенам коридора были развешены рамки с картинами не неизвестных художников, а с творениями всей семьи. На внешней стене висели две картины, написанные на ткани, наподобие японских. На одном холсте была изображена полная луна, пересеченная веткой цветущей сакуры, на фоне синего неба; на другом — написанный детской, неловкой рукой большой, серый кот — наш домашний любимец. Обе картины были закреплены на маленьких, декоративных циновочках из некрашеной соломы. На несущей стене висело большое зеркало, украшавшее отражение каждого, кто глядел в него, и несколько работ, выполненных преимущественно в черно-белых тонах. Здесь были и сюрреалистичные сюжеты, и просто пейзажи в графике, и даже висели миниатюры, изображавшие рыбу, стрекозу и улитку. Чимин впился в картинки взглядом, полным жадного внимания художника. — Такой большой дом, — восхитился Пак, оторвавшись от картин и повертев головой по сторонам. Он стоял в прихожей, оглядывался и не торопился разуваться. — Почему ты не живешь в нем? — Ну, я мог бы, — ответил я. — Просто я хотел закончить школу в Кванджу, а потом переехать сюда. В Кванджу хорошие школы. — Правильно, как я не догадался, — хлопнул себя ладонью по лбу Чимин. — Извини. — Ничего. Разувайся скорее, а то мы ничего не успеем, — я уже стащил с себя обувь и вышагивал по дому с видом полноправного хозяина. Устройство дома было простым: налево — кухня, направо — ванная и туалет, прямо — просторная гостиная с лестницей, ведущей наверх, к комнатам и чердаку. Я определил основным местом времяпрепровождения гостей гостиную. Она была большой, а мебели здесь было по минимуму. В этой комнате остались лишь диван, пара кресел, стенка из светлого дерева, фортепиано у стены, которое я не разрешал продавать, но и настраивать не спешил, низенький столик и телевизор, который давно уже стоило бы вынести, но он до сих пор стоял на своем месте, старый, но, как оказалось, еще рабочий. Я тяжело вздохнул. Нужно было протереть пыль, помыть полы и еще много чего. — Почему вздыхаешь? — Спросил у меня зашедший следом Чимин, но, не получив от меня ответа, задал мне следующий вопрос: — Чьи это картины в коридоре? — Мы рисовали их всей семьей. Мама любила украшать дом семейными рисунками, решили не убирать их, мне они нравятся. — Мне тоже, — поддакнул Чимин. — Распоряжайся, где мыть, бригадир. Пак уже был в полной готовности. Я решил не медлить, распределил обязанности, и мы разобрали из пакета перчатки, средства и тряпки с губками. Больше всего мы намучились с водой. Около десяти минут из крана шла лишь ржавая жижа, временами в кране внезапно увеличивался напор, обливая нас рыжей водой. Мы порядком намокли, но это обстоятельство хорошо повеселило нас. Уборка с трудом, но сдвинулась с мертвой точки. Когда начало темнеть, выявилась еще одна проблема — нужно было пойти вниз, к щиткам и повозиться с тем, чтобы в доме загорелся свет. Такая мужская обязанность не могла не лечь на мои плечи. Чимин отмывал окно на кухне, когда я, по моему предположению, справился со светом. — Чимин, ткни в выключатель! — Крикнул я из коридора. Я услышал, как Пак сполз с подоконника и пошлепал в выданных ему мною тапочках по полу. Послышался звук щелкнувшего выключателя и затем по дому разнесся звонкий крик Чимина. Я забежал на кухню, напуганный и взъерошенный. Чимин закрывался от невидимой угрозы руками. — Что случилось? Тараканы, привидения? — Вопрошал я у блондина. — Н-нет, — наконец, смог ответить мне Чимин. — Лампочка, как видишь, лопнула… Действительно. Просто лопнула лампочка. Я повернул Пака к себе. — Тебя ранило? — Ага, — парень все еще прикрывал рукой лицо. — Глаз вытек. — Ты серьезно? — Я убрал руку Чимина от лица и сердито выдохнул. — Ты чего обманываешь? Пак тоненько рассмеялся. — Это же просто шутка, ну ты чего? — Чимин приобнял меня за плечи. Мне немного стыдно было признаться другу в том, что дом хоть и был моим, но в едва-едва сгущавшихся сумерках он производил на меня впечатление, заставлявшее меня настороженно прислушиваться и беспрестанно глядеть по сторонам. Ужастики, которые я смотрел в далеком детстве, когда даже мультик мог меня напугать, давали о себе знать спустя годы. Ну и мои расшатанные нервишки сами по себе любили шалить. — Для меня нужно соорудить табличку с надписью «шутка» — улыбнулся я. — Нужно заодно проверить лампочки в других комнатах. Скорее всего, тоже полопаются. Мы с Чимином пошли по дому, щелкая выключателями. Лопнула еще пара лампочек. Я недовольно фыркнул. — Ну, хоть в гостиной люстра не полностью погасла. Протирай пока что здесь пыль, я быстро, — бросил я Чимину и пошел вверх по лестнице, потому что, насколько я помнил, лампочки хранились на чердаке. Пак кивнул и принялся послушно убираться в гостиной. Можно было бы подумать, что я отлыниваю от уборки, но убираться без света в доме… Удовольствия мало. Я взобрался на чердак, открывая одним из ключей, висевшим на общей связке, квадратную дверцу в потолке и откидывая ее в сторону. Я совсем позабыл о том, что здесь тоже темновато. Я нащупал на стене выключатель, нажал на кнопку, и…лампочка на чердаке тоже лопнула. — Черт, — я с чувством выругался и сунул руку в карман затем, чтобы достать телефон и подсветить себе путь фонариком. Долго же я здесь провожусь. Я распрямился. Слава господу, я помещался на чердаке в полный рост. Я попытался сосредоточиться на лампочках и начал методично обыскивать каждый сантиметр чердака на предмет коробки с лампочками. Я нашел здесь множество интересных вещей: стопку узких коробок с настольными играми, мешок с запасом носков, полочку с фигурками нэцкэ (как это заметно, в моей семье любили японскую культуру), коробку с необычными музыкальными инструментами… Но не лампочки. Я вздохнул и устало присел на пол. И тут, когда я поднял голову, я испугался. Что-то светилось в полуметре от меня. Там было окошко, но вечерний свет не такой. Свечение было разноцветным и неоновым. Я посветил фонариком телефона вперед, и мои глаза округлились от удивления. Я поднялся на ноги и пошел к предмету, который так меня напугал. Это оказался обычный светящийся браслетик, сделанный из согнутой неоновой трубочки. Браслетик с желтоватой жидкостью был подвешен на балку с помощью обычной нитки и покачивался от сквозняка. Я схватился рукой за браслетик, щупая его и вертя в пальцах. Браслетик-то был обычным, но кто подвесил его здесь? Я из прошлого так подшутил над собой же? Нет. Я не делал этого. Я выпустил браслет из пальцев и тут же вновь вздрогнул. Рядом, на стене чердака, висел еще один браслет, только уже не желтый, а красный. Я был в полном недоумении и шоке. Только что его не было здесь. Ну не дурак же я. Если бы браслеты висели здесь раньше, я бы непременно заметил их. Я резко повернулся назад и подошел к отверстию в полу, ведущему вниз. Я прислушался. Чимин включил вслух свою музыку и подпевал ей. Его голос то удалялся от меня, то снова приближался. Очевидно, Пак бегал в ванную за водой. Я громко позвал его. Чимин откликнулся не сразу. — Что случилось? — Тут… — Я обернулся на место, где висел первый браслетик. Его уже не было. У меня отвисла челюсть. Я медленно присел возле квадрата и крикнул Чимину. — Ничего! Все в норме, я продолжаю искать! Потерпишь? — Да! Я встал и резко развернулся. Конечно же, браслет уже качался на прежнем месте. Я сжал кулаки и пошел на неоновый огонек. Я снова схватился за него. Его будто никто и не отвязывал. Но я готов был поклясться, что несколько секунд назад он пропал у меня из виду. Но вот и красный браслет. А чуть подальше уже появился зеленый. Я сильно дернул за нитку. Она легко оторвалась от балки, оставив на ней лишь маленький узелок. Я надел желтый браслет на руку и пошел собирать остальные, приглушив свет фонарика. На моей руке вскоре оказались еще и оранжевый, фиолетовый и синий браслетики. Я увлекся процессом. В моей голове проскакивала мысль, что сейчас я вместо своего чердака увижу просторы Нарнии, но не мог прекратить эту игру. Я был азартным. Однако игра окончилась быстро. Последний браслет висел низко, на гвозде, вбитым в стену. Он был зеленым. — Фантазия на цвета закончилась? — Спросил я вслух с нескрываемой насмешкой. Я снял браслетик со стены и обмер. Прямо под зеленым браслетом оказалась коробка, полная лампочек. Я быстро просунул руку в браслет и с диким видом огляделся по сторонам. Что это было? И кто это был? Я пододвинул коробку к себе и тут заметил, что здесь лежит еще много занимательных вещей. Рядом с лампочками были аккуратно сложены стопкой старые подушки, из которых лезли перья. Из-под третьей сверху выглядывало что-то светящееся. Я запустил дрожащую руку под подушку и вытащил очередной зеленый браслет. Но на нем уже было кое-что постороннее. К трубочке была прикреплена записочка. Я вытер пот со лба и прочитал на клочке бумаги: «Под подушками» Я сдвинул подушки в сторону. Еще один браслет с запиской, лежащий на картонной коробке. «Подушки тоже пригодятся» Я тряхнул головой, будто надеялся проснуться. Все осталось прежним. Оковы сна не спали с меня. Мне больше ничего не оставалось, кроме как открыть коробку. Я открыл ее и увидел, что коробка доверху наполнена баллончиками с краской. Я взял в руки два из них. Один был с белой краской, другой — с зеленой. На баллончике с зеленой краской была записка. «Поройся в коробке, там сюрприз» Я послушно разгребал руками тяжелые баллончики с краской. На самом дне коробки непонятно как оказалась бутылка с персиковым шампанским, на этикетке которой было крупными буквами от руки написано: «ТЫ УЖЕ БОЛЬШОЙ, ПОЭТОМУ НЕ КОЛА. ОТОРВИ ЭТИКЕТКУ» Я с некоторым затруднением оторвал этикетку от стеклянной бутылки. Я долго скреб ногтями по стеклу, пытаясь поддеть этикетку с уголка и отодрать хоть один край. Я начинал уже злиться. Я думал, что это уж, наверняка, окажется шуткой. Никто бы не смог написать ничего на обратной стороне этикетки. Да и подсунуть туда что-то нереально. Ведь бумажка явно не отковыривалась никем от бутылки. Все было сделано на заводе и… Этикетка подалась. На обратной стороне этикетки реально была надпись. «ЭТО ВСЕ ТЕБЕ. ПОВЕСЕЛИСЬ!» Бутылка тяжело покатилась по полу. Я был побежден. Чимин очень сильно удивился, когда вниз вместе с лампочками перекочевали еще и баллончики с подушками. — А это зачем? Фу, ты перьев натрясешь, — Чимин, который отдраил всю гостиную, теперь активно протестовал против подушек. — Нужно. Прости, что я так долго. Я сейчас вкручу лампочки и сам все домою. Ты устал. — А это что такое? — Пак схватил меня за руку, на которой болтались разноцветные браслеты. Я решил ничего ему не говорить. — Держи, — я надел на каждую руку Чимина по браслету. — Это подарок. Пак тут же покраснел. Любое проявление внимания с моей стороны сопровождалось этим живым румянцем. Я вкрутил лампочки в люстры и принялся за работу. Мы с Паком громко включили музыку, шутили о чем-то, брызгались водой и смеялись. Я уж и забыл о происшествии на чердаке. — А браслетики эти будут пропускными на нашу вечеринку, — предложил Чимин, усаживаясь на диванчик в коридоре и снимая с рук перчатки. — Так точно, — я активно возил шваброй по плинтусу. — Круче было бы вручить всем белые браслеты, как трупам в морге. — Не говори такого, это же день рождения! — Белый — мой любимый цвет, между прочим. Да и свой день рождения я уж никак не представлял таким. — Это будет круто. Наверное, — Чимин вздохнул. — Я немного волнуюсь, потому что я нечасто бываю на таких мероприятиях. Я немного замкнутый. Но нужно это исправлять. — Я тоже, но Чонгук и мертвого расшевелит, — пожал я плечами. — Только опасайся ребят, когда они выпьют. — Это да. Кстати, — внезапно нахмурился Чимин. — Что в коробке с красками делает бутылка? — Какая бутылка? — Я прикинулся ветошью. — Зеленая. — Это настойка алоэ. — Юнги! Я не дурак. Ты хочешь опоить меня? — Жалобно проканючил Пак. — А ты и рад. Нет, с тобой мы попьем чаю и посмотрим мультики. — Юнги, — лицо Пака стало серьезным. Когда оно принимало такое выражение, становилось ясно, что Чимин вовсе не такой уж и ребенок. Вся косметика, что могла быть на его лице, сошла после того, как парень умылся, устав после уборки гостиной. Сейчас он выглядел утомленным, под его глазами залегли тени. Теперь его высокий голос никак не писался с тем, как он выглядел. — Что? — Я уже не ребенок. Со мной можно говорить откровенно. И я могу быть прямым. — Я и не думал тебя опоить, если ты все еще говоришь об этом. Тебе всего лишь 17 лет. — Я не об этом. — А о чем? — Я перестал намывать плинтус и прислонил швабру к стене. Чимин поднялся со своего насеста и теперь стоял, опустив голову и о чем-то напряженно раздумывая. Из комнаты гремела «AREA21 — Glad You Came». Гремела потому, что я привез с собой в дом переносную колонку. Чимин поднял на меня глаза, разглядывая мое лицо, словно хотел подмечать каждое изменение в моей мимике. — О чем, Чими… … — Ты же знаешь, как я отношусь к тебе? — Пак озвучил свой вопрос на одном дыхании. Я молчал, хотя, конечно знал. Меня смутило то, что Чимин заговорил об этом сейчас. — Ты боишься меня? — Голос Чимина стал тише. — Из маленького я боюсь только кукол, — пробормотал я. — Юнги, не шути, пожалуйста, — огорчился Чимин. — Я не боюсь тебя. Если бы боялся, то держался бы от тебя на расстоянии. А мы с тобой одни в этом доме за пару сотен километров от всех наших знакомых, — я немного содрогнулся, когда произносил слово «одни». Потому что кто-то еще был на чердаке. — Почему ты взял меня с собой? — Потому что ты сам предложил помощь. — И все? — Нет. А ты почему напросился? Не только для того, чтобы помочь? — Я приехал помочь. Я бескорыстный, — растерялся «взрослый» Чимин. — Почему ты сказал «нет»? Я вздохнул и достал телефон для того, чтобы приглушить музыку в комнате. В коридоре стало тише. Мы могли слышать дыхание друг друга. — Потому что мне правда важна компания сейчас. Я бы не поехал сюда один. — А если бы вместо меня поехал кто-то другой? — Я бы его не взял, — честно сказал я. — Почему? — Глаза Чимина забегали от волнения. Последовало короткое молчание. — У тебя сердце колотится, — отметил я. — Я знаю, — Чимин стоял передо мной покрасневший, изредка кусая губы, которые налились кровью и стали более пухлыми. — Потому что ты хороший человек, — ответил я наконец. — Я доверяю тебе. Ты спокойный, рассудительный, добрый и…заботливый, — признал я и прибавил: — Я не такой. И мне этого не хватает. — Ты хороший. — Я лишний человек по своей натуре. Я вечно потерянный и обозленный. Я люблю быть привязанным к чему-то одному, но все может поменяться в момент, я могу отвергнуть то, к чему был хорошо расположен долгое время. Я подозрительный, насмешливый. Хотя меня окружают хорошие люди. Я сам вижу это. Но я ничего с этим не делаю. У меня едет крыша. Не подумай, что я драматизирую. Мне правда нужна помощь, я не отказываюсь от нее. — Но ты мне все равно очень нравишься. — Почему, Чимин? — С искренним удивлением спросил я. — Я не знаю. Это с детства, — ответил Чимин, делая шаг ко мне и обвивая руками мою шею. Я не стал отстраняться. — Я хочу… Пытаясь собраться с мыслями, парень в конец смутился и уткнулся лицом в мою шею. — Быть со мной? Чимин прижался теплыми губами к моей щеке и вдруг заплакал. Я обнял его. — Эй, взрослый, — я потрепал Чимина по плечу, невольно улыбаясь. Мне не дано было понять того чувства, что заставляло Пака плакать. Это было известно лишь ему одному. Парень утирал слезы и стонал, не в силах говорить твердым голосом — Это не то-о… Не то, что ты ду-умаешь… — Чимин, когда ты плачешь, я вообще не могу думать. — Я хочу быть ря-ядом… Я просто… Ы-ы-ы… Я прижимал воющего Чимина к себе. — Ты просто хочешь знать, что есть кто-то, к кому ты можешь прийти? Чимин уже не мог ответить, а мне и не нужно было ответа. То, что испытывал ко мне Чимин, было уже не дружеской любовью, но и не той любовью, что связывает парочки, которые разбегаются через две недели. Это было что-то величественное, такое огромное и необъятное, что пугало меня и в то же время заставляло бесконечно ценить Чимина. Это что-то называют бескорыстной, чистой и вечной любовью. Именно под руководством такой любви свершаются великие и гениальные вещи. Обсуждать это не имело смысла. А в комнате заиграла песня под названием «Happy». Управились с уборкой мы к ночи. Все вымыли, вычистили, застелили постели.И только тогда вспомнили о том, что существует такая штука, как голод. У нас с Паком хором урчали животы. Пришлось идти на поиски круглосуточного магазина. Это была отдельная веселая история. На нашей улице не оказалось ни одного продуктового. Мы прошли полкилометра, как нам казалось, но магазин никак не появлялся. Только потом мы догадались пройтись в другом направлении и нашли маленький магазинчик, который стал для нас оазисом посреди пустыни. Для себя я купил много готовой еды и банку с холодным латте, для Чимина — зелени и бутылку лимонада, потому что мой товарищ был вегетарианцем. Я до сих пор с искренним недоумением смотрел на то, как он с довольным лицом режет себе салатики и уплетает их за обе щеки. — Может, тебе котлету разогреть? А? — Спрашивал я, но Чимин мотал головой. Он вкушал брокколи, сваренный в кастрюле на электрической плите. — Это очень вкусно. Попробуй, — Пак протянул мне капусту, зажатую между двух палочек. Я послушно съел брокколи, приведя Чимина этим простым действием в восторг. — Вкусно, — согласился я. После разговора в коридоре и долгого хождения в поисках магазина напряжение между нами с Чимином, создаваемое его страхом рассказать мне о своих чувствах, окончательно спало. Теперь в моем доме в Тэгу царила милая, домашняя атмосфера, несмотря на то, что внешне все осталось таким, как было прежде. Поев, мы поднялись наверх, и я постелил нам в детской, достав белье из шкафов. Наши с братом кровати были достаточно большими. Чимин с легкостью уместился на моей постели, я расположился на кровати брата. Парень сидел на кровати в позе лотоса и оглядывал комнату, параллельно с этим взбивая свою подушку, чтобы она была мягче. — У меня тоже есть брат, младший. — Да? Я совсем забыл об этом. — Чихен славный, — улыбался Чимин. — Мы с ним очень дружны, он поддерживает меня. — Это хорошо, — я воткнул свою зарядку в розетку и предложил Чимину посмотреть что-нибудь. — Давай. Мне пересесть к тебе? — Нет, мы сдвинем кровати, — решил я, и мы сдвинули наши кровати. Смотрели фильм по моему телефону мы недолго, потому что уже клевали носом. Чимин отключился на моем плече, и я выключил телефон, откладывая его в сторону. До самого погружения в сон мне казалось, что я слышу в доме голоса, слегка волновался, но спать хотелось так сильно, что воспоминаниям не суждено было довести меня до паники. Добро пожаловать домой.