Особый пациент
9 июля 2019 г., 21:51
Мунго, как всегда, была светлой и вовсе непохожей на госпиталь. Скорее, Люпин назвал бы ее пансионатом, если бы время от времени не были слышны крики пациентов с нижнего этажа. Он сидел на удобной скамье, рядом с Сириусом, Малфоем и Петтигрю. Люциус обеспокоенно посматривал в сторону крыла интенсивной терапии, Питер задумчиво крутил в руках снитч друга, а Блэк подозрительно тихо изучал больничный буклет. Когда в Хогвартс трансгрессировала бригада колдомедиков, эти четверо наотрез отказались оставаться в школе. Слизеринец и вовсе принялся открыто угрожать директору. Нехотя, Альбус позволил им сопроводить пострадавших в Мунго. Медсестры бодро ходили из кабинета в кабинет. За кем-то медленно тащились носилки с пациентами, за некоторыми катились столики с инструментами. Они не замечали взволнованных ребят.
— Он влюбился в Северуса. — произнес Римус, смотря перед собой.
— Он его почти убил. — прошипел Люциус, сжимая кулаки, — если ты не заметил, пушистик, колдомедики не говорят мне о его состоянии.
— Единственное, чего он добивался — это расположения. Я говорил с Джимом перед их свиданием. — Лунатик хотел было ещё что-то сказать, но слизеринец грубо прервал его.
— Не было никакого свидания! — получилось слишком громко. Непростительно громко. Остальные посетители обернулись и принялись с интересом изучать аристократа.
— Так Северус тебе не сказал? — удивился Люпин, хмуря брови.
— Если бы это было, он бы мне сказал. Он мне доверял. И не стал бы идти на свидание с выскочкой из гриффиндора.
— Значит, ты плохо его знал, — Рем пожал плечами, игнорируя вопросительный взгляд Питера. — несколько дней назад Джеймс пригласил Снейпа на свидание, и он согласился.
— Поттер подлый обманщик! — Малфой еле сдерживался, чтобы не закричать, — Сев бы никогда в жизни…
— Малфой, мы с тобой не враги, — вздохнул Люпин, — мне нет смысла убеждать тебя в чем-то. Я просто сказал то, что знаю. А что делать с этой информацией — решать тебе.
— Что он с ним сделал там? Опять издевался? — слизеринец никак не мог успокоиться. Его голос слегка подрагивал от напряжения. Мысленно он представлял, как гриффиндорский охотник вновь насмехается над Снейпом.
— Дал выпить приворотное зелье. Даже не спрашивай какое именно, я не знаю.
— Приворотное?! Да он в своем уме? — не выдержал Сириус, вскакивая со скамьи и комкая перечитанный дважды буклет. — И какого, позволь спросить, гиппогрифа, я узнаю об этом только сейчас?
— Сириус, прошу тебя, только не здесь, — взмолился Рем, беря за руку возлюбленного, — поговорим об этом позже.
— Ну уж нет. — Малфой потёр вспотевшие ладони и склонился чуть вперёд, — это касается всех нас, так что, выкладывай.
— Не так давно он приготовил зелье. Совсем отчаялся. Ему нужен был Северус. Он влюбился в него. Не берусь точно сказать, полюбил ли, но влюбился точно. Пару раз они встречались и долго разговаривали. Джеймс все это время вымаливал у него прощение и Снейп, кажется, смог его простить. — Римус ненадолго замолчал, никто и не думал его перебивать, лишь Люциус нетерпеливо вздыхал, — они смогли это преодолеть. Джим считал, что, если он использует зелье, все станет лучше. Что Сев наконец выберет его, а не тебя.
— Дожили, ещё чего не хватало, — еле слышно бубнил себе под нос Сириус, недовольно посматривая на Люпина.
— Он поручил мне принести ему двулистный клевер. — Оборотень задумчиво водил большим пальцем по запястью Блэка. Из кабинета вышел колдомедик, которому поручили осмотреть Северуса. Он казался безумно уставшим.
— Я могу беседовать только с родственниками пациента. Кто-нибудь из вас ими является? — медик скептически смотрел на ребят из-под полуоткрытых век.
— У него нет родственников. — Питер привстал, чтобы пожать руку врачу.
— Что ж, в таком случае, передам господину Дамблдору. — мужчина повертел головой в поисках Альбуса.
— Меня зовут Люциус Малфой, — властно подал голос слизеринец, закидывая ногу на ногу, — и все, что касается Северуса — мое дело.
— Ох, мистер Малфой? — удивился колдомедик, придирчиво изучая собеседника и задерживая взгляд на его волшебной палочке, — извиняюсь, не признал. Пожертвования вашей семьи очень помогают больнице.
— Очень рад, — холодно отозвался слизеринец, — а теперь говорите, что с ним. — Даже сидя, он умудрялся свысока смотреть на мужчину, показывая свое превосходство.
— Сильнейшее магическое отравление. Сейчас рано о чем-либо говорить.
— Каковы шансы? — побледневший Люциус начинал терять самообладание.
— 40% того, что он выживет. Эта ночь будет решающей.
— Дайте ему лучшую палату. — распорядился парень, — и молитесь Моргане, чтобы он выжил, действительно делая все возможное. Надеюсь, вы понимаете, что он не просто пациент.
— Да, мистер Малфой. — колдомедик кивнул, — к нему пока нельзя. Как только я удостоверюсь в том, что он более-менее стабилен, приглашу вас.
Люциус отвернулся. Те чувства, которые бушевали внутри, казались ужасным штормом. Он швырял из стороны в сторону его сердце, сворачивал внутренности до рвотных позывов. Слизеринец отказывался верить медику. Всего 40%. Из-за какого-то паршивого зелья семикурсника-недоучки.
— Постойте! — он окликнул мужчину, — эти идиоты сказали вам, что его опоили приворотным зельем?
— После ряда экспертиз мы сами это определили. Если бы вы сказали, какие компоненты в нем были, все стало бы проще.
— Вы точно знаете, — гневно прорычал Малфой, он бы вскочил на ноги, да те отказывались его слушаться и предательски дрожали.
— Мы — не идиоты, — грубо ответил Сириус.
— Да что ты, Блэк? А кто пытался убить Сева не так давно? Уж не ваш ли драгоценный Поттер? — на последнем слове, слизеринец скривил рот. Одна лишь фамилия вызывала в нем небывалое отвращение. В его голове не укладывалось, как Снейп в здравом уме мог согласиться на свидание с этим неотёсанным свином. Он сжал руки в кулаки, чтобы остальные не заметили, как его трясет.
— Кажется, нам всем пора успокоиться. — Римус потёр виски, — Сири, пойдем, спросим что там с Сохатым.
Сириус шел, держа руки в карманах. Он упорно не смотрел в глаза Люпину, который бормотал что-то о глупости их друга.
— Как ты мог не сказать мне, что Джим затеял все это? — Блэк раздражённо шмыгнул носом.
— Я пообещал ему, что не буду лезть не в свое дело и лишь выслушаю его. К тому же, он беспокоился о том, что ты будешь зол. — оправдался Лунатик. Они стояли около стойки, где заведовала пухлая медсестра. Она громко что-то объясняла девушке и размахивала руками, весьма грациозно жестикулируя.
— Я и был бы зол. А сейчас я в бешенстве. — гриффиндорец сдул прядь волос со лба. — ещё больше я злюсь на то, что ты скрыл это от меня. Ладно он. Сумасброд тот ещё. Но ты! Реми, ты! Разве наши отношения не подразумевают доверие?
— Конечно, — Римус устало облокотился о стену, — ты только пойми, что тайна была не моей. Я не придал этому значения. И не знал об этом треклятом зелье.
— Вы ко мне, мальчики? — медсестра подмигнула ребятам.
— Да, вы не подскажете, что с Джеймсом Поттером? Его доставили пару часов назад. — Рем взъерошил волосы и натянуто улыбнулся.
— Если бы такие красавцы приходили сюда почаще, я бы работала каждый чертов день! — щебетала женщина, роясь в записях и подогревая зелёный чай с помощью волшебной палочки одновременно, — Джеймс Поттер, разрыв печени, поступил в сознании, жалобы на острую боль в верхней части брюшной полости, тошнота, слабый пульс и поверхностное дыхание. Он ещё на операции.
— О, Мерлин. — Блэк ненадолго прикрыл глаза, словно пытался избавиться от кошмара, в который попал, — он ведь будет жить?
— Я всего лишь медсестра в приемной, мальчик мой, как только врач закончит операцию, он сам к вам подойдёт. — Распьюша, так звали женщину, судя по бейджу, задорно подмигнула парню, — но скажу точно, мало кто из пациентов в мою смену помирал от такого. Вашему другу достался лучший магический хирург. А теперь кыш в кафетерий, вам не мешало бы подкрепиться шоколадом. Больно оба бледные.
Распьюша напоминала добрую тётушку, к которой можно прийти зализывать сердечные раны. Она была из той категории людей, которые и огневиски плеснут в стакан и дадут отрезвляющую затрещину в случае чего. Молча, Сириус и Римус отправились по ее совету в кафетерий, из которого доносился аромат свежезаваренного кофе и выпечки. Они заняли маленький круглый столик в самом конце зала, у окна. Магов тут было немало, половина из них была в синих форменных мантиях. Закат окрашивал помещение в мягкий оранжевый свет. Если бы не беспокойство за Джеймса и Северуса, Люпин точно обратил бы на него внимание и постарался сделать колдографию.
— Муни, если бы все это произошло, я бы не стал скрывать от тебя секрет Джеймса. — пережевывая кусок ещё горячей булочки с корицей, начал Бродяга, — ты голос разума в нашей компании. Я не стал бы утаивать. Ты мог сказать мне. И я бы точно остановил его.
— Святой гиппогриф. — Рем устало отхлебнул бодрящего кофе без сливок. Он случайно обжёг язык и теперь вообще жалел о том, что не заказал теплого шоколада. Кофе оказался слишком крепким и горьким. Не столь отвратительным на вкус, просто непривычным.
— Мы влюблены, ведь правда? — продолжил Блэк, подцепляя другую булочку с общей тарелки, — мы должны полностью доверять друг другу. У нас не должно быть секретов. Я хочу сказать, что я люблю тебя. И ты можешь мне довериться.
— Спасибо, — выдохнул Люпин. — отныне никаких секретов.
— Ты не скажешь это? — Бродяга хитро прищурился, смотря парню прямо в глаза.
— Ты про что? — Лунатик с аппетитом уплетал шоколадный круассан, отчаянно стараясь загасить им горечь во рту.
— Что тоже любишь меня.
— Я… — растерялся Рем, — ты мне нравишься и…
— Да что с тобой вообще? — Сириус вскочил с белоснежного стула и ударил ладонью по столу, — неужели это так трудно сказать? — Не дождавшись ответа, он ушел прочь. Ему казалось, что этот день дарит лишь разочарование. Сначала Джеймс, потом и Рем. Он мог без проблем сказать Лунатику, что любит его и ждал того же в ответ. Но тот, видимо, думал иначе.
***
— А ты, крысеныш, что знаешь? — Люциус повернулся к Петтигрю, который старался незаметно от него отсесть. — Ничего. — Хвост нахохлился, ему не нравилось, когда его так называли. Порой, он даже смущался своего анимагического образа перед остальными мародерами. Ведь он так надеялся на какое-нибудь величественное животное, вроде льва или хотя бы лисицы. А оказался мелкой, слегка облезлой крысой. Тогда друзья старались его переубедить, твердили, что только он способен проникнуть в потаенные места, куда не протиснется огромный черный пес, не говоря уже об олене и оборотне. А это в их деле было крайне важно. — Знаешь, чем славится род Малфоев? — угрожающим тоном спросил слизеринец, — мы добиваемся всего, чего хотим. От правды не убежишь. — Не понимаю, о чем ты. — Питер заметно побледнел. — Просто учти это. — Малфой направился в сторону палаты Снейпа, в которую его перевели с пол часа назад. Игнорируя возмущение Распьюши о том, что к нему пока нельзя, парень вошёл в просторную комнату. Задернутые жалюзи пропускали последние лучи солнца. В палате стоял запах медикаментов, а настенные светильники распространяли холодный белый свет. На кровати лежал Северус, такой невыносимо прекрасный, что Люциусу немедленно захотелось коснуться его. Снейп был неестественно серого цвета, его губы и вовсе казались синеватыми. Малфой аккуратно присел возле него. Веки Сева были покрыты нитями фиолетовых сосудов, что издали напоминало синяки. — Что же ты со мной делаешь? — Люциус мягко коснулся его руки. — Зачем так поступаешь? Не вздумай умереть сегодня. И завтра. Вообще никогда. Пожалуйста. Я никому никогда не говорил этого и повторять не собираюсь, поэтому, пожалуйста, найди в себе силы выкарабкаться. Ты же у нас сильный. Помнишь, как ты давал отпор этому мерзкому гриффиндорцу? Помнишь, как боролся за себя? Так борись и сейчас. Я не знаю никого, более упорного, чем ты. И верю в тебя. Малфой сжал холодную ладонь Северуса, затем склонился над ним и поцеловал. Это был самый сладкий и одновременно невозможно горький поцелуй в его жизни. Он никогда не вкладывал в них столько отчаянной нежности. Губы Северуса отдавали травами и микстурами. Но это ничуть не мешало. От его волос веяло сыростью. Впрочем, к этому запаху Люциус давно привык. Он отстранился от Снейпа и приблизился к небольшому столу, где принялся быстро что-то записывать. Обычно, его почерк был идеально ровным, буквы округлыми и крупными. Сейчас же они больше походили на нестройный нотный ряд.
