The Clockwork Tales : Feel hoar on your heart

Все, что мне нужно сегодня от Бога

Every breath you take...

— Ты не занимаешься, Стэнли, — мрачно произнес мужчина, отчитывая сына. — А что скажут люди? Стэн понурил голову и горько усмехнулся. Ну конечно. Куда же мы без нашего коронного аргумента. А что подумают люди? А что о тебе будут говорить? Ты ведешь себя неприлично — я стыжусь такого сына. Стэнли судорожно вдохнул. Отцу всегда было плевать на него. Для него главное — мнение людей. Порой Урису кажется, что он — бесчувственная и бездушная марионетка отца. А ведь и вправду — Стэнли действительно живет, словно кукла. Отец им пользуется лишь тогда, когда ему это нужно. Достаточно того, что люди думают о сыне, как о порядочном и честном — а главное, приличном — достойном своего отца — а достойным ли? — юношей. Главное, что порядочный — хоть и Неудачник. Пожалуй, это клеймо было единственным черным пятном на его репутации. Неудачник… Он нередко задавал сам себе вопрос: когда все это случилось? Когда он стал Неудачником? Просто… Порой у него возникало ощущение, что он знает их всех — Бэллу, Билла, Ричи, Эдди и остальных и словно первый день, и словно уже всю жизнь. Словно целую гребанную жизнь… Стэнли мысленно улыбнулся. Клуб Лузеров. Ну, конечно, он помнил. Как же он мог забыть? Он все помнил. Помнил все до мельчайшей подробности. Помнил, как стал одним из Неудачников, помнил, как встретил ее. Бэллу… И это решение — когда он присоединился к их Клубу — пожалуй, было первым необдуманным — как и первым правильным — решением в его жизни. Тогда он впервые поступил не так, как требовал разум, а вместе с ним и отец, а как того требовало сердце. Более того, он впервые пошел против воли отца и остался с Неудачниками и Бэллой, а это уже говорило о многом. Это она. Она тогда повлияла и изменила его настолько сильно, что ему впервые в этой жизни стало плевать на мнение окружающих. Но покидать Клуб Неудачников он и не собирался. Сама мысль о таком была для него в принципе невозможна. Черт. Что же она с ним делает? Сегодня он пошел против воли отца и остался с ними, а что будет завтра? Станет мусульманином и сбежит из дома? Или еще что-нибудь в этом роде. Что там еще делают подобные безумцы? Юноша отвлекся от своих горестных размышлений и покорно закрыл книгу. — Сын Равинна не может как следует прочесть Тору... Тора. Юноша уставился в одну точку. Именно из-за нее — из-за этой чертовой Торы, этой чертовой еврейской веры — да вообще из-за чертовых предрассудков этого гребанного мира, он подвергался многочисленным гонениям со стороны Бауэрса и его компании. Хотя насчет первого, так это еще не факт, что Бауэрс преследовал его именно из-за того, что парень был евреем. Даже если бы он стал убежденным католиком — что было возможно, в общем-то, только через труп его отца, это бы точно не избавило его от насмешек и побоев со стороны «Элиты школы», а лишь раззадорило бы их нрав. Какая, впрочем, разница. Бауэрс все равно найдет к чему прицепиться — это ведь Бауэрс. Не до еврейской веры, так до чего-нибудь другого докопается. Разве ему нужен повод, чтобы избить ни в чем не повинного человека чуть ли не до полусмерти? Нет, конечно. Для него это что-то в роде забавы. Больного, нездорового, извращенного развлечения. Видеть, как корчится от боли пострадавший, как умоляет его не бить, как из него вытекает уйма крови, и как, наконец, испускает свой последний вздох. И хотя слава Генри Бауэрса останавливались лишь на зверских избиениях и — если речь шла о девушках — изнасиловании, но Стэнли, отчего-то — отчего только? — не сомневался, что если в Дерри и происходили убийства, то в этих делах не обошлось без его рук. В жестокости и бесчеловечности этого человека не стоило сомневаться. А если кто и сомневался, то платил слишком дорогую цену за свои сомнения. Порой даже цену собственной жизни. И как Дженна могла бросить их ради таких подонков. Юноша устало потер веки пальцами. Дженна… Эта русоволосая девушка всегда была для него загадкой. Начиная от ее характера и заканчивая ее поступками. Она присоединилась к их Клубу малость позже, чем Бэлла. Но продержалась она в нем явно меньше. Дженна всегда была для него чем-то недосягаемым. Да он и сам не знал, чем эта странная девушка привлекла его. Вне сомнения, она ему нравилась. А так ли нравилась? Парень тут же отрицательно покачал головой, силясь прогнать странное наваждение. Нет. Что за глупости? Конечно, она ему нравилась. И тогда… Тогда, когда она оставила их Клуб — тогда он переживал ее предательство тяжелее остальных. Просто они этого не замечали. Он привык. Он просто привык переносить страдания с тихой болью и покорностью. И тогда, в тот роковой день, когда Дженна ушла из их жизни, когда Ричи принялся разносить все вокруг, а Эдди — успокаивать его, и лишь Билл одарил друга понимающим и сочувственным взглядом — он хоть и был Неудачником — даже их лидером, но идиотом точно не был. Слепой бы не заметил того, как Стэнли относился к Дженне. Да. Лишь Билл поддержал его одним только взглядом, а Бэлла… А Бэлла тогда без слов подошла к нему настолько близко, что он чувствовал ее неровное дыхание и заключила его в объятия. Дружеские. Конечно же, только дружеские. И он тогда исключительно в дружеском порыве приобнял за тонкую талию. Конечно же, только по-дружески. А то, что его сердце сделало кульбит, когда он зарылся носом в ее волосы — ее волосы тогда пахли лавандой — то, что в кольце ее рук он впервые смог задышать полной грудью, так это Стэнли связал с душевной болью, которая плескалась в его сердце и которая уничтожала его изнутри. А еще… Он сам не мог — или же не хотел себе в этом признаться, но если бы Дженна тогда не ушла, если бы не покинула Клуб Неудачников, Бэлла бы тогда его не обняла. И он… И он был в некотором плане даже немного благодарен Дженне за такой скоропалительный поступок. Ведь если бы этого не произошло, то… Тогда он бы не почувствовал тепло ее нежных рук. Она бы никогда не оказалась настолько близко к нему. Их сердца, тела и губы были тогда на непозволительно близком расстоянии друг к другу. И эта боль сожгла бы его — сожгла бы дотла — эта зияющая бездна пустоты засосала бы и его душу, если бы не Бэлла. Андертон тогда позволила ему сжать себя в объятиях до боли, до крови в закусанных губах, до брызнувших из глаз слез. Позволила и не сказала ему ни слова в ответ. Бэлла лишь ласково погладила его по спине и устало легла на его плечо. На мгновение юноша закрыл глаза, наслаждаясь этими редкими минутами отдыха, покоя и счастья. И Неудачники, лицезрев такую душераздирающую сцену, без слов все поняли и выбрали тот вариант, который тогда — почти полгода назад, показался им самым правильным. Они бесшумно удалились, оставив двоих наедине. Почти все бесшумно, за исключением Эдди, который, завидев то, в какой непосредственной близости находились эти Ромео и Джульетта — как их называли Неудачники, тут же начал причитать о том, как это жутко негигиенично и опасно. Один знакомый его мамы даже умудрился умереть от объятий — правда, никто не понял как, но сам факт. Один лишь Ричи тогда чуть ли не насильно вытолкнул Каспбрака из дома вместе с Биллом, произнеся: «Угомонись, принцесса. Умереть можно только, если увидеть твою мамашку в костюме балерины». В тот день благодаря остротам Тозиера и пониманию Денбро, им удалось остаться вдвоем. Хотя остаток того дня Стэнли не очень хорошо помнил. Он помнил лишь отрывки воспоминаний, которые, как будто бы не имели никакой связи с реальностью — настолько невозможными они казались, и которые одновременно были неоспоримым и довольно логическим завершением вечера. Стэнли помнил тепло Бэллы. Тепло тела Бэллы, когда он лежал у нее на коленях и молча перебирал пальцами ее каштановые волосы. Помнил запах ее волос. Снова лаванда. Сладкая, родная сердцу лаванда. Помнил ее голос. Ее тихий прекрасный голос, который забрал тогда остатки его боли. И как тихо и он затихал после спетой албанской песни, так тихо и незаметно затихла его собственная боль. А он тогда ведь и не заметил. После этого они резко сблизились. Все произошло настолько сумбурно и быстро. Все закрутилось и завертелось в таком сумасшедшем водовороте жизни, в таком безумном клубке чувств. Да Стэнли и сам не понял. Не понял, когда он стала для него всем. Бэлла затмила ему все. И солнце, и воздух, и луну.

*Я ждал всю жизнь, Считая расстояния длиной разлук, Я ждал всю жизнь Меняя ожидания на боль и испуг…

Он определенно не понял, когда все это произошло. Не заметил, когда по дороге домой и после вечерних прогулок ненароком проходил мимо дома Бэллы, стараясь разглядеть ее нежный силуэт — конечно же, случайно, ведь где же ему еще гулять, как не на другом конце Дерри, не заметил, как на уроках в школе каждое утро садился с ней за одну парту и терпеливо ждал, когда она наконец устанет и положит голову ему на плечо, слегка прижимаясь к нему хрупким телом, сравнивая длину своих и его пальцев, считая веснушки на его лице и поправляя рубашку — когда ее не было в школе, он мог все уроки тупо глядеть в одну точку и вообще не реагировать на окружающих. Тогда Ричи окидывал этих двоих задумчивым взглядом и нарочито громко говорил, обращаясь то ли сам к себе, то ли к остальным Неудачникам, то ли к Стэнли: «Неужели наш Стэнли наконец перестанет быть девственником?». Нет. Не со злобы, зависти или же других отрицательных эмоций. Просто он так привык. Ричи привык находить спасение в смехе. Смех держал его в этом мире. Смех не давал ему впадать в отчаяние. Он жил в твердом убеждении, что как бы им ни было дерьмово, и какая бы хрень с ними не происходила, смех им нужен всегда. И в чем-то он был действительно прав. После чего Эдди бросал ему насмешливое «Хватит завидовать, Неудачник», копируя самого Тозиера, а Ричи лишь пожимал плечами и презрительно усмехался, парируя: «Да было бы чему завидовать. Ты ведь знаешь, что мое сердце навсегда отдано твоей шикарной мамаше». И Эдди, нахмурив брови, давал Ричи подзатыльник, а Билл, наблюдая за этими двумя, едва сдерживал рвущийся наружу смех. Да уж, Тозиер и Каспбрак, вне сомнения, стоят друг друга. Тогда Стэнли лишь лениво отрывался от своего излюбленного занятия — перебирания волос Бэллы, пока та забавно сопела, лежа на его плече и беззлобно показывал другу средний палец. Тогда он готов был показать средний палец кому-угодно — будь-то Тозиер, его собственный отец, или же окружающий мир — Господи, да любому, кто скажет, что эти двое не достойны счастья. И не могут быть вместе. Да. Он — еврей, а она — мусульманка. Быть вместе им не суждено, незаконно. Плевать… Отношения с его отцом у Бэллы не сложились, пожалуй, исключительно из-за ее веры и религии, к которой она принадлежала. При их первом знакомстве отец парня довольно тепло отреагировал на девушку — даже слишком радужно, что было довольно подозрительно, ведь он сам по себе после переезда из родной страны в Дерри, стал слишком нелюдимым, уверенный в том, что в этом городе все спят и видят, как бы оскорбить, унизить или же причинить умышленный вред ему и его семье. Он не верил людям. Даже, в каком-то плане, боялся людей. Боялся, но ежемесячные светские рауты, на которых Стэнли читал Тору, устраивал. Устраивал, без единого зазрения совести. Какие же эти взрослые странные. Живут по чужим законам, каждый день убивают в себе свои мечты, свои надежды, себя самих. А еще их после этого называют Неудачниками. И кто после этого лузеры? Клуб Неудачников, или же взрослые? Юноша стал все чаще ловить себя на мысли, что не хочет взрослеть. Ведь повзрослеть — значит стать таким, как остальные. А он не хотел… Он хотел остаться таким, каким был всю свою жизнь — Неудачником. В окружении своих лучших друзей, которые всегда смогут поддержать и помочь ему. Кажется, теперь он начал понимать, почему Питер Пэн никогда не хотел взрослеть. Взрослеть — это слишком больно… Ведь повзрослеть — значить забыть… Забыть об их Клубе… Клубе Неудачников… И хотя парень в глубине души уже давно сам себя - или же его отец также приложил к этому руку? — медленно, но верно готовил к тому, что вот, совсем скоро их Клуб Неудачников распадется — и они разъедутся учиться, жить, работать кто-куда — исчезнут… Кто за новым лицом или личностью, кто за скукой на берегу руки, в тихом утреннем тумане… И больше они никогда не встретятся вновь — разве что на многочисленных — а таких уж ли многочисленных? — школьных фотографиях и все… И рано или поздно им все-таки придется попрощаться… Когда-нибудь это должно было случиться. В этой жизни порой случаются вещи, совершенно от нас не зависящие. А прощаться ведь так не хотелось… Поэтому сейчас они должны отрываться по максимуму — спешить любить, совершать другие безумные поступки — чтобы потом — потом им было, что вспоминать и… что бы было на что оглянуться… Словом, делать то, что потом они будут вспоминать с улыбкой на губах, качая головой от собственного безрассудства. Но все это будет потом, в другой жизни, от которой их отделяют каких-то жалких пару лет. А сейчас… А сейчас, пожалуй, именно их Клуб Неудачников и оберегает всю ту нежность, хрупкость и уязвимость их собственного детства… Но даже Стэнли не мог не заметить того, что при всей нелюдимости и неприязни равинна по отношению к жителям Дерри, при знакомстве с Бэллой он словно посветлел. Его лицо прояснилось, а лицо озарила едва заметная улыбка — усталая, но оттого еще более искренняя — первая за последнее время. Видимо, восточная красавица очаровала и его. Стэнли не сомневался в том, что солнечное тепло, которое Бэлла дарила окружающим, не обошло стороной и его отца. Вот чертовка… Тогда парень с улыбкой на лице наблюдал за знакомством тех двоих — таких разных, на первый взгляд, людей. Стэнли впервые видел, как его отец улыбался — не фальшиво, не натянуто — нет, а просто искренне — просто так. Мужчина ласково — с отцовской почти что нежностью глядел на девушку, пока та с энтузиазмом рассказывала ему обо всем на свете — о том, как мечтает стать врачом, о том, выпросила в Деррийской больнице о практикуме, о том, какое для нее это счастье — каждый день помогать людям и избавлять их от боли. Но стоило ей лишь упомянуть о своей вере — случайно, невзначай — она просто говорила о том, что надеется не подвергнуться гонениям из-за своей веры. Мужчина при этих словах словно засиял изнутри и одарил сына одобряющим и вселяющим надежду взглядом. Неужели он привел в дом еврейку? Неужели он наконец-то прислушался к отцу? Стэнли никогда не забудет выражения лица отца. Никогда не забудет. «Вы — еврейка?» «Нет, что Вы. Я — мусульманка». При этих словах в мужчине словно что-то щелкнуло. Лицо вмиг потемнело, а в глазах зажглась такая ненависть, что Бэлла невольно отшатнулась. Девушка взглянула на друга, словно ища в нем поддержки и защиты. В ее глазах парень прочитал немой вопрос. Неужели он сказала что-то не так? Между тем, отец Стэна едва сдерживался, чтобы не отвесить девушке пощечину, а сына не избить до полусмерти за подобное неуважение. Он что, совсем ума лишился? Да как он мог? Привести в дом, который был исполнен в стиле еврейской синагоги, мусульманку. Он хочет, чтобы у него случился инфаркт? И это после того, как равинн заявил, что не потерпит в доме иной невестки, кроме как убежденной еврейки. Так его сын даже с этим не справился… Недаром ведь его и его лучших друзей в школе окрестили лузерами. Влюбиться в мусульманку — в ту, которую он должен обходить стороной - это ведь каким Неудачником надо быть? Его отец довольно неприязненно воспринял данную новость — ему сообщили ее чужие люди, не его ребенок. Но, кроме того, определенно спокойно — удивительно, не правда ли? Значит, то, что он не мог прочитать эту долбанную Тору — чистой воды преступление, преступление, искупить которое парень смог переломом ребра, так любезно предоставленным его отцом, а то, что он стал Неудачником - так это нечто обыденное — то, что в порядке вещей — то, что не стоило абсолютно никакого внимания. К слову, родители его друзей отреагировали на то, что их дети стали Неудачниками и публичным посмешищем самым различным образом. Родители Денбро, которые всегда уделяли старшему сыну гораздо меньше внимания, а после пропажи Джорджи, так и вовсе перестали реагировать на сына, никак не отреагировали на его решение — особенно, если учитывать то, что он был лидером этого клуба — лидером Неудачников, лидером Клуба Неудачников имени Джорджи Денбро. Они словно действительно какой-то Клуб Неудачников по жизни. И если следовать логике взрослых, то Биллу, как их непосредственному лидеру, должно было достаться больше всех. Что касается Тозиера, то он также не сильно пострадал, поскольку его родители вообще мало времени проводили в Дерри, разъезжая по многочисленным командировкам. Юноша упрямо сжал губы. Счастливчик… Эдди… А что Эдди? Каспбраку было дозволено матерью лично — отца не было — делать все, то тот пожелает — чудо, правда? — за исключением того, что могло навредить его здоровью. Ричи тогда на горделивое заявление друга насмешливо фыркнул и глумливо произнес: «Ого! Так чудеса все-таки реальны!». А хотя... Было бы из-за чего переживать. Эдди и что-то, что может навредить здоровью? Очень смешно… Бэлла так и вовсе была сиротой и в Дерри у нее не было родных. Она была одна во всем мире. Конечно, в Албании у нее остались дальние родственники, которые, без раздумий, отпустили ее в Дерри, стоило ей лишь попросить их об этом. Бэлла любила их. И они любили ее. Только по-своему. Спасибо и на том, что присылали деньги каждый месяц. Ее родители погибли от неизлечимой болезни, когда Бэлла была еще совсем крошкой. Малышку немедленно изолировали от больных, так что она осталась жива. С тех пор, она твердо решила стать врачом. Несмотря на все те жестокие испытания, уготованные ей судьбой, ее сердце не ожесточилось нет, лишь закалилось, но не утратило доброты и нежности, данной ей от природы. С тех пор она твердо решила стать врачом, чтобы спасать человеческие жизни и не давать тем, кто утратили надежду, впадать в отчаяние. Она с самого детства знала — откуда только? Не из Албанских ли легенд и сказаний, которые с такой любовью рассказывала детям, которые попадали в больницу? — что никогда нельзя бросить друга в беде, оставить беззащитного и обидеть слабого. На те жалкие гроши которые она получала на подработках, девушка снимала комнату в каком-то захолустье — конечно, ее родные снабдили родственницу горсткой денег — но разве это тогда были деньги? Билл и Ричи неоднократно предлагали ей пожить у них, но девушка отказывалась. Ей…неудобно. И даже громкое заявление Ричи: «Ну что за сопли, Андертон? Неудобно в одной ванной с мамкой Эдди мыться?» — ну просто невиданное проявление заботы почему-то не убедило девушку. Даже Эдди тогда, увы, не мог предложить девушке пожить с ним — Каспбрак впервые в жизни был согласен с Ричи — жизнь с его мамой под одной крышей будет для Бэллы большей каторгой, чем жизнь в съемной комнате. Стэнли тогда тоже промолчал — ну не мог предложить ей пожить с ним — не потому что сам не хотел — нет, он бы с радостью, но после того происшествия между Бэллой и его отцом — Стэнли не мог толком поручиться за то, что если отец еще раз увидит их вместе, то не убьет на месте. Она могла бы пожить у него в доме. Они бы вместе все объяснили ее отцу — все несчастья, которые в последнее время свалились на ее голову — и он бы понял, он бы поверил этой солнечной девушке, но после того, как он узнал о том, что Бэлла мусульманка… Нет… Если его отец и Бэлла встретятся еще раз, список пропавших детей в Дерри пополнится на еще одного человека. Она любила считать веснушки на его лице — это стало для нее чем-то сродни ежедневной традиции — и если она находила новую веснушку — на одну больше, чем было в прошлый раз, она звонко смеялась и целовала Стэна в эту самую веснушку — казалось бы, мелочь, а после этого Стэнли словно светился изнутри, что было в принципе редкостью, особенно если учитывать ту атмосферу, которая царила в его доме. С тех пор такая искренняя — детская почти что радость, которая бурлила в ней каждый раз при виде новой веснушки на его лице. А еще остальным его друзьям стало определенно казаться, что он стал неприлично много времени проводить на солнце. Ричи тогда скептически фыркнул и усмехнулся, сделав вывод: «Запомните, девственники, солнце он теперь любит больше, чем Бэллу», за что тут же получил от Стэнли в ответ грубое «Заткни пасть, Ричи». Он словно специально подставлял лицо нежным и ласковым солнечным лучам — надо же, нежные и мягкие — как руки Бэллы. Он помнил. Он все помнил. Помнил даже ее руки. Ее нежные целебные руки, которые при невесомом почти что прикосновении забирали не только его — а он был в это уверен — но и чужую боль. Нет, конечно же, не ради того, чтобы его поцеловало солнце, а на лице появилась веснушка. Что за вздор. Конечно же нет… И уж конечно же, ни ради того, чтобы глаза Бэллы снова засветились счастьем. Нет. Нет. И еще раз нет…

<i>Я ждал всю жизнь, Держа твой мир в ладонях, идя ко дну... Я ждал всю жизнь бродя средь посторонних, Искав Тебя одну...

А после в один момент все изменилось… Все сгорело дотла… Его жизнь, его будущее, его мечты… Он и сам не понял, когда все это произошло. Когда прошлое нагнало его тяжелыми шагами. Прошлое ведь так просто не отпускает… Оно идет следом, дышит в спину. И только личностям с неимоверной силой воли и духа хватает самоотверженности отпустить прошлое. Да… Раньше бы Стэнли смог отпустить его, удерживать которое у него никогда не было желания. Но тогда не смог… Да он и сам не понял почему… Когда в один из солнечных дней, Дженна ответила на его давнюю симпатию взаимностью. Когда он сообщил друзьям о своих отношениях с ней. Когда Неудачники застыли кто в какой позе, а когда вышли из ступора, просто как по команде уставились на Бэллу. Взгляды парней выражали самые разнообразные эмоции, но все они сводились в одну конкретную — сочувствие и сожаление, адресованные Андертон и шок и странное неприятие — неприятие такого тупого — ну как его еще назвать? решения, адресованные Стэну. Когда Стэнли признался Бэлле, что он сожалеет, но просто не в силах ответить на ее нежные чувства взаимностью. А ведь Бэлла влюбилась в него. Более того, она действительно полюбила этого парня с милыми вьющимися волосами и карими — нет, не карими, орехово-зелеными глазами. Полюбила как парня, как друга, как единственного по-настоящему родного человека в этом городе. Когда Бэлла, покачав головой, виновато и как-то снисходительно улыбнулась парню, тихо ответив: «Мне не за что тебя прощать. Я ведь не могу заставить тебя полюбить меня. Сердцу ведь не прикажешь». Тогда девушка опустила глаза и тихо спросила, они ведь могут остаться друзьями? На что парень ответил положительным кивком головы. Ну конечно. Что за глупости? Что бы ни случилось, они всегда будут друзьями. Раз уж Бэлла не может рассчитывать на большее, то ей бы очень хотелось сохранить их отношения такими, какими они есть — дружескими и братскими. Если она не сможет стать его возлюбленной, то она хотела бы остаться для него сестрой. Сестрой и другом. Тогда она лишь тихо ушла, оставив его одного, ни в чем не упрекая и не обвиняя. Она лишь мягко улыбнулась ему и сказала тихое «Спасибо». Но ему никогда не забыть, как она ушла. Она не хлопнула дверью и не бросила грубые и обидные слова напоследок, как это делают в мелодрамах. Она лишь тихо закрыла дверь и бесшумно удалилась. Когда Неудачники защитили очередного ребенка от нападений шайки Бауэрса, которая была в полном составе — вместе с Дженной, которая не просто лицезрела зверские избиения ни в чем не повинного ребенка себе подобными — Боги, она ведь все-таки девушка, неужели материнский инстинкт как таковой у нее отсутствует целиком? но и, без зазрения совести, с садистским удовольствием принимала участие в избиении плачущего мальчика — который был так похож на Джорджи — когда Джорджи еще был жив, они также его чуть ли не до полусмерти не избили — тогда плачущий ребенок пришел домой в крови и синяках — удивительно, что вообще живой — и на вопрос Билла о том, кто его защитил, Джорджи убеждал брата в том, что его спасла волшебница с золотыми волосами. Конечно же, Билл ему не поверил. У Джорджи всегда была богатая фантазия, а тут… Просто в реальной жизни никто не мог его защитить от хулиганов — никто, даже родной брат — что же Билл за брат после этого то? — вот он и придумывал себе вымышленных защитников — добрых волшебниц и колдуний. Когда Дженна во время потасовки отвесила Бэлле звонкую пощечину, от которой из губы девушки потекла кровь, за что Ричи и Эдди чуть ли не убили ее, а Билл и Стэнли, которые, как известно, обладали менее вспыльчивым темпераментом, чем эти двое, тут же подлетели к девушке. Билл осторожно отвел руку Андертон от губы, осматривая рану, а Стэнли прижал девушку к себе, приложив руку к ее ране и заслонив ее своим телом от нападавших, рискуя собственным здоровьем. Денбро и Урис были подобны воде, в то время, как Каспбрак и Тозиер были более близки к огню. Тогда в глазах Стэна вспыхнуло чувство — настолько сильное и всепоглощающее, что и ненависть казалась неподходящим словом; чувство, которое на жалкое мгновение испугало даже Дженну с ее хладнокровным и бесстрастным — столиким, словом — характером. Она тогда действительно испугалась. Разочарованный, пустой и словно стеклянный взгляд орехово-зеленых глаз пронзил Белиэл насквозь. Он ей этого не простит. Она знала тогда, что не простит. Стэнли мог простить ей многое — жестокость и зверство, предательство и ненависть. Но то, что она подняла руку на Бэллу — на девушку, которая в этой жизни не обидела даже котенка… Нет… Этого он не простит ей никогда. Он не прощает тем, кто причинили боль Бэлле. Он не простит ей слез Андертон. Но даже тогда… Тогда девушка выставила руки вперед, прошептав предварительное «Все в порядке», убеждая парней, что она невредима — по большей части. Тогда она думала не о себе, а о ребенке, которого избили чуть ли не до полусмерти. Бэлла обошла друзей, выступая впереди пятерки Неудачников. Умалишенные и неадекватные из компании Бауэрса все еще держали ребенка в своих руках, приставляя острие ножа к горлу плачущего мальчика. А точнее, держала мальчика одна лишь Дженна, в то время как даже сам Бауэрс, округлив от неожиданности — или ужаса? — глаза, со зверским любопытством наблюдал за действиями девушки — Господи, она ведь девушка, у нее ведь должна быть этот… как его называют… материнский инстинкт. Взгляды соперниц в любви встретились. Две девушки, которые полюбили одного парня, глядели прямо в глаза друг друга. Они любили одного парня. Правда, слишком разной любовью. Бэлла любила светлой и нежной любовью — любовью человека, любящего и отдававшего свою любовь безвозмездно, а Дженна… Дженна — это другое… Она любила Стэна как вещь, как любимую игрушку, которой могла пользоваться лишь тогда, когда хотела — пока эта игрушка ей не надоела. Никто не мог слышать о чем говорили эти две равно прекрасные девушки — да, Бэлла и Дженна были одинаково красивыми, вот только вторая все же проигрывала первой, ведь Андертон обладала красотой, которая была гораздо более важна для человека, хоть и незрима — душевной. Но после тех слов, которые Бэлла сказала Дженне, Белиэл на мгновение словно впала в ступор, а после грубо оттолкнула от себя ребенка — прямо в объятия Бэллы, которая подняла малыша на руки и прижала его к сердцу. «Элита школы» покинула Пустошь, опасаясь того, что эти задроты позовут взрослых — то место в Дерри, на котором Неудачникам больше всего везло — там они спасли от верной смерти мальчика, там защитили от изнасилования Мариан — просто злой рок какой-то. Бэлла устало передала ребенка, который тут же уснул на ее плече - настолько сильным было его потрясение — конечно, не каждый же день приставляют нож к шее — и передала его Денбро. А после сама покачнулась, опираясь на Эдди, который тут же подставил ей свое плечо и руку. Девушка с удовольствием приняла его помощь, и они направились в сторону города. На месте встречи Неудачников и шайки Баэрса остались лишь двое — Стэнли, который тупо смотрел в одну точку, переваривая все случившееся и принимая для себя какие-то выводы и Ричи, который прожигал Уриса убийственным и осуждающим взглядом. И хотя в том, что произошло, вины Стэна не было, взгляд Ричи — балабола, который ни черта в этой жизни не смыслил и все умение которого заключалось лишь в пошлых остротах и который понимал, возможно, гораздо больше чем все Неудачники, вместе взятые, заставил Стэнли содрогнуться. Он смотрел на него, как на предателя… Когда Тозиер с каменным взглядом последовал вслед за остальными и бросил напоследок: «Я в шоке от тебя, Урис. Ты вот на это Бэллу променял? Да она и мизинца Андертон не стоит». От меланхолических воспоминаний парня отвлек голос отца, брошенный в спешке — снова очередное неотложное дело. после которого он пропадал обычно на недели две, если только не больше: — Отнеси книгу ко мне в кабинет, — мужчина в спешке спустился по лестнице, на ходу собирая вещи — опаздывает и бросил, перед тем, как закрыть дверь. — Ясно, что ты ее не открывал. Юноша услышал звук закрывшейся двери и, поднимаясь по лестнице на второй этаж, ненароком заглянул в окно. Дождь… Проливной ливень. Какая мерзость. Бедная Бэлла… Сегодня же пятница? Да, пятница. В день, когда все нормальные люди уже отдыхали, или же были на пути к этому, Бэлла все еще трудилась, не покладая рук. Жить ведь как-то надо было. И как она теперь доберется до дома? Стэнли вздохнул. Лишь бы с ней все было хорошо. Лишь бы не промокла и не заболела.

Только раз разглядеть и понять, Тебя среди сотен узнать, Встретиться взглядом, Ни жестом, ни слогом, Только раз распознать и успеть, В родные глаза посмотреть, Вот все, что мне нужно сегодня от Бога...

Хотя о чем это он? Зная Андертон, он может смело поставить на то, что она наплевала на его собственные предупреждения и предупреждения Эдди относительно погоды. И если первый отчитывал ее исключительно из страха за собственное здоровье — она ведь заболеет и заразит всех вокруг — нет, он тоже любил Бэллу, они все любили — просто не все это так явственно показывали. Ведь есть любовь громкая и публичная, а есть тихая и молчаливая - та, что живет внутри и является, пожалуй, более желанной чем первая. То Стэнли это делал, желая защитить и предостеречь ее. Уже начало темнеть. Странно. Только начало июня, а уже начало так рано темнеть — хотя, вероятнее всего, столь раннее потемнение было вызвано лишь сегодняшней грозой — оставалось только надеяться, что остальные летние деньки будут более солнечными. Парень уже почти дошел до кабинета отца, как внезапно в дверь постучали. И кого принесло в такую погоду? Неужели отец впопыхах забыл что-то? На это он хотел надеяться в последнюю очередь — слишком опасным и болезненным в последнее время стало для парня общество родного — если только родного — а как тут не засомневаешься? — отца. Юноша полуобернулся. Наверняка, это ошиблись дверью. За последнее время их постоянными посетителями были лишь зрители на светском рауте — пока еще не время для такого тошнотворного мероприятия. Кто же это тогда? Стэнли пожал плечами и, твердо вознамерившись не открывать дверь, уже приблизился на две ступеньки к кабинету отца, как настойчивый стук усилился. Кто-то словно нарочно колотил в дверь с такой силой, что у парня этот звук начал невольно отдаваться уже в голове. Там нарочно что ли хотят, чтобы у него нервы сдали? Стэнли упрямо сжал губы. Он отложил Тору и, тяжело вздохнув, покорно спустился вниз. Настойчивый стук повторился, вызвав у парня сильно желание грубо и довольно раздраженно - в такую погоду, на кой-то черт какой-то неизвестный посетитель требует его - ну а как тут не раздражаться : " Да иду я, иду". Открыл дверь и застыл. Похоже, мысли действительно способны материализоваться, или скорее, правильней будет сказать, мечты имеют свойство сбываться — если сильно верить. Стэнли округлил глаза и не смог выдавить из себя ни слова, встретившись взглядом с посетителем, а точнее, с посетительницей. Орехово-зеленые глаза встретились с карими. Бэлла…