The Clockwork Tales : Feel hoar on your heart

Это больше, чем дружба, но меньше чем любовь

If we were a movie...

— Поздравляю, господа врачи. В остаток дня вы будете не мусолить своими недовольными рожами перед пациентами, а дадите, наконец, уборщице промыть пол от ваших ботинок. Все проваливаем домой, — прозвучал звонкий голос куратора их практикума. Уже порядком уставшие практиканты одобрительно зааплодировали и присвистнули. Кто-то даже сказал: — Не куратор, а Бог, - именно этот голос и вернул Бэллу из снов, в которых она последнее время все чаще витала, в реальность. Девушка подняла голову и потерла глаза. Теперь можно идти домой. К счастью, в пятницу у нее не было никаких подработок, после которых она с ног валилась от усталости, но, вопреки этому, имела в кармане хоть какую-то пригоршню денег. Из окна больницы — надо же, какое чистое — словно специально для этого и выдраенное — открывался чудесный вид на окрестности Дерри. Бэлла мягко улыбнулась. Дерри… Город, в котором она встретила его… То есть, их. Конечно же, их… Неудачников. Тех, частью которых сама стала почти год назад. Много? Нет… Пожалуй, даже слишком мало… Слишком мало, чтобы понять, насколько важны они теперь друг для друга. Словно точно связаны самой судьбой. Судьба. Бэлла никогда не верила в судьбу. Но все происходящее с ними волей-неволей заставляет убедиться в обратном. Девушка устало уронила голову на руки. Поскольку Андертон при таком невинном жесте немного подалась вперед, то крошечный медальон с бронзовой позолотой последовал за своей хозяйкой — напоказ выпадая из выреза светлой рубашки и падая просто в руки девушки, сцепленные в замок. Андертон отвлеклась от созерцания стола и взглянула на крошечную безделушку. Для кого как. Для остальных — это безделушка, настолько неприметная и ничтожная, что носить ее — пусть даже ради того, чтобы покрасоваться перед друзьями, точно не стоило. Хотя, о чем они? Если они так думают об Андертон, значит вовсе ее не знают. А для самой девушки этот крошечный медальон в форме открывающегося сердца с засушенными цветами был самым бесценным сокровищем и самой сокровенной и — единственной пока — сбывшейся мечтой. Подарок Стэнли. Бэлла мягко улыбнулась, вспоминая. Андертон всегда любила праздники — любила слышать смех прохожих и шум праздничных фейерверков, которые, хоть и были непозволительной роскошью и завидной редкостью для Дерри, но это не мешало жителям города — а точнее, его управлению — радовать простых граждан такими звездными вспышками. Причем, зажигали фейерверки, по большей мере, раза два за год — ну, максимум, три. И никто не знал о дате их торжественного зажигания. И в этом был, пожалуй, свой плюс. Когда донельзя как уставшие люди приходили с работы и уже не надеялись ни на что хорошее, в небе вдруг раз — и происходило чудо. Бэлла любила город. Особенно в ночной час. Когда в любой момент могли загреметь фейерверки и озарить все вокруг. Именно поэтому Бэлла так любила прогулки вечером. Девушка никогда не спешила, рискуя свернуть шею в такой толпе народа — она ведь возвращалась с больницы — а там на посетителей жаловаться не приходится. Она всегда медленным, раскованным шагом пересекала улицы Дерри, то и дело поглядывая на небо, мерцающие огни которого освещали ее дорогу — по крайней мере, она верила в это — да, а еще она верила во время каждой прогулки домой, что вот-вот должно произойти что-то хорошее. Вот-вот в небе засверкают искры фейерверков и она, звонко смеясь, закроет уши от шума, чтобы не оглохнуть. Этот предвечерний час был для нее тем волшебен, что именно в эти мгновения в ней жила твердая вера — вера, настолько сильная и непоколебимая, что Андертон была бы достойна звания « Истинноверующая года». Вера, что вот-вот должно произойти что-то волшебное. Надо же… Уже вроде и не маленькая — чуть-чуть старше, а в сказки до сих пор верит. Она действительно любила праздники, но за нехваткой времени часто забывала о собственном дне рождении — или же, не имея никаких денежных средств, просто не могла, а скорее даже, не хотела его праздновать. Она считала день рождения неуместным и нелепым праздником, потому что он заставляет становиться старше еще на один год. А она так не хочет. Нет. Бэлла и Стэнли просто созданы друг для друга.

Взмахнула душа крылами… Настала пора летать, Есть время разбрасывать камни И время их собирать, Дорога уводит в небо… И труден наш путь во мгле, Кто прав, тот уходит первым, Оставив свой след на земле… Кто прав тот уходит первым, Оставив свой след на земле...

И тогда Неудачники наскребли денег — у кого какие были — для своей Бэллы они ничего не жалели. И осенью — ее день рождения был именно осенью — в первый день последнего месяца — с громкими криками: — С днем рождения, Бэлла! — нахально ввалились в ее комнатку, уломав каким-то образом хозяйку съемной квартиры разрешить им поздравить подругу с днем рождения. Странно. И как она им только разрешила? Сама ведь терпеть не могла парней — а все из-за того, что неудачно вышла замуж оба раза — и оба раза развелась. Вероятно, это, по большей мере, заслуга Ричи. Он ведь на пожилых женщин падок, вот и упросил ее благодаря своему природному обаянию и неповторимому шарму. И сердце хозяйки квартирки тут же трепетно оттаяло, видя такую искреннюю любовь юношей к девушке. К такой хорошей девушке. Эта женщина знала мисс Андертон. И была о ней самого лучшего мнения — даже плату за квартиру срезала в половину — она ведь тоже человек. Все понимает. Понимает, как девчонке трудно приходиться. Она ведь одна во всем мире. И как они только умудрились? Поднялись в такую рань. Ну просто герои. Когда Неудачники с громкими криками ввалились в ее комнату, и Ричи достал из-за спины и открыл хлопушку, а Эдди чуть ли не споткнулся о порог и не разбил себе нос — видимо, еще не до конца проснулся. Конечно, еще темень ведь была из-за погоды. Бэлла сочувственно улыбнулась. Бедный. Девушка засмеялась и закрыла уши от шума. Она не любила шум фейерверков - но смотреть, как разлетаются по воздуху искры волшебства, любила. Тафтология какая-то... Неудачники налетели на нее с объятиями, сжимая девушку до такой степени, что она, рассмеявшись, попросила: — Воу-воу, полегче. Вы же меня задушите! Первым решился поздравить девушку, как всегда, Ричи — а что, когда-то было по-другому? Парень достал из-за спины подарок, который был нелепо, но так старательно завернут в подарочную бумагу. Бедный Ричи трудился над этим, наверняка, целый день — и все, чтобы порадовать Бэллу. И вручил ей. Бэлла, как и любая девушка, с чисто женским интересом и азартом в глазах осмотрела подарок вдоль и поперек, с немым — стандартным вопросом в глазах. Что же внутри? Девушка взглянула на парня умоляющим взглядом. Тот махнул рукой и, самодовольно ухмыльнувшись — улыбкой, исполненной осознания собственного превосходства и величия, произнес, словно делал девушке огромное одолжение - так оно и было: — Да открывай уже, открывай. Я же вижу, что хочешь. Бэлла, с детским интересом осторожностью распаковала подарок, стараясь не порвать упаковку, которую Ричи с таким трудом сотворял. Он целый день вырезал, склеивал, колдовал — да чего он только не делал ради упаковки подарка для нее. Тозиер усмехнулся. Словно она знала — более того, чувствовала, каких мучений ему стоила эта упаковка. Наконец Бэлла открыла подарок и радостно вскрикнула — скорее даже, завизжала — как и полагается настоящей девчонке при виде дорогого сердцу подарка. Рубашка. Такая же гавайская рубашка, как и у него. Многие, кто видел ее в этой сомнительной вещице, говорили, что это — самый бессмысленный подарок и приличная девушка никогда бы не приняла в подарок от парня одежду — тем более, такую интимную. Но Бэлла не отдала бы эту рубашку ни за какие сокровища и богатства мира. И даже более того, девушка стала носить эту рубашку почти каждый день — точно также, как это любил делать сам Ричи: надев под низ тонкую нательную футболку и выпуская рубашку нараспашку. Бэлла посмотрела в глаза Ричи. И то, что парень увидел в ее глазах — чувство, настолько радостное и счастливое, по — видимому, удовлетворило его. Юноша раскрыл свои объятия и девушка бросилась в них. Внезапно уголки губ Ричи приподнялись в лукавой и заговорщической улыбке. И парень без труда оторвал девушку от земли, пока та все еще обнимала его и покружил в воздухе — конечно же, без труда — она ведь пушинка, отчего Бэлла звонко засмеялась. Когда парень поставил ее на землю, Бэлла все еще смеялась. После поздравления Ричи, его кто-то нахально оттолкнул сзади, занимая место перед Бэллой. Девушка улыбнулась. Эдди. Он протянул девушке... поясную сумку? Да. Именно. Сумка для лекарств. Ее очень часто просили посещать больных на дому, а подходящие лекарства она взять не могла. У самой сумки нет, а больница может предоставить лишь полутонный саквояж, который весил больше, чем все Неудачники, вместе взятые. И хотя Каспбрак был противником любых непосредственных контактов, в тот день Эдди с удовольствием проявил инициативу — судя по нерешительности девушки, она тогда принимала окончательное решение — обнять его или же нет? — и он сделал первый шаг, заключая девушку в кольцо своих рук. Бэлла с облегчением выдохнула и с радостью прижалась к нему, растворяясь в его руках. Третьим поздравил девушку Билл. Парень торжественно вручил ей лист бумаги, на котором была изображена девушка акварельными краскам. Темноволосая красавица, которая улыбалась милой и солнечной улыбкой. Да это ведь… Не может быть… Он нарисовал ее саму? Обычно Денбро не рисовал людей — и в особенности девушек — за исключением одной, — но для Андертон готов был сделать исключение. Он вообще многое был готов сделать ради Бэллы. Как и остальные Неудачники. Бэлла порывисто ахнула, когда поняла, кто изображен на портрете. Девушка поднесла ладонь к губам, любуясь картиной и спросила: — Это правда я? Неужели я действительно такая красивая в жизни?  — на ее риторический вопрос друзья положительно кивнули головой. Девушка с теплотой и нежностью во взгляде посмотрела на Билла. Какой же он талантливый. Самый настоящий художник. Он настолько чувственно и детально передал на бумаге все ее черты и линии, что у девушки, когда она впервые взяла подарок в руки, создалось впечатление, что картина словно живая, что вот сейчас нарисованная девушка сойдет с картины. Он изобразил ее в таком интересном ракурсе. На рисунке девушка обнажала зубы в белоснежной улыбке, хотя смотрела куда-то вдаль и прижимала руки к сердцу. Бэлла с любовью и сестринской почти что теплотой обняла парня, а тот, в свою очередь, с удовольствием сжал хрупкое тело в своих руках и прижался губами к волосам девушки, отчего руки Стэна, который до этого с мирной улыбкой наблюдал за всем этим, сами собой сжались в кулаки, а костяшки пальцев побелели. Что за дела? Только Урис может так делать. Только он может прикасаться к ее лавандовым волосам и пропускать их сквозь пальцы… Так. Парень мигом расслабил руки и непонимающе уставился на собственные ладони. Не понял. Он ее что, ревнует? Нет конечно. Какая глупость. Он не может ее ревновать. Она не для него. Да и какое ему вообще дело до того, кто ее целует и обнимает после того, что случилось? Между тем, очередь медленно, но верно подошла к нему. Бэлла с интересом взглянула на юношу. Тот в ответ на ее взгляд мягко улыбнулся и достал из кармана рубашки крошечную вещицу в бронзовой позолоте. Глаза девушки округлились и заблестели. Он подошел к ней сзади и прошептав: — Разреши, — расстегнул цепочку, терпеливо ожидая, пока она обнажит шею от волос. Наконец девушка приподняла волосы, удерживая их рукой и тем самым оголяя шею. Парень тяжело сглотнул. Он и успел забыть, какая она красавица. Какая у нее белая кожа. Действительно белоснежная. Из раздумий его вывел вопрос Эдди: — Эй, ты что уснул там? — и ответ Ричи, который часто любил отвечать за других — да он в принципе любил отвечать — даже если вопрос был адресован не ему: — Да у него просто встал на Бэллу, — но ни Андретон, ни Урис, похоже, и вовсе не обратили внимания на Тозиера, смущенные близостью друг друга. Они слишком долго не были так близко друг другу — и забыли, какого это, снова ощутить тепло дыхания на теле друг друга. Зато остальные двое шикнули на него — Эдди даже несильно толкнул второго локтем в бок, жестом заставляя заткнуться. Билл лишь одарил друга обыденным взглядом и покачал головой - годы идут - Ричи не меняется. Стэнли осторожно надел медальон с цепочкой на шею девушки, застегивая украшение. Бэлла — как и любая любопытная девушка — уже пританцовывала на месте от нетерпения и стоило только Стэну произнести: Все, — как она мигом подлетела к письменному столу, на котором лежало ее зеркальце. Андертон молниеносно открыла крошечное зеркало и лишилась дара речи. Медальон… Открывающийся кулон в бронзовой позолоте, в середине которого покоились засушенные цветы — албанские цветы… Цветы из ее родного дома… Неповторимый тандем из светло-небесных и нежно-пурпурных цветов вперемешку с мятными травами, которые служили самым сердцем медальона, вызвали в памяти девушки меланхолические воспоминания, отчего на глаза навернулись слезы. Господи… Медальон… В бронзовой позолоте… С лакированными и засушенными цветами … Это ведь жутко дорого… Где он достал денег? Бэлла шмыгнула носом и взглянула на друзей. Ричи покачал головой, усмехнулся: — Ну вот. Что за слезы, Бэлла? Мы ради тебя здоровье до пяти утра гробили, а ты ревешь, — девушка улыбнулась сквозь слезы — слезы счастья и, осторожно вытерев влагу с щек, прошептала: — Спасибо вам большое. Вы — лучшее, что со мной происходило, — Бэлла бросилась в объятия Стэнли, который с радостью открыл их ей. Юноша погладил Андертон по волосам, когда почувствовал на своей рубашке предательскую влагу — одежда вмиг намокла от слез — и парень улыбнулся, принимая ее слезы за самую искреннюю — самую искреннюю, какая только бывает в этом мире — благодарность. Благодарность, какую только может девушка выразить парню. Он все понял без слов. Глаза Бэллы были для него красноречивее, чем любые слова. Ведь только они передают то, что на самом деле говорит наша душа.

Небо выбрало нас… Сделай шаг за звездою, Отогрей этот мир, Дай ему этот шанс, Оторвись от земли, Поднимись над собою, Наше время пришло… Наше время пришло. Небо выбрало нас…

Неудачники подошли к эти двоим со спины и прижались к обнимающейся паре сзади, образовывая, своего рода, круг. Бэлла не узнает, что Стэнли, желая обрадовать девушку подарком, который хоть как-то был был связан с ее родным домом, соскрябал все карманные деньги, которые только имелись — но даже этой суммы оказалось, увы, недостаточно. Довольно-таки немаленькой, особенно, если учитывать, что умение правильно распоряжаться деньгами было у него просто в крови. Никто из друзей не знал о его жертве ради нее — никто, и тем более Бэлла — от нее парень особо тщательно скрывал то, что сдал велосипед в магазин, а на вопрос друзей, во что он такое уже умудрился вляпаться, что его лишили единственного доступного средства передвижения, Стэнли отвечал, что он сам ненарочно — чисто случайно — поломал велосипед. Ему было плевать на то, что он единственный в классе — если только не во всей школе — ходил без велосипеда, в конечном итоге согласившись на благородное предложение Билла подвозить Уриса домой — им ведь все равно по пути. Ему было плевать… Улыбка девушки согревала душу парня несколько ночей подряд. И плевать, что он куковал без средства передвижения до следующего дня рождения. Тех вырученных денег ему вполне хватило, чтобы купить такой редкий медальон — а это самое главное. Стэнли за месяц до ее дня рождения стал постоянным посетителем магазина украшений — а точнее, разных безделушек в Дерри. Он каким-то образом уговорил ювелирных мастеров — нет, ювелирных — слишком громкое слово — скорее, мастеров ручных безделушек, изготовить специальный медальон — тот, которого не было в каталоге. Работники, видя такую искреннюю любовь парня к возлюбленной — конечно, — это ведь очевидно — медальон в форме сердца — и искушенные соблазнительным предложением парня касательно двойной оплаты за работу, сжалились над юношей и принялись за работу. Хотя сперва тупо уставились на Уриса, словно не веря его словам. Они не ослышались? Он готов заплатить такую космическую сумму, на которую может купить — Боги, да за такую сумму можно все, что угодно купить — за безделушку? Он что, идиот? Но вопреки противоречивым мыслям, молча принялись за работу и не возразили ни слова в ответ. И выполнили свою работу они, честно говоря, более чем добросовестно. Парень не услышал, реплики мастеров, когда он покинул мастерскую, забрав медальон: — Нет, Джон, у этого парня точно с башкой не все в порядке, — тот, кого мужчина назвал Джоном, даже не удостоил друга взглядом, неотрывно наблюдая за счастливым парнем, который тут же скрылся за горизонтом. — Это у тебя с башкой не все в порядке. Ты что, не видишь? Он ее любит, — нет, все-таки эти двое что-то да понимали в этой жизни... И за такой короткий срок знакомства с ним открыли ту простую истину, которую Урис не мог открыть сам в себе уже не один месяц. И просто через две недели уникальное украшение, модель которого Стэнли придумал сам, было готово. Мастера объединили несколько деталей разных украшений в одно произведение, создавая изящную и нежную композицию. Настоящее произведение искусства. Шедевр… Честно говоря, любое украшение и есть шедевр — особенно, если сделано оно с любовью. Юноша не преминул осчастливить своим посещением и лес вблизи карьера, где они частенько отдыхали летними деньками, когда уже не оставалось сил на то, чтобы терпеть уличную жару. Но, откровенно говоря, Неудачники нередко искали повод, чтобы сбежать из родного дома — особенно, после последних событий, в места нетронутой природы — туда, где они могли дурачиться, веселиться, совершать много-премного глупостей и делать все, что заблагорассудится — и не быть никем отчитанными за подобную дурость. Словом, туда, где они были все еще детьми — были и всегда могут быть. В том мире их никто не сможет в этом упрекнуть. В том мире это возможно. Там вообще все возможно… В том лесу Стэнли и собрал цветы, которые более всего походили на албанские — специально убил на изучение албанской природы весь вечер — в свой выходной, между прочим. Конечно же, Бэлла каждый день без остановки щебетала о своей родной стране, о ее традициях и о природе, но Стэнли из всего ею рассказанного запомнил только то, что Албания находится на Балканском полуострове. Это он точно запомнил. Остальное не понял. Или же просто-напросто забыл. И как назло, это самое остальное — то, что он еле-еле помнил — и вовсе вылетело из головы в тот момент, когда это было как нельзя невовремя. Но результат оправдал его старания. Только ради улыбки Бэллы и стоило терпеть все эти мучения. И даже Ричи, увидев его подарок, многозначительно присвистнул и прикусил язык — видимо, все остроты разом покинули его мозг — а это говорило о многом и ограничился фразой: — Имей ввиду, если ты ограбил банк, я тебя сдам ментам, — а после того, как девушка оставила нежный поцелуй на щеках парня, Тозиер возмущенно фыркнул, обиженный до глубины души — Стэнли она, значит, поцеловала за какую-то дурацкую побрякушку, которую он купил в первом попавшемся ларьке, а он сам, который ломал и так пошатнувшееся зрение, не был удостоен такой милости. Значит, можно было вообще не париться и ограничиться лишь какой-то безделушкой ради ее поцелуя, а не корячиться до утра, превращая комнату в кружок «Очумелые ручки». Бэлла наигранно удивленно приподняла бровь и по-детски наивно взглянула на парня: — Мой Бог, Ричи, неужели тебе не хватает поцелуев? — тот самодовольно улыбнулся, и принял ее слова за чистой воды флирт, а потому важно поправил очки и скептически фыркнул: — Извини, детка, но ты только номер два. Мое сердце навсегда отдано Эддиной мамаше, — Бэлла опустила глаза и наигранно всхлипнула. А после двое рассмеялись от собственной дурости и безрассудства. Оба ведь понимали, что это игра, но тем не менее получали от нее невесть сколько положительных эмоций. Определенно, только положительных... Бэлла тряхнула головой, силясь прогнать странное наваждение. Девушка еле-еле поднялась из-за стола в ординаторской и протопала до главного холла, едва волоча за собой ноги. Но стоило лишь ей открыть дверь на улицу, как прямо перед ее носом сверкнула молния, сопровождаемая роковым громом. А дождь, который до этого всего лишь ненавязчиво моросил в лицо, усилился вдвойне — словом, лил как из ведра. Бэлла закусила губу и с трудом подавила желание топнуть ногой от досады. Она ведь ничего с собой не брала. Ничего, даже дождевик. Только шарф и куртка, которую она и то забыла в ординаторской. Стэнли ее убьет… И Урис, и Каспбрак ведь не раз предупреждали ее относительно погоды и очень неразумной одежды Андертон, которая совершенно не соответствовала капризному в это время года климату. Наступил, можно сказать, сезон дождей, а она разгуливает в такой легкой одежде. Бэлла усмехнулась. Она точно какая-то неправильная. Во время дождей как будто назло всему миру одевается как можно легче, зато в солнечные дни кутается так, что домой приходит вся мокрая. Такая странная…

Мы любим, живем и верим, В последний и первый раз, Мы смотрим с тобою на время, А время смотрит на нас, Пусть кто-то сгорит до срока, Умеешь летать - лети… И в небо свою дорогу Попробуй сегодня найти… И в небо свою дорогу Попробуй сегодня найти...

Девушка выдохнула. Съемная комнатка, где она проживала была на другом конце Дерри. Уф. Она ведь промокнет. Точно промокнет насквозь и заболеет. А Урис потом на пару с Эдди выскажет все, что о ней думает — точнее, не сколько о ней, сколько о ее безрассудном поступке. Делать нечего — придется идти. Девушка закуталась в шарф, по максимуму стараясь укрыться им от дождя и, подгоняемая полудуновением-полузавыванием ветра, побежала домой, обходя лужи и изо всех сил натягивая на голову шарф. Бэлла бросила товарищам по практикуму короткое: — До скорого, — и юркнула на улицу. Обычно она любила дождь. Нет. Правда любила. Потому что находила в нем что-то романтическое. Бэлла любила танцевать под дождем. Она так часто делала, пока остальные Неудачники, скривившись, наблюдали за ней из окна. На ее приглашение потанцевать вместе с ней Ричи ответил, по-видимому, не только за себя, но и за остальных. — Я что, дебил по-твоему, под дождем плясать? — ну в Тозиере она не ошиблась. Девушка тогда изящно приподняла бровь и лукаво улыбнулась. — Откуда ты знаешь, что тебе не понравится, если даже не пробовал? — И не пытайся меня уломать, Андертон. Плясать я могу только с одной телочкой. Угадай с кем, — девушка лишь скептически фыркнула, бросив напоследок: — Не хотите, как хотите, — и она выбегала на улицу в чем была, даже не стараясь одеться потеплее. Неудачники тогда лишь тупо уставились на подругу. Девушка в странном неизвестном танце изгибала руки и кружилась под дождем, звонко заливаясь. И если четверо парней неотрывно глядели на девушку и в их глазах можно было прочесть невольное восхищение, то Стэнли наблюдал за Бэллой, нахмурив брови и сжав губы. Вот упрямая девчонка. Потом ведь простудиться. Но даже он не мог оторвать от Андертон взгляда ореховых глаз, хотя был единственным из пятерых, кого искренне возмутил ее поступок. Было в ее движениях что-то невероятное и неизведанное, и таинственное. То, что завораживало вдвойне. Но сейчас танцевать ей хотелось меньше всего. Отчего только? Бэлла отошла на довольно приличное расстояние, так что и без того блеклый силуэт больницы скрылся из виду. Вдалеке девушка увидела высокий шпиль какого-то подобия синагоги. Ну конечно. Очертания этого дома она узнала бы из тысячи. И не только потому, что дом Стэнли был единственным подобием синагоги в Дерри. Девушка тут же тяжело выдохнула. Черт. Еще только дом Стэнли. Это значит, что она не прошла еще и половины пути, хотя уже промокла просто безбожно - словно прошла путь до собственного дома и обратно раза три. Бэлла как раз миновала дом Уриса, на мгновение задержав взгляд на окне его комнаты. Горел свет. Стэнли. Бэлле даже показалось, что она видит его силуэт. Силуэт пятнадцатилетнего юноши, который добросовестно склонился над каким-то объемным предметом - книгой, судя по всему. Бэлла покачала головой. Он хоть когда-нибудь отдыхает от этой долбанной Торы? Эта Тора — а в руках юноши была именно она — в последнее время заменила ему все. Да он даже спит, наверное, обнявшись с ней. Бэлла подавила в себе желание криком, жестом выдать свое расположение. Нет. Ей одного раза хватило с лихвой. Хватило на целую жизнь. Она нежеланный гость в этом доме. В прежние времена девушка, наплевав на все приличия, попросила бы остаться у Стэнли в доме, но не сейчас. Не после того, как отец парня узнал о ней шокирующую для него правду. Хотя, Бэлла не понимала, чем заслужила его ненависть. Неужели только тем, что мусульманка... Неужели, если мусульманка, значит не достойна жизни... Неужели ислам - ее вечный позор, несмываемое клеймо, безапелляционный приговор? Андертон и сама знала ответ на свой вопрос. Он - еврей, она - мусульманка... Ничего... Она встретится с ним, а заодно и с остальными из их Клуба завтра. Парню и так доставалось от отца из-за нее. Она не хотела, чтобы у него были проблемы. Проблемы, которые не скроют ни лед, ни тоник, ни другие средства женской косметики... С такими проблемами обычно не ходят... Внезапно девушка, которая уже почти миновала дом Уриса, услышала тихий плач. Плач. Она бы могла сказать, что этот плач — человеческий — более того, детский, если бы не слишком неестественные нотки, прозвучавшие в жалком подобии писка. Кошачьего писка... Отчаянного мяуканья. Котенок... Бэлла подбежала к основанию дерева около тротуара и склонилась. Так и есть. Котенок. Бедняжка. Еще совсем крошка. Совсем маленький снежно-белый котенок, который жалобно плакал, словно умоляя девушку о помощи, захлебываясь собственным плачем и слезами природы — дождем. Самым настоящим ливнем — мрачным и ужасающим, как сама смерть — предвестником грозы. Темные тучи затмили небо и временами раздавались рокочущие раскаты грома вперемешку с редкими вспышками молнии. На улице потемнело настолько безбожно, что Андертон смогла разглядеть котенка именно благодаря очередной вспышке молнии - иначе в такой непроглядной темени пришлось искать бы на ощупь. Нашла. Девушка со всей нежностью на которую была способна прижала крошечное создание к сердцу. Сердечко еле бьется. Весь дрожит, бедняжка. А дыхание то и дело прерывается. Бэлла отчаянно всхлипнула и поднесла лицо к двум ладоням, в которых целиком поместился котенок — настолько крошечным было создание. Он не мяукал и не плакал — словом, не издавал никаких звуков в руках девушки. Словно безоговорочно доверял Бэлле и, покорно прислонившись к ее ладоням, вверил ей свою жизнь и дальнейшую судьбу. Она любила животных. И очень бережно и трепетно с ними обращалась. Такой дар был ей дан от природы. Словно сама девушка была связана с природным миром самой судьбой. Бэлла порывисто ахнула. Еле дышит. Не доживет до утра... Внезапно что-то блеснуло в ее глазах. Нет уж. Увольте. Она еще поборется. Раз уж намерена стать врачом, так будь любезна соответствовать этому высокому званию и поступать так, как настоящий врач. А врачи бессильны только с того момента, когда останавливается сердце. А его сердце... А его сердце все еще билось... Пока сердце бьется, пациент жив... И она сделает все, чтобы пациент был жив - пусть даже такой крошечный. Да. Один. Совсем один. Девушка улыбнулась. Один во все мире. Как и она. Котенок уже порядком испачкался и промок из-за царившей непогоды, но не утратил своей красоты и горьковатой какой-то нежности, от которой сжималось сердце, стоило лишь посмотреть на него. Бэлла молниеносно сняла с шеи шарф - единственную вещь, которая могла бы защитить ее от холода и дождя и сырости, царившей вокруг. И с трепетностью матери, которая пеленает своего ребенка, завернула котенка в шарф, приговаривая при этом, словно колыбельную: — Плачешь? Ну-ну. Будет тебе. Не плачь. Такой одинокий. А я ведь тоже одна. Одна во всем мире. Так что, мы с тобой — считай, просто созданы друг для друга. Ничего. Сейчас будет теплее. Стэнли нас не выгонет. Он хороший, — Андертон не заметила, как машинально растянулись ее губы в улыбке, едва она заговорила о парне. Так всегда было. Стоило ей заговорить об Урисе, как уголки губ приподнимались в нежной улыбке. Но девушку сейчас собственные удобства беспокоили в последнюю очередь. И так было всегда. Поэтому она и страдала. От своего глупого-глупого сердца, которое понимало и прощало все на свете. Любую подлость, любой обман, любое предательство. Мариан бы так не смогла. Это была, пожалуй, единственная слабость их новой знакомой. Ада так о ней говорила, по крайней мере. Причем, говорила она это с завидной уверенностью. — Ну хорошо, — начал Ричи, доставая Аду расспросами на карьере, пока та все еще отжимала воду из волос, а Мариан сидела на утесе, свесив ноги в воду. — Предположим, что терпение у нее на все сто, — сдался черноволосый парень. — Ричи, — в отчаянии начала девушка, закатив глаза. — За последние двадцать минут ты успел выпытать у меня о Мариан все, что только можно было. Я тебе рассказала о ней то, что даже она сама о себе не знает. Ты вообще молчать умеешь? Или это такое испытание для новичков в вашем Клубе? — Ладно-ладно, детка, — замолкнул парень. Видимо, понял, что перебарщивает. Если он и дальше будет продолжать ее мучить, то Ада сбежит от них. Но после минутного молчания продолжил свой допрос, чуть ли не подпрыгнув на месте — видимо, вспомнил что-то очень важное. Все-таки Тозиер не умеет вовремя остановиться: — А злится она часто? — Редко, — Ада улыбнулась своей чарующей улыбкой. А после покачала головой. — Но если ее однажды по-настоящему разозлишь, то это точно на всю жизнь запомнишь. Парень скептически фыркнул. — Пф. Знаешь, Кейн, после Эддиной мамашки в новом спальном костюме, мне уже ничего не страшно. — Заткнись, Ричи, — недовольно бросил Каспбрак, брезгливо скривившись. — Так выходит, мне теперь нужно ходить с травматом за поясом, если я, не дай Бог, засмущаю нашу принцессу своим тонким чувством юмора? — невинно хлопая ресницами спросил Ричи. Остальные прыснули со смеху, а Ада поднесла кулачок к губам, силясь скрыть улыбку. Боги. Она впервые улыбнулась. Ричи точно волшебник. Он сделал невозможное. Кейн ведь в последний раз улыбалась... Черт... А ведь она не помнит. Не помнит, когда в последний раз улыбалась... — Заруби себе на носу, остряк-самоучка, — начала Ада ,обращаясь к Ричи. — Хоть у Узерли и характер дрянь и язва она просто безбожная, но сердце у нее доброе. И если ты так говоришь о Мариан, значит вовсе ее не знаешь. В ее жизни было дерьмо и похуже твоего языка, поверь мне, — Кейн задержала на мгновение взгляд на Тозиере, и опустила глаза в пол, тупо уставившись в одну точку. — Хотя, — девушка внезапно замолкла на полуслове, а после долгого молчания, наступившего так не вовремя и внезапно добавила: — Пожалуй, одного она точно никогда не простит, — Ада почувствовала на себе заинтригованные взгляды Неудачников. Наверняка, каждый сейчас ломал голову над ее загадочной фразой. — Чего же? — тихо спросила Беверли, в упор глядя на новую подругу, пронзая Аду ненавязчивым взглядом сине-зеленых глаз. Глаз, недавняя грусть в которых сменилась слабым интересом. Проблемы других всегда помогали Марш отвлекаться от своих. Это и сближало четырех девушек. Ада заглянула просто в глаза каждому из друзей и ее взгляд ответил красноречивее любых слов, но, несмотря на это, Кейн все же пояснила приглушенным и каким-то удрученным голосом: — Предательства. Мариан. Не. Прощает. Предательства... В этом плане Бэлла действительно была сильнее Мариан. Пожалуй, только в этом плане. В остальном — нет. От раздумий ее отвлекло тихое сопение котенка, который уже хоть и совсем немного, но на самую малость уже согрелся благодаря ее шарфу. И которому наконец удалось уснуть. Мелочь, а уже прогресс. Через час так гляди и целиком отогреется. Бэлла уставилась на дверь дома Стэнли, словно силясь загипнотизировать ее взглядом. Не удалось. Выхода нет. И все равно, что она запросто может подхватить воспаление легких — Эдди уже провел ей экспресс-курс, хотя, она ведь сама врач — должна знать — остальных отчитывает за легкомысленное отношение к здоровью — а сама вон как хулиганит. Но котенок — он не доживет, до утра, если его не согреть. И плевать, что его отец выставит ее за дверь — на понимание к себе самой она и не рассчитывала, но это крошечное создание — пусть они приютят, хотя бы ненадолго, всего на одну ночь — а утром Андертон его заберет к себе — ну в общем, что-нибудь да придумает. Бэлла поднялась на крыльцо дома Стэнли и сперва робко, а после и со всей силы заколотила в дверь, поборов странный приступ робости и смущения. Сейчас главное — жизнь котенка. Все остальное — потом. Как-нибудь. Андертон услышала шаги за дверью. Сперва шаги отдалялись, а после медленно приблизились и... замерли? Бэлла нахмурилась. Не поняла. Там живой вообще есть кто? Внезапно дверь с противным скрипом отворилась и первое, что предстало ее взору, была недовольная физиономия Стэнли. К чести второго нужно сказать, что из недовольной его физиономия тут же ретировалась в удивленную, стоило ему встретиться с ней взглядом. — Стэнли... Юноша открыл рот от изумления и , выйдя из странного оцепенения, тихо прошептал: — Бэлла...