The Clockwork Tales : Feel hoar on your heart

По дороге в рассвет

Позови меня, небо...

— Мне нравится быть вашим личным швейцаром, правда. Идиоты, а еще дольше нельзя было? — возмущенно начал отчитывать друзей Ричи, кружа вокруг них на велосипеде. Интуиция не подвела Неудачников. Ричи уже действительно задолбался ждать их — судя по тому, какую гневную тираду он им выплеснул. Ада, между тем… Как бы странно это ни звучало, но Ада просто…молчала. Да. Молчала и вяло волочила за собой велосипед вслед за остальными. — Всё. Заткнись, Ричи, — недовольно буркнул Эдди, одергивая друга. — Да, заткнись, — поддержали Каспбрака остальные. — Успокойтесь, парни, — примирительно начал Тозиер. — Нефиг мне рот затыкать. Это не я оттирал кровь в ее ванной, представляя, что раковина — дырка мамашки Эдди на Хэллоуин, — остальные буднично закатили глаза. А Мариан, которая до этого внимательно наблюдала за нехарактерно-молчаливой Адой — она уже больше пяти минут молчит — ей уже страшно за нее стало — беззаботно фыркнула и окликнула парня: — Эй, уважаемый. Ричи раздраженно повернулся к девушке, приостанавливая движение. — Ты что с Адой сделал? Она же зависла. Парень непонимающе приподнял брови. — В каком смысле? — Ну она больше пяти минут не язвит никому, не огрызается, молча шагает и в пол пялится — девушка бросила характерный взгляд в сторону сестры и усмехнулась. — Вот смотри, — произнесла Мариан, желая доказать парню, что с Кейн определенно не все в порядке.— Эй, Ада, ты что стала нормальным человеком? На вопрос Узерли Кейн никак не отреагировала. Только оторвала взгляд от пола и, нахмурившись, коротко бросила: — Отстань от меня, — Мариан удивленно округлила глаза и многозначительно присвистнула: — А вот сейчас она точно поломалась. Да, жопа уж. Видимо, Ада действительно была слишком погружена в собственные раздумья, чтобы иметь хоть какую-то связь с реальным миром. Потому что при прежних обстоятельствах девушка вынесла бы Мариан целую лекцию о том, как ее задолбали вечные тупые вопросы Мариан, которой самой скучно было — вот она других и доставала. — Вы чем тут вообще занимались? — спросила Мариан, смерив этих двоих внимательным взглядом небесных глаз. Ричи отвел взгляд в сторону, а Ада так и вообще просто продолжила движение, не обращая никакого внимания на слова сестры. Но от пристального внимания девушки не укрылось то, каким нежным румянцем покрылись лица юноши и девушки. Что у них тут вообще произошло? Во что такое они уже умудрились вляпаться?

*По дороге в рассвет, по росистой тропе Ухожу я, забыв своё прежнее имя Старых песен моих мне уже не допеть Те, что снова родятся, те будут другими

Примерно двадцать минут назад

Ричи уже битые двадцать минут ходил туда-сюда вокруг велосипеда, коротая время. И что было важнее всего, ходил он… внимание, молча. Десять минут тишины. Новый рекорд Тозиера. Ну вот где они так долго шляются? И какого они всегда оставляют именно его караулить их? Нашли себе личного швейцара… Ричи скучающе оглянулся, и взгляд его наткнулся на Аду, которая тоже сидела на велосипеде, задрав голову и, кстати, тоже молча. Сегодня день чудес какой-то… Ричи стал с умным видом гипнотизировать взглядом входную дверь, свято надеясь, что сейчас она откроется и Неудачники один за другим дружно вывалятся из дома. Как вдруг парень услышал тихий болезненный стон, который прозвучал в наступившей тишине так отчетливо, что Тозиер невольно подпрыгнул. В чем дело? Юноша перевел взгляд на девушку, которая почему-то повернулась к нему спиной. И, кажется, он понял почему. И хотя парень не мог видеть ее лица, но от него не укрылось то, как судорожно содрогнулись хрупкие плечи девушки. Он, может, и Неудачник, но не идиот. Парень подошел ближе к девушке и, стараясь придать голосу как можно больше безразличия, окликнул ее: — Эй! Ты чего скулишь? — поинтересовался он, выражая просто невиданную заботу со своей стороны и при этом небрежно касаясь ее плеча. — Я не «эй». У меня есть имя, — по-детски обиженно произнесла Кейн, резко сбросив его руку. Тозиер сжал губы. Нет. Ну возмутительно. Он впервые в жизни реально хочет кому-то помочь. Пусть даже в такой завуалированной форме. А его нагло отфутболили. Помогай после этого людям… — Ты вот знаешь на кого похожа, когда так делаешь? — воскликнул парень, обиженный на весь мир. Ну что за несправедливость. Конечно, Ричи и раньше видел, как Ада так неприязненно отмахивается от чужих прикосновений. Например, когда ее касалась Мариан. Нет, ну когда ее касалась Мариан — это вообще была отдельная история. Но когда такое происходит с тобой — это как минимум неприятно. Да и потом, неужели у него действительно такие омерзительные прикосновения, что Ада так недовольно скривилась и так резко сбросила его руку. Или же дело было вовсе в другом? Но она реально была похожа на психопатку, когда так делала. И что с ней такое? — У меня гаптофобия! — в сердцах крикнула девушка. И Ричи показалось, что на мгновение в ее глазах блеснули слезы. А после Ада в ужасе округлила глаза и зажала рот рукой. Боже… Что она наделала? Он… теперь знает. Господи, он ведь перестанет общаться с ней и… И наверняка расскажет остальным. И тогда они отвернутся от нее. Конечно, кому ведь охота общаться с психопаткой? А потому девушка отвернулась от юноши и прижала руки, затянутые в светлые перчатки, к груди. Прямо к тому месту, где билось сердце, пряча от Тозиера взгляд. Ада что было сил зажмурила глаза и судорожно вздохнула. — Гапто-что? — непонимающе спросил Ричи, связав такое поведение со стороны девушки с чрезмерной эмоциональностью, свойственной девчонкам. Да. Девчонки ведь могут расплакаться из-за подобной ерунды. Ах, ну извините, что его грубый язык смутил мисс Кейн при ее нежном воспитании. — Это мат такой что-ли новый? — глумливо переспросил парень, пытаясь неудачно отшутиться. Да и потом, он вправду не знал, что это за хрень. Все вопросы по части болезней — к Андертон и Каспбраку. Они в этом мастера. Особенно Эдди. — Это боязнь, — тихо начала девушка, все еще не поворачиваясь к юноше, а после остановилась. На какое-то мгновение в воздухе повисла зловещая тишина. А после Ада сдавленно продолжила: — Боязнь прикосновений. Я боюсь прикосновений, Ричи. Мне больно. При ее словах Тозиер опустил глаза и тяжело сглотнул, а после выдавил из себя: — Черт, прости, — он заткнулся на мгновение, а после продолжил уже гораздо мягче: — Знаешь, Ада, не существует таких правил, каких нельзя было бы нарушить. И вообще, выход он… Он есть всегда, понимаешь? Если бы его ни было, то мы бы все давно превратились в бездушных призраков. Ада впервые за эти мгновения повернулась к юноше и с какой-то горькой улыбкой взглянула на него. В глубинах глаз девушки засветилась благодарность. Ричи приподнял уголки губ в улыбке, улыбаясь Кейн в ответ. И в эти волшебные мгновения Ада видела Ричи совсем другим. Не язвительным и саркастичным балаболом, а удивительным… Таким простым и таким удивительным парнем. Он казался таким… настоящим. Без обычной пошлости и фальшивой глумливости в словах и взглядах. Подростки задержали взгляд друг на друге. Юноша и девушка тонули в глазах друг друга. И не было на свете ничего волшебнее этого момента. А после Ада смущенно отвела глаза в сторону и впервые за долгое время она почувствовала себя свободной. Свободной и по-настоящему счастливой. Просто счастливой. Но Ричи об этом, конечно же, никогда не узнает. Да. Ему об этом знать не обязательно. А хотя… Пожалуй, то, что Тозиер увидел в глазах девушки и то, какая улыбка расцвела на ее губах, были для него красноречивее и гораздо приятнее, чем могли выразить любые слова. — И кстати, если ты решила, что в этой жизни есть что-то страшнее мамашки Эдди, то ты нифига не смыслишь вообще. Ада прыснула со смеху, а Ричи усмехнулся. Ну вот и хорошо. Отходит понемногу. А то заладила: гапто… Опять забыл. Ну в общем, боязнь прикосновений. Ерунда все это… Все эти фобии. Нет такой фобии, какую нельзя было бы победить. Столько людей смогли. И Ада тоже сможет. А он ей в этом поможет. Внезапно эти редкие минуты тишины и покоя нарушил звук, очень похожий на трескотню. Ада и Ричи удивленно приподняли головы и оглянулись по сторонам, пытаясь отыскать глазами источник шума. Взгляд девушки упал на дерево и она пронзительно заверещала. Ричи, который оказался не так внимателен как девушка, подпрыгнул на месте от неожиданности. В чем дело? Чего она верещит? Юноша задрал голову в том же направлении что и Ада. А после тоже вскрикнул. Только уже от радости. С дерева, длиною примерно в пару футов, на подростков смотрела пара внимательных черных глаз-бусинок. Да это ведь его друг. Его рыжий друг-пушистик, который сейчас просто до безобразности нагло рассматривал побледневшую Аду и при этом дружелюбно махал своим серым хвостом. Сама Кейн, между тем, побледнела еще сильнее. И кстати, отчего это она? Так. Не понял. Она что, белок боится? — Привет, дружище. Ты и тут меня нашел, — на губах Ричи расцвела мягкая улыбка. Парень подошел к дереву и подставил руку к ветке, предоставляя бельчонку возможность сбежать вниз прямо на плечо юноше. Девушка испуганно отшатнулась от веселящейся пары, которая теперь вовсю дурачилась и не замечала никого и ничего вокруг. Сам бельчонок, в свою очередь, ни в чем себе не отказывал, то зарываясь в густые волосы Тозиера, щекоча его, то крутясь вокруг его лица, перепрыгивая с одного плеча на другое, то и дело обнюхивая его. Во время такой умилительной сцены проявления любви и преданности на года между человеком и крошечным зверьком, проходящие мимо люди бросали на них удивленные и кривые взгляды, принимая такое поведение со стороны вполне уже взрослого пятнадцатилетнего человека за чистой волы дурачество и идиотизм. В детстве что-ли не наигрался? Но мнение остальных, похоже, интересовало Тозиера в последнюю очередь. Ричи никогда не думал и, откровенно говоря, думать не собирался, что о нем говорят. Какая вообще разница, кто и что о нем думает? Ему-то до них всех не было никакого дела. Бельчонок задорно начал трещать что-то на своем, а после забавно чихнул прямо Ричи в волосы. Тозиер, на удивление, не скорчил недовольную гримасу — как это обычно бывало, если его королевское высочество кто-то из Неудачников имел неосторожность или же, скорее, непомерную наглость задеть его при таком же невинном жесте. Удивительно, но Ричи рассмеялся, потрепав при этом друга по шерстке. А после юноша, вспомнив, видимо, о третьей персоне из их маленькой компании, поднял голову. И застыл от удивления, встретившись взглядом с округленными от невыразимого ужаса изумрудными глазами Ады. Чего она дрожит? Ричи удивленно приподнял брови. А после к парню вновь вернулась его природная догадливость — покидала она равно как и возвращалась к нему в самый неподходящий момент. — Так. Я не понял. — многообещающе начал Ричи. — Кейн, не позорься, пожалуйста. Ты что, белок боишься? Ада взглянула сперва на него, а после на рыжего зверька и брезгливо скривилась, без слов подтверждая догадку Ричи. В глазах Тозиера отразился коктейль эмоций: начиная от непонимания и крайнего ступора и заканчивая каким-то непонятным полу-упреком. Ада поспешила отойти назад. И что он к ней пристал? Все чего-то боятся. И это вполне нормально. Кто-то темноты, кто-то изнасилования, а она -… белок. Черт. Это даже не звучит. Но ничего поделать с собой девушка не могла. Ада сама не могла понять, почему начала бояться этих милых крошечных существ. Девушка опустила глаза, задумавшись. Она не то что боялась — просто испытывала какую-то непонятную брезгливость по отношению не только к белкам, но и ко всем живым существам после того, что произошло три года назад. Она не хотела, чтобы к ней прикасались — будь-то Мариан, Тозиер или же этот крошечный бельчонок, который в жизни своей никому не навредил. И она… Она так делала не потому что от природы была такая холодная и замкнутая — не потому что она была такой плохой — просто она боялась. Боялась, что ей снова будет больно. Боялась, что снова попадет в психиатрическую клинику — только на этот раз навсегда, и теперь ее уж точно никто не спасет. Боялась, что потеряет их — своих новоприобретенных друзей. Единственных родных людей не только в этом городе, но и, возможно, во всем мире. Боялась, что ее снова обожгут. Только в этот раз сожгут до тла, оставляя после лишь горький пепел. Пепел воспоминаний, бездну отчаяния, море слез… Так уже было однажды. И девушка не могла допустить того, чтобы это произошло снова. Второго раза она точно пережить не сможет. Судя по тому, как резво Ада начала отходить от парня и как округлились ее глаза, было для Ричи красноречивее, чем любые слова. Тозиер смерил девушку веселящимся взглядом, а после в его глазах заплясали озорные огоньки. Юноша осторожно и ненавязчиво снял бельчонка со своей головы — точнее со своей шевелюры, в которой тот так удобно устроился — и покидать такое чудное убежище зверек собирался в последнюю очередь, но когда парень переместил его с головы на свою ладонь, сопротивляться не стал. Ада непонимающе уставилась на Ричи, силясь понять, что собирается сделать этот странный парень. Ричи, между тем, ласково погладил бельчонка и произнес, обращаясь уже к Аде: — И не стыдно тебе, Ада. Такая взрослая девочка — и боится такого маленького создания, — юноша уверенно направился по направлению к ней. Девушка тут же испуганно попятилась назад. Самого бельчонка вполне, между прочим, устроило новое месторасположение на руках Ричи. Они у него обычно были холодные, но когда Тозизер брал на руки зверька, словно по мановению волшебной палочки, теплели в мгновение ока. Бельчонок подался вперед на ладони парня, любознательно высовывая мордочку по направлению к Аде. — Да брось ты. Он не кусается. Если только не станешь тискать его, как этот псих Каспбрак. Аду почему-то что этот аргумент, что предпоследние не убедил вообще. А потому девушка бросилась наутек, а юноша, вовсе не удивлённый таким исходом событий и заранее готовый к такому, бросился вслед за ней. Эти двое гонялись друг за другом, словно малые дети, веселясь и дурачась, как не делали уже много лет — Ада уж точно. Хотя… Они ведь и есть дети. Девушка убегала от юноши, задорно смеясь и оглядываясь при этом. Ричи же, вовсе не собиравши уступать победу таким лёгким путем, пересадил бельчонка себе на плечо и устремился за девушкой, то и дело догоняя ее. Но каким-то непостижимым для его ума образом, Аде все равно удавалось ускользнуть. А говорила что не любит дурачиться. Когда у обоих подростков дыхание ровно как и силы были на исходе, Ада, у которой уже заплетались ноги и сбивалось дыхание, а пульс отплясывал бешеную чечетку, обернулась и тут же случайно споткнулась о камень, который словно намеренно лежал на ее пути. Девушка нелепо упала на спину, пронзительно вскрикнув при этом, а Ричи, который не особо отличался внимательностью от Ады, последовал на землю вслед за ней. Единственная разница заключалась, пожалуй, лишь в том, что при падении Ричи с его губ слетело тихое ругательство. Благо, юноша успел расставить обе руки в стороны от лица девушки, таким образом нависая над ней, иначе травм было бы не избежать. Юноша и девушка, которые все еще задорно веселились до этого, рассмеялись пуще прежнего, осознавая весь абсурд сложившейся ситуации. А после их взгляды встретились и подростки замолчали, прерывисто дыша и опаляя своим дыханием лица друг друга.

<i>И сплетутся в узоре волшебно-простом Снежный вихрь и с неба упавшие звёзды Нить тропинки, ведущей в незапертый дом И тепло очага зимней ночью морозной...

Волосы Кейн лихорадочно разметались по траве, так что у юноши возникло какое-то необъяснимое и вместе с тем непреодолимое желание прикоснуться к ним. Интересно, какие они на ощупь? Наверняка, мягкие и шелковистые. Как бы то ни было, юноша оставил свои догадки при себе и отчего-то не прикоснулся к волосам Ады. Парень и девушка просто смотрели в глаза друг друга глупо улыбаясь при этом. В эти волшебные мгновения Ада чувствовала себя так просто. Так удивительно просто и непринужденно. И улыбалась она тоже… просто. Без обычной натянутой фальши и притворства. И это было потрясающе. А еще… А еще девушка отметила, что не видела глаз прекраснее, чем угольно-черные глаза этого пошлого и до жути беспечного шалопая. Лица подростков разделяли буквально пару сантиметров. Тозиер поймал себя на том, что неприлично долго смотрит на ее губы — на ее рубиновые губы. Господи, Ричи задумался о том, что делает что-то неприлично. Что эта девчонка с ним делает? Сколько? Сколько прошло времени? Несколько бесценных мгновений или же целая жизнь — они не знали. Не знали и не хотели знать. Ведь наша жизнь и так — всего лишь сплошные мгновения. Мимолетные и безвозвратные. И все мы переживаем их по-разному. Наверняка потому, что эти самые мгновения сами по себе разные. Настолько разные, что и представить себе не возможно, какую Вселенную эмоций и какой океан чувств они в себе несут. Так или иначе, наша жизнь — мгновение. Ни слишком мало, но и не слишком много, верно? Ричи и Ада застыли в таком положении и, наверняка, просидели бы так довольно долго, если бы не тот самый бельчонок, который вновь забрался на голову юноши и теперь находился буквально в паре дюймов от лица Ады. Девушка уже не так брезгливо, но еще все же немного неприязненно сжала губы и, задержав дыхание, сдавлено выпалила: — Убери свою белку. Ричи нарочито медленно повернул голову, словно намеренно глумясь над девушкой и не желая упускать такое веселье, которое заключалось в ее реакции на пушистого зверька, а после наигранно удивленно приподнял брови и невинно спросил: — Какую еще белку? Эту? — при этом взяв бельчонка в одну руку и поднеся его вплотную к лицу девушки. Ада задержала дыхание и изо всех сил вжалась в землю, лишь бы избежать самого малейшего касания этого пушистого чуда. Девушка сфокусировала взгляд на бельчонке, желая избежать с ним физического контакта, а после выдавила: — Убери ее. Похоже, в этот Тозиер, исходя из каких-то личных соображений, недоступных для разума и восприятия иных существ, все-таки сжалился над девушкой и оторвался от нее с белкой в руке. Точнее, правильней будет сказать, решил, что на сегодня с нее хватит. Ведь ей хоть и совсем немного, но удалось победить страх — она смогла — хотя бы на какие-то жалкие пять минут, но смогла подавить в себе эту гапто… черт, опять забыл. Маленькая, но все равно победа. Парень медленно поднялся сам, лишая девушку тепла своего дыхания. Ада почти пожалела, когда не ощутила смольных волос на своих высоких скулах и исходящего от чужого тела тепла. Благо, эти сожаления быстро покинули ее голову, стоило Ричи протянуть ей свою руку. Девушка немного приподнялась и непонимающе уставилась на нее. Нет. Она не может. Или может, но просто не хочет. Не хочет, потому что боится. Как бы то ни было, девушка уже собиралась самостоятельно подняться, в который раз вежливо отказавшись от добровольной помощи друга. Она правда хотела отказаться. Хотела и сама не заметила, как вложила свою руку в его. Она почему-то доверилась ему. Она почему-то не побоялась прикоснуться к нему. И она… Она впервые смогла прикоснуться к кому-то после произошедшего. Без боли и страха. Юноша нежно и осторожно сжал руку девушки — настолько осторожно, насколько это вообще было возможно. Она ведь такая хрупкая. Как фарфоровая куколка. Сожмешь сильно — сломаешь. И Ада… сжала в ответ. Едва заметно — на какой-то жалкий миллиметр — настолько жалко и неприметно, что Ричи и вовсе не почувствовал ее ответного прикосновения. Девушка и сама не заметила, как это произошло. Просто он сжал — а она сжала в ответ. Господи, она что вправду смогла пошевелить пальцами правой руки? Неужели, ей и вправду удастся победить эту болезнь? Окрыленная собственной радостью, девушка, все еще сидящая на траве, перевела взгляд на парня. Это все благодаря ему. Это он отучил ее бояться. По крайней мере на эти мгновения. Какой же он удивительный. Этот Ричи Тозиер… Квалифицированным специалистам и профессионалам годами не удавалось избавить ее от боязни чужих прикосновений, а Тозиер меньше чем за час управился. Ричи, между тем, мягко, но настойчиво потянул девушку на себя, приподнимая Аду таким образом. Девушка легко поднялась при помощи юноши. Однако Ричи, похоже, и вовсе не торопился отпускать ее руку. В чем дело? Внезапно в глазах парня заплясали те самые чертики, которые были предзнаменованием его очередной глупости. Что на этот раз? Так. Пока не поздно, надо освобождаться. Кейн ненавязчиво попыталась освободиться от руки Ричи, как вдруг в эту самую секунду, словно по какому-то злому року, бельчонок, мирно сидевший до этого на голове Тозиера, сбежал вниз сперва по руке Ричи, а после благополучно перебрался на руку Ады. Боже. Намерения парня точно передались бельчонку силой мысли. Боги, у них точно одна извилина на двоих. Тогда — вот только тогда девушка поняла, что решил выкинуть Тозиер на этот раз. На мгновение девушка застыла. Ужас и страх сковал все ее движения. Это пушистое создание теперь с интересом блуждало около ее лица, с интересом обнюхивая ее. Ада перевела взгляд на Ричи. Вот засранец. Да чтоб ему… А тем временем, бельчонок переместился на ее ладонь, что-то с интересом треща при этом. А он не такой уж… страшный. Скорее маленький и забавный. На Ричи похож. Особенно когда так трещит. Девушка осторожно освободила собственную ладонь из рук Ричи. Она с опаской — скорее даже с какой-то непонятной осторожностью поднесла вторую руку к бельчонку. Он ведь такой крошечный. А вдруг она ему случайно навредит. Однако стоило лишь левушке приблизить свою вторую ладонь к зверьку, как он без тени страха доверчиво потерся о ладонь девушки, затянутую в шелковистую перчатку. Ада ласково погладила бельчонка — настолько, насколько позволяли ее еле двигающиеся пальцы. Несмотря на жуткую несправедливость судьбы к собственной жизни, которая оставила вечный хмурый отпечаток на ее прекрасном лице, девушка не смогла сдержать тихого смеха, что случалось с ней довольно редко. Ричи приподнял уголки губ в улыбке. Какая же она красавица. Красавица всегда. Но когда смеется и улыбается, становится красивой вдвойне. Парень скептически фыркнул. Похоже, Кейн тоже не обошли стороной чары этого харизматичного зверька. Ну вот. А сама говорила, что не сможет. Сможет. Она даже не представляет, насколько сильная. — Ну вот, — Ричи мягко улыбнулся, окинув этих двоих внимательным взглядом угольно-черных глаз. — Одним законом меньше, — юноша заткнулся на секунду, наблюдая за девушкой, которая еще каких-то десять минут назад твердила, что не притронется к нему и что она вообще считает всех этих мелких зверьков ужасными и жутко-безобразными, и которая теперь обращалась с бельчонком как чуть ли не с лучшим другом. А после парень продолжил, вспомнив, очевидно, что-то очень важное: — И не ее, а его. Ада оторвалась от развлечения пушистого друга и непонимающе уставилась на Ричи. Похоже, она и вовсе забыла о брошенной вскользь фразе. А Ричи не забыл. Убери ее. — Я назвал этого пушистого засранца Эдди. Похож, правда? — беззаботно произнес парень, до жути как довольный собой в этот момент. Нет, ну Тозиер в принципе отличался крайней степенью самовлюбленности. Но в данный момент — особенно. Ада прыснула со смеху, и еще долго прижимала ладонь к губам, силясь подавить смех. Нет. Ну надо же… — Ты назвал его в честь Эдди? — все еще сдерживая смех спросила девушка. — Ну, а что такого? — наигранно-возмущенно воскликнул Ричи, а после пояснил: — По мне так — один в один. Оба трещат много и не по делу. А, и вот это еще: у них обоих рожа одинаковая, когда они недовольны чем-то. Ну в общем, второй Каспбрак. Только он мне нравится куда больше, чем оригинал. Ада покачала головой, усмехнувшись. Нет. Эдди такое точно нельзя говорить. Он ведь Ричи это до конца жизни припоминать будет. Девушке остается лишь надеяться, что Тозиеру хватит ума не рассказывать о такой глумливой шутке своему другу. Внезапно бельчонок оторвался от изучения девушки и снова начал что-то трещать на своем языке, перебегая теперь уже с одного плеча девушки на другое. Судя по всему, это крошечное создание намекало Аде, что он не прочь вернуться к старому другу. Кажется, и Ричи, и Ада поняли его намек. Девушка подошла поближе к парню и передала пушистого зверька из рук в руки. Их ладони соприкоснулись. Подростки задержали на мгновение взгляд друг на друге. Но всего лишь на одно мгновение — один удар сердца. А после они разомкнули свой контакт, и девушка благополучно опустила руки, когда бельчонок оказался у Ричи. После чего парень потрепал друга за ушком, растянув уголки губ в улыбке. Девушка окинула этого забавного парня и его не менее забавного питомца насмешливым взглядом изумрудных глаз. Ну точно два сапога пара. Ричи оторвался наконец от своего питомца и обратил взор на девушку. Ада смущенно опустила глаза под его взором и критически оглядела свою одежду. Да уж. Темно-синяя летняя куртка с аквамариновыми разводами, которая явно была ей даже велика, длинные темные брюки, скрывавшие алебастровую кожу Ады и даже темная рубашка, которую, казалось бы, нереально было чем-то загрязнить — настолько безнадежно-черной она была, были загрязнены дорожной пылью. Ада выдохнула. Какой ужас. Девушка начала с неприкрытой злостью и досадой отряхивать пыль с себя. Фу-фу-фу. Она и так не была сторонницей грязи, а уж кода речь заходила о пыли — и особенно когда эта пыль была на ней, у Кейн случался просто какой-то припадок чистоты. Ричи приложил кулачок к губам, стараясь скрыть смешок. После того как с чисткой одежды было покончено, Ада расправила плечи и, поправила длинные волосы цвета воронова крыла, которые были затянуты резинкой, желая стряхнуть с них пыль. Девушка взглянула на Ричи, задержав на одно мгновение на нем взгляд малахитовых глаз. И, смущенно улыбнувшись, прошагала мимо него к своему велосипеду, который умудрился снова грохнуться на землю во время их так называемого веселья. Ричи проследил за движениями этой удивительной девушки, а после встретился взглядом с внимательными черными глазами-бусинками, которые понимали, кажется, гораздо больше, чем было нужно. — А вот что ты так на меня уставился? — бельчонок начал что-то задорно трещать, возмущенно сопя при этом. Тозиер раздраженно сжал губы, сраженный наповал гневом общего друга. Юноша взглянул на дерево и тут же нетерпеливо прервал бельчонка: — Так! Ну-ка не возмущаться мне тут. И вообще, тебе пора домой, — удивительно, но зверек умолк. Видимо, мнение Тозиера тоже играло для него немаловажную роль. Создание послушно сбежало вниз к парню на руку, словно угадав его мысли и уже приплясывало от нетерпения. Ричи подошел к ближайшему дереву, с которого сбежал их пушистый друг и подставил ладонь как можно выше к стволу, желая дотянуться до ветки. Как бы ни старался, не получилось. Но бельчонку хватило и этого. Он ловко перебрался с руки друга на ствол дерева и молниеносно рванул наверх. Зверек устроился на одной из веток и, окинув взглядом сперва новоприобретенную знакомую, которая дружелюбно помахала ему на прощанье, а после и своего приятеля-дуралея, скрылся в кроне дерева. — А ты ему понравилась, — добавил Ричи, взглянув на Аду. Девушка мягко улыбнулась, но так ничего и не ответила, опустив голову. Но этого и не нужно было. Слова были излишни. То, какая улыбка расцвела на ее губах, было для него красноречивее, чем могли выразить любые слова. И все-таки бельчонок, каким бы маленьким и непонимающим не был, оказался прав. Тозиер много сказал ей в тот день. Но он ведь так и не сказал ей самого важного. Того, что должно было следовать после слов «А ты ему понравилась».</i> И мне тоже…

Там трава серебром словно иней блестит Рвутся в синее небо высокие горы Ветер в кронах могучих листвой шелестит Бьётся в серые скалы холодное море...

— Она не придумывала, — внезапно начал Билл. Остальные Неудачники приостановили свое движение и как по команде уставились на Денбро, не до конца осознавая смысл его слов. — Я т-тоже кое-что видел, — продолжил парень, отвечая на немые вопросы в глазах друзей. Неудачники переглянулись. — Тоже видел кровь? — спросил Бен. Билл оглянулся на друга и отрицательно покачал головой. — Не кровь. Я видел Д-д-джорджи. От слов юноши у остальных тоже невольно прошелся неприятный холодок по спине. Билл замолчал на секунду, обдумывая дальнейшие слова, а после продолжил: — Это было будто на самом деле. Вроде он, но там был этот… — запнулся Денбро, не зная каким словом описать то существо, которое он видел в подвале. — Клоун, — продолжил за друга Эдди, сжав губы и нахмурив брови. — Я тоже его видел. Билл окинул взглядом друзей, словно безмолвно спрашивая и их. Сперва его взгляд наткнулся на Бена, который, тяжело вздохнув, многозначительно кивнул головой. Похоже, ему тоже было что вспомнить.

Примерно два дня назад

— Нашла, — хлопнув перед юношей книгой, гордо сообщила немолодая библиотекарша. — Вроде сейчас каникулы. Я думала, ты захочешь отдохнуть от книг, — продолжила она низким голосом, пристально глядя на юношу. — Мне здесь нравится, — возразил парень. Женщина смерила его неверящим взглядом, заранее угадав, что он говорит неправду. — Во время летних каникул надо гулять с друзьями, — отчеканила библиотекарша. Внезапная догадка озарила ее голову, и она спросила: — У тебя что, нет друзей? Юноша сжал губы. Да что ей надо? — Книгу дадите? — сухо спросил парень, взглянув на женщину. Та обиженно хмыкнула и, заметив, что парень не настроен на откровенный разговор, удалилась. Что за глупости. У него есть друзья. И… И он ими правда дорожит. Просто они для него слишком шумные. Нет. Он их не не любит. Ни в коем случае. Они правда ему очень дороги. Просто иногда хочется побыть одному. Наедине с собой. Собраться с мыслями. И потом, ему всегда была интересна история Дерри. Вот сейчас самое время углубить свои познания. Извне послышались характерные звуки, наподобие: — Вперед, Сильвер! Бен оглянулся. Восемь подростков, ловко обгоняя друг друга, летели на всей скорости в сторону города. Лидером процессии, как всегда, был Билл. Бен проводил друзей взглядом до тех пор, пока Неудачники не скрылись в переулках Дерри. Интересно, куда они на этот раз? Ах да, они говорили что-то о фестивале — того, который проводят каждый год в городе. И даже звали его с собой. Но Хэнском вежливо отказался, мотивируя свой отказ тем, что ему срочно нужно в библиотеку. Конечно, где ведь ему проводить время на каникулах, как не в библиотеке. Неудачники недовольно и разочарованно скривились — в особенности Ричи, у которого слово «библиотека» вообще вызывало чуть ли не рвотный рефлекс. Нет ничего дебильнее, чем тратить свою жизнь в библиотеке — и уж тем более, во время летних каникул. Сидеть в там во время каникул — вообще, по словам Тозиера, чистой воды преступление. Отказ Бена был довольно предсказуем, но Неудачникам от этого легче почему-то не стало. Хэнском в принципе проводит и так не очень то много времени в их компании. Из-за чего только? Неужели он их стыдится? Нет. Ну это вообще абсурд. И что же тогда? Ему что реально компания книги по душе больше, чем компания их — своих друзей? Они ведь Клуб Неудачников. Они должны всегда держаться вместе. Ведь если они вместе, то им вообще ничего в этой жизни не страшно. Они, как настоящие друзья, должны отрываться друг с другом как можно дольше, делиться всем на свете. А если у них в жизни и будут возникать проблемы, то решать они их тоже будут вместе — сообща. А проблемы обязательно будут, ведь это жизнь. Время проблем — также как и время счастья — приходит слишком нелогично и внезапно. Но заканчиваются они также слишком быстро. Но как ни крути, эти проблемы — неотъемлемая часть нашей жизни. С ней жить тяжело, а без нее — так и вовсе невозможно. Неудачники друг за другом нахмурились от досады — все-таки, Хэнском был им слишком дорог, чтобы оставлять его одного в этом старом дряблом здании, откуда несло плесенью вперемешку с замшелыми тысячелетними книгами, настолько древними, что переплёты их напоминают кору больных деревьев. Вдобавок ко всему, отказ парня сыграл также не в их пользу, сгустив и так не слишком светлые краски, которые преобладали в их жизненной позиции в последнее время пуще прежнего. Но отговаривать его заново ребята не стали. Они слишком хорошо его знали. Может, на первый взгляд Бен и мог показаться слишком мягким человеком, но если он принимал какое-то решение, то переубедить его было задачей почти невозможной. А хотя, почему почти? Просто невозможной задачей. А потому Неудачники тогда лишь мрачно поплелись к выходу — все-таки, как ни крути, а они ведь привыкли везде шляться вместе. Когда нет даже одного из их компании — пусть даже такого, как Хэнском, Клуб Неудачников все равно уже не тот. Но обижаться они даже не подумали. Они просто молча выполнили его просьбу — без громких фраз и надоедливых нравоучений. И Бен был им за это благодарен. Правда благодарен. Но сейчас ему нужно побыть одному. Углубиться в историю Дерри — в конце концов, им ведь задали на лето проект по истории. Но, по большей части, ему все-таки нужно было побыть наедине с собой и своими мыслями. Нужно было разобраться с собой и со сложившейся ситуацией. Ну, между ними троими. Ему нужно было понять, нужно было осознать, нужно было смириться. Смириться с тем, что в сердце его возлюбленной увы, не он. Даже если Беверли и догадалась, что открытка не от Билла — в друге он не стал сомневаться — Денбро не стал бы врать Беверли — да вообще кому-угодно — то выяснять, кто отправитель послания с признанием в любви точно не стала. Ее это просто не волновала. Ей было хорошо с ним — с голубоглазым лидером Клуба Неудачников. И она была счастлива этому. И меньше всего хотела нарушать эти волшебные мгновения молниеносно улетающей молодости… Вот только Бен еще не знал, какие последствие повлечет за собой пребывание Беверли в ванной через два дня, с восхищением перечитывающей строку за строкой из его открытки… Парень оторвался от раздумий и вновь сфокусировался на Неудачниках. А точнее, не на всех, а конкретно на двоих. Те, которые даже о время велосипедной поездки умудрялись ехать бок о бок, то и дело оглядываясь друг на друга. И улыбались, улыбались, улыбались — Бен не мог этого видеть, но отчего-то не сомневался в том, что и кто именно служил поводом для улыбки обычно задумчивой Марш и редко — если только вообще когда-нибудь веселящегося Денбро. Парень проводил друзей взглядом, пока Неудачники друг за другом не скрылись в переулках города. Какие же они счастливые… Хотелось бы ему стать таким же — хотя бы на один день. <i>

Этой ночью опять мне никак не уснуть Сердце тянет в края, где ни разу я не был В даль тропинка бежит, измеряя мой путь, И сияет Звезда в чёрном бархатном небе...

Юноша горько усмехнулся и с силой зажмурился. До сих пор больно. Не так, когда падаешь с велосипеда или разбиваешь голени. А так, будто внутри что-то обрывается. Будто сердце ломает ребра изнутри. Так разбивается первая любовь… О скалы — о скалы жестоко реальности этого гребанного мира. Разгоняются до гулкого шума в ушах, до бешено колотящегося сердца... Парень перевел взгляд на книгу, которая вернула его к реальности. Так. Нужно отвлечься. У него все получится. Он сможет это пережить и перешагнуть через эту боль. А друзья ему в этом помогут и поддержат его. Он уверен. А о чем хоть книга? Ах да, об истории старого Дерри. Как он мог забыть? Бен не без интереса открыл книгу и присмотрелся внимательнее. Фестиваль пасхальных яиц. Парадно одетые дети стояли в центре грода во время торжества, держа в руках пасхальные яйца. Самые обыкновенные дети. Вот только… Что-то было здесь не то. Немногие дети из толпы сияли улыбками во весь рот, но даже старая фотография, гонимая временем, не могла не скрыть то, как натянуто и фальшиво они улыбались. В то время как в их глазах скользил плохо скрываемый ужас и страх. Словно что-то или кто-то безмерно напугал этих детей, буквально заставив побелеть от страха. Внимание юноши привлек белый протертый круг, настойчиво обведенный чьей-то рукой на фоне позади детей. Но к несчастью, за счет беспощадного течения времени и не совсем бережного обращения с этими книгами, фотография протерлась. И теперь рассмотреть, кто же был изображен на этой фотографии, становилось почти невозможной задачей. Но что-то подсказывало парню, что именно в этом протертом фрагменте и скрывался ответ. Интересно, кто же там был изображен? Кого так сильно испугались дети? В любом случае, об этом он точно узнать не сможет, а что по поводу библиотечных книг, так он и не удивлен, что фотография протерлась. То, что на этих книгах еще не появилась плесень — с таким-то обращением, как здесь, уже победа. Бен перевернул следующую страницу. «Пасхальный взрыв» убил 102 человека, 88 из которых были детьми. Хэнском прошелся взглядом по новой фотографии — гораздо более четкой, чем была предыдущая. Внезапно его голову озарила догадка. А что если в гибели этих бедных детей виноват вовсе не взрыв? Интуиция — которая к слову никогда его не подводила — за исключением одного раза — когда он был уверен, что его любовь не останется безответной — упрямо подсказывала ему, что дело было вовсе не в пасхальном фестивале, а в другом. Но в чем, он пока не мог объяснить. На этот раз парень действительно был прав. Потому что пасхальный взрыв и последующие за ним убийства был лишь вершиной айсберга. Дальше все будет хуже. Намного хуже. Бен перевел взгляд на следующую страницу. И увиденное заставило его содрогнуться. Тела убитых. Вернее, то, что о них осталось. У одних не хватало рук, у вторых ног, у третьих головы. Вот эта фотография как раз получилась с завидной четкостью. Юноша перевернул следующую страницу. И на следующей фотографии было изображено дерево. Да. Обычное дерево. Бен присмотрелся внимательнее. В чем подвох? Ах да, кажется он понял. Действительно, самое обыкновенное дерево, если не считать обезглавленных тел, находящихся рядом с ним. Господи, как же это жутко. Бен перевернул следующую страницу, но изображение не изменилось. Всё то же дерево. Только в приближенном ракурсе. Теперь фокус остановился на верхней ветке дерева. Парень снова перевернул страницу. Изображение снова приблизило ветку дерева. И так продолжалось пять или шесть раз подряд, во время чего юноша лихорадочно перелистывал страницы — хотя сознание упрямо подсказывало остановиться, но руки не слушались. Пока, наконец, юноша не заметил что-то округлое, что застряло в ветках дерева. Но следующая фотография заставила Бена похолодеть. В ветках дерева находилась голова ребенка. Того самого ребенка, тело которого покоилось возле дерева. Хэнском молниеносно захлопнул книгу. Хватит. Сердце юноши колотилось от страха, глаза расширились от ужаса, а дыхание сделалось совсем рваным и прерывистым. Внезапно в воздухе раздался какой-то неприятный скрипучий звук. Настолько неприятный и противный, что Бену захотелось закрыть уши. И этот жуткий скрип с каждой минутой становится все громче и громче, точно приближался к нему. Парень обернулся, желая узнать, кто решил сыграть с ним в такую придурошную шутку. Какой идиот будет издавать в библиотеке — месте, которое по своей природе требует тишины и спокойствия — такие звуки. Но то, что он увидел, после того как обернулся, заставило его невольно застыть на месте. По библиотеке летел красный шарик? Да, это был именно шарик. Такой, какие дают в цирке. Красный. Кроваво-красный… Парень оглянулся по сторонам. Но окружающие его люди как-то слишком тупо пялились в книги, а библиотекарша, у которой этот самый шарик пролетел буквально в метре от ее лица, так и вообще не обратила на него никакого внимания. В чем дело? Неужели они не видят? Какая-то неведомая сила заставила парня подняться и последовать за шариком, который словно манил его за собой. Точно кто-то упорно гипнотизировал его, затуманивая разум и сознание и отодвигая всё окружающее на второй план. Бен прошел по траектории шарика к ступенькам, которые вели в коридор. Шарик исчез, словно его не было вовсе. Вместо него прямо перед Беном лежало яйцо. Пасхальное, обгоревшее — со следами копоти, крошечное яйцо. И лежало оно идеально в центре пола — точно кто-то нарочно его именно так положил. От этого зрелища Бену стало не по себе. Но отчего-то юноша не бросился прочь из этой библиотеки, куда глаза глядят, а ни только не остался тупо стоять на одном месте, пялясь на яйцо, но и прошел дальше в глубь комнаты. Буквально в паре шагов от него лежало еще одно яйцо. Такое же обгоревшее и жуткое. И еще одно, второе, третье. Точно кто-то заманивал его таким образом в мрачный и Богом забытый архив в библиотеке. Парень насчитал примерно пять яиц, пока не спустился по ступенькам архива вниз и не наткнулся на последнее. Он с опаской взял этот предмет в руки и повертел, желая понять, что же с ним не так. Хэнском спустился в архив и прошел немного вглубь, когда внезапно начала происходить какая-то чертовщина. Одна единственная старая лампочка библиотеки, которой было лет, наверное, больше, чем старой, как мир, женщине, вечно сидящей за стойкой, начала жутко моргать. Бен оглянулся, в то время как между полками промелькнул темный силуэт какого-то нечеловеческого создания. Что происходит? Что, черт возьми, происходит? Но буквально через мгновение все прекратилось. На ступеньках послышались шаги. Слава Богу, появился еще один человек. Хотя, кому могло еще взбрести в голову проводить время в архиве летом? Это наверняка библиотекарша. Хэнскому удалось успокоиться, и он почти успел поверить, что всё происходящее — чистой воды совпадение. Лампочка может всегда заморгать, а черный силуэт — просто игра света и тени. И ничего больше. Ничего мистического. Но увиденное тут же разом уничтожило все надежды юноши и заставило застыть на месте от ужаса. По ступенькам вниз спустился обезглавленный человек. Обезглавленное тело, которое держало в руках пасхальные яйца. Некоторые тут же выпали из-за припадочных движений монстра и с глухим треском разбились. Это то самое тело… Тело того самого мальчика, чья голова застряла в ветвях дерева. Все конечности Хэнскома похолодели. Глаза расширились, но сам он почему-то не бросился наутек. Возможно, потому что его ноги сами собой приросли к земле. Возможно, потому что парень до конца верил и был почти уверен в том, что это создание не имеет никакой связи с реальностью, и что это — не более чем не самый удачный бред его воображения. И вот сейчас оно рассеется. И нечего бояться. А тем временем обезглавленное тело подошло вплотную к юноше. Бену хватило доли секунды, чтобы опомниться и осознать, что это существо — самое реальное из существ. И оно не исчезнет. Господи… Какое-то мгновение Хэнском и обезглавленное тело стояли неподвижно. Как вдруг мальчик резко набросился на Бена. Парень бросился с места и рванул куда глаза глядят. Он бежал по темным коридорам архива так быстро, как только мог. Но ему все время казалось, что это мерзкое создание в шаге от него — оно бежит следом, дышит в спину. Парень буквально почувствовал на своей спине дыхание смерти — липкое, мерзкое и холодное — леденящее кровь и стягивающее все внутри в тугой холодный комок. Внезапно сзади прозвучал низкий хриплый возглас: — Яйцелов! — заставивший юношу обернуться. И от увиденного глаза парня расширились вдвойне — в сравнении с тем, что он увидел сейчас, обезглавленный мертвец казался детским лепетом. Прямо на на юношу неслось не обезглавленное тело, нет. Это был клоун. Да. Такой, какие обычно выступали на фестивалях в Дерри. Только этот был страшнее. Намного страшнее. Кошачьи глаза нехорошо блестели лихорадочным безумием, и так не слишком красивое лицо, загримированное белой краской, уродливый зверский оскал, а старые рыжие помпончики на верхней части костюма, который был популярен еще в девятнадцатом веке, болтались из одной стороны в другую. Силы парня были на исходе. Ноги заплетались и не было сил бежать дальше. Когда Бен уже и не надеялся на спасение, он внезапно столкнулся с кем-то на выходе из этого дьявольского места, где творится что-то за гранью людского понимания. Когда Хэнском уже мысленно настроил себя на рандеву с очередным обезглавленным трупом, он, к своему удивлению и огромному облегчению, увидел библиотекаршу — ту самую, которая буквально десять минут назад небрежно швырнула в него той жуткой исторической книгой. Лицо женщины исказилось в приливе возмущения. Ну что за непристойность? Мало того, что нахамил ей в зале библиотеки, когда она так любезно предоставила ему в распоряжение книгу — между прочим, потратила свое время для ее поисков, так он еще и со всей дури налетел на нее. Чуть не сбил с ног. — Ты что творишь? — произнесла женщина дрожащим от возмущения голосом. Обычно Бен считал для себя непозволительной наглостью вот так сбивать с пути людей и непременно извинялся, если случайно мог столкнуть их с пути — что в силу его невнимательности и довольно внушительных форм случалось нередко. Но сейчас извинения перед немолодой библиотекаршей — было последнее о чем он мог думать. Бен на мгновение открыл рот и так простоял с минуту. Она то не видит? Там ведь этот клоун и этот труп и… Он не без страха оглянулся. И был почти уверен в том, что сейчас снова увидит тот ночной кошмар, от которого даже если и захочешь, то не сможешь проснуться… Ничего. Там ничего не было. Архив был пуст. Даже лампочка, которая секундой ранее жутко моргала, теперь спокойно светила даже без малейшего намека на какой-либо дефект. Что произошло? Где это все? Оно ведь… Только что… В любом случае, юноша не мог сейчас выдавить из себя не то что членораздельное предложение, но даже не мог собрать в собственной голове мысли. Едва ли его сейчас интересовало мнение уязвленной до глубины души женщины. В висках стучала лишь одна мысль. Бежать, бежать, бежать… Бежать, пока не стало слишком поздно. Бежать, пока можно. Все это действительно словно ночной кошмар. Сплошной ночной кошмар. От которого нельзя проснуться. Ночной кошмар, которому нет и не будет конца…