The Clockwork Tales : Feel hoar on your heart

We say goodbye in the pouring rain

Will we ever end up together?

Мариан сжала губы и, процедив что-то себе под нос, тут же совершила почти немыслимое - разьярённая девушка кинулась на парня с кулаками. Стэнли, который наконец-то избавил Бэллу от плена своих рук и теперь лишь надоедливо давал ей указания, как сидеть, что делать, как дышать, и вовсе не понял причины такого резкого перепада настроения голубоглазой девушки. Мариан колотилась в его грудь, что-то невнятно кричала, ее волосы щекотали ему лицо, и парень совершенно не мог ее успокоить. - Ты вообще долбанулся?! - Мариан злостно кричала грязные ругательства, била его в грудь, по плечам - и парень вынужден был признать, что удар был у нее очень даже неплох. Она дралась почти как мужчина - и где только научилась. Попытавшись вразумить девушку и успокоить ее, Урис лишь получил пятёрней по челюсти и едва увернулся от ещё одной в глаз. - Ты зачем это сделал? Ты о нас подумал? Ты о Бэлле подумал? Как ты мог уйти вот так?! - непрекращающимся потоком несвязанных между собой предложений вопила Мариан. Неудачники вокруг наблюдали за ними - никто не решался вмешаться, потому что все находились в абсолютном шоке. И...никто совершенно не мог её понять...Почему она кричала...В чём она его обвиняла...Что такого...что такого случилось с ней там, что заставило её так себя вести? Что так...напугало её? Стэнли, между тем, которому перепала дюжина ударов ни за что, прибегнул к более радикальным мерам и, схватив девушку за холодные плечи, хорошенько встряхнул её, прикрикнув: - Тихо, Мариан! Успокойся! - её голова моталась, как у тряпичной куклы, но через мгновение девушка, казалось, пришла в себя. Она сжалась и робко - неверяще - встретилась взглядом с родными ореховыми глазами, которые мгновением назад прямо перед ней - на пророчащей картине - сомкнулись навсегда... Парень внимательно всмотрелся в её лицо, в осунувшиеся за это недолгое, казалось бы, путешествие скулы, в дрожащие, белые почти что губы, утратившие здоровый цвет, и в, к асболютному своему ужасу, заплаканные глаза. Неужели она плачет? Неужели она...на такое способна. Парень никогда раньше не видел, чтобы Мариан плакала - да и, в принципе, был уверен, что никогда не увидит. Стэнли, честно говоря, думал, что Мариан принадлежит к разряду непробиваемых людей. Людей железных, непокорных, которых просто нереально довести до такого состояния, но...вид её сейчас, испуганной, забитой, потерянной, мгновенно убедил его в обратном. Но слезы её были вызваны страхом...Он впервые видел в её глазах страх. Мариан же, по скуле которой скользнула прозрачная капля, поражённо расширила глаза, когда Стэнли Урис ухватил её за кисти рук, пытаясь удержать град ударов и таким образом обезвреживая её. Девушка часто заморгала и, будто возвращаясь в реальность, в ужасе перевела на него взгляд. Она порывисто вздрогнула и тихо прошептала: - Стэнли, - ее тонкие изящные рук затряслись в его ладонях. Он стоял с ней здесь - живой, тёплый, настоящий, будто увиденное ею действительно было чьей-то шуткой, никчёмной попыткой запугать - просто злой садисткой шуткой, которая стоила ей немалых нервов. Чёрт, она...да она ещё никогда так в жизни не пугалась, и девушка хотела - правда хотела реально списать все на чрезмерно богатое воображение и просто забыть, как о страшном сне, если бы что-то внутри упрямо не нашёптывало, не ковырялось гнилью сомнения. Ведь...она так испугалась вовсе не потому, что увидела эту картину...а потому что знала, что ...такое могло произойти в будущем - чувствовала. Прекрасно понимала, что Стэнли действительно может ...вот так поступить. Что так действительно произойдёт, если он не изменится, если он не сможет заставить себя поменяться, если он не начнёт бороться за то, что ему дорого и за то, что никогда нельзя отпускать - то он...может так...закончить... От бессилия...От безысходности...От... - Прости, - искренне прошептала Мариан, и в водоворотах голубизны засветилось сожаление - девушка вдруг тяжело сглотнула и подняла на него свои невероятные глаза, которые казались лазурными как никогда из-за покраснения вокруг. Она вцепилась в плечи Стэнли и, задрожав, зашептала горячо - горячо и искренне, как в лихорадке, как в молитве: - Слушай, Стэнли, ты...ты только пообещай мне кое-что, ладно? Я знаю, что я никто для тебя, но считай, что я никогда тебе этого не прощу, если ты сдашься. Если ты просто уйдешь. Если ты не станешь бороться, - она прервалась и, стуча зубами не то от холода, не то от нервного потрясения, процедила: - Не смей никогда думать о суициде. Слышишь, не смей! Пообещай мне, что ты не уйдешь, что ты будешь биться до конца, что ты не сдашься без боя. Что никогда, Стэнли, что бы ни случилось, ты никогда не сдашься без боя. Мариан смотрела на него - а парень не мог дышать. Столько силы, столько стойкости было в этой девушке, которая, шепча что-то о самоубийстве, заклинала его не сдаваться без боя. И вот совсем не о цветах она теперь заговорила... И в ней была такая сила - и одиночество в глазах...* Не сдавайся без боя...

**Feeling my way through the darkness Guided by a beating heart I can't tell where the journey will end But I know where to start...

Наверное, для нее это было особено больной темой. Будучи преданной, брошенной девочкой, которая росла в мире, где её все ненавидели и чуть ли не открыто презирали, каждый день для неё был борьбой. Она билась до конца всегда - Стэнли это уже успел заметить. И тем более диким для неё казалось, что кто-то может уйти...вот так. Как всегда делал это он. Смиренно, покорно, без слова упрека. Без слова возражения, со склонённой головой принимая свою судьбу. Мариан же сражалась до конца - до крови в губах, до тех пор, пока не рухнет сама, до самого конца... Она билась до самого конца... Он так не мог. Не мог, но смотря на неё - в эти чистые, покрасневшие впервые за всю свою жизнь, горевшие безудержным огнём глаза, он правда хотел что-то изменить в себе - чёрт, и он действительно впервые почувствовал, что сможет что-то изменить. Захотел что-то изменить... Юноша перевёл дыхание и осторожно отнял свои руки от её кистей, словно опомнившись - на нежной коже остались следы от его хватки. Мариан неотрывно смотрела в его глаза и дрожала мелкой дрожью - смотрела так, будто вся её жизнь, вся её дальнейшая судьба зависела от этого его обещания - а она ведь, по сути, действительно зависела. Стэнли видел в ее глазах немую мольбу - мольбу хотя бы попробовать. Она не просит его о чём-то сверхурочном, о чем-то немыслимом - хотя как, конечно, сказать - она знает, что не может от него вот так сразу требовать такого, но...пусть хотя бы попробует...Пусть даст ей слово, что попробует... Он прочистил горло и тихо прошептал: - Обещаю, Мариан, - на выдохе произнеся ее имя - так нехарактерно мягко, с каким-то теплом. - Я постараюсь, - он выдавил из себя улыбку, а девушка, сглотнув ком рыданий, судорожно припала к нему, обхватив его плечи руками и сомкнув ладони на шее парня - повиснув на нём. И Стэнли Урис мог поклясться, что она болезненно всхлипнула, с огромным трудом заглушив рыдание на его плече. Парень сперва странно завис, не зная, как реагировать. Единственным человеком, который вот так обнимал его до этого была Бэлла, а Мариан...он и подумать не мог, что она может так...что вообще может кого-то когда-то обнять. Что эта такая колючая, язвительная, гордая, несклонная к таким проявлениям нежности девушка может оказаться такой хрупкой, ранимой и восприимчивой внутри. Он вообще, если честно, думал, что Мариан робот. Ну, в каком-то плане. Что ей чужды какие-либо человеческие эмоции по типу слёз, грусти, радости...Хотя, вот тут реально кто бы говорил. Похоже, он не один в их Клубе Неудачников умел скрывать свои истинные чувства под личиной деланного безразличия и холодности. Но она оказалась живой. Живой как никогда. И чувствуя возле своего сердца её тепло - тепло человека, который так...переживал за него, который был так измучен, напуган тем, что увидел и что непосредственно имело, как парень догадался, отношение к нему самому, Урис впервые понял, как сильно ошибался. Они думали, она из железа, а эта девчонка оказалась гораздо более живой, чем они все вместе взятые. Её руки были тёплыми - а волосы мягкими, её щека прижималась к его шее, а Стэнли все неловко стоял, чувствуя, как тонкие запястья Узерли сомкнулись на его шее. Стоял - не дышал - ждал, когда ловушка разомкнётся, но секунду спустя его ладони обхватили её лопатки. Осторожно, дёрганно, как будто он с инородным предметом обращался. Так, в каком-то плане, и было. Он не знал, как с ней обращаться, он не знал, как с ней надо было себя вести. Он не знал о ней ничего вообще... Стэнли закрыл на мгновение глаза, чувствуя, как легкие заполнил её аромат - аромат пряных трав и верескового меда, который она так любила. - Так, - донеслось сзади, и Мариан тут же отстранилась от парня, прячась за его спиной и злостно утирая слёзы, искренне надеясь, что остальные - и в особенности Ричи - не увидел её слёз, Но Тозиер, или же действительно не увидел, или же заметил, но был слишком проницательным..что-ли..чтобы не упоминать об этом, принялся отчитывать её совсем за другое: - Я не понял, у нас что сегодня международный день объятий со Стэнли? - он присвистнул и весело обратился к остальным подросткам: - Господа, никто не хочет ещё обнять нашего Стэнли? Он, так уж и быть, сделает для вас исключение. Парнишка сегодня сам не свой, - искажая голос, таинственно пропел Ричи. Мариан покачала головой. Вот клоун - ну и как в нем хватает этого идиотизма после всего, что им пришлось за сегодня пережить? - Замолчи, Ричи - скривился Стэнли и закатил глаза. - Вот это мой мальчик! - чуть ли не подпрыгнув от радости, завопил Ричи. Мариан тихо прыснула, понемногу отходя от того, через что ей пришлось пройти в доме с колодцем. И что бы она делала без Ричи, подумать только. Стэнли очень понимающе встретился с ней взгоядом, осознавая, что ей надо время, чтобы прийти в себя, чтобы убрать следы истерики - ведь она не любит, когда видят её слёзы, когда видят её слабость, и покорно стоял на месте, таким образом закрывая её от взора остальных. Спустя пару секунд девушка благодарно улыбнулась и кивнула - и Урис пропустил её вперед. Мариан подошла к групе подростков, которые радостно облепили её - Билл Денбро порывисто обнял девушку, чувствуя неимоверное облегчение - так, будто нашёл родного человека. Хотя она, наверное, и была для него родным человеком... Слава Богу...Слава Богу, что они жива...Что невридима. Денбро сейчас ума приложить не мог, как она умудрилась выйти из того дома, как смогла выкрутиться и ...и с чем там ей пришлось столкнуться в одиночку...Да и сейчас...не видел смысла расспрашивать... Сейчас они все были слишком на взводе. Уставшие, почти сломленные. Среди них были раненые, кому срочно была необходима помощь. И по идее они все должны были бы сейчас дружной толпой валить к доктору - если Бэлле как-то все дружно смогли облегчить боль кровотечения повязкой, то в случае с Эдди все было...скажем так, немного сложнее. Его бы сейчас домой. По хорошему. Но все они - испуганные до смерти, забитые, измученные вкрай - словно ожили заново, когда увидели льняноволосую девочку, которая первой ринулась за Биллом и единственным добровольцем пошла внутрь - без принуждённого выбора спички. Словно мир снова обрёл краски, а время пошло дальше - словно всё сдвинулось с мёртвой точки. Мариан, вдоволь отсмеявшись, выслушав монолог Ричи Тозиера по поводу того, что он думает об идее похода в дом и об их совместных приключениях после её ухода, вмиг помрачнела, когда увидела Эдди. Каспбрак тяжело сглотнул, и от Мариан не укрылось то, как сильно парень побледнел, стоило ему сделать малейшее движение рукой. Она сочувственно подошла к нему, не решаясь что либо сказать. Девушка молчаливо заправила прядь волос за ухо, и губы её тут же раскрылись в намерении спросить, сильно ли ему больно, однако Узерли тут же заткнула себя. Ничего умнее нельзя было придумать? Что за глупости? У него рука вывернута наизнанку. Конечно, ему больно. Видно, та тварь все-таки на славу постаралась. Узерли окинула взглядом рядом стоящую Бэллу Андертон и её повязку на животе и нахмурилась. Вот ублюдок... Значит, и Бэллу тоже... Но Бэлла, заметив напряжённый взгляд Мариан, ласково улыбнулась и покачала головой, будто развеивая все опасения Узерли. Нет. Ей не больно. Уже. Уже всё хорошо. Неудачники все как-то синхронно сфокусировали взгляд на ней, и Мариан, пожав плечами, просто ответила: - Ну что вы все расселись? Пошли, будем что-то придумывать, - видимо имея ввиду под слово придумывать тех, кому сейчас реально было необходимо медицинское вмешательство. Парни помогли подняться Эдди, но тот отмахнулся от них и очень старательно - до скрипа в зубах - встал сам, чуть ли не постанывая болезненно, но тем не менее не желая позволять остальным себе помочь. Он не беспомощный. Как-то сам справится, явно не желая, чтобы Мариан видела...думала...что он слабый...что ему нужна помощь...Явление, честно говоря из ряда вон выходящее - так, что Ричи Тозиер даже многозначительно присвистнул и учтиво поинтересовался, точно ли Каспбраку на голову что-то не бахнулось в том наркоманском доме. Эдди лишь зашипел и не менее изящно заткнул лучшего друга. Те, кто мог более-менее двигаться, направились в сторону своих брошенных велосипедов, вскарабкиваясь на них. Бэллу Андертон Стэнли Урис заставил сесть на своё средство передвижения и отправиться вместе с ним. Ей сейчас самой только на велосипеде прокатиться - и точно добьёт себя. Бэлла лишь смущённо улыбнулась и, поморщившись от внезапной вспышки боли, покорно забралась за Стэнли и, обхватив его плечи своими тонкими руками, прижалась к парню, чувствуя исходящее от него тепло и не без удовольствия устраиваясь на его плече. Пока остальные добирались до своих железных механизмов, Ричи Тозиер, которого очень эмоционально отфутболил от себя Эдди, гордо заявив, что он сам дойдёт, что-то буркнул вслед, возмущённый до глубины души, и бросился сквозь идущих Неудачников в самый конец их группы, разыскивая одну-единственную душу. Нашел. Он встретился взглядом с заплаканными, вымотанными изумрудными глазами. Ада трясалась, обняв себя руками от холода и все сильнее куталась в свою неизменную тёмно-синюю куртку, которая не могла укрыть ее от дрожи, пронзившей всё тело. Даже сквозь слой одежды Ричи прекрасно видел, как сильно она дрожала. Парень без слов заключил ее в свои обьятия, и Ада всхлипнула, обняв его в ответ. Что ей пришлось там пережить, одному Богу известно. Одно было ясно: она там рельно оставила всё своё здоровье - психическое так точно. Жуткие картины до сих пор стояли перед глазами, а дыхание смерти холодило её и сейчас - в жаркий летний день, залитый лучами полуденного солнца. Но холод этот...отступил, казалось, немного...стоило Ричи обнять её. Так просто...так...отчаянно...С ним все её опасения и страхи если не исчезали совсем, то явно отступали на второй план - девушка почувствовала, как конечности наполняются теплом...его теплом и выдохнула ему в грудь. Он поглядил девушку по волосам, успокаивающе целуя в висок - жест, от которого трепет волной прошёлcя по телу. От этой заботы...от нежности, которая была ему совсем нехарактерна...Но для неё...Для неё он мог быть таким...Только для неё...Ада крепче прижалась к парню, будто желая расствориться в нем, и он, мягко приобняв её за холодные плечи, повёл по направлению к велосипедам. Те немногие, кто реально был в состоянии вскарабкаться на свои средства передвижения после увиденного, после пережитого, честно вылезли на велосипеды, даже занесли ногу с усердием, чтобы покрутить педали, но тут же обречённо опустили головы. Сил не было ни на что. Даже Стэнли Урис, который был уверен, что, как только они выберутся из этого грёбанного дома, полетит вместе с Бэллой отсюда на своём велосипеде ко всем чертям со скоростью молнии, с позором вынужден был признать, что...просто не может вести...что...что ноги трясутся... Остальные лишь хмыкнули. Онь и неудивительно. После ужаса, который они пережили там, то, что все честно держатся на ногах - чистой воды подвиг. А потому, многозначительно переглянувшись, подростки похватали средства движения и мирно зашагали прочь со злосчастной улицы. Билл и Майк вдвоём хотели было помочь идти Эдди, который даже, скривившись, горделиво заявил, что вполне осилит дойти до дома пеши...Там проблема будет в другом. Дойти с искарёженной рукой до дома - не беда. Беда будет, когда его увидит его сердобольная мама... Вот тогда беда будет всем. И парень даже очень мужествено буркнул о том, что лучше бы им не появляться вместе с ним, но Неудачники лишь отмахнулись от его неловкого предложения. Ну уж нет - временной калекой он стал по их вине - и обьяснять это они тоже будут вместе. Он же не думает, что они все струсят. Ричи тут же моментально нашелся, что сказать, и вскользь бросил, что его горячая мамочка, конечно, - явление не для слабонервных, но после сегодняшней херни слабонервным нельзя было назвать никого из них, с какой стороны не посмотри. Эдди даже одёргивать друга не стал - лишь выставил средний палец здоровой руки. Каспбрак все вырывался вперёд и отнекивался от помощи Билла и Майка, но когда самому идти стало совсем невмоготу и он реально выдохся, то сзади очень тихо и незаметно подошла Мариан и, растолкав Денбро вместе с Хэнлоном, осторожно скользнула под здоровую руку Эдди, прижавшись к его рёбрам рукой и таким образом поддерживая парня. Тот изумлённо поднял брови, и бледные скулы его покрылись румянцем. Этот его жест, казалось, смутил не меньшу саму Мариан и девушка учтиво поинтересовалась - шёпотом почти что: - Можно? - тот тяжело сглотнул и кивнул в ответ на ее просьбу. Девушка обхватила второй рукой его плечо, и они вместе пошли вперед, припав друг к другу. Мариан многое пережила там, равно как и Эдди. Натерпелись они там вдвоём - на всю жизнь наверняка хватит, но сейчас, идя у него под боком, обнимая его за плечо, чувствуя тепло парня, который вовсе не был роботом, как однажды предположил Ричи, губы Мараин сами собой растянулись в мягкой нежной улыбке. Позади топали Ада и Ричи - Кейн, казалось, не смотрела вперед, а просто позволила Ричи вести себя, закрыв глаза, измождённо выдыхая в его плечо горячий воздух легких. Ричи, в свою очередь, в отличие от Ады, так и вовсе отошел. Потому как не упускал возможности подколоть идущих впереди Каспбрака и Узерли, кривляясь и причитая. Ну точно клоун. Ничто его не берет. Оставшиеся вяло плелись сзади, заботливо ведя за собой собственные велосипеды и велосипеды друзей, которые оказались, мягко говоря, в неподходящей форме для этого занятия. Да уж. Похоже, настоящее веселье было у них впереди. Стэнли шёл, обнимая за талию Бэллу. Девушка притихла, молча прижимаясь к нему и, кажется, не дышала. То ли рана так на неё действовала, то ли внезапная реакция Мариан и её слова о...о суициде Стэнли никак не выходили из головы девушки - сказать, честно говоря, было очень трудно. Ясно было одно - Андертон побледнела ещё больше и словно даже немного осунулась, как если бы она страдала от нервного истощения. В голове её непрекращающейся дорожкой проносились слова Мариан: "Никогда не смей думать о суициде". Она что-то видела там. Она что-то видела, что было связано со Стэнли, там...Но остальные не обратили на это внимание, посчитали все это одним из бредовых видений, фантасмагорий, которые многие из них сегодня имели честь лично лицезреть, и не придали этому значения. Ведь...ведь, в конце концов, это всего лишь старательное запугивание, мираж, который не имеет связи с реальностью и уж который точно не может...воплотиться в жизнь в будущем... Нет, это совершенно невозможно...это... Бэлла чувствовала тепло Стэнли и пыталась себя утешить, что всё, сказанное Мариан, было лишь плодом дьявольской игры той мерзкой твари и не могло...быть пророчеством..предсказанием, но что-то внутри тревожно подавало сигналы, током проходясь по клеткам тела. Тревога не покидала её, и мрачное ощущение безысходности засасывало все внутри. Стэнли, откровеннно говоря, и сам был не в восторге от услышанного. Слова о самоубийстве впечатались в память, и напряжённый мозг пытался как-то связать все это с реальностью...Понять...почему суицид...Почему Мариан говорила о суициде..о его суициде... Ну не мог же он в будущем суициднуться, правда? Он же... Нет. Стэнли не спорит: нервная система у него, конечно, подбитая, но не до такой же степени. С чего бы ему вообще... И ...и почему после её слов какое-то непонятное чувство заставило сердце ускорить свой ритм, холодя конечности... Почему...почему именно он...Почему она увидела именно его...Почему... Чёрт, как всегда одни вопросы - а ответов ни одного. Вот тебе реально задача со звёздочкой. Да уж. Жизнь порой подкидывает такие задачи, которые ни с одной математической олимпиадой не сравнятся. Парень сжал губы и, о чём-то напряженно думая, опустил глаза в пол. Ну, пожалуй, будет лишним описать реакцию мамы Эдди, когда она увидела своего сына с вывернутой наизнанку рукой в обществе не совсем опрятных, как будто помятых кем-то подростков, да еще и в обнимку с какой-то дворняжкой, как и реакцию Неудачников, которые наперебой начали рассказывать свои версии легенды - одна другой шикарнее. Эдди пытался заткнуть всех своих заботливых друзей и самостоятельно посвятить миссис Кей в увлекательную историю того, что же произошло с его рукой, но перебить голоса друзей оказалась для него непосильной задачей. Закончилась конструктивная беседа тем, что женщина, побагровев буквально, выдернула сына из обьятий Мариан, показательно скрививлись и отряхнула руки, будто Узерли была заразна. Мариан достойно выпрямилась и сжала губы, а Эдди, в свою очередь, интенсивно попытался вырвать свою руку из хватки матери, которая, похоже, грозилась сломать ему и вторую конечность. Но хватка у миссис Кей была почти как у тюремщика, который ведет заключенного в свою камеру. Непробиваемая. - Вы! Вы это сделали! Вы же знаете, какой он хрупкий, - громко причитала женщина, указывая на каждого из подростков и обвиняя их во всех бедах. Все они вместе пытались что-то ей обьяснить, донести информацию, но она даже слушать никого не желала. Все Неудачники были для неё сродни преступникам, мародёрам, которые напали на её сына, которые сделали так, что...нет, заставили! Да, именно заставили, ведь...Ведь подумать только ...он даже не взял с собой ингалятор и сумку с таблетками! В последние дни он стал это всё чаще и чаще оставлять дома, и, похоже, такая перемена в её сыне очень и очень не понравилась миссис Кей - принесла очень большое недовольство. А уж общество этой...этой ... да она же дворняжка! Грязная, неотесанная дворняжка-дикарка, которая живёт в лесу. И как Эдди вообще мог посмотреть на неё - она наверняка чем-то околдовала её сына, не иначе - так и вообще вывело её из себя. - На нас н-напали, - уверенно начал Билл, желая убедить женщину в том, что они не желали причинить вреда их другу, что...что в том, что произошло, никто из Неудачников не виноват. Разве что только сам Билл. Потому что не уберег...потому что...подвёрг жизнь риску...чёрт. Остальные даже немного стушевались под вопли матери Каспбрака. Да уж - Ричи реально был прав. Ей только людей распугивать своим голосом ...и внешним видом заодно. Ричи Тозиер стоял позади Билла и Мариан, обнимая Аду - девушка робко куталась в его руки и даже не отрывала взгляда, не делала попыток оглянуться по сторонам, понять, что происходит вокруг, а просто...закрыла глаза и устало припала к Ричи. Тот мягко прижимал её к себе и очень красочно закатывал глаза под громогласные крики матери Эдди. Да уж. Довели они ее сегодня не на шутку. Обидным было то, что больше всех достанется Эдди. Она же из него опять припадочного сделает - напичкает совсем всеми этими больницами, ингаляторами, капсулами и таблетками, из которых пазлы можно слаживать. А он вроде...только нормальным человеком стал. Только жить научился... Мать Эдди энергично подтолкнула Каспбрака к машине, и тот недовольно скривился. Да уж, на заботливую мать она тоже не очень походила - особенно в данный момент, когда вот так швыряла парня с его-то покарёженной рукой. Это казалось странным и звучало дико, но, похоже, сейчас миссис Кей рассвирепела не столько из-за того, что у Эдди рука была сломана, сколько из-за того, что увидела, как его обнимала Мариан. Женщина перевела на голубоглазую девушку убийствнный взгляд и выдавила презрительную ухмылку, отчего Узерли даже на шаг назад отступила. - Я наслышала о вас, мисс Узерли, - пропела она ироничным, сочащимся ядом голосом. - В городе многое о вас говорят. Мариан сглотнула и опустила глаза, сжав губы. Похоже, слава Мариан бежала впереди нее самой. Девушка догадывалась, какого мнения были о ней в городе, и была более чем не удивлена, услышав слова матери Эдди. - И я не позволю такой грязной потаскухе быть рядом с моим сыном, - Ричи ожидал, что Мариан сейчас обматерит её в ответ хорошенько. И, честное слово, Тозиер сейчас сам бы с большой охотой ей помог. В конце концов, в данный момент мамаша Эдди реально перегнула палку. Но девушка сделала невообразимое: она промолчала. Промолчала, стерпев такие обидные слова. Обиднее этих слов могло быть для неё только то, что эта женщина судила её, даже толком не узнав. Какого хрена все эти люди вообще осуждают Мариан, если даже не знают её истории. Кто они такие, чтобы...чтобы презирать её...чтобы вот так говорить о ней после всего того, что этой девушке пришлось пережить... Что они знают...Они знают, какого это - когда тебя предали самые близкие люди, когда ты держишь всё в себе, когда смотришь в зеркало и понимаешь, что твоя улыбка больше никогда не будет прежней, потому что губы исказила жестокая складка в уголках...что тебя уничтожили...что всё, во что ты верил когда-то, рухнуло...как замок их песка. Рухнуло из-за человеческой ненависти...Из-за жестокости и безразличия к чужому горю. Из-за грёбанных предрассудков и стереотипов, которые придумал непонятно кто и непонятно для кого. Мариан промолчала - не сказала ни слова. Лишь побледнела смертельно - как будто из неё жизнь всю высосали. Одним гребанным словом. Одним неосторожным движением.

They tell me I'm too young to understand They say I'm caught up in a dream Well life will pass me by if I don't open up my eyes Well that's fine by me...

Ричи Тозиер и Билл Денбро синхронно выступили вперед, явно намереваясь сказать что-то очень хорошее миссис Кей в ответ. Ада после таких слов даже вернулась в реальность и , затаив дыхание, оторвалась от Ричи, глаза которого очень нехорошо потемнели - для тех, кто знал Ричи, такая перемена в его глазах была сигналом для отступления. Парень сжал кулаки и угрожающе сделал шаг навстречу матери Каспбрака - ему по барабану, кто перед ним. Узерли так называть не может никто в этом недоразвитом мире. Пусть запишут себе на лбу, чтобы не забыть, что она лучше всех их вместе взятых и что никто из людишек этого прогнившего города и ногтя её не стоит. Но Мариан выставила руку вперед, останавливая парней. Не стоит. Не стоит так переживать из-за таких мелочей. Ей не больно. Ей уже давно не больно. Она уже давно перестала это чувствовать и забыла какого это...боль... - Послушайте, дамочка, - очень многообещающе-нахально начал Ричи, но был прерван другим, более разьяренным голосом. - Никогда не смей так её называть! - донёсся злобный рык сзади миссис Кей, и женщина поражённо обернулась, отказываясь признавать, что голос этот...принадлежал её сыну. Что...что только что так рявкнул на неё её собственный сын. Неудачники тоже, мягко говоря, были в шоке от услышанного. Ричи Тозиер как начал свой монолог-обращение, так и остался с открытым ртом. Ну охренеть можно. Сегодня реально день чудес. Эдди Каспбрак...Их Эдди-астматик, который шага не мог ступить без своего ингалятора, который пичкал себя всякими дурацкими таблетками в разноцветных капсулах и который ни разу в жизни ещё не возражал своей матери, а лишь покорно следовал всем её указаниям...вот так сейчас сказал... Так открыто выступил против неё... Вид у него, надо сказать, был не менее впечатляющий. Скажем так, сответствующий данной ситуации. Вывернутая наизнанку костлявая рука, побелевшее от боли лицо, потемневшие от злости глаза и волосы, которые угрожающе обрамляли ставшие как никогда жёсткими черты лица. Ну это не может быть их Эдди... Это кто угодно, но не их Эдди...Их Эдди не мог рискнуть всем, что имел...Он не мог вот так рискованно...вот так отчаянно...начать бороться... Так безрассудно возразить...поставить на кон всё... И просто...рискнуть. Рискнуть ради Мариан Узерли. Льняноволосая девушка пораженно вскинула голову, не в силах воспринять реальность и услышанные ей в частности слова. Неужели Эдди это действительно сказал? Он хоть сам понял...что сейчас сделал? Он встал против своей матери из-за нее? Он защитил ее. Не позволил своей матери отзываться о ней в подобном тоне...Это...было реально необьяснимо. Миссис Кей сперва пару раз заморгала, а после выдавила нервный смешок. Эдди, тем временем, отошел от матери и направился к Мариан, останавливаясь рядом с ней и уверенно перехватывая здоровой рукой ее холодную бледную ладонь. Девушка вздрогнула и неверяще взглянула на него. Его рука уверенно сжала её ладошку, и парень осторожно переплёл их пальцы, а девушка судорожно выдохнула, чувствуя, как непонятое тепло наполняет всё внутри и волнующая дрожь пронзает кончики пальцев. Так...необычно было чувствовать тепло его руки, беспокойное дыхание возле себя. Мариан почти физически ощущала исходящую от него уверенность в себе и своих словах. И осознание совершённого им поступка заполняло всю её - он сделал это ради нее. Он пошёл против своей матери, поставив под угрозу всю свою прежнюю жизнь, перечеркнув всё табу и сорвав все фальшивые маски выдуманной несуществующей болезни, в рамки которой он был вынужденно заключен помешавшейся родительницей. Эдди обменялся с Мариан быстрым взглядом, и девушка впервые увидела с того момента, как он кружил её в воздухе в сердце леса в её доме, как парень улыбнулся. Улыбнулся робко, неверяще - как и тогда, когда осознал, что смог справиться с астмой без своего ингалятора, что...что у него получится стать обычным нормальным подростком. Без багажа непонятных медицинских приборов и ещё более непонятных и ненужных таблеток за плечами. Миссис Кей, тем временем, до которой дошло решение сына, словно грозовая туча начала надвигаться на двух подростков. Мариан даже сперва протестующе дёрнулась, но Эдди уверенно удержал её руку и крепче сжал тонкую ладонь, оставаясь непреклонным, словно желая доказать девушке, что его решение было самостоятельным и обдуманным. И что бешенство его матери - сейчас последнее, чего стоит бояться. Женщина, между тем, чуть ли не брызгая слюной, гневно затрясла сумкой перед глазами сына, процедив сквозь зубы: - Ты сошел с ума, Эдди?! Ты променял меня, свою мать, на эту шалашовку? Ты хоть представляешь, какая жизнь ждёт тебя с этой? Что тебе может дать, такая, как она? - указывая на Мариан и побагровев до невозможности. Парень при этом лишь до скрипа стиснул зубы и отчётливо произнес в ответ, мрачно нахмурив брови: - Ее зовут Мариан, мама, - точно сплюнув последнее слово. Мариан Узерли застыла непроизвольно - что-то больным ударом резануло душу, а глаза странно блеснули. Сердце остановилось на какую-то секунду внутри и рухнуло куда-то вниз, в какую-то пропасть, которой нет конца. Воспоминания, эмоции, чувства прошедших лет снова закружили её в странном больном вихре, проносясь перед глазами, и Мариан только сейчас начала понимать, какой приговор подписал себе Эдди Каспбрак. Она слишком хорошо знала какого это - жить без матери, остаться в этом огромном мире без поддержки самого необходимого человека. Ведь...ведь маму не заменит никто. Мама человеку нужна всегда. Даже такая, как миссис Кей. Да уж, Мариан представляла, какая жизнь ждёт парня, если он всё же выберет её. Она знала, какую боль причинит ему это решение и...и не хотела для него такой судьбы. Она бы вообще не пожелала никому в этом мире испытать то, что когда-то пришлось пережить ей. Потому что через такие страдания не должны проходить дети. Потому что это ломает, это выворачивает твою душу наизнанку - и ведь...ведь этот личный ад всегда будет с тобой. Всегда будет тебя сопровождать, где бы ты ни был. Наяву в реальности, терзая душу горькими сожалениями, растворёнными во снах, изматывая воспалённое сознание кошмарами. Нет. Пусть она такое пережила. Но Эдди не должен. Девушка хотела уберечь его от этой боли. Он...не будет так страдать. Она научилась с этим жить. Но...но очень сильно изменилась. И ей бы очень не хотелось чтобы...чтобы Эдди пришлось пройти через тот же огонь, в который однажды её швырнула шлюха-судьба. Чтобы он потом сожалел о выборе, чтобы возненавидел её и все вокруг...чтобы...Чтобы он стал таким, как она... Ох, Мариан бы вообще не хотелось ставить его меж двух огней - между ней и собственной матерью. Выбором в один конец. И принуждать его к чему бы то ни было. Он не должен выбирать...Она не хочет его ни к чему склонять, вынуждать делать то, о чём он, вполне вероятно, будет жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Девушка не сомневалась в том, какой выбор сделает Эдди, а потому приняла единственное за всю свою жизнь правильное решение. Мариан зажмурилась на мгновение, в последний раз остановила голубые глаза на Эдди, желая запечатлеть в памяти его...его глаза, профиль лица, смольные мягкие волосы. И после твердо вырвала свою руку и отошла назад. Отошла - и ни один мускул на лице не дрогнул, а в глазах появился какой-то больно ранящий стальной блеск. Каспбрак так и вообще не понял что произошло. Парень беспомощно оглянулся по сторонам, и, будучи не в силах поверить в происходящие события, перевёл требовательный взгляд на Мариан. Что...Что она делает... Нежели она...уйдёт. Неужели она отказывается... Господи...он ведь всё это ради неё...Ради нее... Нет, кажется, теперь Эдди Каспбрак понял, что до этого ему в жизни вообще не довелось испытать настоящей боли. Ни в доме с колодцем, когда рука его вывернулась на девяносто градусов, ни посреди заброшенной кухни, когда его за горло прижимала к стене демоническая мразь и скалила свои острые зубы-клыки и сам Эдди уже почти не верил, что сможет выйти наружу живым, ни даже в момент, когда Ричи очень мастерски вправил ему конечность и судорога молнией сковала тело. Нет - всё это и на сотую долю не могло сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. Будто мир остановился. Будто рухнули небеса. Будто всё то, во что он верил, за что держлася всё это время, кануло в лету - в никуда. Неудачники, которые, не дыша почти что, наблюдали за этой сценой, поражённо округлили глаза, не в силах воспринять то, что сотворила Мариан. Она...отказалась. Сдалась. Вышла из игры. Добровольно сдала позиции, даже не предприняв ни единой попытки побороться за то, что действительно значило, что было важно. Нет, ну это...не Мариан. Ведь Мариан даже не знает, какого это - уступать. Она не умеет вот так молча отходить назад, в тень, безоговорочно принимая поражение. Их Мариан не могла так поступить. Ее поступку было , в таком случае, лишь одно обьяснение - она впервые в своей жизни пожертвовала своими интересами ради блага другого человека. Ради того, кого любила искренне и безвозмездно и ради кого готова была принять судьбоносное решение, причинившее ей такую боль, которую Эдди и представить себе никогда не сможет. Ричи Тозиер даже хотел было возмущенно отчитать Узерли, но шок увиденного был настолько глубок, что парень не смог выдавить из себя ни слова - пусть даже в случае с Тозиером это казалось парадоксом. Ну вот что она творит? Что эта Узерли вообще себе думает?! Каспбрак тут...да он же реально другим человеком готов был стать ради неё, перечеркнуть всю свою прежнюю жизнь, поставить на карту всё, а она...струсила...

So wake me up when it's all over When I'm wiser and I'm older All this time I was finding myself And I didn't know I was lost...

Хотя Ричи наверняка и подумать не мог, чего стоило Мариан это решение и что для подобного шага ей потребовалась гораздо большая смелость, чем за всю её предыдущую жизнь вместе взятую. Мариан прошлась взглядом по земле, не решаясь встретиться с Эдди глазами. Боялась. Боялась, что если посмотрит в разочарованные, будто постаревшие за один миг омуты черных водоворотов, то не сможет. То плюнет на всё и...и рискнёт вместе с ним. В конце концов риск был её неизменным спутником. Но не сейчас. Не в данной ситуации. На самого Эдди, если честно, больно было смотреть. Столько боли, столько несбыточных надежд читалось в нём - в осунувшемся за считанные мгновения лице, в неестественно застывшей фигуре, которую словно подкосил кто-то. Он только поверил - только смог сделать что-то по-настоящему значимое в своей жизни, решился на такой безумный в своей рискованности шаг и...разочарование снова настигло его тяжёлыми шагами. Похоже, оно стало его тенью, призрачным прошлым, которое рушило настоящее и без которого нельзя было представить будущего. Разочарование везде и разочарование всегда. В словах врачей, которые подписали ему приговор несуществующей болезнью и тонной таблеток-плацебо и непонятной пластмаской на шее, которую называли ингалятором. И сейчас...когда та, ради которой он готов был разрушить свою жизнь, отказалась...Отказалась разделить мир вместе с ним. Что ж, ему и не привыкать наверное. Но почему...почему же сейчас, в данный момент, сердце будто шипы острые вскрыли и пронзили насквозь - до кровотечения сплошного, до вечных, открытых, гноящихся ран, исцелить которые окажется не под силу ни разноцветным таблеткам в продолговатых каспулах, ни пустой пластмаске, носящей гордое имя ингалятор, ни врачам с пронзительными и оценивающими глазами-бусинками за призмой круглых очков-стёклышек с их более чем обнадеживающими заявлениями: "Ну вот, не переживайте. В скором времени ваше здоровье будет в полном порядке. Мы о вас позаботимся". Почему именно сейчас..было больно как никогда. Как никогда еще в его жизни... Эдди решитеьно шагнул навстречу к Мариан, беря её за руку, отказываясь верить в то, что Мариан и вправду отвергла его, что..что не хочет такой жизни вместе с ним, что категорически против того, чтобы пойти с ним по одной дороге вопреки всем долбанным предрассудкам и превратностям судьбы. Словно заверяя её, что она не обязана беспрекословно подкоряться его матери и отступать, что он правда хочет изменить свою жизнь вместе с ней, что она ему небезразлична и что она тот самый человек, с которым он готов вытерпеть любые трудности и одолеть любые испытания. Лишь бы...лишь бы она была рядом... Что бежать - это не выход... Но Мариан, болезненно и даже как-то растерянно, забито, испуганно почти что сверкнув голубыми глазами, панически вырвала свою ладонь из его - точно себя испугалась. Испугалась что не выдержит этого...что не сможет..его отпустить. - Мариан, - хриплым шепотом выдохнул поражнный Эдди, которому показалось, будто земля ушла из под ног, когда она вот так дёрнулась от него. Не захотела значит. Не захотела быть с ним. Не захотела такой жизни... - Иди домой, Эдди, - отчеканила девушка стальным голосом, выпрямившись и опустив глаза, точно избегая прямого контакта с ним. Парень горько усмехнулся. А чего он ожидал, собственно? Что она с распростертыми обьятиями кинется к нему, что скажет, что он сделал ее самой счастливой девушкой на свете своим бунтарским решением, что хочет...быть вместе с ним. Да кого он обманывал - разве кто-то вообще мог захотеть связать свою жизнь с таким, как он. Мариан, наверное, точно нет. Эдди в последний раз окинул бледную девушку взглядом, которая, казалось, ни на минуту не сожалела о своём поступке и о своих словах. Она была уверенна в себе. Она сделала свой выбор - теперь ему придётся сделать свой. - Я ведь всем ради тебя рискнул, - неслышно произнес парень, но девушка, казалось, не обратила никакого внимания на его слова. Даже не удостоила взглядом, а только расправила плечи - горделиво, надменно, как это умела делать только она и упрямо сжала губы. Ада как-то вскользь бросила, кажется, на карьере во время их первого совместного похода после того, как Мариан любезно столкнула её вниз со скалы, что такую, как Узерли, нельзя любить. Такие люди не умеют отдавать что-то взамен. Похоже, Эдди теперь понял, что она имела ввиду. Такие, как Мариан, принимают любовь и держат её, как хлыст над головой человека, но отдавать это чувство в ответ, открыто, безвозмездно...нет, наверное, всё же не умеют. И никогда не смогут. Она никогда не сможет его полюбить. В конце концов, Мариан Узерли сделана из камня. А камень не умеет любить.

So wake me up when it's all over When I'm wiser and I'm older All this time I was finding myself And I didn't know I was lost...

Эдди чему-то тихо кивнул, словно сделав для себя какие-то выводы, и просто молча развернулся, даже не обратив внимания на своих друзей, которые сочувственно глядели ему вслед, прекрасно понимая, что этому парню сейчас нужно побыть одному. Нужно...принять всё, что произошло. Нужно собирать себя по кусочкам, собирать свой мир, который одним словом разбила льняноволосая девушка. Только Мариан могла так легко подарить надежду - и так легко её отнять. Миссис Каспбрак, будучи свидетелем драматической сцены и оставшись более чем удовлетворённой исходом событий, победно оскалилась и втолкнула апатичного Эдди в машину. Парень безжизненно прислонился к грязному окну машины и только сейчас осознал, каким мучительным огнём горела сломанная рука. Странно. До этого, кажется, не чувствовал. Наверное, боль внутри затупляла любую боль снаружи. И когда в больнице города Дерри под тошнотворно-тщательным присмотром его матери доктор поинтересуется у Эдди о источнике его боли, парень и вправду задумается над тем, что же всё-таки причиняет ему большие мучения: покалеченная клоуном-убийцей рука или же сожжёная дотла душа. Уезжавшую машину провожали печальными взглядами девять подростков, среди которых неподвижно, все так же не сдвинувшись со своего места, где она подписала себе приговор, стояла Мариан. Остальные медленно подобрались к ней. Никто из Неудачников, равно как и Эдди Каспбрак, не видел, как впавшую щеку Мариан прочертила слеза. Слеза несбывшихся надежд... "Вы все чудовища! Все до единого! И Эдди больше с вами не дружит!". Истошные вопли матери человека, который пострадал по ее вине, звенели в ушах, а разочарованный и потухший взгляд маячил перед глазами, засасывая всё внутри. Мариан слабо покачивалась из одной стороны в другую, борясь с диким желанием спуститься на пол и заскулить, как брошённый щенок. Господи, почему всё так...несправедливо... Дважды...Дважды несправедливо. В её судьбе, как и в судьбе Эдди. Вся её жизнь - словно один сплошной кошмар, череда боли, горечи одиночества и потерь. Потерь самых дорогих для нее людей. - Я видел колодец, - будто на автомате протараторил Билл Денбро. - Т-теперь м-мы знаем где оно. И в следующий раз подготовимся лучше. Парень почти в истерическом воодушевлении сопровождал слова жестами, а глаза его возбуждённо горели нездоровым огнём. Да, чёрт возьми, этот их поход едва ли можно было считать удавшимся и половине из их отряда едва ли удалось выбраться живыми, но нельзя было всё вот так взять и бросить. Они не могут. Просто не имеют никакого права - и особенно теперь, когда так близки к разгадке этого дьявольского ребуса. Они просто должны сосредоточиться и надлежаще подготовиться к следующему разу. И тогда у них всё получится! Нет, правда всё просто обязано получится, потому что до тех пор, пока они все вместе, никакой клоун им не... - Нет! - хрипло выкрикнул Стэнли Урис, у которого при этом невольном звуке чуть ли не разорвались все голосовые связки. ...страшен. Лицо парня покраснело, а руки крепче прижали Бэллу к себе на каком-то подсознательном уровне, будто он хотел защитить ее, закрыть своим телом, уберечь от расплаты за свои ошибки. Один раз он сглупил, не подумал, просчитался - допустил непоправимую оплошность, которая едва не стоила Бэлле - его Бэлле! - жизни. Но больше он этого не допустит. Хватит играть в героев. Доигрались уже все. Они не те, кому по силам одолеть это зло. Господи, как Билл только не понимает?! Да они же дети! Все до одного! Что у них есть?! Что они могут изменить?! Проявить никому не нужную храбрость и достойную громогласной оды отвагу и погибнуть героями, о которых забудут сразу после того, как расклеют новые объявления о пропаже? Нет уж. Одного раза хватило с головой. Решил покорчить из себя героя он - они все, а досталось Бэлле. Больше он не позволит ей так рисковать. В конце концов, Стэнли Урис отличался среди остальных умением очень кропотливо анализировать собственные ошибки и не допускать их повторения в будущем. -Никакого следущего раза, Билл ! - прорычал парень, будто загнанное животное в клетке, а Бэлла даже в немом шоке вскинула на него мутные глаза. - Ты спятил! Это был крик души, крик из самых потаённых глубин сердца. Кровавый крик умирающего - захлебывающегося в собственной крови обречённого. В нём заговорил сейчас не страх - определенно не страх, сжирающий всё до кровинки, а отчаянный, первобытный, зверинный инстинкт, стучащий в голове - в висках - одной-единственной мольбой-молитвой: "Бэлла должна жить. Бэлла должна жить любым способом". Независимо от того, будут ли пропадать дети в этом городe. Независимо от того, как сложится дальнейшая судьба. Забыв обо всём, что носит название прилично. Забыв обо всей порядочности. Забыв обо всем грёбанном, повёрнутом благородстве и моральных принципах в лице преданности друзьям до последнего своего вздоха, до последней капельки крови. Что. Бы. Ни. Случилось. Бэлла. Будет. Жить. Любой ценой. И пусть он будет после этого последней беспринципной сволочью, ублюдком, который заслуживает откровенного плевка в рожу, но Андертон он не отпустит, Андертон он не отдаст. Чёрт, да если понадобится, просто сгребёт в охапку, усадит на ближайший рейс вон из этого чёртового города, невзирая на то, как отчаянно она будет стучать кулачками в его грудь, как оглушительно кричать, что она их не оставит, как лихорадочно будут заливать горькие слезы её розовые скулы. Надвигалось что-то страшное. Что-то жуткое и великое - то, что в корне грозилось перевернуть жизнь здесь. И перед лицом этого неизбежного они остались одни - совершенно одни наедине с темнотой. Кромешная тьма вокруг сгущалась. А на борту их стремительно идущего ко дну корабля не осталось ни одной живой души, готовой к сопротивлению. Хотя нет. Несколько все же осталось. - Почему? - резко и требовательно отозвалась Беверли - единственная, пожалуй, кто понимал наравне с Биллом истинную их роль во всей этой фантасмагории. И то, что именно Неудачникам отведена главная - решающая - роль в партии за жизнь детей этого города. И что от них сейчас, от этого их главного выбора в данную секунду, зависит, наступит ли момент, когда все пропавшие дети вернутся домой, наступит ли тот миг, когда поседевшие от горя безутешные родители возьмут на руки своих детей, умываясь слезами, когда Билл сможет снова обнять своего Джорджи, ради которого он и держался, ради которого он и бросился в пасть демоническому клоуну. Наступит ли рассвет среди беспросветного мрака ночи вокруг в этом проклятом городе. Наступит ли завтра вообще... Сейчас на это могли повлиять только они. - Кроме нас больше никто ничего не сделает, - продолжила Беверли, а окружающие её Неудачники поочерёдно обречённо выдохнули, признавая её правоту, но в то же время отчаянно - твою мать, как же отчаянно! - не желая умирать. Не желая жертвовать собой, как грёбанные супергерои. - У Эдди рука наизнанку вывернута, - прошипел Стэнли, у которого от нервного шока руки начали трястись. - Бэллу, - он, не мигая, глядел лучшему другу, лидеру Клуба Неудачников, прямо в глаза, будто желая достучаться до него таким способом, - чуть не убили. Парень выдыхал изо рта пар и как никогда сейчас походил на огнедышащего дракона, готового в любой момент разорвать в клочья того, кто вознамерится возразить ему. - Стэнли, нельзя просто сделать вид, что оно исчезнет, - уже намного мягче произнесла Беверли и сделала навстречу ему шаг. Урис оставался непреклонным. Брови были сдвинуты над переносицей, лоб покрылся холодным потом, конечности всё ещё слабо подрагивали. - Бен сам говорил, что оно возвращается каждые двадцать семь лет. - Пускай! - вдруг подал голос до этого сохранявший молчание Хэнском. - Мне будет сорок, я буду далеко отсюда, - парень горько усмехнулся и обвёл друзей тем взглядом, который будто насквозь просканировал каждого из Неудачников. - Вы ведь все тоже хотите свалить из этого города, - прозвучал аргумент в звенящей тишине, который реально почти невозможно было оспорить. А ведь и вправда... Может, нам стоит остаться здесь, стать старше и повзрослеть. А потом разьехаться по разным уголкам мира и вычеркнуть из омутов памяти любые воспоминания об этом грёбанном городе, о далёком-далёком и совершенно беззаботном детстве и о своей балансирующей на грани жизненной необходимости дружбе. Может, им стоит просто повзрослеть. И забыть обо всем. Как о самом страшном... (прекрасном) ...сне, который больше никогда не повторится. Ведь, кто знает, возможно вся жизнь - это и есть один долгий сон. А взросление и неминуемое забытие-расставание - всего лишь пробуждение от этого сна. Прошу обьясни...Зачем это всё... Возможно, став взрослыми, они действительно смогут избавиться от этой неуместной ответственности, которую на них возложили...кто? Небеса? Пф, слишком много чести. Рок судьбы? Слишком много пафоса. И от необходимости схлестнуться в неравной схватке со злом, исход которой явно заранее предопределен. Они проиграли. Все проиграли. Заранее. У них нет шансов против сил тьмы. Вообще ни одного. Да и почему? Почему они должны рисковать чем-то, жертвовать собой, своими мечтами, будущем, если спокойно могут сбежать...уехать навсегда, где будет море возможностей начать новую счастливую жизнь вдали от опасностей и беспочвенных переживаний. Вопрос не в том, как сбежать отсюда... А в том, что будет дальше. Есть ли в тебе эта стойкость к чужому горю, это безразличие и эгоизм. Сможешь ли ты спокойно жить дальше, зная, что мог помочь, мог изменить то, что здесь происходит и просто сбежал. Сбежал, потому что испугался. Фраза, произнесённая девушкой, которая, откровенно смеясь в лицу страху, добровольно вошла внутрь дома с колодцем, всплыла в памяти Хэнскома. И парень осёкся, замолчал, потому что вдруг слова в горле застряли. Будто голос отказался подчиняться и пропускать то, что парень намеревался высказать своим друзьям. Что-то внутри заставило сцепить губы и опустить голову. - Я хочу бежать навстречу чему-то, а не от чего-то, - тихо произнесла Беверли, сжав ключик около сердца рукой. "Неудивительно, что ты влюбилась в Денбро", - мимолетно подумал сам Бен. Они и вправду просто идеально подходят друг другу. Лучшей половинки для нее просто и быть не могло, неправда ли? - Тоже мне чемпионка мира по бегу с препятствиями, - со своей фирменной ухмылкой вставил Ричи, явно желая чем-то очень остроумным разрядить обстановку. Тозиер всё так же обнимал Аду за плечи с абсолютно безмятежным выражением физиономии и находился в подозрительно спокойном состоянии, выслушивая претезии своих "подружек", как тот потом обзовет парней, что пытались отговорить Неудачников от дальнейшей борьбы с клоуном. Ему перспектива продолжения спектакля тоже, может, не очень приходилась по душе, но что ж поделать? Даже если Тозиер сейчас и закатит скандал, выскажет своё недовольство, красочно и очень нецензурно выругается до того, что нежные ушки девушек вокруг просто в трубочки свернутся, особенно у его снежинки, то Денбро по-любому и дальше потащится в дом на Нейболт-стрит - пусть даже в гордом одиночестве. А за ним и Марш в придачу, и Узерли заодно. А эту тусовку без него оставлять нельзя. Хочется до чесотки в одном неприличном месте, но нельзя. Кто их задницы тогда вытаскивать будет? Что касается Узерли, на которую Ричи незаметно бросал внимательные, придирчивые взгляды, то она вообще словно окаменела после уезда Эдди. И даже во время пламенной речи Уриса не шелохнулась - стояла спиной ко всем, всё ещё провожая взглядом машину, в которой скрылось раз и навсегда её уже невозможное будущее. Наверное, он слишком хорошо в ней стал разбираться. Чёрт. Даже смешо как-то звучало. - Давайте посмотрим правде в глаза, - выдохнул Стэнли, как всегда, впрочем, предлагая весьма разумную мысль, а Мариан слабо и почти неуловимо скосила в его сторону глаза. - Обьективно. Обьективно. Так, кажется, всегда призывали мыслить его на олимпиадах по математике, так призывали принимать решения окружающие его люди. Именно это умение, из кожи вон вылезая, пытался вдолбить ему отец. Забыть о своих друзьях и сторониться их общества, потому что среди них в глазах других авоматически приобретается клеймо "Неудачник", даже если внутри все кричит об обратном и упирается от этого всеми силами - обьективно. Вычеркнуть из своей жизни девушку, которая единственной давала ему почувствовать, что он жив, ради которой ему и вправду хотелось жить дальше, которая поставляла в легкие кислород и заставляла сердце колотиться в груди - обьективно. Стать достойным продолжителем семейных убеждений и наследником древнего рода - дома, в котором Стэнли Урису любезно предоставили первые в жизни увечья и уродливые шрамы, которые останутся с ним до конца его дней. Дома, где ему искалечили всё, до чего смогли дотянутся: тело, судьбу, душу... Ведь...ведь, неловко прятать взгляд в аптеках и бормотать что-то о дешевом обезболивающем, равно как и воровать по ночам из холодильника лед, а после изучать с застывшими слезами и стиснутыми зубами собственное покарёженное, согнутое, неестественно костлявое с синими больными гематомами и кровоподтёками тело, ему пришлось по милости собственного отца - еще задолго до того, как Стэнли Урис встретил в Деррйиской школе Билла Денбро и обрёл в его лице лучшего друга. Обьективно. Всё это обьективно. Обьективно до натянутой безразличности на лице снаружи и адского бурлящего водоворота внутри. Правильно. Как положено. Как заведено в этом идиотском, дурацком, невыносимом мире. - Здесь есть раненные. Мы сегодня чуть не потеряли Бэллу, - Билл опустил голову и застыл, всё ещё чувствуя себя виноватым за то, что на плечи его первой и самой лучшей в мире подруги выпал такой груз. Он хотел помочь, хотел как-то облегчить её рану, сделать для неё хоть что-нибудь еще тогда, перед домом с колодцем, после их феерического возвращения, но Урис не подпустил его к ослабевшей Андертон на расстояние вытянутой руки. И в принципе Билл понимал своего друга. Он себя, наверное, на месте Стэнли тоже бы не подпустил к Бэлле. - А вернется Эдди к нам или нет - так и вообще под очень большим сомнением. - Ой, - тут же перебил Уриса Ричи в своих лучших традициях, закатив глаза. - Да куда эта истеричка денется. Ничего с ним не случится, - очень самоуверенно продолжил Ричи, заверяя не сколько Неудачников в этом, сколько самого себя. - Сейчас наша принцесса поноет пару дней, а потом сама прискачет назад. Так и будет. Обязательно будет. Потому что если этого не случится, Ричи совершенно не будет знать, что делать дальше. Как и все остальные уроды из этого Клуба, которые абсолютно не имели понятия что будут предпринимать в случае, если Эдди и вправду не вернется в их Клуб, если раз и навсегда вычеркет их из своей жизни. - Он едва выкарабкался оттуда, - будто нарочно не слыша увещеваний Тозиера, продолжил Урис. - Как и все мы. То, что все живы до сих пор - просто необьяснимое чудо. Глаза Стэнли потемнели, и он продолжил не своим голосом: - И знаешь что, Билл? - Денбро вскинул на своего лучшего друга лазурные глаза и дёрнулся, будто марионетка, которую слишком сильно потянули за нитки, а Урис, запнувшись на одно-единственное мгновение, когда сердце больно ударило по диафрагме, отчеканил: - Мне хочется ещё пожить. Мы уходим, - парень осторожно потянул за собой Бэллу, обнимая её одной рукой, а другой пытаясь удерживать свой велосипед, и зашагал прочь от друзей. Андертон, находясь в полусознательном состоянии, протестующе остановилась, удерживая парня за ладонь, молчаливо умоляя остановиться. Всего на одно мгновение. Дать ей эту секунду. Стэнли Урис внял её безмолвной просьбе, застыл, не глядя на своих друзей, с трудом совладая со своими эмоциями, которые бесконтрольно вырывались наружу бешеными огненными всплесками. Господи... Он впервые в своей жизни не знал, что делать. А потому поступил так, как того требовал здравый смысл. Он все сделал правильно. И не должен жалеть ни о чем. Но почему-то Стэнли Уриса, мальчика-гордости-школы-если-только-не-всего-Дерри, не покидало ощущение того, что сейчас он совершил главную ошибку в своей жизни. Бэлла Андертон ободряюще улыбнулась своим друзьям, немного виновато, с привкусом горечи на побелевших губах. Она кивнула, будто убеждая Неудачников, что с ними все будет хорошо и что они все обязательно соединятся снова. Мы встретимся все в бесконечном апреле... Просто...они все должны отойти. Девушка остановила свои медовые глаза с потухшими, едва заметными искорками на Билле Денбро. Его губы что-то тихо прошептали - никто и расслышать не смог, какое слово силися выдавить из себя лидер их распадавшегося на глазах Клуба. Но не Бэлла, которая понимала все слишком хорошо. С полуслова. Денбро и не нужно было что-то произносить, чтобы Бэлла догадалась о невысказанных чувствах, которые словно ментальными волнами передавались в её ослабевшее тело. Ничего. Он не виноват. И никто не виноват. Он - тем более. Бэлла покачала головой и улыбнулась юноше, на его манер пошевелив губами и высказав тем самым свои мысли вслух. Билл, равно как и Андертон, осознал то, что пыталась донести девушка, даже не вслушываясь в смысл слов, сорвавшихся с потрескавшихся губ. Они понимали друг друга и так. И слышали друг друг везде: будь то звенящая тишина вокруг или же рьяное изобилие звуков. Бэлла смотрела на Билла слишком долго. Настолько, что Неудачники даже поразились терпению Стэнли, который и не подумал безапеляционно потянуть раненную за собой, наплевав на ее просьбу и прервать абсолютно ненужное, нелепое прощание с человеком, по вине которого ее живот был исполосан вдоль и поперек. Парень просто в какой-то момент крепче сжал ладонь девушки и произнес где-то вдалеке: - Мы уходим, Бэлла, - вроде бы почти приказал он, но прозвучавшая фраза казалась вовсе не указанием, а почти мольбой - почти нежной мольбой, за которой скрывалось вполне обьяснимое беспокойство за ее жизнь и дальнейшее благополучие. А Майк Хэнлон в момент, когда его друг хмуро бросил утонувшие в летнем воздухе слова, впервые поймал себя на мысли о том, что именно сейчас Стэнли Урис перестал казаться ему ходячей глыбой льда, неспособной на любые проявления человеческих чувств. Андертон безропотно подкорилась юноше и позволила ему укутать себя ореолом своих мертвецки холодных рук и повести в сторону больницы, в которой она проходила практику. Они вдвоём были единственными, кому реально могла выпасть возможность повидаться с Эдди ещё раз за этот бесконечно долгий день, смахивающий на самый настоящий ночной кошмар, от которого больше всего на свете хотелось проснутся. Хотелось - и вот уже который раз никак не получалось. И так по кругу. Билл сделал один шаг вперед - будто хотел ринуться вслед за лучшим другом, положить руку ему на плечо, пробормотать под нос извинения - в общем, сделать всё, чтобы Стэнли вместе с Бэллой остались, но его остановил мертвый, бесцветный голос, от которого по спине пробежались мурашки, от которого вмиг повеяло могильным холодом: - Ему нужно время, Билл, - Мариан даже не глядела на него. Казалось, с ним говорила её идеально ровная спина. Острые плечи держались всё так же вызывающе. Но парень догадывался, что глаза девушки, которые она так старательно прятала от всех, отражали то, что на самом деле творилось внутри неё. От непроизвольной позы девушки, которая в этот момент как никогда напоминала каменное изваяние, стало вмиг неуютно, почти страшно. И даже Ада Кейн, которая до этого отогревалась на груди Ричи Тозиера и вздрагивала в его руках, чувствуя, как губы юноши касаются её волос, тревожно освободилась из обьятий парня и подошла к сводной сестре, осторожно коснувшись плеча девушки. И почти ужаснулась: Мариан никак не отреагировала на этот её жест. В прежние времена крайняя степень недовольства на лице и раздражённо сброшенная рука сестры были как минимум обеспечены Аде её хамоватой сестрой-эгоисткой, но сейчас... Сейчас она едва ли могла узнать ту прежнюю Мариан Узерли,из которой словно выкачали все чувства и оставили лишь оболочку - пустую, мёртвую, ненастоящую. Далёкий фантом, лишь внешне чем-то напоминающий их когда-то боевую, бодрую, всегда приподнятую и вечно неунывающую Мариан Узерли. И это не на шутку испугало Аду. Аду испугал лед, буквально исходящий от плеча, к которому она прикоснулась, Аду испугало выражение глаз, которые, казалось, потухли навсегда, которые утратили свой прежний, задиристый блеск. Она...будто смысл жизни потеряла. И с такой Мариан Ада и близко не догадывалась, как стоит себя вести, что следует говорить и чем успокаивать. Можно ли вообще успокоить человека, который только что потерял себя? Нет, наверное. А потому из уст Ады вылетел единственный вопрос, настолько нелепый в своей сущности, что Кейн сама успела обругать себя за сквозящий примитивизм и недальновидность в простом словосочетании: - Мариан, ты в порядке? - ответом сперва послужила удушливая тишина. Мариан Узерли никогда не была слабой. Никогда в своей жизни. Шизанутая на всю голову судьба заставила ее стать взрослой девочкой во всех смыслах этого слова слишком рано. И на подобные тошнотворные в своей заботливости вопросы у неё всегда находились самые яркие ответы. Но сегодня шестерёнки, отвечающие за целесность того механизма внутри, что ни в коем случае не должен был выходить из строя, похоже, реально дали сбой. Потому что вместо привычного язвительно-колкого ответа из груди против воли хозяйки вырвалось измученное, глухое: - Нет. Я не в порядке, - и впервые в этой жизни честное признание. Глаза ослепила нездоровая желтая вспышка света, в которой двумя разочарованными омутами кружились угольные глаза, прежде чем окружающий мир глухим ударом распался на части и погрузился в темноту. Говорят, все в жизни бывает впервые. Мариан Узерли за этот день сталкивалась с такой простой и неоспоримой истинной все чаще и чаще. И сегодня она впервые очень по-женски лишилась чувств.

***

В небольшом доме в самом сердце леса было сыро и промозгло, но Мариан проснулась далеко не от холода. Наоборот: ей было на удивление тепло - одеяло всё ещё хранило остатки ускользающей полудремы-полувидения, а подушка пропиталась насквозь потом испарины, что покрывала нездорово-жёлтый лоб. Мариан с трудом приподнялась на локтях, призывая мозг в полную боевую готовность. Голова тут же отозвалась гадкой, жужжащей болью, дробь за дробью разрушающей сознание. Девушка, пусть даже находясь в таком нерадивом состоянии, усмехнулась, явно не утратив прирождённого чувства сарказма. Что ж, по всей видимости, головой она долбанулась о землю от души, когда так изящно грохнулась в обморок на глазах у своих друзей. Боги, ну и угораздило же так бахнуться перед впечатлительной мисс Кейн - она же наверняка теперь от Узерли не отцепится со своей душещипательной заботой и прямо-таки замучает её - если не предписаниями и постельным режимом, то ёдкими комментариями по поводу незабываемого трюка-падения. Хотя, кого Узерли обманывала. Зная природную порядочность Ады и нездоровую тягу прощать всех своих обидчиков, едва ли можно будет заподозрить сводную сестру в нарочных придирках и издевательствах. Ада ведь не Мариан - у Ады нет больных склонностей к нездоровой язвительности, которая стала единственной броней от жестокости мира вокруг и без которой Узерли просто не знала, как дальше жить. Ада не станет делать больно по-настоящему близкому человеку. Да. Не станет. Ада Кейн не такая, как Мариан Узерли. Судьба её помиловала в этом отношении. Ада выгорела в таком огне, прошла через такую боль, о которой и говорить было жутко, осталась совсем одна в момент, когда всё внутри подкосилось от безысходности - но всё-равно не утратила свет внутри себя. Обычно после событий, которые произошли в её жизни, люди сходят с ума, ломаются, теряются в чужих масках, чужих лицах и личинах. Настолько, что слишком часто забывают себя. А вот Ада - не забыла. Ада осталась собой. Может, из этого и исходили более чем неприязненные отношения между двумя сводными сестрами. Может, вся та бессильная злость Мариан и извращённое желание подколоть Кейн, ударить по-больному, оттолкнуть от себя, сделать так, чтобы у Ады не возникло ни малейшего желания одарить забитую светловолосую девочку-волчонка своей добротой и пониманием - лишь плод детской зависти. Зависти к Аде, которую в своё время выворачивали наизнанку, пытались сломать всеми возможными способами, и которая всё-равно не поддалась - выстояла. Которая не предала себя. Наверное, Узерли так завидовала своей сводной сестре, которая только каким-то чудом каждый день терпела свою родственницу-эгоистку, потому что сама Мариан, в отличие от черноволосой девушки с изумрудными глазами и расколотым сердцем...не выдержала... Не выдержала и подкосилась. Поддалась тем, кто так хотели сделать её бесчувственной тварью, заставить потерять себя, нацепить на лицо невозмутмое, холодное выражение с жестокой складкой в уголке рта. Не выдержала и защитилась, по её мнению, самым действенным способом от людей вокруг. Кому захочется общаться с жестокой, насмешливой, саркастической девчонкой, которая не думает ни о ком, кроме себя? Недачникам захотелось. Биллу захотелось. Эдди захотелось. Эдди... Эдди, которого она так непринуждённо отвергла - с такой показательной лёгкостью и надменностью, будто меняла таких, как он, подобно перчаткам. Он не простит ее. Никогда. Мариан знала это и понимала. И сознательно пошла на такой шаг. Девушка тряхнула копной растрёпанных и прилично спутавшихся волос, пытаясь ослабить силки, что сдавили её мёртвое сердце. Противный, мерзкий запах проник в легкие - каламутить начало просто безбожно. Узерли знала причину появления этого аромата и презрительно скривила рот, мысленно обматерив Энн самыми неприличными выражениями. Ну точно ведьма. Ни днём, ни ночью покоя нет. Дала бы хоть подохнуть нормально. Мариан поднялась с места, почувствовав головокружение и саднящую боль в месте удара. Интересно, кто её сюда дотащил? В том, кто подстелил девушке под пострадавшую голову мягкие перины и укрыл байковым просторным одеялом, которое доставалось только зимой, да и то в самых крайних случаях - Энн, по-видимому очень сильно дорожила старым потрепанным покрывалом, сотканного из разноцветных лоскутков - у Мариан не возникло сомнений, но это, впрочем, не помешало ей злобно оскалиться и ёдко осведомиться у опекунши в гостинной: - С твоими садистскими наклонностями тебе только людей затаскивать сюда и пытать до полусмерти, - Мариан скривилась и закашлялась от дурманящего зеленоватого тумана вокруг. - Ты не могла найти более подходящего времени для того, чтобы травить меня? Энн, которая не удосужилась ответить на гневную реплику своей восптанницы, стояла подле камина на коленях и помешивала субстанцию в котле, что-то приговаривая себе под нос. - Неужели спящая красавица проснулась? - участливо выдала женщина с черными волосами, в которых проглядывались серебрянно-лунные пряди. Черная шаль, её неизменный атрибут при изготовлении странной зеленой жижи, которой Энн пропитывала поверхность изготовленного стекла зеркала, скрывал пышную копну кудрей и часть лица, придавая владелице особого сходства с ведьмой. Мрачной, таинственной, сотканной из древних загадок бытия. Мерзкое варево в котле опекунши, смрад которого и заставил Узерли вынырнуть из водоворота сновидений, отбрасывало зеленовато-синие отблески на лицо Энн Узерли. И было в этом что-то жуткое. Так, что даже Мариан, будучи вот уже в который раз свидетелем столь таинственной сцены, неприятно поёжилась. Да уж. Сколько уже видела повторяющийся ритуал - и всё-равно вздрагивает, как в первый раз. Тёмная юбка и каштановая, испытанная временем блузка очерчивали каждый изгиб статной фигуры Энн. Лицо оставалось спокойным, уверенным. Темноватые губы что-то беспрестанно шептали, ресницы полуприкрывали сосредоточенные глаза. В прежние времена далёкого детства Мариан всегда открыто восхищалась красотой своей, как она тогда думала, матери. Энн для нее была самой прекрасной на свете женщиной. У Энн были самые роскошные волосы, о которых втайне мечтала и сама маленькая льняноволосая девочка. У Энн были самые нежные и плавные руки - и даже нескромные выступающие вены и россыпь мелких ссадин не могли омрачить для девочки неземную белизну и изящество запястей матери. У Энн были самые грациозные движения, самый звонкий смех, самое доброе сердце. В общем, были времена, когда Энн была для Мариан самая-самая. Но они безвозврато прошли. Ничего не проходит бесследно для детского восприимчивого сердца. И обман - тем более. Обида - такая детская и потому такая крепкая, никак не желающая ослаблять хватку вокруг души - не разрешала Мариан ни простить самой, ни попросить прощения у Энн и по сей день. Слова никак не выходили из глотки. У них вошло это в привычку, наверное. Мариан знала, что Энн никогда её не простит. А Энн, в свою очередь, знала, что её никогда не простит Мариан. И обе они с этим жили. Вынуждены были жить, по крайней мере. Мариан прочистила горло и поинтересовалась как можно более безразличным голосом: - Ты собираешься мне рассказать о том, кто меня сюда донес? Кого мне благодарить за то, что отдали тебе на растерзание? - Энн усмехнулась и поднесла ложку с булькающей жидкостью к носу, прикрыв на долю секунды глаза. Оставшись удовлетворённой результатом, женщина кивнула сама себе, а после, подражая Мариан, абсолютно беззаботным тоном ответила: - А я погляжу, ты совсем отошла, - старуха повернула голову в сторону Мариан, сфокусировав на ней свои глубокие черные бездны глаз и растянула губы в кривой ухмылке, оценивающе осматривая свою воспитанницу. - У тебя хорошие друзья. И что они только в тебе нашли? - размышляя сама с собой, протянула Энн, помешивая котелок с настойкой. - Ты не ответила, - сухо напомила Мариан сквозь сцепленные зубы. А после выдавила ядовитую усмешку и пропела: - И сделай милость: избавь меня от своих советов. Раньше надо было меня воспитывать. Нашлась ещё одна проповедница. Ей ещё нотаций Энн не хватало - вот ведь дура старая. Сама нагло лгала ей всю жизнь, скрыла от Мариан то, что перевернуло всё восприятие и психику девочки с ног на голову, пропитала всю судьбу насквозь враньём, а теперь смеет ещё говорить о том, что Мариан не заслуживает друзей, которые по-настоящему любят её и заботятся о ней. И которые никогда не обманут её - не предадут, в отличие от этой бездушной, чёрствой старухи. Энн лишь хмыкнула. Ну вот теперь точно отошла. До этого ведь вся стонала, исступлённо шептала что-то в темноту и вертелась без сна, будто в бреду. - Ну всё-всё, - женщина вновь обратила всё свое внмание к котлу, что недовольно заворчал, практически подпрыгивая под завораживающими узорами пламени. - Что ты так разнервничалась? Принёс тебя на руках парнишка голубоглазый. Скромный такой - не то что кое-кто - Энн многозначительно замолчала, очень недвусмысленно намекая на личность "кое-кого", но Мариан лишь фыркнула и напомила о продолжении рассказаа. - Всё извинялся постоянно, просил тебе передать, когда ты очухаешься, что они все за тебя очень испугались. Мариан встрепнулась и против воли незаметно улыбнулась. Билл. Её милый Билл. Ну конечно, кто же ещё мог пронести её аж до леса на себе. Боже. Бедная его спина. И как он только не надорвался, когда доносил её безжизненное тело до хижины. Интереснее подробностей того, как она оказалась дома, могла быть только реакция Энн, когда она увидела свою бессознательную подопечную в руках у незнакомого ей юноши. Но здесь любопытство и сожаление Мариан о том, что ей не удалось лично лицезреть такую картину, оказалось вполне беспочвенным. Денбро произвел на Энн самое положительное впечатление, как потом призналась сама женщина. Ещё бы - этот парень ведь просто излучал от себя волны надёжности, мужества, готовности взять ответственность за других - так что даже незнакомый странник, которому представилась бы возможность лишь исподволь понаблюдать за юношей, не усомнился бы в том, что Билл Денбро - самый порядочный, чесный и безвозмездный парень из всех, кого только можно было повстречать в гнилом городе Дерри. В отличие от его друга в очках, который постоянно доставал первого своими указаниями и всё выражался непристойными словами, прыгая вокруг лишившейся сознания Мариан. - А ведь я была уверена, что кроме тебя в этом городе не найдется более сквернословящего человека, - Мариан не сдержалась и откровенно и очень заливисто рассмеялась, представив себе Ричи Тозиера, кричащего неприличные слова и бегающего вокруг Билла Денбро, который держал на руках тело Мариан Узерли. Да уж. Ричи может. Матом он, конечно, очень достойно ругается. Любой сапожник обзавидуется. За Тозиером всегда закреплялось умение производить самый незабываемый эффект на людей - причём с первых минут знакомства. Ну красавец конечно. Но помимо так внезапно нахлынувшего веселья что-то приятное затеплилось где-то в животе и согревающей волной разлилось по венам Мариан от осознания абсолютно нехарактерных для этого шалопая-балабола нервных переживаний и паники, когда на горизонте замаячила угроза её жизни. Было немного неловко - до того, что вдруг захотелось опустить глаза и спрятать взгляд, а после поднести кулачок к губам в попытке скрыть глупую улыбку - и это ей! Мариан Узерли, которая в прежние времена лишь закатывала глаза, когда видела смущающихся девушек вокруг, считая такую реакцию пережитком прошлого - в общем, появилось острое желание провернуть вот эти все милые женские мелочи, к к которым Мариан до сегодняшнего дня относилась с крайней долей скепсиса. Да, было слишком неловко. Особенно для неё. Но и очень приятно. Надо будет поблагодарить что-ли. Тозиер обойдется, а вот Денбро с остальной компашкой более чем заслуживают сдержанного "Спасибо" от неё - хотя бы за то, что все честно потопали чёрти-куда и не оставили её тушу валятся на дороге города под палящим солнцем. И заморочился ведь Билл прилично - не стал относить в больницу - в ту самую больницу, постоянным пациентом которой прописался Эдди и который в день их похода на Нейболт-стрит наверняка ещё очень долго там проторчал с героической травмой - точно Денбро нутром ощущал, что Мариан бы...не хотелось снова пересекаться с Эдди - учитывая, что она ему наговорила напоследок. Черт, они точно не родственники с ним? С Денбро душевная связь прощупывалась, откровенно говоря, намного ощутимее, чем с мисс Кейн. Мариан прыснула, рассмешив саму себя нелепой догадкой, и тут же недовольно нахмурилась от удара пульсации в висках - её феерическое падение время от времени давало о себе знать. Девушка медленно присела на диван, служащий своеобразной кроватью с золотисто-медной обивкой и изумрудными узорчатыми подушками, следя за манипуляциями, которые проводила Энн. Подле опекунши одиноко мерцало готовое небольшое зеркальце в изящной оправе. Так странно. В доме на Нейболт-стрит в тоннеле зеркал она чувствовала себя настолько неуютно, почти будоражаще - до неприятного покалывания в коже и липкого ощущения подвоха. Узерли будто чувствовала, как в неё со всех сторон дышит опасность - исходящая от зеркального стекла. Но разве... Разве могут зеркала желать зла... Разве могут они являться источником зла - быть проводником... (злых сил) ...чего-то нехорошего в этот мир. Разве... Люди говорят, что зеркала отражают душу человека, показывают его истинную личину - лишь в гладкой поверхности полированного стекла можно различить себя настоящего - без приторства, лжи, обмана. Без...без кошачьих лукавых глаз и красных помпончиков в воздухе. Без мертвых желтых огней, засасывающих все внутри пеленой смерти и апатии к миру вокруг. С Энн было по-другому. Мариан всегда знала - чувствовала на каком-то внутреннем уровне, что её зеркала - хорошие. Её - настоящие. Они не обманут - они защитят. Защитят от блёклых тусклых фонарей, которые чуть не убили её в доме с колодцем. В зеркалах Энн отражались блики заблудших синих огоньков - как и в собственном зеркальце Мариан с инициалами М.В. Синих огоньков, которые грозились... (вывести из мира мёртвых огней) ...завести человека в гиблые места, чтобы он никогда не смог найти оттуда выход и встретил там свою погибель. Так перешёптывались местные - об этом щебетали устрашающими голосами ученики многих школ во времена школьных экскурсий и вылазок в лес. В эти бредовые выдумки её всегда призывала не верить Энн. Энн, тем временем, бережными плавными движениями начала втирать странно пахнущее зелье в небольшое зеркало после того, как сняла котелок с полыхающегося пламени камина. По окончании необязательного в плане изготовления, но, по мнению Энн, жизненно необходимого в плане защиты от зла, блуждающего в просторах Вселенной, действа от поверхности вспыхнул синеватый туман, мгновенно расстворившись в холодноватом воздухе прохладных стен их дома. Мариан неуверенно пошаркала ногой по земле, вертя в руках собственное зеркальце, которое только каким-то чудом не разбилось вдребезги, когда она поцеловалась с землей. Чудеса да и только. - Энн, - позвала опекуншу Мариан, а женщина внимательно перевела на девушку свои глаза, не сумев скрыть своего удивления. Не привычное "старуха", не заевшееся "эй, ты", а просто "Энн" сорвалось с губ воспитанницы слишком неожиданно, чтобы не резануть по ушам и Энн, и Мариан. Девчонка, казалось, сама не ожидала от себя такого шага, а потому неуклюже нахохлилась и пробубнела себе под нос, старательно избегая взгляда черноволосой женщины, которую многие в Дерри приписывали к числу ведьм: - Почему М.В.? - и в дополнение к своему неясному вопросу крепче сжала ободок своего зеркала, коснувшись кончиками пальцев инициалов, что всегда волновали воображение Мариан. Энн промолчала, опустила глаза на единственный и прощальный подарок матери Мариан, а после отвернулась к ёмкости с зелёным варевом. - Мастер Вегард, - почти пропела Энн, будто снова, как и в исчезнувшем навсегда счастливом детстве Мариан, рассказывала ей забытые легенды и предания о схватке, в которой яростно сцепились силы света и тьмы. Инициалы изготовителя её подарка что-то всколыхнули внутри неясными очертаниями на задворках памяти. - Когда-то это имя произносили с привкусом благоговения и страха. Правда с каждым днём все больше и больше становится сказкой из книги. Этот человек изготовлял зеркала - особенные зеркала, - с нажимом произнесла женщина, с горечью проводя рукой по точеному ободочку овальной рамки зеркала. - Зеркала далеко не такие безобидные, какими их привыкли считать люди, ласточка, - выдохнула Энн Узерли, а Мариан вдрогнула: не то от более чем странных интонаций, коими пропитался голос женщины, не то от забытого прозвища, которым опекунша ласково одаривала Мариан, когда она ещё была совсем маленькой девочкой. Сколько уже лет прошло с момента, когда Энн так её называла? Мариан и ответить не могла. Помнила только, что это было очень-очень давно - как будто в другой жизни и с другим человеком, которого отделял от неё слишком длительный временный промежуток. С другой девушкой. Беззаботной, счастливой, настоящей. С до одури влюблённой в жизнь девчушкой-солнцем, а не с той саркастической стервой, не упускающей возможность уколоть близких людей невидимыми иглами, которой она стала сейчас. Ласточка. Ласточка с подрезанными крыльями. Как в сказке Андерсена - только в жизни Мариан не нашлось той Дюймовочки, которая бы вылечила её шрамы и научила бы летать снова. А жаль. Так иногда хотелось улететь. Подальше от всего этого мира. Подальше от всех вокруг. Подальше от себя.

I tried carrying the weight of the world But I only have two hands I hope I get the chance to travel the world But I don't have any plans...

Кажется, та ласточка летела в Данию? Что ж, Дания - так Дания. Прекрасно - Мариан всегда хотела там побывать. И обязательно побывает - только надо чуть-чуть подождать, пока крылья отрастут снова. Подождать и потерпеть - немного. Лет шестьдесят. Всего-то полвека - даже чуть больше. В конце концов, у неё впереди целая жизнь. Целая жизнь. Всего лишь жизнь. Лет двадцать-тридцать - да и то если доживёт, и Бауэрс со своей компашкой не прикончат её в тёмном закоулке города. Или сама она не подохнет от тоски и невозможности быть с человеком, от которого по наущениям собственной совести - надо же! - и что она слышит - или же по собственной дурости отказалась. Потому что очень хотела, чтобы он был счастлив - пусть даже не с ней. И очень не хотела лишать его матери. - Зеркала издавна считались порталом в другой мир - пареллельную реальность. И через стекло могли проходить не только светлые силы, но и нередко просачиваться самое древнее зло, - по мере рассказа Энн зелье в котелке начало странно искриться, окутывая её опекуншу водоворотами зловещих сине-зеленых искр. Огонь в камине загорелся с новой силой, и мерцающие отголоски пламени закружились вокруг Мариан, будто ореолом света укутывая девушку. - Да. Через зеркала могли проходить разные силы - но только не через те, которые делал Мастер Вегард. Зеркала Мастера Вегарда, изготовленные из особого стекла, закрывали вход для монстров из ночных кошмаров в наш мир. Энн замолчала, а после продолжила не своим голосом: - Говорят, даже самое древнее зло боялось смотреть в зеркала Мастера Вегарда. В голове появилась знакомая боль - та самая, что затмевала сознание, а вместе с ним и способность здраво мыслить, в доме на Нейболт-стрит как раз в тот момент, когда её небольшое зеркальце прорезал синий защитный свет.Энн говорила о совершенно незнакомом ей человеке, и Мариан понятия не имела, что такого в истории таинственного Мастера Вегарда заставило Энн преобразиться до неузнаваемости. Но почему тогда девушку не покидало липкое ощущение того, что личность загадочного мастера зеркал была ей известна? Хорошо известна. Почему тогда... Значит, по этой причине в доме клоуна не было зеркал - вот почему она лицезрела на полу лишь мелкие осколки разбитого зеркального стекла. И вот чего так отчаянно не хватало в том особняке. Эта тварь отчего-то боялась...зеркал. Избегала. И всего, что было с ними связано. Но ведь... жуткий тоннель, где переплетались прошлое, настоящее и будущее, был насквозь соткан из зеркал - из ненастоящих фальшивих стёкол, отбрасывающих яркие разноцветные - цирковые - огни на каменный пол. Значит, этот ублюдок боялся не простых зеркал - особенных. Зеркал... Зеркал...Зеркал Мастера Вегарда. Так и есть. Зеркала Мастера Вегарда показывали подлинную личину любого смотрящего - пронзали насквозь, словно самым тщательным рентгеном. Пустые лживые стёкла из мира Зазеркалья ломали её сознанье иллюзиями фальши, чем-то, вытащенного из самых жутких и тёмных глубин психики. Слабой, хрупкой, надломленной человечeской психики. Поэтому синие огни разрывали поверхность маленького зеркала и отчаянно пытались спасти её от...от мёртвых жёлтых бликов смерти. Добро и зло были неразрывно связаны в причудливом механизме Вечности. Но не всегда зло могло причинить вред. И порой даже добро могло быть ужасным... Яркие, источающие приветливое ясное тепло жизни сгустки света хотели её убить - оставить навсегда в доме с колодцем, а синие, заблудшие, мёртвые огоньки из легенд вывели её незримыми указателями. Ух. Значит, синие огоньки из зеркал Мастера Вегарда давали отпор злу и...стояли на границе Вселенной. Господи, сколько же беспокойных вопросов вертелись в голове - и ни на один невозможно было дать вразумительного ответа. Но как...Мастер Вегард был связан с ней? Почему именно это зеркало послужило прощальным подарком матери, которую Мариан ненавидела всем своим сердцем за предательство, которому не было оправдания? Черт, может с Урисом поделиться? Он, вроде, любит ребусы разгадывать. - Много лет назад я знала одну женщину, - отстранённо начала Энн, не мигая и всё вглядываясь в затягивающее зелёное варево, в котором начали виднеться глубокие чёрные водовороты. - Она была очень красивой и необычайно отважной - прямой и откровенной. Она любила и ненавидела открыто, не могла пройти молча мимо бесчинств и травли - и многие люди из этого города очень не взлюбили её за это. И эта девушка влюбилась в очень хорошего молодого человека. Это была самая чистая, искрення и преданная любовь, о которой я когда-либо слышала. Любовь из сказки, - лицо Энн озарила ностальгическая улыбка, но столько вины и какой-то безысходной тоски было в этом жесте, что у Узерли неприятно дрогнуло что-то внутри. - Но всё хорошее не может длиться вечно. Ты об этом знаешь, - вздохнула опекунша, а в ушах Мариан снова зазвучала колыбельная из каламутных снов. Колыбельная про перекрёсток миров, про борьбу добра и зла, про синие огни. Девушка сжала зубы от вспышки внезапной боли. Казалось, с каждым словом Энн раскалённые щипцы обжигали всё внутри, а кровь с такой силой стучала в висках, что Мариан была уверенна, что не продержится более и рухнет без чувств. Хотелось закричать и остановить этот пугающий рассказ, но крик застыл в лёгких, сдерживаемый больным, нездоровым любопытством, которое словно вопило:" Ты должна дослушать до конца. Ты должна узнать". - Спустя недолгое время её возлюбленного убили, а девушка осталась одна с его ребёнком под своим сердцем. Её малышка родилась очень слабенькой - обратиться за помощью было не к кому, а врачи лишь разводили руками. Словом, никто не верил в то, что ребёнок, единственная память о её любви, выживет. И тогда девушка решилась на роковой шаг - и заключила сделку с силами, которые спасли её девочку. Плата за выздоровление дочери оказалась слишком большой - теперь жизнь её малышки напрямую была связана с существованием монстров из другой Вселенной. Исчезнет зло - исчезнет и девочка. Огонь потух в котелке, а призрачный туман искр рассыпался. Все странности, творящиеся в голове, поутихли, а вопросы отпали сами собой. Кроме одного. Единственного. Самого необходимого, который бы пролил свет на эту дьявольскую историю. - Зачем ты мне это рассказала? - едва прохрипела Мариан. Энн зыркнула на девушку, отчего той вдруг стало очень нехорошо. Сердце заколотилсоь с бешенной скоростью, и глаза её широко распахнулись. Страшные предчувствия оплетали душу, а ответ на свой собственный вопрос возник в голове с безотчётной и беспощадной ясностью. - Потому что Мастер Вегард и девушка из моего рассказа - один и тот же человек. И ещё потому что я говорила о той, кто однажды оставил тебе это маленькое зеркальце, Мариан Узерли.

***

В зале синагоги было очень душно - невыносимо душно. До того, что хотелось сорвать с себя весь этот нелепый маскарад из тошнотворно-правильного - соответствующего его нынешнему статусу - серого костюма и белого платка на спине с черными полосками, который хотелось затянуть на шее до посинения - Господи, просто как на похоронах - на его личных грёбанных похоронах. Сегодняшнюю экзекуцию, носящую гордое назавние бар-мицва, можно было считать официальным днём смерти Стэнли Уриса. Мальчик-гордость-школы с зализанными ореховыми волосами и лихорадочно-блестящими глазами вслух произносил заповеди Торы. Руки, держащие микрофон, сперва нервно дрожали - от нежелания, от несправедивости, от обиды. За то, что заботливые окружающие насильно вталкивали его в мир, с которым он не хотел иметь абсолютно ничего общего, и отрывали от него друзей. Оттаскивали липкими, мерзкими руками во взрослую жизнь. Ха. Взрослая жизнь значит. Полная ответственность за свои поступки... ...( как будто он до этого не брался отвечать за всё, что говорил и делал). За соблюдение этических, ритуальных и прочих норм иудаизма на себя... ...( куда ж мы без этого - цепей, которые до конца дней будут обязывать и дальше играть свою никчёмную роль в этом долбанном, неадекватном обществе, которые плевать хотело на мир вокруг и которое не видело ничего дальше собственного носа). Право жениться... ...(как будто он и вправду сможет связать свою жизнь с той, которую хотел бы видеть каждый день в своей постели, а не с бездушной куклой, которую ему непременно навяжут если не многострадальные сердобольные родственники, то древние маразматические традиции). Маскарад лжи. Балл лицемерия и фальши. И он здесь - ключевой персонаж, на которого все пялятся, будуто он - экспонат из аукциона. Бледный, измученный, больной...призрак. Единственный призрак - фантомное видение среди зажравшихся, апатичных обывателей...Или единственный живой человек в окружении бездушных марионеток. А они всё изучают. Всматриваются своими тупыми глазками, оценивают, стоит ли он обусловленной цены. Господи, как он всё это выдержит. Как вообще он мог...на это согласиться. Хотя...его-то и не спрашивал никто в принципе. Этот погребальный обряд в принципе следовало бы внедрить в его жизнь гораздо раньше (по традициям их любимой многоуважаемой общины) - отец не раз об этом талдычил ему пару лет назад. Но тогда что-то пошло не так. То ли Стэнли в те времена был более смелым? безрассудным? стойким? и на приказ отца готовиться к главному событию в его жизни - тринадцателетний мальчишка! - твердо заявил, что он не пойдёт, что никакой бар-мицвы не будет. И наверняка первое зверское избиение, в результате которого парень ходить не мог до лета и то, что подросткового нескладного тела впервые коснулись шрамы и рубцы, сыграло свою роль и дало хоть какую-то, но отсрочку. Хотя у Уриса частенько возникала навязчивая мысль, что его неадекватный сородич с огромной радостью потащил бы и бессознательного сына с жаром и жёлтым от пятен и испарины лицом в синагогу - лишь бы выставить свою игрушку напоказ, покрасоваться перед всеми, продемонстрировать, что он - самый лучший в мире родитель, который воспитал достойного преемника. Все дальнейшие три года превратились для Стэнли Уриса в сплошной кошмар - мало того, что отец каждый Божий день буквально швырял ему в лицо Тору и насильно отправлял долбить себе под нос одни и те же строчки, от которых у юноши уже в глазах рябило, так его ещё вынудили прописаться постоянным гостем у местных психологов-садистов. А он ещё удивлялся, откуда у него взялось обессивно-компульсивное расстройство. Да из него ведь психа реального пытались сделать - тут хочешь-не-хочешь, а нервы сдадут. И вместо посиделок и прогулок с друзьями, без которых он точно слетел бы с катушек, Урис вынужден был с умным лицом просиживать время в кабинетах-клетках с кожаными диванами и выражать крайнюю степень заинтересованности (или гадать, какой конечностью будет нежалко пожертвовать в случае неповиновения и отказа подчиняться прихотям отца). Господи...Всё казалось таким неправильным, абсурдным, непросительным. Он будто сам себя предавал - а вместе с этим и всех своих друзей. Хрен он увидит их после этого посвящения во взрослую жизнь - отец уж точно постарается, ведь уверен, что его умницу-робота-мальчика испортили именно эти сорванцы. И в особенности - мигрантка-враг-народа. Но всё это в прошлом. Теперь-то он станет взрослым, научиться принимать серьёзные решения вскоре забудет о своей этой Бэлле. А они все подыщут ему достойную невесту, а заодно и подходящую работу - в финансовой сфере например. И плевать, что Стэнли тошнило от всего, что было связано с деньгами, и он хотел посвятить себя вовсе другой области. Тошнило от олимпиад по математике, от конкурсов по зоологии - от растений, животных и птиц...Птиц в клетках, которые так напоминали ему себя самого. Кошмар... И если раньше парень был абсолютно уверен, что ему хватит сил, здоровья, наверное, дать отцу отпор и заявить, что он вообще не собирается становится его игрушкой и пусть он пляшет перед всеми этими безразличными незнакомыми людьми сам, то сейчас...Сейчас многое изменилось. После ссоры...После того, как он оставил...предал своих друзей. Предал Билла. Человека, который всегда поддерживал его, всегда прикрывал и вытаскивал. Которому он доверял даже больше, чем самому себе. Вот так взял - и бросил. Взял - и предал. Взял - и ушёл, как и всегда, когда ситуация требовала взять на себя ответственность. После того дня внутри...стало пусто. А наущения отца - неустанные напоминания о том ,что он должен занять своё место в этом городе, должен поступить правильно, должен наконец-то повзрослеть - всё чаще и чаще кружились в воспалённом мозгу, пока в какой-то момент юноша не сдался и не подписал себе смертный приговор. В конце концов, что ещё он мог сделать? Как поступить? Друзей у него...не осталось - он сам от них отказался, сам бросил и выбрал свой путь в пропасть. Из Неудачников никто не пытался с ним связаться - и правильно они все делали. Правильно. Он не заслуживает их дружбы. Он просто ничтожество, которое не достойно быть Неудачником. Неудачник - это слишком много для него. Бэлла только не оставляла его всё это время - сама к нему не приходила - отец ведь вернулся, а это значило, что ей даже на шаг к их улице нельзя было приближаться. И Стэнли, к тому же, сам ей запретил. Для её блага - Бэлла не глупая девушка, Бэлла сразу всё поняла. Кивнула тихо в ответ на его резкую просьбу и посмотрела только так нежно-нежно, а после шагнула, чтобы погладить по щеке, а Стэнли в панике отшатнулся. Она лишь грустно улыбнулась и попросила его не мучать себя. И выспаться. И он послушал её. А она ушла. Но снаружи - вдалеке от его дома, когда Стэнли угрюмо проходил, вяло волоча за собой велосипед по направлению к библиотеке - месту, где он готовился к посвящению, а заодно и отдавался тяжело сдерживаемым чувствам - она бежала ему навстречу. Босая, простоволосая, в своей белой батистовой рубашке, на которой остались едва заметные красные полосы - печальное напоминание об ещё одной его фатальной глупости - те, кто ее встречали, могли бы подумать, что девушке пришла в голову мысль так самостоятельно неумело украсить свой наряд, но Стэнли не принадлежал к их числу, а хотел бы отдать свою душу, лишь бы они были правы. Он знал, что это не краска. Он помнил. Останавливалась, тяжело дыша. В спешке забывала даже натянуть сандали - наверняка летела после практикума, от которого с ног валилась - чтобы успеть его увидеть, успеть застать. Хоть одним глазом - хоть мельком. И они вдвоём застывали - жадно изучали друг на друга. Он с трудом дышал, едва обуздывая эмоции - руки в молчаливой истерике сжимали ручки своей железной махины. А она вглядывалась в его глаза - смотрела. Долго-долго. Люби его долго-долго. Люби его за двоих. Люби его, девочка. Секунд - и она срывалась с места, а он с глухим стуком бросал велосипед на дорогу. Они кидались в руки друг друга. Обнимали, гладили, касались, отмечали новые - совершенно нехарактерные для их возраста - морщинки на лицах. Она заправляла его спутанные ореховые пряди, а он изо всех сил прижимал её к себе. Они держались друг за друга - так, чтобы ни одна мразь в этом мире не могла их разлучить, отцепить одного от другой. Бэлла целовала его впалые щёки, а он крепко стискивал руки на её выступающих лопатках. И во всей его мучительной позе, во всей мечущейся в невысказанной агонии фигуре просто вопилось с надрывным криком: " Я не хочу, Бэлла. Господи, как же я не хочу". Она всё понимала. Молча. Без слов.

Wish that I could stay forever this young Not afraid to close my eyes Life's a game made for everyone And love is the prize...

Только прижимала его голову к своему плечу и вжималась в его тело - чтобы навсегда запомнить, прочувствовать на целую жизнь, в которой не будет его рядом. До крови, до желания разбить себе голову о стенку хотелось вот так всегда держать его в своих обьятиях. И отогревать, отогревать, отогревать. До последней капельки жизни в теле. А после они расставались, и каждый шёл своей дорогой в никуда. Он - идеальной, продуманной заранее, успешной, она - тёмной, извивистой, полной подводных камней и болезненных падений. Он тоже не оставлял её в первые дни после похода - замучил хождениями по больницам - лично заходил с ней к доктору и до подробностей описывал характер ранения и оказанную первую помощь - и краснел, когда доктора хвалили его за проделанную работу, и опускал голову, когда Бэлла, ласково смеясь, всерьёз уточняла, не хочет ли он стать доктором. Может, хотя бы тогда их жизни однажды пересекутся снова. Во время самого первого посещения - прямо после дома с колодцем на Нейболт-стрит - Стэнли завёл девушку к врачу, стал терпеливо ждать, пока пожилая приветливая женщина, которая совершенно не вписывалась в антураж хмурой больницы, стала задавать девушке ряд традиционных воросов. Он непонимающе нахмурился, когда врач помедлила и перевела на него многозначительный взгляд, едва речь зашла о телесном осмотре. И только лукавый вопрос лечащего доктора: "Юноша, вы так и собираетесь смущать девушку? Ей ведь нужно раздеться, помните?" вернул его к реальности, и Стэнли пробубнел слова извинения, вспыхнув до кончиков ушей. Он собирался было выйти из кабинета, но женщина заверила, что его разворота на сто восемьдесят градусов будет достаточно. Он слышал стоны Бэллы, которая она старательно глушила в себе, и отчаянно боролся с желанием оттолкнуть недомедика от девушки. Где она купила диплом, если Андертон чуть ли не плачет при её осмотре?! Они , в общем-то, припёрлись сюда, чтобы ей облегчили боль, а не наоборот! Хотя что-то на дальних полочках разума и подсказывало, что такие неприятные ощущения и звуки - неминуемые последствия пореза нежных тканей, а вовсе не непрофессионализма весьма любезной женщины-врача. И спустя пару минут, когда Стэнли яростно сжимал и разжимал кулаки, он услышал, что может поворачиваться. Надо было сказать, что с выводами он очень сильно поторопился, когда оценивал работу доктора - Андертон выглядела значительно лучше и , казалось, снова излучала от себя свет и жизнерадостность. Девушка улыбнулась юноше, и тот подсел к ней на кушетку, взяв Бэллу за руку, несмотря на то, что такое действие с его стороны было запрещённым. Но женщина, похоже, была слишком догадливой и не стала докучать юноше и требовать, чтобы он отсел от её пациентки, за которую так сильно переживал. Она составила список рекомендаций и, заговорщически улыбнувшись, произнесла: - Вы постарались на славу, молодой человек. Ваша девушка жива только благодаря мастерской повязке на ране. Ей очень с вами повезло. Бэлла вспыхнула, а Стэнли не сразу понял, что не возразил, когда ничего не понимающая женщина-врач, которая за считанные мгновения раскусила ту истину, от которой сам Стэнли Урис всеми силами пытался отадлиться как можно дальше, посчитала, что Бэлла - его возлюбленная. Да. Он помнил. - Если вздуматься в смысл того, что я прочитал, то заметно, как много раз попадается слово "лошано", что означает меняться, преображаться, - монотонные слова выходили из груди апатичного Стэнли - каменный, требовательный взгляд отца прожигал спину и словно говорил: "Попробуй! Попробуй только сделать что-то не так!" Попробуй только измениться... До неузнаваемости. -И это логично, - продолжил парень, смотря на сидящих людей, но не фокусираясь толком ни на ком из них - смотря сквозь оболочки тел. - Когда ты ребёнок, Вселенная вращается вокруг тебя. Ты думаешь, что тебя всегда защитят и что о тебе позаботятся. Что друзья, которых ты встретил в детстве, навсегда останутся с тобой, - что-то пошло не так. Что-то в нём пошло не так. Что-то щёлкнуло и пошло по другой кривой. Стэнли почувствовал, что сегодняшнее действо не закончится ничем хорошим, ещё когда абсолютно неожиданно для себя обнаружил при входе в залл Ричи Тозиера, который весело подмигнул ему. Тозиер напялил на себя пафосный пиджак - даже причесал копну вечно растрёпанных волос. Никто из его друзей обычно не приходил на такие его ежемесячные приёмы - ещё бы! В этот обитель зла, как однажды выразился сам Ричи, фиг попадёшь. И как Тозиера - пафосного шалопая, который и минуты без пошлых шуточек протянуть не мог, вообще сюда пропустили - загадка. Стэнли был абсолютно уверен, что никто из его друзей даже под страхом смертной казни не войдёт в это здание - никто из них и не мог, по сути. Билл поддерживал Уриса во всём и всегда - даже не обмениваясь словами и репликами, рядом с Денбро Стэнли чувствовал себя легко и уютно. Спокойно. Но даже Билла с его-то безупречной репутацией самого благородного мальчика во всём городе не пропустили. Про остальных и говорить было нечего. С девушками ситуация была не лучше - учитывая статус Беверли и Мариан, вернее, прозвища, которые за ними закрепились, и предубеждения, что если они водятся с компанией парней, то непременно раздвигают свои ноги перед каждым, глупо было предполагать, что они вообще попытаются проникнуть сюда. И если у Беверли вырисовывалась слабая возможность хотя бы из окон снаружи отдалённо понаблюдать за происходящим внутри, то у Мариан так и вообще не было никаких шансов. Хотя зная Узерли, она вряд ли, конечно, расстроилась бы. О Бэлле ему было больно вспоминать. О том, как к ней относились в этом обществе. Её даже близко не подпустили к процессии, которая, подобно своре палачей, сопровождала его на эшафот внутрь. А она ведь ничего преступного не собиралась делать - она просто хотела издалека увидеть парня, помахать ему своей ладошкой и ободряюще улыбнуться. Ей не позволили даже этого. Наверняка отец позаботился, чтобы снаружи тусовалась тройка незнакомых людей, которые были обязаны следить за тем, чтобы Бэлла Андертон не сорвала такого важного мероприятия и не задурила голову его сыну. Трое взрослых мужланов против безобидной девчонки. Очень благородно. Нечего сказать. Он только надеялся, что остальные Неудачники не оставили Бэллу сегодня и что их поддержка даст ей силы пережить этот день - раз уж он не сможет быть с ней рядом. Никогда. Надо было сделать последний шаг, чтобы жизнь с ней осталась лишь далёкой несбыточной мечтой.

So wake me up when it's all over When I'm wiser and I'm older All this time I was finding myself And I didn't know I was lost...

Ну, как известно, где Ричи Тозиер - там всё покатиться кувырком. Так случилось и со Стэнли Урисом. Осознание того, что Ричи Тозиер просочился ценой нечеловеческих усилий внутрь на балл нечисти только для того, чтобы поддержать своего друга, больно отозвалось внутри. Нет, это как Ричи, должно быть, запугал людей на пропуске своей болтовнёй, чтобы они всё-таки открыли ему проход. Хотя учитывая талант Тозиера... Он может. Может довести до белого каления и сделать так, чтобы благодарные слушатели хором завыли и согласились на все условия подростка-террориста. Уже гораздо позже Стэнли узнает, что Ада тоже очень хотела пойти вместе с Ричи, чтобы быть рядом со Стэнли - они ведь не чужие люди, в конце концов, но ей не удалось. После суточной пропажи ей вообще пришлось очень несладко и если бы не заступничество сердобольной экономки, Тозиер бы любовался на Аду только из окна её дома и домашний аррест был бы обеспечен. К счастью, она отделалась только лёгким испугом и почти избежала нешуточной взбучки, но на дебют Уриса, если так можно было сказать, её не пустили. "Ошибка", - стукнуло внутри раз больным метрономом, когда Стэнли встретился с Ричи глазами. - Но однажды происходит что-то непоправимое, - Стэнли сглотнул и остановился, - и ты понимаешь, что это не так. Это самое непоправимое происходило с ним сейчас. Но...Но он ещё мог что-то изменить. - Ты просыпаешься и вдруг понимаешь, что тебя не интересует другая жизнь, кроме твоей собственной, а то, что происходит за пределами твоего дома, более не имеет значения. Уголки губ Ричи дрогнули, когда Тозиер осознал, что Стэнли уже не говорит строки из священной Торы. Говорит другие - гораздо более важные, значимые, правдивые. Стэнли вдохнул и выдохнул, а после ровно продолжил, будто вот сейчас знал, что в кои-то веки делает правильный выбор и говорит правильные слова: - Ты отдаляешься от того, что действительно важно для тебя, - парень перевёл взгляд на своего отца, чьи глаза сверкнули звериным блеском. Он предупреждал. Молчаливо - и Стэнли знал, что если ослушается, то не доживёт до следующего дня. Но пути назад не было. И он продолжил как ни в чём не бывало: - Соседи, семья, друзья, - юноша осёкся, почувствовав укол вины в сердце. - Но когда ребёнок один, монстры считают его слабым. Они начинают на него охоту, и он даже не догадывается, что они приближаются, - Стэнли усмехнулся, сузив глаза и пытливо прошёлся взглядом по каждому из присутствующих. Слушатели нахмурились, явно не догадываясь, каких монстров он имел ввиду в своем странном - более чем странном для обряда взросления - монологе. Зато Ричи Тозиер сразу понял так удачно сформулированную метафору и скрытый намёк в словах друга, который заклеймил жителей этого паршивого города монстрами, которые приближаются к детям и уничтожают их. Забирают из сердца всё самое важное, ценное, дорогое. Заставляют забыть своих друзей, свои цели, свои принципы - забыть себя, как нечто малозначимое. Дети забывают о своих друзьях - а монстры атакуют. Ну Стэнни-Урина и даёт. Эх, жаль, что остальные не притащились - они бы оценили. И что это с их умницей-Стэнли случилось? А Стэнли говорил-говорил-говорил. Опьянённый, впервые почувствовавший свободу за всю свою короткую жизнь, он выплёвывал правду в лицу каждому из умудрённых жизнью взрослых, которые понятия не имели о том, что на самом деле творилось вокруг и которые даже не хотели в это вникать. Вникать в то, что на самом деле всё не хорошо. Всё очень не хорошо. Особенно с ними. Особенно в этом городе. И вспоминал. - Ну и что это за хреновина? И как ты это построил? - вальяжно поинтересовался Ричи, спускаясь по деревянной лестнице вниз в своеобразный тайный штаб, куда Неудачники все дружной толпой приплелись после битвы с Генри Баэурсом на Пустоши - в день начала их дружбы - и помогая сразу же спуститься Аде. Бен воодушевлённо сообщил, что смастерил кое-то и очень хотел бы им это показать. Ричи тогда, конечно же, неприлично поиграл бровями и пропел: "Это то, о чём я думаю?", за что тут же шутливо получил кулачком в плечо от Мариан. Так Неудачники, более чем заинтригованные, вприпрыжку - ну кто как, конечно - последовали за Беном. Убежище находилось под землей и напоминал яму - только очень тщательно обустроенную и почти пригодную для жизни. Для пряток от остального мира - так точно. Деревянный потолок подпирали невысокие столбы, а люк проливал солнечный свет в подземный мир. Укрытая от чужих глаз и ушей, бережно окружённая лесными деревьями и буйно растущей зеленью, о местонахождении их будущего тайного штаба едва ли можно было догадаться. Первым опустился Бен, критически осматривая своё творение и явно ожидая оценок друзей. За ним опустилась Беверли, с заинтересованной улыбкой рассматривая обстановку. Было немного сыро, но очень...хорошо. Так...по-домашнему. После сооружение почтили своим присутствием Ада и Ричи, который на секунду дольше, чем было необходимо, задержал в своих руках ее пальчики. Девушка смутилась и нехотя освободилась (всё-таки тогда они еще не были так близки и даже не встречались), разглядывая предметы вокруг, а Тозиер улыбнулся себе под нос - она не оторвала руки. Даже чуть заметно сжала его конечность в ответ, а это значило одно: вот эта вся гапто-хрень постепенно отступала от неё. И однажды обязательно отпустит Аду. У них всё получится. По-другому и быть не может. Он ведь берётся за дело, а значит положительный конец более чем обеспечен. -Когда ты это построил? - в явном восторге спросил Билл, как раз в тот момент, когда снаружи очень неудачно оступился Эдди и чуть не грохнулся носом вниз, предварительно выматерившись при этом. После парня с угольными глазами вниз соскользнула Мариан, которая сочувственно смотрела на него и всё ещё тихо посмеивалась над тем, как забавно Эдди выразил свои эмоции, а за ней Андертон с Урисом в придачу и Майк Хэнлон. -Потихоньку как-то, - добродушно пожав плечами признался Бен, втайне польщённый тем, какой эффект произвели его скромные старания на друзей. Было хорошо видно, что им очень нравится - более того, они почти восхищены. - Яма уже была выкопана, так что я укрепил стены, сделал в крыше из досок люк, - с улыбкой продолжил парень, загибая пальцы на руках. - Вот и все дела, - Мариан присвистнула, подобрала полы длинного жечмужно-нежного платья с тонким золотистым поясом и покружилась на одном месте в лучах утреннего солнца, а Эдди задержал на ней свой взгляд, невольно засмотревшись, потеряв нить истории создания этого архитектурного чуда. Билл улыбнулся, наблюдая за беззаботно вертящейся Мариан и свободно ухватился двумя руками за доску на потолке. -Для первого раза неплохо, да? - поинтересовался Бен и опёрся рукой о деревянную колону. Хлоп - и рядом бахнулась вниз какая-то жестяная деталь. Беверли, стоящая рядом, подпрыгнула, испуганно ухватившись за металлический ключик на потрепавшейся верёвке. Стэнли обернулся и молниеносно отодвинул Андертон за себя, но она лишь искренне рассмеялась и, обхватив его со спины, поцеловала парня в шею сзади, сообщив о том, что это всего лишь отвалилась часть крыши. -Крутая примочка, - фыркнул Ричи, подперев собой крепление возле стены. - А что будет, если опереться о другую балку, профессор? - иронично протянул он, а Мариан изящно скривилась, видимо давая весьма осорбительную оценку его актёрским стараниям. - Вот для этого и существуют нормы безопасности, разрешения на строительство! - очень забавно подпрыгивая к Бену на одной ноге, провопил Эдди, попутно растирая повреждённую конечность и при этом пытаясь раздражённо махать руками. - Это смертельная ловушка, ты понимаешь?! - разглагольствовал Каспбрак, пока остальные, в число которых входили Бэлла, Майк и Мариан с Ричи, тихо ухватились за животы, едва сдерживая рвущийся наружу смех. - Но я ещё не долелал Эдди, - попытался робко оправдаться Хэнском, взглядом ища защиты у смеющихся друзей, которых откровенно веселила столь незабываемая сцена. -Если бы я пострадал, ты бы отвечал, ясно? - Ричи на этих словах многострадально закатил глаза и томно ахнул. Теперь уже все Неудачники задорно рассмеялись вместе с Беном, который лишь покачал головой с улыбкой на лице. Мариан закрыла раскрасневшееся лицо и со смехом пролепетала: -Ричи, ты лучший, - Тозиер самодовольно хмыкнул и весьма резонно добавил: -А разве в этом кто-то сомневался? - Ада, неловко обнимающая себя руками, заправила прядь черных волос за ухо и прыснула от кривляний парня. Театральное по нему плачет горькими слезами. -А это ещё что? - взвился Эдди, подскакивая к странной пластмасовой коробке, что держалась на цепи, обмотанной вокруг деревянного столба-крепления. - Выключатель орудия пыток?! Ричи вскользь посоветовал Хэнскому закрыть люк внутрь, а Каспбрака оставить снаружи, но Бен, благородно проигнорировав совет первого, смущённо отозвался: - Это...это фонарик. Неудачники осмотривались вокруг и усаживались, кто какое находил место, а Эдди всё доставал Бена и устроил второму настоящий допрос с пристрастием: -А это что? - он требовательно указал на углубление в дальнем углу, где хранились всякие доски, цепи и прочие атрибуты постройки. - Стоило? - выдвинул догадку Каспбрак и скривился: - Нафига без лошадей? Эдди протолкнулся к Беверли и Ричи, ухватившись по пути за полированную ракетку с красным шариком, и выкрикнул: - Ой, круто! - где-то вдалеке Бен попросил обращаться с вещицей поосторожнее ввиду ее цены в три бакса, но Эдди, казалось, не расслышал друга и вовсю игрался с приобретённым изобретением, гордо заявив: - У меня такой есть. - Эй, ошибка природы, - донеслось со стороны Ричи Тозиера, и Эдди Каспбрак закатил глаза. - Ты в курсе, что в твоём возрасте мальчики с другими игрушками развлекаются? - очень недвусмысленно намекнул Ричи, отчего девушки покрылись румянцем, а Каспбрак шикнул на своего непристойно выражающегося друга и продолжил самозабвенно набивать шарик ракеткой. Его следующей жертвой стал Стэнли, который так внезапно подвернулся Эдди на пути. Урис уже честно привык к причудам своих друзей и даже мужественно научился их сносить, и всё бы правда ничего, но только развлечения Эдди, а в частности, удары мячиком, доставались прямо ему по носу. - Что, приколист, - пристал к Урису Эдди. Стэнли, к слову, не знал, как от второго отделаться, и выставил вперёд руки, уворачиваясь от уже такой ненавистной игрушки. Парень зажмурился и выдавил: - Да. Может, не надо? - Бэлла прижала ладони к губам, пытаясь скрыть улыбку и в который раз понимая, за что она так сильно полюбила этого милого парня, очень сильно сражаясь с желанием подбежать к нему сзади и взьерошить волосы. Беверли, Билл и Ричи наблюдали за сценой публичных издевательств над Стэнли с кислыми минами. Тозиер так и вообще цокнул и покрутил пальцем у виска, кивая на Каспбрака. Ну совсем шарики за ролики покатились. А Стэнли как-то даже терпел. Билл вообще изучал взглядом выход из убежища, а Беверли, ухватившись ладонями за верхнюю доску и сцепив их таким образом вместе, в перерывах созерцания такой шедевральной сцены, бросала на Денбро короткие тёплые взгляды. На задумчивого, спокойного Денбро, что скрестил руки сзади и стоял в шаге от неё подле Ричи. - Да-да-да, - тараторил Каспбрак, пока Стэнли пытался отделаться от назойливого друга. Ну вот и что он к нему пристал? Фиг теперь отвяжется ведь. - Не надо что? Быть крутым и управлять при помощи магии мячиком на верёвке? - Стэнли открыл рот, чтобы ответить что-то нежное своему другу, но Эдди в этот момент очень удачно подступился к лицу парня, запуская шариком чуть ли не в глаз. - Ну всё, - страдальчески простонал Урис и попытался отмахнуться, как вдруг ракетка неловко бумкнулась напол, предварительно жахнув Стэнли по физиономии, и шарик исчез в провалах между досками. Бен вздохнул и проследил за траекторией падения уже поломанного механизма. - Ух ты! - недовольно воскликнул Эдди, не думая испытывать и малейших угрызений совести. - Отлично, дебил, ты всё сломал. Стэнли округлил глаза и обиженно взьелся: - Я сломал?! - Бэлла звонко рассмеялась, не в силах более хранить в себе веселье от вида обескураженного лица Стэнли. Ну возмутительно! Сам пристал, сам чуть нос ему не сломал, а теперь он, то есть, Стэнли виноват! - Да! - зло бросил Каспбрак, выдыхая из носа пар, а после пояснил: - Своей скучной рожей! - Тозиер фыркнул и, поправив очки, пропел: - Да кто бы говорил, красопета. А сам Стэнли оторопело нахмурился и переспросил, явно не понимая, в чём его обвиняют: - Что? Бэлла плавной походкой добралась до оскорблённого до глубины души парня и с улыбкой потёрлась щекой о его плечо, что скрывала темно-серая плотная футболка - простая, домашняя. Этот их тайный штаб был единственным местом, куда парень мог одеваться, как нормальный человек и избавиться от клоунских, выглаженных до тошноты рубашечек с бесконечным рядом пуговиц. Урис расслабился и, буркнув что-то себе под нос, заключил её в кольцо своих рук, мигом забыв о гиперактивном Эдди, что чёрти-сколько мучил его своей долбанной фиговиной. - Блин, я не полезу туда руками, - пожаловался Каспбрак, и Мариан, которая с огромнейшим любопытством наблюдала за перепалкой двоих парней, повела плечиком, в два шага очутилась возле парня с ингалятором на шее и, беззаботно наклонившись, вынула причину несчастий Стэнли Уриса. Мячик шутливо полетел в Эдди, и девушка как ни в чём не бывало посеменила в сторону, где стоял Денбро. - Стэнни, - сладко прозвенел Ричи, отчего Урис закатил глаза и сжал кулаки. Тозиер прекрасно знал, что Стэнли ненавидел, когда тот так к нему обращался, но, Ричи, казалось, получал истинное наслаждение от вида его недовольной рожи. - У тебя появилась защитница. Смотри, чтобы Андертон ей в глаз ампулу не вколола из ревности, - парень в очках расплылся в пошловатой улыбочке. - Ты у нас просто нарасхват. Стэнли отчаянно покраснел, а в Тозиера прилетела изящная туфелька Мариан Узерли. Внезапно нахлынувшие воспоминания отдавались странным теплом, горечью и необьяснимой тоской за тем самым настоящим домом. Урис жил в роскошном особняке с громаднейшей библиотекой, кучей артефактов и дорогущих картин, но по-настоящему просто, легко, уютно он чувствовал себя там - в старой забытой яме в самом сердце леса, которое можно было назвать не больше чем убожищем - да и это было бы откровенным комплиментом в сторону этого...творения по сравнению с домом Стэнли, конечно. Дом был там, где не нужно было притворяться, играть какую-то роль, где можно было быть тем, кем на самом деле хотелось, и с кем на самом деле хотелось. Дом был там, где были они - его друзья. А это...общество, сборище фальшивых лживых лицемеров давило на него до того, что хотелось взвыть и сигануть из окна нахрен отсюда, что уже казалось неплохой идеей. Здесь было плохо. Здесь было пусто. Без... (Бэллы)...Неудачников вообще было пусто. И пустоту эту нельзя было заполнить ни натянутыми аплодисментами зевак в синагоге, ни ободряющими - первыми за всю жизнь! - вглядами отца, ни ворованным льдом из холодильника. - Поэтому они атакуют тебя до того, как ты понимаешь, что на самом деле происходит вокруг, - Стэнли крепче сжал микрофон в руках, делая первый шаг в пропасть. - Думаю, у каждого есть воспоминания, которыми он гордится больше, чем другими. И даже у Стэнли есть. Правда есть. Самые главные. Самые дорогие. - И, возможно, поэтому перемены так пугают. То, что мы, к сожалению, не можем забыть, - парень шумно выдохнул, вспоминая Эдди, которого он видел на днях, и который с тяжёлым сердцем вновь запихивал в свою сумку всякие таблетки и прочие медицинские приборы. Посеревший, забитый Эдди, которого тоже оторвали от его друзей - от той, которую он любил. И заставили стать взрослым. - Шёпот, который нельзя заставить стихнуть. Стэнли напрягся, вспоминая злостные взгляды в сторону Майка Хэнлона и его Бэллы Андертон, и их растерянные, не понимающие причины такого отношения лица. Сгорбленные плечи тонкой фигурки Бэллы, которая точно пыталась закрыться ото всех и вся и стереть с себя эту грязь, сжавшиеся губы Майка, который хотел оправдаться, объясниться и не знал, как вообще следует доказывать свою невиновность перед теми, кто толком тебя не знает, зато с огромной охотой осуждают и перемывают косточки. "Говорят, это его папашка устроил тут пожар". "Говорят, это из-за неё вымерла половина города в Албании". - Кошмары, от которых хотелось бы пробудиться, - Стэнли опустил глаза, вспоминая крики и ночные видения Билла Денбро, когда Неудачники остались у него на ночёвку, и его застывшие на щеках слёзы, когда Урис растормошил вздрагивающего во сне друга. Ему тогда не понадобилось спрашивать, что такого заставило Билла в сновидениях так мучительно прогибать спину, будто он тонул, и хвататься за край простыни. Стэнли знал, какой сон каждую ночь видел его друг. Стэнли Урис сжал челюсти, вспоминая кричащую Беверли Марш, бессознательно отбивающуюся от кого-то, которая даже под действием хорошего снотворного пыталась закрыться...от чего-то...или кого-то...От...насилия...От сплошного мира насилия, в рамки которого она была заключена. Сперва с искусанных губ слетало имя главного хулигана и задиры школы, которого она умоляла остановиться и отпустить её, после же образ мучителя сменился, а вместе с тем и крик, плавно переходящий из " Генри" в "папа". Они все уже были слишком взрослыми, чтобы понять причину таких страхов и истерик ночью. И всем хватило такта и понимания не расспрашивать её об истинном положении внутри семьи и о том, какую роль там занимала она. Надо же. Даже кошмары им с Денбро вдвоём снятся. - Воспоминания, которые мы очень хотели бы изменить, - Стэнли хмуро опустил взгляд, вспоминая глаза Бена Хэнскома в гараже - когда во время эпичного появления клоуна и такого же эпичного исчезновения Беверли бросилась в обьятия к Биллу. Разочарованные, полные боли и одиночества глаза. Полные обиды - за то, что эта любовь и нежность...досталась не ему. А ведь он заслуживал. Правда - даже больше, чем остальные, наверное. Стэнли мимолётно бросил взгляд наверх - туда, где за стеклянным куполом искрилось лазурью небо. Голубое. Оно всё ещё было голубым. Небо все ещё голубое. С облаками-точечками. Как её глаза. Он засмотрелся, вспоминая Мариан и её дрогнувший на секунду голос, когда она говорила о своей опекунше - о том, с какой скоростью тепло в глазах сменилось открытой враждебностью по отношению к той, которая вырастила Мариан. Вспоминая, с какой иронией и болезненным равнодушием пела она легенду о брошенной девушке - легенду о своей матери. - Секреты, которые нам приходится хранить, - продолжил юноша каменным голосом, вспоминая минутное страдание, подкосившее привычную атмосферу Ричи Тозиера, когда речь ненароком зашла о его маме и то, как мгновенно отвернулся от остальных Тозиер - отчаянно скрывая свою слабость. Стэнли зацепился взглядом за ажурные перчатки случайной слушательницы, что возвышалась перед ним в первых рядах, вспоминая замкнутость и необщительность Ады Кейн., которая всё прятала свои руки и тонула в своей огромной синей куртке, будто пытаясь избежать...разоблачения. Вспоминая, как неуверено и почти панически протянула она ему и всем им свою ладонь при знакомстве, как скривилась, когда пальцы Денбро едва ощутимо сжали её ручку. Вспоминая, как избегала она в разговоре всего, что могло бы коснуться её семьи. - Это то, с чем сложнее расстаться. А хорошие воспоминания - картинки в нашем сознании, которые быстро исчезают. И эти частички себя потерять легче всего. Может быть, я не хочу забывать, - лицо парня впервые за весь этот день озарила широкая улыбка, а память выхватила все самые волшебные и неповторимые моменты их солнечной, сумасшедшей, невменяемой дружбы - как совсем недавно они всей своей командой после просмотра очередного ужастика в "Алладине", подпрыгивая и размахивая вёдрами с попкорном, запёрлись в фотокабину - все десять человек - очень приспичило сделать фотки на память. Кривлялись там все до невозможности - точно как клоуны. Даже Стэнли, из которого с трудом можно было вытянуть простую улыбку. Там не обошлось, конечно, без воплей и истерик Каспбрака наподобии, кто наступил ему на ногу. Без криков Ричи, который возмущённо отпихивал остальных парней от Ады и всё держал её за плечи подле себя. Не обошлось и без абсолютно трепетого момента близости Билла и Беверли, когда девушка, намертво вжатая в стену, столкнулась нос к носу с голубоглазым шатеном. Денбро упёрся рукой в поверхность кабинки как раз возле её волос, пытаясь удержать равновесие и не грохнуться. Но, как это всегда бывало, кто-то сзади нахально пнул своих горячо любимых друзей - послышался вой вперемешку с угрозами, и Билл рухнул вперёд, впечатавшись лицом в хрупкое плечо девушки и инстинктивно обхватив её рукой за тонкую нежную шею. Она сжалась и непроизвольно уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как дрожат колени. Только дрожь эта была приятная - не как при встрече с отцом, не как когда её касался своими мерзкими граблями Генри Бауэрс. Эта - хорошая. Трепетная. Беверли подняла взгляд и встретилась с лазурными глазами. Билл тяжело дышал, пытаясь не наваливаться на девушку всем телом, что при помощи его обожаемых друзей казалось почти непосильной задачей. Его колено было втиснуто между её ног - настолько, что он почувствовал гладкую кожу её бедра, и задержал дыхание. Хотел извиниться, хотел попытаться отстраниться, но она мягко обвила руки вокруг его шеи и коснулась кончиком носа щеки, растворяясь в улыбке - в этой совершенно нелепой близости. Определённо первое...сближение должно происходить не таким способом. И она заслуживала большего - лучшего, как был уверен Билл. Но для Беверли сейчас, находящейся в окружении своих скачущих друзей, будучи вынужденно прижатой к худощавому телу Денбро, не существовало момента более романтического, нежного и...интимного. Эдди что-то проорал спереди - а с другой стороны ему не менее эмоционально что-то проорал в ответ Ричи. Стэнли находился где-то в центре этого бедлама, и за спиной его теплилась Бэлла, обхватывая его сзади и приподнимаясь на носочки, чтобы в фотографию попала хоть какая-то её часть, и уже молил всех Богов, чтобы этот...сеанс закончился как можно быстрее. А сейчас он отдал бы всё на свете, лишь бы вернуться в то время. Разбуди меня в другом мире - разбуди, когда темнота вокруг исчезнет, когда мы будем собой...когда пройдёт боль. Когда пройдёт жизнь... Разбуди меня в том времени...

So wake me up when it's all over When I'm wiser and I'm older All this time I was finding myself And I didn't know I was lost...

Времени, которого...у него больше никогда не будет. Я никогда не забуду лица, которые остались позади меня. Никогда, Стэнли? Правда никогда? Они - весь их Клуб Лузеров - это нечто, что каждый будет помнить всю оставшуюся жизнь. Ведь правда будут? Правда? Они ведь не могут забыть... Они ведь... (забудут) ...будут хранить это внутри всю свою жизнь. Они смогут. Все смогут. И он сможет...Он сможет для... "Только для Неудачников" - гласила надпись на огромной жестяной банке из под краски, из которой Стэнли что-то вынимал и раздавал всем подряд в их тайном штабе. Сегодня Урис уже который час подряд не давал спокойно пожить Ричи Тозиеру, нависнув над ним, мирно качающемся на самодельном гамаке из грязной серой простыни и листающем страницы журнала. Тозиер показательно абстрагировал от народа вокруг, что пытался навести порядок и привести их жилище в Божеский вид. А Ричи и так было хорошо - сзади на небольшой полочке приветливо горела лампа и валялись пустые банки из-под сладкой воды. Короче говоря, всё, что нужно для счастья, имелось в наличии. Если бы Стэнли отцепился - было бы ещё круче. Урис настойчиво протянул Тозиеру какую-то цветастую хренотень, которую парень принялся вертеть из стороны в сторону. - Ну и что это за хрень? - бестактно полюбопытствовал Ричи. По виду - одноразовая шапочка для душа, для чего она ему - хрен пойми Уриса. Если это такой своеобразный способ предложить Тозиеру сходить вдвоём в душ - то пусть лучше к Андертон подкатит с такими намёками. Вот им уже давно пора вместе - и не только в душ, а то ведь так и будут до старости за ручки держаться. Ричи требовательно уставился на Уриса, а тот по-доброму усмехнулся и пояснил: - Чтобы пауки в голову не залезли, пока мы здесь, - ну вот. Взял и испортил такие догадки. Он уже тут всю личную жизнь их гордости школы распланировал. Стэнли всё ещё терпеливо ждал, пока Ричи нацепит себе на башку, между прочим, приобретённый лично Урисом аксессуар для безопасности своих друзей. Но Тозиер лишь всунул другу бесплатный подарок и отмахнулся со словами: - Стэнли, блин, мы не боимся пауков, - Урис закатил глаза и испарился из поля зрения Ричи, мысленно обозвав его неблагодарной свиньей. Стэнли, скрывшись от места созерцания лежачего Тозиера, открыл вид на остальных Неудачников, которые с абсолютно серьёзным видом надели на себя вот это...посмешище. Ричи тогда ещё полдня ржал над Эдди Каспбраком, который в конечном итоге психанул, стащив с себя шапочку в цветочек, и от души запустил ею в Тозиера. Ну Каспбрак реально на одуванчика был похож в этой штуковине - или на ромашку в крайнем случае. Ричи показательно вздохнул и миролюбиво отозвался: -Ладно, был неправ, - и принялся рассматривать шапочку для душа, которую в него швырнула их истеричка-Эдди. Парень покрутил её, поднёс к носу, а после весело уточнил, изобразив на лице самое невинное выражение, и обращаясь к Стэнли: -И куда ты хочешь, чтобы я её натянул? Надеюсь, на то место, о котором я думаю? - Бэлла напополам с Адой стыдливо залились краской - Кейн так и вообще отвернулась от Тозиера, не зная, куда деться от его бесстыдных глаз. Вот ведь... -Ричи, - протянула Мариан, лукаво усмехнувшись и поднося в изящном жесте два пальчика к ключице, - натяни её себе на язык - вот всем радость будет. Неудачники дружно рассмеялись над видом остолбеневшего Ричи, который явно подбирал, что бы этой Узерли такое ответить и затруднялся с выбором. Остановился на том, что погримасничал в ответ, показательно развернул журнал и дальше уткнулся в него, будто демонстрируя, что они, тупицы такие, его вовсе не волнуют. Могут и дальше ржать, как табун лошадей. Ну и чертовка эта Узерли. Но привыкаешь ведь к этой заразе - так что без неё и будущее страшно представить. Да и без всех них страшно. Без вот этих вот уродов, которые сейчас, как кретины полные, ржали над тем, как тонко его подколола мисс Узерли. Ну очень смешно. Реально до упада. - Хах, что-то новенькое, - с улыбкой подметила Беверли, видимо имея ввиду его недавнее "Ладно, был неправ". Реально ведь явление из ряда вон выходящее. В последний раз Тозиер признавался в своей неправоте...Да никогда он ещё не признавался в этом. Вот ведь день чудес. - Туше, - даже не отрывая на неё взгляда, пожал плечами Ричи, перелистывая страницу. Пока остальные разбирались с хламом в их штабе, к Тозиеру подскочил решительный Каспбрак с наглым требованием: - Ричи, твои десять минут прошли, - тот лениво оторвался от журнала и раздражённо одарил второго выражением по типу и-что-тебе-вообще-от-меня-надо. - О чём ты вообще? - бросил Ричи, вновь фокусируясь на книжном экземпляре. С Каспбраком он вообще не собирался сегодня разговаривать. Это, к слову, по его вине Ричи вынужден был коротать время в обнимку с журналом прескучнейшим, а не с его снежинкой. Когда Тозиер радостно бухнулся на гамак и довольно вытянулся, хрустя конечностями, к нему как раз смущённо подошла Ада, протирая пыль на шкафчиках. Ричи заговорщически улыбнулся и, неожиданно схватив девушку за руку, повалил на своеобразную кровать - таким образом, что она лежала на нём - на его груди. Ада очень мило вспыхнула и попыталась встать, заколотившись кулачками в грудь Ричи. Тот лишь чарующе сверкнул чёрными глазами и прильнул к её ладоням губами. Кейн застыла и затаила дыхание, расслабляясь. Она попыталась слабо запротестовать и вразумить юношу аргументом, что они здесь не одни, на что парень лишь пожал плечами и только отозвался, что они с ней имеют на такое проявление чувств полное право. Эти тупицы вокруг уже знают, что они с ним - официальная пара, так что она зря стесняется. Да и вдобавок этот гамак находился в очень приятно затенённом месте, почти скрытом от глаз и ушей остальных, так что на них толком и внимания никто не обратил бы. Ада начала потихоньку отходить - и Ричи уже поверил, что сейчас она положит свою чёрную головку на его грудь, как вдруг раздалось громоподобным раскатом: - Вы не могли другого места для этого найти? - твою ж мать, ну вот откуда этот Каспбрак вообще взялся. Ада подскочила с места, почти спрыгнув с Ричи, одёрнула одежду и поспешила удалиться, целиком посвятив себя уборке. - Здесь ещё, между прочим, я буду лежать, - заявил Эдди, а Ричи пришлось очень сильно воевать с желанием кинуть в эту истеричку, которая сорвала такой романтический момент, лампу. Ни себе, блин, ни людям. У самого девушки нет - он решил Ричи не дать побыть со своей. Так что вид недовольного Эдди доставлял Ричи просто зверское удовольствие и уступать ему своё законное место Тозиер более чем не собирался. -Ты прикалываешься?! Десять минут каждому - правило, - парень с нелепыми очками фыркнул. - А я не вижу никакой таблички, - Эдди взбесился не на шутку - подумать только! Ричи, как и всегда, впрочем, увиливал от общественных правил - и, чуть ли не подпрыгивая на месте, принялся горячо доказывать что-то целиком невозмутимому Тозиеру: - Ты сейчас серьёзно?! Нет-нет-нет! Зачем табличка, если есть усная договорённость?! - Майк, который уселся на деревянные качели внутри их своеобразной крепости, принялся со смехом наблюдать за очередной семейной сценой мистера Тозиера и миссис Каспбрак, как они в Клубе окрестили этих двоих. - Я не..., - попытался вставить Ричи, но был перебит разъяренными криками Эдди. - И я помню, как ты согласился с этим правилом! - тыкая на Тозиера пальцем, закончил парень и закинулся в компанию к Ричи в гамак. Явно недоовльный таким исходом событий, второй начал брыкаться из одной стороны в другую и всё пытаться выпихнуть это несчастье из своего личного пространства. Какого хрена вообще! Он хотел провернуть такое с Адой, а не с ним. И никакого гамака этот придурок не получит. Не дал ему побыть со своей снежинкой - вот пусть теперь постоит где-нибудь. Или полежит - но не в его гамаке. Парни толкались, как малые дети, что-то возмущённо орали и один пытался вытолкнуть второго - только никто не хотел уступать. Стэнли, что стоял рядом с Биллом, закатил глаза и недоумённо посмотрел на смеющуюся Бэллу, которая все твердила, что этих двоих надо было заснять в такой позе. Мариан так и вообще очень сильно хотела к ним присоединиться, но тихий смешок Денбро и ласковое предупреждение: "Мариан, он-ни там тебя пок-калечат" её остановил. Да. Брыкались они, конечно, покруче животных в зоопарке. Почти мастерски. Как и матерились друг на друга. Бен Хэнском прибегнул к самому правильному решению проблемы и включил старый магнитофон с приятной успокаивающей музыкой, а после вынул гвоздик из полуобрезанной бутылки и принялся старательно его забивать в своего рода деревянный потолок. - У тебя золотые руки, Новенький, - улыбнувшись, произнесла Беверли, мигом оказавшись рядом и всматриваясь в то, как юноша мастерски справился с работой. Его мягкие черты лица засветилось, и парень выдавил: - Ты правда так считаешь? - девушка откровенно кивнула, а Бен бодро продолжил: - Вообще-то, в Бархарбаре есть летняя программа, - он энергично взмахнул руками с радостным восхищённым блеском в глазах: - Учат всему, что связано с архитектурой. Может, мне пойти? - неуверенно предложил он, а Беверли подалась навстречу, видимо желая выразить своё мнение, как вдруг была нагло перебита взбешённым Ричи Тозиером: - Я пойду, - выкрикнул он, злобно откидывая ногу Каспбрака от своей физиономии и пытаясь при этом и дальше читать журнал. - Я пойду на всё, лишь бы свинтить из Дерри, - очень честно признался он, но нотка приторства и лжи невольно проскользнула в его голосе заставив не сколько Неудачников, сколько самого Ричи усомниться в правдивости сказанных слов. А хотел ли? А правда ли хотел? Или за него хотели другие? Другие, которые требовали... ( повзрослеть) ...уехать в престижные университеты, чтобы после забыть друг о друге на веки вечные - навсегда. - Вот закончу школу - подамся во Флориду, - мечтательно улыбнувшись, поделился Майк. Бэлла заинтересованно посмотрела в его сторону и тихо спросила своим мелодичным журчащим голосочком: - А что во Флориде, Майк? - тогда как хотелось спросить совсем другое. А зачем тебе во Флориду? А зачем тебе вообще уезжать, Майк? Зачем вам все вообще уезжать? Зачем вам оставлять всех нас? - Я не знаю, Бэлла, - отозвался парень, неловко пожав плечами, и произнёс дальше добрым, открытым голосом: - Но я всегда хотел туда поехать. И всегда хотел вернуться. Вернуться домой. Говорят, путешествовать стоит хотя бы ради того, чтобы потом вернуться домой. Они все хотели путешествовать. Но все также отчаянно хотели приехать домой. Туда, где их ждали, где их любили, где они были нужны. - Стэн, езжай с Майком во Флориду, - вдруг внезапно предложил оживившийся Ричи, а после пояснил на непонимающий взгляд Уриса: - Ты уже ведешь себя, как старпёр. Прочистишь там трубы бабусям, - Неудачники фыркнули и скривились, призывая Ричи захлопнуться. Тоизер вообще выглядел умнее всего, когда молчал. К сожалению, такие радости жизни случались довольно редко. А Стэнли Урис, который, по традиции жанра, сейчас должен был послать Тозиера в одно излюбленное место, внезапно замолчал и присел на бревно, задумавшись о чём-то. - А как думаете, - он запнулся и коснулся взглядом каждого из Неудачников, - мы останемся друзьями, когда вырастем? - гораздо тише закончил он, а подростки замолчали. Бэлла подсела к парню и взяла его за руки, заглянув в потемневшие от какого-то...странного тяжёлого предчувствия глаза. Он...что-то почувствовал...Он что-то... Почему он спрашивает? Что за вопросы! Конечно, они всегда будут вместе. Всегда будут друзьями. Друзьями на всю жизнь. Клуб Неудачников - это ведь штука такая. Пожизненная. Они всегда будут вместе. Что бы ни случилось. -Ты останешься со мной? -До самого конца... До самого конца, Стэнли. - Что? - нахмурился Бен, а Бэлла в это время ласково погладила Уриса по щеке - он закрыл глаза, выдыхая и касаясь её руки своей - накрывая. - А с чего нет-то? - выкрикнул Эдди из-под своего укрытия, за которое они с Ричи все ещё вели неравный бой. Неудачники все столпились вокруг Стэнли Уриса, развеивая любые его - и свои тоже - сомнения. Они всегда будут вместе. Всегда. Иначе просто и быть не может. - А ваши родители зависают со школьными друзьями? - вдруг спросил парень, и Неудачники догадались о причине такой неожиданной темы, которую он поднял. Стэнли остановил глаза на Мариан, как будто она одна могла успокоить его, как будто она одна знала, как всё будет в будущем - будут ли они в будущем - которая облокотилась о деревянную балку и с улыбкой качнула головой. Девушка словно молчаливо уверяла его, что он от них не отвяжется. И что они и вправду будут вместе. Всегда. И Стэнли Урису и вправду стало легче. - Просто многое, наверное, изменится. Мы сами можем измениться, - Ричи Тозиер недовольно выругался, когда лапоть Каспбрака в белом носке бесцеремонно снял его очки, а после ещё и бахнул по щеке. Вот ведь придурок. Очень он ему сейчас нужен. Беверли Марш припала к стене - рука привычно потянулась к пачке с сигаретами и не обнаружила их там. Она не курила. Правда. Всегда пыталась - и всегда проваливалась на одном и том же месте. Первая мысль зародилась, когда она только-только познакомилась с Клубом Неудачников. Марш тогда украла в аптеке под шумок красную пачку дешёвых сигарет - и в тот день её так удачно застукала Бэлла. Беверли знала, что это гадко, а ещё ужасно вредно для здоровья, но ничего не могла с собой поделать - отец...касался её и в школе...Грета снова обозвала шлюхой на глазах у всех. Плакать не было перед кем, а уж поделиться своей бедой - тем более. Бэлла увидела её, неумело пользующуюся зажигалкой, после подошла и без слов заключила в объятия. Марш сжала Андертон в ответ и горько расплакалась на её плече, пока Бэлла гладила девушку, которой так рано пришлось столкнуться с жестокостью мира вокруг себя, по волосам, что-то шептала. А когда Беверли более-менее успокоилась, Бэлла чмокнула её в мокрую щеку и принялась нараспев глаголить о вреде курения, так что уже через десять минут Марш страдальчески поклялась, что больше никогда не коснётся этой гадости - пусть Андертон только прекратит это издевательство. Бэлла, казалось, только этого и ждала - радостно рассмеялась и торжественно потащила Марш к карьеру, где они так любили проводить время. После они вдвоём выкинули её не начатые сигареты и загадали желание, закрыв глаза. Бэлла посоветовала Беверли на будущее, когда всё будет совсем дерьмово и захочется снова вставить табак в рот, подумать о первом поцелуе с Денбро и о том, какого Биллу будет её целовать. Это ведь наверняка не очень приятно - чувствовать на языке аромат сигарет. Марш покраснела и шутливо одёрнула Андертон, но совет Бэллы выручал её и до сих пор. В будущем Беверли не раз в мыслях будет благодарить Бэллу за то, что та накинула ей пару лет жизни, а заодно и спасла от большой глупости. С того дня Бэлла Андертон и Беверли Марш стали лучшими подругами. Да. В будущем наверняка многое изменится - полетит в бешенном водовороте событий, знакомств, приключений. Всё изменится. Но не их дружба. Определённо нет. Потому что есть вещи, которые не меняются. Они все были теми счастливчиками, кто принадлежал к этому числу. Хотя и сами ещё наверняка этого не поняли. - Мы всегда будем друзьями, Стэн, - не задумываясь ни на секунду в реальности своих слов, произнёс Билл Денбро. - Наша дружба н-никуда не денется от того, что мы станем старше. И что-то в словах его лучшего друга заставило Уриса улыбнуться - тихо, едва заметно, но от того не менее облегчённо. Биллу он верил. Билл всегда говорил правду. Билл не соврал и в этот раз. - Да брось, Стэн, - мягко отозвалась Беверли, коснувшись рукой его плеча. - Правда, всё не так грустно... Не так... Правда, Беверли? Интересно, что бы она сказала сейчас, присутствуй на этом клоунском маскараде фальши и безразличия. А может, я не хочу забывать. Может, я не хочу становиться такими бесчувствеными уродами, как вы. Может, я хочу вот так всю свою жизнь ходит с ними везде. В ту дебильную фотокабину и вопить там и возмущаться без конца, выясняя, кто на кого упал. В шестнадцать, в двадцать, в пятьдесят - в пятьдесят они, конечно, вряд ли туда потопают, но какая разница! Может, он не хочет забывать. Может, он хочет бороться. Стэнли мимолётно скосил глаза в сторону окна - туда, где за пределами этого проклятого здания, стояла его Бэлла. Она была далеко, и Урис смог различить только неясные очертания её фигурки, но отчего-то у парня не возникло сомнений, что она улыбнулась ему. За него. Будто убеждая юношу, что он всё делает правильно и что он не обязан страдать по её вине, не обязан бунтовать против общества, в котором не принимали её, ставить под угрозу своё будущее, в котором они не смогут быть вместе, идти наперекор всему и... ...не сдаваться без боя.

I didn't know I was lost I didn't know I was lost I didn't know I was lost I didn't know, I didn't know, I didn't know...

Он не должен...идти против течения. Он...не должен биться за них всех...биться за неё... За право быть с ней... Не должен...Не должен...Не должен...Ещё как должен! В душе всплыла её улыбка и полные слёз глаза, когда они отчаянно обнимали друг друга на улице, будто прощались на целую жизнь, будто больше никогда не смогут вот так сделать. Стэнли вдохнул и выдохнул. Да пошло оно всё нахрен. - Возможно, в этом смысл сегодняшнего дня. Забыть всё, да? - Урис обернулся к своему отцу с горящими ненавистью глазами. С непокорными горящими глазами. Что-то внутри кричало о том, что он свернул не на ту дорогу. Разум призывал из последних сил остановиться - сердце кричало из последних сил не останавливаться. Сердце Стэнли Уриса всегда было его величайшей слабостью. Или его величайшей силой. Что ж, он слишком долго противился зову этого безвозмездного органа. - Спасибо, Стэнли, - быстро остановил незапланированный поток слов парня равинн, попытавшись выхватить микрофон из рук сына, но он ловко увернулся и соскочил вниз с деревянного возвышения - своего личного эшафота. На сегодня казнь была окончена. - Сегодня я должен стать мужчиной, но я не чувствую себя по-другому, - он перешагнул рубеж - Стэнли понял это, когда глаза отца налились кровью, и он, натянуто улыбаясь всем вокруг, будто показывая, что всё идет как задумано, что так и надо, что ситуация не вышла из контроля, полетел вниз за Стэнли, лишь бы не дать сказать, лишь бы остановить, лишь бы заткнуть этого бестолокового мальчишку... - Я знаю, - Урис обернулся прямо к своему отцу, упрямо вздёрнув подбородок и всем своим видом показывая, что он не остановится. - Перемены - это неминуемая часть взросления. Стать взрослым - не значит получить право голосовать, пить или жениться. Стать взрослым, согласно святому писанию Дерри, - Стэнли Урис остановился, предварительно переглянувшись с Ричи Тозиером, который в восхищении и гордости подпрыгивал на своём месте, и произнёс чётко и громко, медленно и ясно - так, чтобы смысл дошёл до каждого здесь сидящего, - значит положить хрен на всё. Ну вот и всё. Он покойник. Со всех сторон послышались возмущённые возгласы. Но Стэнли, словно не обращая на гам вокруг никакого внимания, продолжил, желая донести информацию лично до мозга своего отца: - Я знаю,что я Неудачник. И я,мать вашу, всегда им буду. Ричи Тоизер подскочил с места с криками и свистами - жаль, что он не захватил флажки - уже бы вовсю подмахивал в пользу команды Стэнли Уриса. Ай да красавец. Ну его реально подменили. Ты смотри - и материться научился. Где только успел. Неужто Андертон так плохо на него влияет? Ну тупицы эти Неудачники. Они такое шоу пропустили. Узнают - обзавидуются. - Спасибо за правду, Стэнни-Урина, - провопил окрыленный Ричи вслед своему другу, который, с остервенением отбросив микрофон, пулей вылетел из синагоги, оглушительно хлопнув при этом дверью.