Иллюзия

«Песни былых дней» — сборник стихотворений поэта Накахары Чуи.

      К аргументам о ментальной связи Дазая с Чуей теперь добавились и израненные руки рыжеволосого друга. Осаму и думать не мог ни о чём, кроме того, при каких обстоятельствах тот мог обзавестись такими жуткими синяками. Английская речь, рыжие волосы, неконтролируемый страх, следы насилия, скрытность — всё это бешено крутилось в мыслях и не давало покоя весь следующий день. До обеда Дазай двадцать раз сходил в библиотеку и обратно, порылся на стеллажах в поисках каких-нибудь сонников, посидел в пустующей комнате по соседству… В приставку поиграть не удалось: Осаму не рискнул понижать свой уровень в игре потому, что ни в какую не мог сосредоточиться.       Время после обеда Дазай проводил в саду; налетевший сегодня прохладный северо-западный ветер размешал жару и принёс облака, даруя окраине Йокогамы все прелести приятного загородного воздуха. Осаму лежал на скамье-качелях, нервно качая ногой и следя за передвижениями паука с внутренней стороны тента крыши, и подбирал слова, с помощью которых можно выпытать у Чуи интересующую информацию. Важно выцепить хоть одну ключевую деталь, ведь если не удастся узнать что-то ещё, то вполне реально будет докопаться до правды собственными рассуждениями. Все мысли занял поиск этой самой зацепки, и Дазай принялся взвешивать в голове разнообразные вопросы на предмет ценности и глубины ответов на них.

***

      — Хей, парень, — раздался громкий шёпот из густой кроны ивы. Дазай разглядел между веток рыжеватое пятно волос. — Тебя преследует мужчина в чёрной одежде, и, кажется, у него есть оружие. Я могу помочь тебе скрыться.       — Позволь отказаться. Это мой телохранитель, со мной всё в порядке.       Фигура спустилась на ветку ниже, благодаря чему Осаму смог рассмотреть силуэт худого рыжеволосого мальчишки в большой и несуразной тёмной шляпе. Одежда и обувь его были сильно поношенными.       — А, так ты из района богатых домов что ли… — с некоторой неприязнью протянул мальчишка. — Ну да, весь такой прилизанный, ухоженный, полный дом «заботливой» прислуги, наверное.       Дазаю стало неприятно, хотя сдержать возмущение не составило труда. Рыжий оборванец, кажется, был совсем глуп, если действительно составил о нём впечатление по одному только месту проживания.       — Ты злишься, потому что не можешь слезть? Может быть, это тебе нужна помощь? — аккуратно поддел невежу Осаму. Выдался удачный случай потренировать дипломатичность для переговоров на случай невоспитанных оппонентов.       — Не могу слезть? — мальчишка рассмеялся. — Кому-кому, а мне помогать точно не придётся.       Фигура вдруг опоясалась красноватым светом, уверенно встала на ствол дерева параллельно земле и неторопливо спустилась в таком положении, впоследствии спрыгнув на траву.       — Видел?!       «Заносчивость и высокомерие — от заниженной самооценки. Всё понятно, — отметил про себя Дазай. — Такого наверняка можно даже на "слабо" взять».       — Выглядит впечатляюще. Только вот отбери у тебя способность, и вся самоуверенность улетучится.       Мальчишка вскинулся.       — Мы не знакомы, а уже чувствуется, какой ты мерзкий. У тебя никогда не будет друзей.       — И никогда не было. Можно сказать, я даже не знаю, что потерял, — хмыкнул Дазай, обходя обидный, по мнению оппонента, аргумент. — А тебе не стоит судить о людях по первому своему впечатлению.       — Звучит как вызов. Только вот если я дам тебе шанс, то не думаю, что ты сможешь оправдать даже слабые положительные ожидания. Меня зовут Накахара Чуя.       Мальчишка протянул руку и выжидающе уставился на нового знакомого.       — Дазай Осаму, самый неприятный человек из всех, кого ты когда-либо встретишь в своей жизни.       — То есть, ты всё-таки признаёшь мои слова о своей мерзости? — Чуя усмехнулся.       — В общем-то, я и не пытался их опровергнуть, — снисходительно прищурился Дазай.       Резкий порыв ветра почти сорвал шляпу с мальчишки, в чьих глазах Осаму вдруг увидел неподдельный ужас.       — Что… Что ты сделал?! — отпрянув, воскликнул Чуя и вытаращился на руки Дазая. — После того, как ты пожал мне руку, у меня больше не получается ничего притянуть!       — Ох, прости, пожалуйста, — чуть склонив голову и пряча таким образом глаза под чёлкой, довольно реалистично извинился Осаму, хотя на самом деле ничуть не сожалел о том, что сделал: реакция заносчивого оппонента, как и ожидалось, была бесценна. — Совсем забыл предупредить, что я тоже обладаю способностью. — Чуя нахмурился, не отрывая ладонь от шляпы. — Только вот она, скажем так, неполноценная…       — Это как? — не понял новый знакомый и чуть надвинул головной убор рукой, даже не подумав, что делает это впервые за долгое время — с тех пор, как стал более или менее контролировать неестественную гравитацию.       — Я дал ей красивое название — «Исповедь неполноценного человека», хотя мой наставник говорит, что её официальное наименование «Больше не человек», — начал рассказывать Дазай, сначала с некоторой неохотой, а потом всё более расходясь. Оппонент успел похвастаться своим даром, и очень захотелось сделать то же самое, чтобы окончательно поставить его на место. — Моё прикосновение аннулирует любую способность.       — Любую? Насовсем?!       — О, нет, не пугайся. Взрослые эсперы обретают возможность контролировать свой дар почти сразу, если я, конечно, не приложу максимум усилий к выполнению моего нехитрого трюка. А вот ты, похоже… — Осаму выдержал длительную паузу, во время которой внимательно смотрел в глаза Чуе, с некоторым удовольствием видя там растерянность. — Ещё не очень хорошо владеешь способностью, не так ли?       Чуя мгновенно отвёл взгляд в сторону.       — Неправда.       — Ты же здесь неподалёку живёшь, да? — продолжая дипломатическую разминку, решил сменить тему Дазай.       — Вроде того, — мальчишка качнул головой, отворачиваясь от ветра так, что рыжая чёлка неопрятно рассыпалась по лбу, вызывая ассоциацию с симпатичной девочкой, ибо лицо Чуи было ещё несколько детским, округлым и оттого немного милым. — Минут двадцать средним шагом: сначала через луг вдоль леса, а потом по основной дороге. Переулками, конечно, быстрее.       — Не надо переулками. Слышал, небось, что в этом районе орудует Портовая мафия? Они любят таких милых детишек продавать за границу.       Новый знакомый сморщился и странно посмотрел на Дазая, а тот усмехнулся краешком губ. Но себе признался, что не хотел бы даже краем глаза увидеть имя этого рыжика с чистыми голубыми глазами в каком-нибудь списке на столе у Мори.       — А ты вот ничего о себе и не рассказал, кроме имени, — обиженно напомнил объект раздумий. — Если я правильно запомнил, тебя зовут Дазай. Это фамилия, верно?       — Да. Полностью — Дазай Осаму. Я живу на окраине города в уже упомянутом тобой «районе богатых домов». И мой наставник не разрешает рассказывать много о себе. Так что извини, — хитро улыбнулся воспитанник мафии.       — Так не честно!       — Ох, знал бы ты, какой я нечестный человек.       — Ты не человек. Ты скумбрия, — неожиданно выдал Чуя, заставив Дазая непонятливо уставиться на него.       — Скумбрия?       — Рыба такая. Есть очень хочу. Мне давно пора домой, задерживаюсь на ужин из-за тебя, — мальчишка быстро кивнул в знак прощания и отвернулся, быстрым шагом двинувшись в сторону своего посёлка.       — Мы же ещё увидимся? — крикнул ему вслед Осаму с некоторой долей сожаления. Новый знакомый, конечно, оказался вредным хуже некуда, однако Дазаю хотелось любого общения с ровесниками, даже такими. А ещё с этим Чуей общаться было проще, чем со взрослыми: его намерения угадывались просто, а в действиях не было скрытых вредительских мотивов. Уж кто-кто, а Осаму, выросший в мафии, понимал ценность таких связей, ведь в его положении доверять людям противопоказано.       — Послезавтра, думаю, буду здесь на закате, — донесся приглушённый ответ уже издалека.       Фигура словно растворилась в перелеске. «Забавный этот Чуя. Интересно, как долго он сможет со мной общаться. Впрочем, это будет для него ещё одним вызовом», — рассудил воспитанник мафии.       — Господин Дазай, мы провели здесь около получаса. Пора выдвигаться обратно, — наконец подал голос телохранитель.       — У меня будет к вам небольшая просьба. — Осаму развернулся к нему всем телом и перешёл на доверительный шёпот, словно их здесь, в пустом перелеске, могли подслушать. *** Что и говорить, исполненный переживаниями, Дазай так и задремал на скамейке и проснулся только ближе к ужину, измотанный дневным сном и тревогой. Неужели придётся мучиться до самой встречи с Чуей… До неё ведь ещё целых два дня. И вдруг на ум пришла одна мелочь, которая и могла бы стать той самой зацепкой, на поиски которой воспитанник мафии потратил целый день. Несколько раз резало слух серьёзное, из уст друга суховатое слово «отец»; на фоне милого «братишка» и тёплого «мама» оно странно, неприятно выделялось. Дело в классическом воспитании? При нём авторитет отца беспрекословен, и глава семьи не терпит нежностей по отношению к себе и детям-мальчикам. Однако Чуя часто остаётся помогать маме по хозяйству, что противоречит патриархальной системе. Не стыкуется. А может, они очень далеки друг от друга. Настолько, что воспоминания об этом ближайшем родственнике не вызывают в душе тёплых чувств. Способен ли Чуя не любить отца, Дазай рассуждать не взялся, хотя идею совсем отбрасывать не стал. Поживём — увидим, как говорится.