Иллюзия

«Завершение срока обета» — произведение писателя Дадзая Осаму.

      После насыщенной прогулки с другом, а затем ленивого вечера за книгой в саду Дазай небывало выспался, в связи с чем пребывал в неплохом расположении духа. Правда, прекрасное времяпрепровождение накануне никак не способствовало возникновению рабочего настроя, а господин Мори беспрекословно требовал поехать с ним на плановую встречу с боссом. До вечера следовало решить ещё пару важных задач, но уже без обязательного присутствия ученика, вот только Осаму без наставника далеко уйти — а тем более уехать домой — не мог.       День обещал быть скучным. Но не всё так плохо, уговаривал себя Дазай, — в его жизни всё-таки встречаются приятные моменты, способные разбавить безликое и унылое существование и — вот даже — поднять ненадолго настроение. Но также помнил он и о том, что в его хорошем моральном состоянии виноваты биохимические процессы несовершенного человеческого тела; будь воля Осаму, он постарался бы выключить эмоции, гормоны счастья, скачки мировосприятия, связанные с настроением… Все они только вредят. Всегда вредят. К хорошим чувствам слишком быстро и сильно привязываешься, попадая в замкнутый круг ломок и повышения доз.       В штабе Дазай не прислушивался к разговору, задумчивой тенью петляя по кабинету босса – с недавних пор ему такое позволялось во время долгих приёмов – и напевая про себя какой-то глуповатый навязчивый мотив. Осаму привлекли большие шкафы, чьи полки оказались буквально забиты многочисленными книгами; на их корешках мелькали слова не только японские, но и английские, немецкие, кажется, даже французские. Было несколько томов, происхождение которых Осаму идентифицировать не смог из-за незнакомых символов. Попеременно бросая непроизвольный взгляд за захватывающую панораму, Дазай принялся разбираться в тематике здешней литературы.       Мори выглядел пугающе насупленным, если не сказать злым, когда Осаму подошёл ближе, — очевидно, его рассердил разговор, и слова наставника, адресованные боссу, отдавали сдержанной сталью, поэтому воспитанник постеснялся вмешаться со своей, как ему отчётливо показалось, не стоящей внимания просьбой. Дазай вовсе растерялся, осознав, что всё-таки привлёк внимание главы мафии, который поднял на мальчика почти стеклянный больной взгляд.       — Чего ты мнёшься, ученик доктора? — раздался хриплый голос.       Осаму неестественно выпрямился и намертво сцепил спереди закоченевшие руки.       — Я… Там в шкафах книги и… — захотелось дать себе ощутимый подзатыльник, чтобы собраться. Ничего не бояться и так глупо струхнуть перед начальником — исключительный позор. — Можно посмотреть, пожалуйста?       Дазай уже сто раз пожалел о том, что вообще решился на такую наглость, как вдруг бледные, под самый цвет лица, сухие губы босса растянулись в кривоватой не то улыбке, не то усмешке.       — Посмотри. С собой не дам, но можешь приходить читать, пока доктор Мори посещает меня.       Получив от наставника строгий взгляд, обещающий предстоящий серьёзный разговор, Дазай более уверенно вернулся к шкафам и наконец смог потрогать красивые тома. Пока он в кабинете с боссом, одобрившим эту затею, Огай ничего ему не скажет.

***

      «Хочу, чтобы можно было приходить сюда за книгами в любое время. Жалко, что это не кабинет и не личная комната Мори, он бы наверняка разрешил такую образовательную шалость».       Город постепенно приближался, расстилаясь однообразными штырями многоэтажек и извилинами исполосованных разметкой дорог, люди на улицах больше не казались хаотично перемещающимися точками, а приобретали вполне человеческий вид.       — Знаешь, Дазай, — Осаму чуть повернул голову на наставника, но так и не дотянулся ленивым взглядом до него. — Поначалу очень хотелось наказать тебя за бесцеремонное вмешательство в крайне серьёзный разговор, однако…       Воспитанник отвернулся обратно к панораме. «Однако» от Мори всегда сулило нечто хорошее, и эта мысль успокаивала. Ведь наказания у наставника бывают разные по степени жестокости…       — Босса приятно удивила твоя заинтересованность в его книгах. Он считает, что в наше время молодёжь вслепую противится любому обучению, а чтение хорошей литературы вовсе стало большой редкостью. — Огай, кажется, хотел сказать что-то ещё, но его остановила мысль о прослушивании лифтов. — Иными словами, — на ходу заменил он так и не родившуюся фразу. — Нас похвалили. Босс рад тому, что ты есть у нашей организации и получаешь воспитание под моим начальством.       Эти слова всё-таки заставили Дазая взглянуть на наставника. Тот почти по-родительски улыбнулся, помня о небольшой видеокамере, закреплённой над головой воспитанника, вот только Осаму не воспринял живую эмоцию, так не свойственную Мори, всерьёз. За этими по-доброму прищуренными глазами пряталась ещё одна мысль, не заметная для чужого взора, и Дазай таки смог уловить её суть.       Мори стал ещё ближе к безоговорочному доверию босса.

***

      — Дазай, а ты, случаем, не хочешь стать врачом? — вдруг спросил Огай у воспитанника, увлечённо перебирающего склянки в шкафу с образцами.       — С чего вы взяли? — воспитанник бросил косой взгляд на Мори и, не получив иной вербальной реакции, кроме простодушного любопытства, вернулся к своему занятию.       — В моём кабинете достаточно интересных вещей, однако ты всегда так внимательно рассматриваешь именно лекарства и им подобные вещества… Если подумать, дети врачей обычно тоже начинают тянуться к медицине, это занятие заразительно, — Огай усмехнулся собственному каламбуру.       — Во-первых, я не ваш ребёнок, — Осаму, кажется, замер на пару секунд, раздумывая над этой фразой. — Кроме того…       — Документы бы с тобой поспорили.       Мори очень постарался не выдать интонацией своей уязвлённости, надеясь, что ученику не удастся понять его настроение по каким-либо другим признакам. Впрочем, сбитый в начале фразы, Дазай больше был озабочен своими мыслями.       — Во-вторых, к вашему сожалению, лекарства меня не интересуют. Я ищу яды из одной книги вашей библиотеки, которые помогли бы безболезненно умереть.       Раздался усталый вздох. Кажется, Огай уже готов был от отчаяния сам выпить яд вперёд ученика.       — Немедленно поставь на место, — голос наставника посерьёзнел, и Дазай даже обернулся. На него смотрели с выжидающим давлением, и от этого взгляда с каждой секундой становилось всё тяжелее; Осаму молча закатил глаза, но был вынужден послушаться. — Хочу обсудить с тобой кое-что важное, — Огай продолжил заниматься какими-то мелкими делами, а говорил фоном, между делом, будто пытаясь заполнить тишину. Осаму же это немного удивило; почему наставник пытается скрыть свои эмоции сейчас, когда поблизости и так никого нет?       — Если это касается мафии, то насколько безопасно вести беседу здесь? — всё же решил уточнить Дазай, продолжая присматриваться к поведению Мори. Тот, правда, сделал вид, что не обратил на это внимания.       — Никаких систем слежения именно здесь, в этом кабинете, нет, я уверен. Из-за двери слышимость нулевая. Раз беспокоишься, можешь закрыть окно и задёрнуть шторы, чтобы нас точно не прослушали из парка напротив.       Дазай был поверхностно знаком с методом слежки при помощи лазера и колебаний стекла, но подробнее с этим вопросом разбираться ещё не доводилось. Поэтому мальчик принял решение просто закрыть оконную створку.       — Зацепило тебя что-нибудь в облике и поведении босса сегодня?       Рядовая проверка на внимательность, анализ в моменте, вовлечённость. Сконцентрированность на рабочих темах, пока, кажется, занят и заинтересован чем-то другим.       — Вы говорили, что улучшений в его состоянии нет. Глаза у этого человека были особенно… странные. Словно на тонированное стекло смотришь — стараясь разглядеть хоть что-то, вообще ничего не понимаешь, поэтому мне очень тяжело прикинуть, что у босса сейчас в голове. Но разрешением изучать книги я бы воспользовался. Интересно, можно ли предложить ему беседу на тему прочитанного…       — Для этого ему нужно подлечиться как следует, — Мори как-то затих, обдумывая, как стоит преподнести ученику информацию. — Но лучше ему уже не станет.       Как ни старался Дазай сохранить нейтральное выражение лица, он был уверен, что наставник его секундное ошеломление заметил. Спокойно отреагировать на подобную новость Осаму при всём желании не смог бы.       — И чья это заслуга? Ваша же, господин врач?       Сдержанно улыбнувшийся Огай легко покрутился в рабочем кресле.       — Ты слишком плохого обо мне мнения, Дазай. Я действительно не в силах помочь и мало кто другой смог бы. Однако сейчас в наших руках невероятные возможности: мы тянем время, всё больше располагаем к себе босса, подсказываем пару важных решений, что только усиливает его благосклонность и укрепляет наше положение в организации… Болезнь прогрессирует, и из-за этого мафия ввязывается в проблемы, конфликты или даже войны. Люди начинают волноваться, и так в один момент организация единогласно сама будет рада избавиться от безумного руководителя. А вся необходимая для занятия этого поста информация будет у нас в головах. И, скорее всего, только у нас.       Дазай просто молчал. Он смотрел на наставника и не мог сказать ни слова: будучи уверенным, что знает Огая довольно хорошо, он терялся в попытках прощупать в полной мере, где в его плане могут быть изъяны. Как врач, не так давно по рекомендации попавший в организацию, держащую в руках крупнейший японский город-порт, в несколько несложных шагов добирается до верхушки и занимает высшую должность?       — Обсуждать это с кем бы то ни было, разумеется, строго запрещаю. Исключений не будет ни для госпожи Озаки, ни для твоего телохранителя, ни для бесед с самим собой. Обдумывай, наблюдай, подмечай детали. По возможности делись, если будешь уверен, что я мог пропустить нечто важное. У нас будут сторонники, над этим я уже активно работаю, как ты мог заметить, но полноценно положиться в этом деле могу только на тебя.       Вот и приехали. Мало того, что теперь от выездов в штаб не отвертеться, так ещё и к загородным прогулкам станут относиться более внимательно — какой уж там Чуя… Дазай хотел было уточнить пару деталей на этот счёт, но мгновенно переключился на более подходящий вопрос.       — Вы уверены, что даже в условиях отсутствия компетентного руководителя организация не поднимется против вашего захвата власти? Здесь есть целый Исполнительный комитет и главы подчинённых подразделений, умеющие управлять получше вас. Кто из этих людей не захочет возглавить мафию сам, особенно если учитывать, сколько сторонников стоит за каждым из них? Какой силой они располагают — и представить непросто.       — Именно поэтому, Дазай, я стараюсь научить тебя думать. Ведь фраза «сила есть — ума не надо» говорится только с осуждением и насмешкой.       — А если меня уже зажали в углу и собираются избить? При отсутствии физической подготовки мозги не сильно спасут.       — С мозгами у тебя есть идеи для тысячи и одного способа, как, для начала, не попасть в такую ситуацию, и как, наконец, придумать из неё выход. А тот, кто уже идёт избивать тебя и рассчитывает увидеть в твоих глазах страх или бесполезную решительность, вряд ли будет ожидать хитрости. На грязную работу посылают далеко не интеллигенцию, известную своей сообразительностью.       — Ситуации разные бывают.       — Несомненно. Но пока ты в мафии, это будет работать почти в ста процентах случаев. И всё же оставайся начеку.

***

      В штабе царило ощутимое напряжение. Петляя по коридорам, Дазай никого не встречал — и это, наверное, казалось самым непривычным. Мори был занят какими-то своими мыслями, и воспитаннику оставалось находить развлечение в подслушивании разговоров у минуемых дверей, в изучении обстановки: расположении цветочных горшков, кресел в зонах отдыха и окон, — в прыжках по плиткам пола…       Чему Дазай точно обрадовался, так это непреднамеренной встрече с господином Рандо. Союзника он заметил в коридоре, ведущем к выходу из корпуса, однако тот никуда не торопился — скорее меланхолично перемещался в каком-то только ему известном направлении. Захотелось совсем по-ребячески задорно налететь на этого человека — настолько внутри разбушевалась радость. Однако пришлось сдержаться.       — Господин Рандо, здравствуйте! — воскликнул только Осаму, приближаясь, чтобы пообщаться. Мори свернул в кабинет неподалёку, а везде ходить хвостиком за наставником — по крайне скучным бюрократическим делам — так надоело… Ничего страшного, если Дазай поболтает с кем-нибудь из «своих».       — Здравствуй, здравствуй, Дазай Осаму, — тут же обернулся Рандо, и общий вид его приобрёл бо́льшую осмысленность. — Вы с господином Мори сегодня в трудах?       — Да-а, только уже так хочется домой… У меня самого было не так много задач на сегодня, поэтому хочется уже поужинать и заняться чем-то более интересным, чем ждать господина Мори два часа, пока он закончит всё намеченное.       — Как там Чуя? Всё у вас хорошо?       Осаму ненадолго замялся, с непривычки зависнув на таком личном вопросе — тем более по теме «воображаемого» друга.       — Общаемся, видимся, всё как всегда. Хотелось бы чаще пересекаться, но время сейчас, знаете, столь неспокойное… Буду стараться не пропадать со связи с ним, что бы ни случилось.       — И всё же последним остаётся слово господина Мори, — словно голос здравомыслия, напомнил Рандо. — Не станем загадывать на будущее и понадеемся, что впредь обстоятельства будут складываться мирно.       — В целом, я рассчитываю, что в определённый момент у меня появится больше свободы, нежели сейчас, и встречам с другом уже не помешает ничего.       Собеседник немного помолчал, а потом подобрался.       — Будь осторожнее, Осаму. Здесь кто-нибудь может тебя неправильно понять.       Дазай досадливо сжал зубы — он действительно увлёкся личными рассуждениями и упустил безопасность из-под контроля, задумавшись теперь, насколько разрешённые темы поднимает в разговоре. «Больше такого не повторится», — пообещал себе мальчик, старательно успокаивая нарастающую злость на себя, но Рандо, кажется, заметил его настроение и сменил тему: заговорил о каких-то бестолковых мелочах вроде обновлённых клумб на выходе со штабной парковки, собственных плановых выездах в город — без указания цели, литературных рекомендациях современности, с которыми он крайне не согласен… Беседа перетекла в формат слишком сдержанного, общего разговора обо всём и ни о чём сразу, из которого Дазая забрал наставник, закончивший наконец работу в этом корпусе штаба. Он так же обменялся краткими любезностями с Рандо, но задерживаться — ещё и за бессмысленной беседой — не стал, мягко уводя ученика, положив руку ему в районе лопаток.       Пока сам Дазай сильно ругался на себя. Никому нельзя доверять. Пусть любые переговоры ведёт Мори, пока воспитанник не сболтнул лишнего под давлением выстраданного желания найти в мафии человека для обычных жизненных бесед.