Блуждающие огоньки
18 августа 2023 г., 17:00
«Блуждающие огоньки» — произведение писателя Дадзая Осаму.
На следующий день Осаму не появился. А ведь ради него Чуя специально ушёл из укрытия и почти до вечера просидел в соседской беседке — таком опасном месте, где особо внимательным прохожим его легко заметить. Не было больше возможности прятать рыжую шевелюру под шляпой — та наравне со всеми вещами уничтожена взрывом, — переодеться тоже было не во что. В идеале поутру можно спуститься к морю, выстирать одежду, а на горячем июньском солнце уже к обеду она высохнет, но Накахара не знал, когда может прийти Дазай. «Поскорее бы уже этот придурок собрался, — начал злиться мальчишка, когда солнце поднялось на вершину неба. Время перешагнуло за полдень. — Я ещё успею к морю и даже не буду спать в мокрой или грязной одежде». Но друг не пришёл. Не оказалось его в назначенном месте и на следующее утро, хотя Чуя, ворочавшийся полночи, лишь к рассвету уснувший и в панике вскочивший, боясь проспать, бегом примчался к восьми часам — округа уже ушла на работу. Он чувствовал, что сегодня Осаму точно объявится. Мало ли какие у него могли появиться неотложные дела — или запоздалое наказание старших за поздний уход из дома в ночь происшествия… Дазай же сказал, что почувствовал, как друг нуждается в его помощи. Вот и Накахара сейчас ощущал, что он не один, нужно всего лишь добраться до беседки и терпеливо ждать. Ещё немного… Но как плохо это ощущение вязалось с появившейся у соседских ворот машиной… Фоном проскользнула мысль, что, может, рассказать им всё и попроситься ненадолго остаться, лишь бы не терять доступ к драгоценной беседке. А ещё можно попробовать встретиться с Осаму на тропинке через перелесок, на их обычном месте. По пути он нагнал пару: мужчину и молодую женщину. Они вряд ли были в отношениях, скорее, просто шли вместе и даже так держались как-то обособленно, разговаривали немного и на малоэмоциональные темы. Одежда этих людей была скромной, но не бедной, осанка близка к идеальной, мужчина шагал увереннее и ровнее девушки, в то время как спутница иногда сбивалась и начинала мелко семенить, едва не отставая. Словом, смотрелись они, как люди, работающие на должностях, где выделяться не принято, но вести себя стоит достойным образом. Неудивительно, тут же зажиточный район неподалёку. Странно только, зачем они приходили сюда. Чуя просидел до самой темноты, так и не дождавшись Дазая. Чёртов идиот — просто взял и исчез. Завтра, решил Накахара, надо несмотря ни на что идти на берег. Пусть Осаму посидит и подождёт пару часов — Чуя же два дня потратил впустую. С терпением заканчивалась и предусмотрительно отложенная еда, что нервировало в ещё большей степени, хотя несколько дней продержаться было можно: уцелевшие свои и соседские ягодные кусты, а ещё садовая съедобная зелень отлично выручат — спасибо, что лето. Но не привыкший только к растительной кислятине желудок скоро пожалуется на такое питание, поэтому долго рассчитывать на него не стоило. Ночь пришла на удивление тёплой. И звёздной. Облака разбежались по периметру неба и если и прикрывали какие-либо звёзды, то только вдоль самого горизонта, где из-за сильной засветки большой Йокогамы их и без того практически не видно. Известные созвездия Чуя не повторял, отходя от традиции внимательно рассчитывать положения небесных рисунков и сторон света, а только смотрел уставшими глазами безо всякого осмысления в низкое летнее небо. Словно потолок над головой натянули — или сложили из плотных брёвен и покрасили в обманчивый тёмный цвет. Жаль, что этот потолок над ним не обрушится, полыхая неумолимым и негаснущим катастрофическим пламенем. Кто знает, может, Чуя выживет теперь и под метеоритным дождём — благодаря вовсе не способности, а чёртовому везению, о котором мальчишка никого не просил. Всё равно ему теперь только в ад: на небесах нет места эгоистичным убийцам. Внутри разлилась тупая, давящая пустота, и Накахара подтянул коленки к груди; от этого движения старая скамья у хлева опасно скрипнула, но смещение небольшого веса выдержала. А сколько выдержит сам Чуя?***
Самым безопасным временем для стирки было утро, но не очень раннее. Посёлок должен был уже опустеть, а Дазай ещё не завершить свою учёбу — он как-то рассказывал, что занимается индивидуально. Некоторые преподаватели работают с ним на доверии, отсылая списки учебной литературы, задания и итоговые тесты, а какие-то приезжали прямо к нему домой. «Избалованный засранец, — бурчал Чуя, прокручивая это в мыслях, пока старательно полоскал вблизи прибрежного шалаша, казалось, безнадёжно изгвазданные сажей штаны. — Привык, что все вечно пляшут вокруг него, поэтому совершенно под других не подстраивается». Насколько мог, Накахара сам отмылся в солёной воде. Массируя кожу головы и старательно распутывая пряди, он досадливо думал, какими неопрятными и жёсткими на ощупь они станут после такого мытья. Долго плавать Чуя не решился — его могли заметить с другой части берега, ведь если участок с домиком был спрятан в высокой поросли, то в воде такие удачные разграничители пространства отсутствовали. Пока одежда ещё отлёживалась на солнце, Накахара спрятался в самом шалаше — благо, здесь было где присесть в плотной тени крыши и укрывающих её низких деревьев. И пускай мальчишке не впервой сушиться здесь после купания в море, вот только сейчас оно прошло, словно в тумане, само собой, мимо. Голова полнилась сторонними мыслями. Как бы ни обустраивалось это место, в смысле жилища оно проигрывало по всем параметрам. Безделушки, которые они натаскали сюда с Осаму, и впрямь оставались безделушками. Из всего собранного здесь хлама задействовать можно только сидения из толстых веток да кривоватый стол, собранный из гнилого пня и трёх коротких досок с опасно обломанными краями — помнится, ребята подобрали их на границе местной свалки; Дазай тогда долго воротил нос от этой идеи, считая непомерно неприличным рыться в помойках, однако в то время телохранитель бывал с ним не всегда, а потому под натиском товарища, ну слишком уверенного в успешных поисках, Осаму вскоре сдался. Хотя Чуя рано списал хранилище со счетов: вспомнил, что здесь под ветками припрятаны два ящика — тоже не самых живых, однако вполне подходящих на позицию шкафчика. И в них Накахара обнаружил несколько стеклянных бутылок. Если их по-новой самым тщательным образом отмыть, то можно набирать чистую воду и хранить в новом «доме» без необходимости по любому зову жажды бегать к колонке, где его легко могли увидеть, если время выбрано неудачное. А если отпустить житейскую суету, то у Чуи теперь есть «основной особняк» и загородная, прибрежная резиденция с прекрасным видом на залив. «Необычайно удачное стечение обстоятельств и колоссальный труд стали моими верными компаньонами на этом непростом пути, сердечно благодарю всех, кто был со мной и поддерживал, пока я поднимался на эту вершину». Чуя выдохнул, что совершенно не звучало похоже на изначально планируемый смешок, и вперил бессмысленный взгляд в стык крыши и её подпорки. С погодой повезло, и вещи вправду высохли уже к полудню: постаралось над этим не только июньское пекло, но и порывистый морской ветер, от которого порой закладывало уши. Тихой мышью крадучись с берега, больше всего Накахара боялся, что просчитался со временем и в результате попадётся на глаза кому-то из вернувшихся на обед соседей, поэтому возвращался окольным путём. Издалека глянул только, что беседка, вероятно, пуста, а машина всё ещё на месте. У колонки никого не было — везение, не иначе. Чуя уже почти набрал первую бутылку, когда с соседней улицы лениво выплыла патрульная машина, заставив мальчишку тихо выругаться. Главное вести себя спокойно и естественно, он же ничего плохого не делает — просто продолжает бытовать в родном районе. Тем более мама рассказывала, что местного участкового не так давно повысили и на его место пришло двое новичков — они точно ещё не знают Чую в лицо, поэтому не удобных для него вопросов задавать не станут. Вот только машина почему-то притормозила. — Парень, ты чего школу прогуливаешь? Накахара внутренне похолодел. — Так это, надо помочь родителям по хозяйству, — мальчишка отставил набранную бутылку за колонку, чтобы не бросалась в глаза. — Хозяйство никуда не убежит, в отличие от учебной программы, — не унимался парень с пассажирского сидения. С водительского же озадаченно выглядывал ещё один, чуть постарше, но его Чуя тоже ещё ни разу не видел. — Хотелось бы пообщаться с твоими родителями на эту тему. Где ты живёшь? — Ой, не надо. Учёбу я обязательно нагоню, а вот дома без меня не справятся. В обычное время это было чистой правдой — уроки давались без особых проблем, зато гравитационная способность в бытовых делах порой оказывалась незаменимой — особенно на условиях, что занималась этими делами мама. Снимал паутину с потолка, носил вёдра с водой, перетаскивал удобрения и прочие тяжести именно Чуя, и хрупкая родительница нарадоваться не могла такому сокровищу в их несчастливой семье. — Нет-нет, так не пойдёт. Воспитательная беседа должна быть проведена. Школа — это получение не только образования, но и важных социальных навыков, знакомств, развитие умения превозмогать себя и разнообразные трудности. Лишать ребёнка жизненных уроков, заложенных в программу становления личности самим государством, не должен ни один родитель. Чуя активно замотал головой: — Меня за такое будут сильно ругать… Да и я не пропускаю занятия, если в этом нет острой необходимости, честное слово. — Ну смотри. Где хоть живёшь? Мы ещё знакомимся с районом и местными жителями. Будем знать тебя. И что теперь делать? Накахара неуверенно назвал свой старый адрес. На место трагедии приезжали другие патрульные, не эти, так что, вероятно, в их памяти не отложилось, какой именно участок района теперь является белым пятном в списке адресов. А ещё не исключено, что эти люди уже как-либо контактировали с соседями и примерно представляют, у кого могут или не могут быть дети, и назвать соседний дом станет его большой ошибкой. Сидящий подальше, водитель переспросил адрес у товарища и некоторое время молчал. Чуя уже хотел начать набирать вторую бутылку, чтобы не вызывать подозрений, а лучше вовсе ретироваться с места событий, как вдруг… — Где-то ты нас обманываешь, приятель. По этому адресу не живёт никто. Вот так-то школу прогуливать — даже не назовёшь, где живёшь. Отвести-то сможешь? От впавшего в ступор Чуи участкового отвлёк напарник. Судя по вырванной краем слуха недоверчивой фразе, тот его никогда здесь не видел, да и внешний вид мальчишки вызывал вопросы. Длинные, пусть и закатанные до колен свободные штаны да повязанная на поясе куртка не стыковались с полуденной жарищей. «Но адрес-то он назвал реальный», — возразил участковый. «Конечно реальный, он же тут рядом. Мальчишка вполне мог отсчитать пару домов от ближайшего, велика наука». — Показывай дом, — обернулся к Чуе собеседник, однако из голоса его пропала добрая озабоченная внимательность. Беспомощно замотавший головой Накахара заставил его нахмуриться и выйти из машины. — Если ты бродяга, нам придётся вывезти тебя из этого района, таков устав. Здесь и без тебя хватает неблагополучных семей. Используя способность, можно легко сбежать. Но стоило только представить, как тело очерчивает знакомое алое свечение, и Чую парализовало от ужаса. Он снова, снова убьёт кого-то. Сейчас не управляемая из-за страха сила вырвется наружу, изломает тело, смертельно ранит полицейских, просто выполняющих свою работу, разнесёт что-то в округе и… Да чёрт знает, что ещё — Накахара даже не был в курсе, какой вклад внёс в разрушение собственного дома. Мальчишка ведь так ничего и не вспомнил. А неизвестность пугала сильнее осознания реальных последствий… Поэтому когда участковый поймал его за запястье — а это неминуемо случилось, — Чуя даже не воспротивился. Он стоял, как вкопанный, боясь открыть глаза и увидеть то, что могла успеть натворить способность — что он не почувствовал и не проконтролировал… И Чуя почти споткнулся, стоило потянуть его к машине. Мир же остался в прежнем состоянии, а влажные после колонки руки были безвольны и слабы; крепкая хватка на скользкой коже явно оставит после себя яркие следы, но Накахара об этом не думал, он вообще под давлением паники не до конца осознавал, что происходит.***
— Сунешься в тот район ещё раз — поедешь в участок. А оттуда ты далеко не уйдёшь, — угрожающе бросил полицейский и, только разглядев в глазах Чуи угасшую надежду, вернулся в машину. Когда шумный автомобиль скрылся среди молчаливых обшарпанных домов, мальчишка неуверенно огляделся. Когда он раньше говорил, что нет ничего хуже, чем жить с не понятными в своей логике родителями и в ужасающей бедности, то явно бросал вызов богам, и теперь, кажется, они поквитались с ним за неблагодарность. В этом районе Чуя не бывал, но предположил, что забросило его в Сурибачи — о том ходили разные слухи, и отец всегда говорил, что лучше жить в сущей нищете на самой окраине Йокогамы, чем оказаться здесь, в месте, полном опасных бродяг, готовым глотку окружающим перегрызть за звон монеты в кармане; тут же было полно незаконных эмигрантов, беглых преступников и просто бездомных — всех, кому не нашлось места в нормальном обществе. И, несмотря на сложную семейную историю, отец утверждал, что никогда и шагу сюда не ступит. И вот где теперь Чуя… Может, родитель в чём-то предсказал его дальнейшую судьбу, а потому так принизил сына, почти отрёкся от него за ничтожность. Увидь отец его в Сурибачи, наверняка отвернулся бы, прошёл мимо, старательно делая вид, что и не знает его вовсе. «Господи, почему, — лихорадочно закрутилось в голове, пока взгляд скользил по обветшалым постройкам, тут и там укрытым брезентом, сшитым целлофаном, гнилым тряпьём — видимо, тем, что находилось на ближайших свалках. — Почему. Почему. Почему? — Чуя закрыл лицо руками и зажмурился. — Что я сделал не так? Почему они поехали мимо? Почему остановились?!» Грубые жилища вокруг никуда не делись, зато наружу рвалась истерика. Если в родном районе он хотя бы знал, у каких соседей можно натаскать съестных ягод, то здесь не имел ни малейшего понятия, куда податься и где вздремнуть ночью. Надо вернуться, обязательно надо. Но карты под рукой не было, а город мальчишка знал плохо: ни на транспорте, ни пешком он до места назначения не доберётся, это однозначно. Да и в чём смысл такого безумного путешествия, даже если у него остаётся мизерный шанс на успех? Первый же патруль поставит на Накахаре преступный крест. Хотя в тюрьме будет и крыша над головой, и питание, и… И не получится тюрьма — нет такой статьи, по которой Чуя может угодить за решётку. Можно что-то украсть. Или спровоцировать серьёзный конфликт. Мальчишка с усилием помотал головой, вытряхивая лезущий в мысли бред. Надо осмотреться для начала: быть может, здесь и нет таких, кто поведётся на его дешёвые трюки. Полицейские завезли его не так глубоко в район, однако, предположил Чуя, оставили на последней улице перед спуском в кратер. «Быть может, те, кто основался здесь давно, ниже, живут в более благоприятных условиях? Вряд ли, конечно, но решено было осмотреться, верно?» Хотелось поговорить с собой, попытаться успокоить, но на ум продолжали приходить только ругань на себя, нытьё, сожаления — словом, бесполезная в нынешних обстоятельствах ерунда. Зато через несколько построек проглядывала каменная лестница — на неё Накахара и отвлёкся.***
— Эй, рыжий, ты чего тут слоняешься? Своровать поди что хочешь? Чуя обернулся. Из переулка, привалившись к грязной стене, на него смотрел крупный парень. Рядом стоял лохматый мальчишка несильно старше самого Накахары и подозрительно смотрел на незваного гостя района. — Нет, извините, — Чуя совсем растерялся под их взглядами. Стало страшновато. — Меня выбросили здесь полицейские. — Ещё один бродяга? — звонкий, немного надрывный голос лохматого резанул слух. — И что ты тут забыл? Откуда припёрся? Шёл бы ты обратно, рыжий, у нас и своих раздолбаев хватает. — Мне некуда возвращаться. — Откровенничать с чужими, ещё и агрессивно настроенными людьми не было никакого желания, но тяжёлый взгляд крупного парня буквально вынуждал говорить. — Моя семья погибла от несчастного случая, дом уничтожен, и всё, что у меня есть — это я сам. И способность. Но не представляю, чем она может быть полезна. — Способность? — с блеском в глазах переспросил лохматый, отлепился от стены и подошёл ближе, оценивающе рассматривая невысокого, явно невпечатляющего гостя с ног до головы. — Расскажи-ка. — Не хотелось бы, — Чуя съёжился и тяжело сглотнул, старательно подбирая слова, опасаясь нарваться на агрессию. — Она уже доставила мне много бед, и активировать её вновь… Это не очень безопасно. — Вот как, она людей убивает? — Нет, но… — Тогда в чём проблема? Любому дару можно найти применение, тем более, что эта штука не так часто встречается. Ты меня, конечно, заинтересовал, но, раз ты не используешь свою способность, зачем она тебе, а ты — нам? Накахара согласно закивал и неловко оглянулся в поисках каких-нибудь небольших предметов поблизости, чтобы «поиграть» с ними с помощью гравитации, но ничего подходящего не обнаружил. Зато заметил обилие камней по всей дороге. — Сделай шаг назад, — попросил он. — Что? — лохматый недоумённо приподнял одну бровь. — Отойди немного, говорю, — терпеливо повторил Чуя. Мальчишка обменялся взглядами с товарищем в переулке и действительно отодвинулся на пару шагов, внимательно наблюдая за гостем. Накахара нервно вздохнул, ощущая мандраж по всему телу — страх использовать дар накатил с прежней остротой, но что-то знакомое примешалось к нарастающей панике. Ощущение силы и греющая уверенность в ней. Словно способность ободряюще заговорила с ним, пробиваясь своими жизнелюбивыми ростками из-под глухой металлической решётки, под которой была заперта в последние дни. Была не была. Родного у Чуи ничего не осталось, поэтому не страшно уничтожить этот район, а может, заодно и себя. Ещё один взрыв Накахара не переживёт — почему-то он был уверен в этом. — Ну и? — терял терпение лохматый. Чуя опустил глаза, набрал полные лёгкие воздуха, борясь с подступающим страхом, и резко очертил полукруг носком растрёпанного ботинка, поднимая густую пыль. В радиусе двух метров от него, окружённые алым ореолом, рывком взмыли вверх камни разных размеров и зависли, едва покачиваясь, примерно на одной высоте. Лохматый кинулся к товарищу и нырнул ему за спину. — Ого-о-о… — с полным восхищения взглядом протянул он. — А ты так только со всяким мусором можешь? Камни шумно рухнули обратно на землю. Пыль заполонила улицу, из-за чего поблизости захлопнулось несколько окон. — Могу ходить по стенам. Ничего особо тяжёлого ещё не поднимал, ящики только всякие, но могу попробовать. — О, Скалу сможешь? — лохматый кивнул на своего товарища, а тот нахмурился. — Только если он будет не против, — нервно усмехнулся Накахара. В общем-то, Чуе хватило простого прикосновения подушечками пальцев, чтобы поднять крупного парня на метр. Тот вдруг испуганно закрутил головой и принял такой жалобный вид, что пришлось поскорее вернуть его на привычную землю, без которой он явно ощущал себя беспомощным. Наверное, в драках он часто использует свой вес, подумалось Накахаре. — Блин, чувак, а ты интересный, — снова резанул слух лохматый. — У меня есть к тебе предложение. Чуя посмотрел ему в глаза. Показавшийся испуганному Накахаре поначалу бандитом, этот мальчишка выглядел вполне нормальным человеком, не считая, конечно, не ухоженной во всех аспектах внешности. И сейчас, кажется, он собирался сказать нечто дельное. — Короче, у нас тут есть небольшая компания. Четыре человека вместе со мной и Скалой. Существуем мы достаточно скромно: живём у одного владельца бара в подсобке, помогаем ему работать, а он нас немного подкармливает и, соответственно, какой-никакой кров даёт. Знаешь, в труде вообще проще жить, мысли всякие в голову не лезут. Хозяин как раз расширяться собрался, ну, и лишние руки нам в работе не помешают. А у тебя ещё есть такая способность, что ты во многом будешь полезен. Пойдёшь с нами? Не соглашаться было глупо. — У вас деревянный пол? — неожиданно спросил Чуя. — Каменный… — растерялся лохматый и непонимающе коротко обернулся на Скалу. — А, я, кажется, понял, к чему ты. Мы спим на ящиках из досок, не на полу. С покрывалами, правда, туго, мы куртками и скатертями укрываемся, но есть, где стирать одежду и мыться. И чистая вода. Накахара кивнул каким-то своим мыслям. — От твоего предложения я отказываться не стану. — Я Вихрастый, — представился наконец лохматый мальчишка. — Это кличка, ну ты понял. Мой товарищ — Скала. — Накахара Чуя, — протянул руку гость. Его имя почему-то вызвало смешок. — Можно звать тебя Рыжим? Или придумай себе кличку сам. У нас не принято по именам. — Зови, как хочешь. Сейчас мне, если честно, всё равно. — Да, нехило тебя, судя по всему, жизнь потрепала, — низко буркнул Скала и тоже пожал ему руку.***
В бар зашли через главный вход, причём заевшую дверь пришлось знатно подёргать самому Скале. В подвальное помещение уходило около десятка грязноватых каменных ступеней, а в самой комнате стоял запах дешёвого алкоголя. Такой иногда на последние деньги покупал отец, поэтому Чуя слегка поморщился от неприятных воспоминаний. Хаотично стоящие по комнате столы лениво намывал короткостриженный темноволосый мальчишка, который при виде вошедших пробормотал нечто вроде: «Господи, помилуй», — и уставился на Накахару. — Верующий, позови хозяина, — обратился к нему Вихрастый и похлопал Чую по плечу, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Мы позвали этого парнишу в нашу компашку. Хозяин оказался человеком лет сорока-пятидесяти, с густой щетиной, но без бороды, усталые глаза его обрамлялись глубокими морщинами, но походка была уверенной и сам он держался, словно полный сил юнец. — Глубочайше прошу прощения за несогласованность и внезапность, но я принял это решение, исходя из рациональных соображений, — неожиданно заумно выдал Вихрастый, заставив Чую неверяще сморщить лоб. — Я пригласил этого молодого человека присоединиться к нам. Предупреждая ваше недовольство, скажу, что он обладает сверхспособностью — умеренно контролирует земное притяжение, то есть может поднимать много небольших и средних, а также тяжёлые предметы, в воздух. К тому же, в связи с расширением вашего заведения нам не помешают дополнительные руки. Что скажете? Чуя съёжился под пристальным взглядом. — Как тебя звать? — раздался над опущенной головой сильный голос. — Накахара Чуя, — мальчишка неловко вскинулся и протянул руку. Хозяин крепко пожал её. — Работать на совесть. Парнишки у меня тут наводят порядок, разносят еду и выпивку, принимают заказы, — сказал вместо своего имени хозяин. — Готовлю я сам. Заботы у вас несложные, но иногда попадаются клиенты с характером. Особенно вежливо нужно быть с подвыпившими, чтобы… — Опыт имею, — перебил Чуя; хозяин убедился в его словах по одному тяжёлому взгляду. — Вот и славно. Здесь за шкафом у стойки — дверь на кухню и в мою каморку. Беспокоить только в крайних случаях.
