Боль твоих рук

Увидев, как отец режет руки, он, мягко говоря, был шокирован. Подлетев к нему, он схватив его за кофту, с силой нанес два удара по лицу, которые прилетели в нос. Мужчина не сопротивлялся, а когда парень его отпустил, то обмяк на диване, прислонив не пострадавшую руку к носу. У него лилась кровь. Эвен смотрел на него со злостью и без намёка на пощаду, и Карстен был готов к новым ударам. Он уже привык за всю свою жизнь терпеть это все. Терпеть унижения, обзывательства и то, что его используют как игрушку, а обращаются как с животным. Хотя даже с животными лучше обращались. Эвен ушёл. Окончательно ушёл — об этом его оповестим хлопок входной двери. Мужчина совсем поник, прекращая даже вытирать любую кровь, которая вытекала из него. Он справится. Всегда справлялся с подобным. Сейчас ничего не изменилось. Но на самом деле Карстен был окончательно сломлен и раздавлен. Ему требовалась забота… А если повезет, то и любовь, чтобы начать жить, а не существовать. А Эвен стоял на лестничной площадке, дрожащими руками, потирая лоб. Он был потрясен и… Напуган. Очень напуган за жизнь отца. Если тот способен себя резать… Боже… А он сейчас оставил его там одного, ещё и ударил. Собрав все силы свои в единое, зашёл обратно в квартиру, чуть ли не бегом врываясь в зал, где отец сидел в той же позе, что тот и оставил его. Так нельзя. Он же человек, а сломлен, как кукла. — Прости меня, пожалуйста, — сказал Эви, опустившись перед ним на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Я не должен был тебя бить сейчас. — Я заслужил… — хрипло произнес он. — Не говори так, — возразил парень. — Ты живой человек и имеешь свои чувства — это нормально. Но я не имел право бить и унижать тебя этим. Я просто… Я очень испугался за тебя. Мужчина поднял голову и взглянул на Эви. На его маленького Эви… Темно-серые глаза, которые всегда отличались своей силой… Сейчас в них Эвен видел боль, большое количество боли, что он сам ею сочился ею и сломленность. — Я люблю тебя… — тихо прошептал Карстен, уже зная свой ответ. — Я знаю, — так же тихо ответил Эви, удивив своим ответом его, сжав его руку чуть выше запястья. Он аккуратно перевернул его руку, чтобы посмотреть на раны и оценить их масштаб. Но они были маленькие и неглубокие, как царапинки. — Я принесу всё необходимое, посиди тут, — едва слышно произнес он, уйдя на кухню за перекисью, бинтами, ватками, а затем и тряпкой мокрой в ванную. Эви аккуратно заставил его выпрямиться и сел к нему на колени, положив раненую руку к себе на колени. Он аккуратно убрал всю кровь с ладони, а затем обработал, замечая, как мужчина дергается от того, что щиплет. Парень бережно подул на рану, а затем так же осторожно забинтовал. Вытерев тряпкой и вторую руку, которая просто была в крови, сходил, намочил тряпку заново. Теперь была очередь носа. Крови было много. Она испачкала всю футболку и проделала дорогу от носа до шеи. Нос вроде был не сломан и это радовало. Эви со всей своей нежностью вытирал чуть засохшую кровь, а Карстен давал делать с собой любые манипуляции, как податливая кукла, что чуть пугало парня. — Ты побудешь со мной? — всё так же хрипло спросил он, взглянув на него глазами полными надежды. — Если ты пообещаешь, что никогда больше в своей жизни не причинишь себе вред, — строго сказал Эви, для него это было важно. Его сестра покончила собой, и он не хотел терять так ещё и отца. — Обещаю. — Тогда побуду, только отнесу это на место, — он взглядом указал на вещи. Пока Эвен прибрал это дело, Карстен добрался до спальни, переодев кофту, залез в кровать, ожидая парня. Мальчик, стянув с себя шорты, улегся рядом, будучи в одной майке и боксерах. — Мне больно, Эви, — тихо признался он, смотря на мальчика. — Я вижу, — сказал Эвен, коснувшись рукой его плеча. — Я совершенно один… — Ты не один. У тебя есть я, — уверенно сказал он. — Да, я не подарок и могу вести себя отвратительно. Но я рядом. Карстен чуть приблизился к нему и, потянув на себя, заставил лечь на него полностью. Эвен подчинился и лишь устроился поудобнее, слушая сердцебиение отца. А мужчина его крепко обнимал, чувствуя, как в глазах стояли слезы, которые заставляли тяжело дышать. — Мне жаль… — дрожащим голосом сказал Карстен. Эви чуть приподнялся, взглянув на его лицо. Он плакал. — Ну, ты чего? — он осторожно провел рукой по его щеке, вытирая слезы. — Прости, что ты из-за меня стал таким зажатым и уничтоженным. Прости, что меня не было рядом в тяжёлые моменты. Прости, что не смог дать тебе полноценную семью. Прости, что я убил твою сестру. Прости, что влюбился в тебя, что тебе неприятно находиться со мной, — с каждым словом по слезным дорожкам пробегал целый поток. — Ты можешь отказаться от меня, если тебе так… Противно находится со мной. Тебе найдут новую семью… Намного лучше. Не бойся за меня, со мной всё будет хорошо. Я не буду злиться, винить или обижаться на тебя… — Ну что ты такое говоришь? — с трудом выговорил Эвен. — Ты не виноват. Может и виноват, но я тебя не виню в этом, этого уже не изменить. Он прижался к отцу, начиная поглаживать его по плечам, иногда по волосам. — Как я могу от тебя отказаться, а? Не говори глупостей, пожалуйста, — он потерся носом о его грудь. — Тшшш… Тихо, мой хороший. У тебя всё ещё есть я. Тшшш… От рыданий мужчина начал всхлипывать и издавать какие-то непонятные звуки, крепко обнимая мальчика в ответ. Именно в этот вечер парень принял решение, которое не давалось ему ранее.