Боль твоих рук

С тех пор всё изменилось. Изменились так быстро, что мужчина не сумел этому помешать. Как только Эвену исполнилось 18, то переехал от отца в съемную квартиру, сменил учебное заведение и полностью закрылся от мира. Карстен винил в этом себя, что сделал что-то не так, но сколько не пытался извиняться и поговорить, парень отвечал, что ему нужно учиться быть самостоятельным. Хотя он и без этого был очень самостоятельным, способным прожить в одиночестве и выжить. И хотя они по-прежнему жили в одном городе, а не в разных странах, виделись они крайне редко. Если быть совсем точным, то два раза в год и то при лучшем стечении обстоятельств, иногда один раз. В основном Эви старался приезжать на Рождество и день рождение отца. В остальное время они были порознь, лишь изредка мужчина позволял себе позвонить сыну и послушать его голос. Бывало, что Эви сам звонил отцу, но опять же за год это было не больше 5-7 звонков. Мужчина не понимал такую резкую перемену в сыне. Винил себя за то, что сделал что-то не так, но не в коем случае не обижался и не злился на мальчика. Он по-прежнему продолжал его любить и скучать. Жизнь без Эви его совсем пропала, она превратилась в существование. Он скучал по парню. Ему не хватало видеть его каждый день и слушать его рассказы и дела. Когда Эвен звонил сам, то сердце мужчины замирало, ему было тяжело что-то ответить ему из-за кома, который скапливался в горле. Так Карстен жил два года. Два года полные одиночества, когда некому тебя уже встречать и заставлять делать что-то большее, чем просто существовать. На большинство своих потребностей он стал больше и больше забивать, забывать. Совершенно не следил за элементарными вещами и с каждым днём всё больше и больше увядал. Но вот когда наступало Рождество, на которое Эви старался приезжать постоянно. Он расцветал от предвкушения, что снова увидит его. Хоть это и будут всего 24 часа для него это были 24 часа жизни. Больше чем на один день Эвен не оставался с ним, ссылаясь на дела. Карстен всегда готовил любимые блюда сына, чтобы порадовать его и в каком-то смысле постоянно пытаясь угодить, лишь бы продлить эти 24 часа на нечто большее. Эвен не изменил себе и в это Рождество приехав под вечер, зашёл в квартиру, которая уже не казалось ему домом. Он завидел отца, который счастливо улыбался. Парень стал замечать, как с каждым разом, что он приезжал отец выглядел всё хуже и хуже. Похудел, осунувшееся лицо, непривычная бледность. — Привет, — сказал Эви, снимая куртку. — Как ты вырос… Боже… — тихо проговорил мужчина. Он замечал как с каждым разом его мальчик растет и становится мужчиной. Но для него, Карстена, он по-прежнему был мальчиком. Отец подошёл к нему и обнял его так крепко насколько мог. Эви был холодным — это никогда не менялось. А вот мужчина был всегда тёплым, иногда парень сравнивал его с батарейкой. Карстен невольно уткнулся в шею Эви, вдыхая резкий запах одеколона, крепко зажмуриваясь. Эви обнял отца в ответ, но не так сильно как тот, хотя в душе был безумно рад его видеть. Мужчина нашел в себе силы и отпустил сына, отстранившись. Хотя это было крайне тяжело сделать, ведь хотелось его только обнимать и не отпускать никуда. Рождество они праздновали в скромной компании друг друга, слушая приглушенную музыку, рассказывая друг другу всё что накопилось за столь долгое время. Хотя говорил в основном Эви, отец лишь задавал наводящие вопросы, лишь бы послушать его подольше, полюбоваться его выросшими лицом. Для них это было нормально. Сидеть вот так, слушая друг друга, а потом обмениваться подарками. Хотя для мужчины самый большой подарок был то, что Эви приехал к нему. Под утро они убирали со стола и расходились по комнатам. И если Эви спокойно засыпал, то мужчина не мог уснуть. Мог ворочаться и смотреть в потолок, иногда расхаживать возле двери в комнату парня, но ни разу не осмеливался зайти внутрь. В последние два года ему и вовсе было тяжело заснуть в пустой квартире. Раньше как-то присутствие Эви сглаживало, хоть он и был за бетонными стенами. А теперь… Теперь он был совершенно один. Постоянно. — Эви? — тихо позвал его отец, когда тот убирал последнее блюдо в холодильник. Мужчина вытирал мокрые руки, после мойки посуды. — Да? — обернулся сын, вопросительно взглянув на него. Карстен мял в руках полотенце, боясь озвучить вслух свою просьбу. Боялся всё испортить окончательно, что парень и вовсе перестанет приезжать и звонить ему. От этой мысли сердце болезненно сжалось, а глаза защипало. Ему страшно было остаться совершенно одному. Эви и так от него отдалился очень сильно, Карстен боялся, что парень скоро его оставит одного. — Ты н-не мог бы п-поспать сегодня со мной? — заикаясь мужчина озвучил свою просьбу вслух, низко опуская голову, продолжая мять полотенце. Он боялся сейчас услышать отказа, криков и хлопок входной двери. Но ему так хотелось хоть одну ночь почувствовать, что он не один. Эви удивлённо посмотрел на него, едва раскрыв рот, наблюдая за поведением отца. Парень вначале хотел отказать отцу, но потом подумав ответил: — Хорошо. Карстен оживленно поднял голову, не веря своему счастью. Он слабо улыбнулся. Ну, а что? Эвен и так приезжает очень редко. Один раз можно и побаловать отца. Когда они легли в одну кровать, то парень засмущался от внимательно изучающего взгляда отца, который был очень близко, поэтому отвернулся от него, пытаясь быстрее провалиться в царство Морфея. Мужчина смотрел ещё пару секунд ему в спину, борясь со своим желанием. Однако в этой битве желание победило. Карстен придвинулся к парню и приобняв, уткнулся носом ему в шею, едва ощутимо потеревшись об неё носом, тяжело вздохнул. Он прижал к себе мальчика и прикрыл глаза, стараясь запомнить каждую секунду этих счастливых часов. Впервые мужчина заснул полноценным здоровым сном.

***

На следующий день, ближе к вечеру Эвен уже собирался к себе. Мужчина старался не подавать виду, что расстроен из-за этого. Хотя это не то слово. Он был подавлен из-за того, что сын не мог побыть с ним чуть дольше. Привалившись плечом к шкафу, он опустил голову, стараясь не смотреть на парня, который зашнуровывал ботинки. Карстена затрясло всего от мысли, что он снова остаётся один. Может это было эгоистично с его стороны, но ему хотелось немного большего от Эви. Хотя бы его простого присутствия рядом с ним. Ноги стали подгибаться, что мужчина полностью переложил свой вес на шкаф, который жалобно заскрипел. Он дрожащими руками обнял себя, пытаясь прекратить дрожь в своём теле. Эвен, который уже справился со шнурками и выпрямился, сразу же подметил состояние отца и встревожился за него. — С тобой всё в порядке? — спросил парень, делая шаг навстречу ему. — Да, всё в порядке… — его голос был на грани срыва. — Пап? — тихо спросил Эви, понимая, что отец лжет ему. Тут слепой только этого не поймёт. Ему не хотелось оставлять мужчину в таком состоянии. — Что случилось? Карстен сглотнул ком стоящий в горле, пытаясь собраться с духом. — Э-эви… — с грустной улыбкой вымолвил он, подняв на него взгляд полный боли. — Останься со мной… Прошу тебя. Ещё на один денёчек… П-пожалуйста… Я так скучал по тебе. В какой-то момент Эвен понял, что видит в глазах отца слезы, что тот вот-вот расплачется. Ему стало жаль отца и стыдно за себя, что так мало приезжает. Но он не мог позволить себе большего. Заметив, как парень опустил голову, мужчина быстро заговорил: — Забудь. Всё хорошо, езжай. Я не пропаду. Я всё понимаю, мой хороший… И не обижаюсь. Каких трудов ему стоило всё это выговорить, когда под кожей рвалось сердце от боли, что тот не может с ним остаться. Эвен подошёл к отцу и взяв его за плечи, заставил посмотреть на него: — Всё хорошо, я останусь с тобой. Думаю, если я побуду с тобой ещё один день, ничего страшного не случится, — парень заставил себя даже улыбнуться. — Правда останешься? — удивлённо спросил Карстен. Парень лишь кивнул, отпуская его, снова стал раздеваться. Мужчина улыбнулся, пытаясь заставить свои ноги держать его. Можно было бы придумать что-то интересное для этого дня. Но Карстену хотелось просто побыть рядом с мальчиком. Они сидели на диване и смотрели новогодние комедии, пока в какой-то момент мужчина не решился лечь на парня. На удивление Эви не оттолкнул его, а охотно принял в свои объятия и даже приобнял его. Карстену лишь оставалось удобно устроиться и наслаждаться вечером. Ему не хотелось даже что-то говорить, ему приятно были объятия сына, даже молчание с ним. Он так и заснул на парне.