Север в душе

      Земли за Стеной ощущались совсем не так, как к югу от нее. Складывается ощущение, что большая часть магии мира заперта именно здесь. Не в самой Стене, но в пространстве за ней, потому что, как только я пересек границу, стал ощущать невидимые потоки силы, которые буквально пронизывали все мое измененное тело.       Уже давно понял, что, после того странного видения в пещере с драконом, я перестал быть простым человеком, хотя и до этого слово обычный не вписывалось в мой образ. Но именно после того случая, начал чувствовать странные потоки пронизывающие весь мир, мое тело теперь выдерживает огромные нагрузки и даже самый острый меч не то что порезать, а даже поцарапать не может мою кожу. И так же я чувствовал, что это не предел... с каждым прожитым днем, становлюсь лишь сильнее. И это меня очень пугает...       Из донесений разведчиков Дозора, я знаю, что объединённое воинство Вольного народа базируется на Кулаке Первых Людей... Видимо именно оттуда они собираются выступать к Стене.       Хоть я и не был ни разу в землях за Стеной, найти нужные руины не составило труда. Тем более, когда вокруг этих руин раскинулся огромный лагерь одичалых.       Раскрывать одичалым свои способности оборотня не хотелось, поэтому я приземлился в нескольких сотнях метров от их расположения. Дойти пешком, даже утопая в снегу по бедра, мне не составит труда.       Одет я был просто, хоть и было видно, что материал одежды не дешевый. Дублет черного цвета из плотного материала, черные штаны, заправленные за высокие сапоги. Сверху был накинут плащ, а из-под плаща выглядывала рукоять глефы, и на поясе висел кинжал... Вот весь мой облик. Будь я нормальным человеком, то в условиях крайнего севера, уже превратился бы в сосульку... Но в том-то и дело... я не нормален... и мне комфортно.       Не успел пройти и нескольких десятков шагов, как я был встречен небольшим отрядом одичалых. Все они были одеты в одежды из шкур животных. Двое держали в руке луки с натянутыми тетивами, острие их стрел указывали на меня. У остальных в руках были копья или топоры, изготовленные из камня. И только у одного в руке было оружие из стали.       — Я прибыл не сражаться с вами.       Громко проговорил я, поднимая руки. Только мои слова вообще ни на что не повлияли, оружия они не опустили. Парочка одичалых обменялись словами, но такими тихими голосами, что я не разобрал ничего. Наконец, обладатель стального топора, подошел ко мне.       — Раз ты здесь не драться, то для чего же ты тут? — Хмуро спросил меня этот тип.       — Я прибыл, для разговора с Мансом Налетчиком. — Одичалые начали смеяться.       — Хочешь поклониться нашему королю, а-а, поклонщик? — Издевательски спросил один из них.       — Я пришел, чтобы предложить ему способ сохранения жизни его народа.       — Мы и без тебя знаем, что нам нужно сделать для выживания.       — И что же? Дай угадаю. Взять штурмом Стену, перебить всех поклонщиков и жить себе спокойно на южной стороне Стены?       — Именно. — Оскалился одичалый, крепче сжимая топор. — И начнем мы с тебя!       Далее последовал короткий сильный удар обухом топора, нацеленным в лицо. Но я был готов к такому повороту событий, поэтому увернуться мне не составило труда. Не успел одичалый ничего осознать, как он уже падал на землю от моего удара локтем, брызгая кровью из разбитого носа.       Двое с луками пустили в мою сторону стрелы, но меня уже не было на прежнем месте. Стрелы лишь бесцельно пролетели в гущу деревьев. Быстро сблизившись с одним из лучников, схватил стрелу, которую одичалый успел натянуть, не давая выпустить ее себе в лицо. Отломав от стрелы наконечник, резким поворотом всадил его одичалому лучнику в шею. Он начал оседать, булькая и захлебываясь своей кровью. Я же следовал к следующим целям.       Двое одичалых с разных сторон попытались насадить меня на копья, но я двигался слишком быстро для них. Жалкое мгновение времени, за которое обычные люди успевают лишь моргнуть. Но мне этого времени хватило достать глефу и резким вращением обезглавить обоих копейщиков.       Наклонил голову влево, и мимо уха пролетела стрела от второго лучника. Наклонившись, подобрал копье одичалого и метнул его в незадачливого стрелка. Сила и скорость броска были таковы, что мужик успел лишь широко раскрыть глаза в страхе перед неминуемой смертью. Остался последний одичалый на ногах, тот, узрев что-то видное только ему, бросился наутек. Но, к сожалению жителя земель за Стеной, я не собираюсь оставлять в живых кого-либо из них. В беглеца полетело второе копье, подобранное с земли.       Возможно, мне нужно было постараться урегулировать конфликт и как-то решить проблему без кровопролития. Но, если этот гордый народ понимает лишь язык силы, я пролью столько крови, сколько понадобиться для того, чтобы они меня не только выслушали, но и послушались.       Поэтому, когда прибуду в их лагерь, и они на меня нападут, я не стану молоть языком в пустых попытках их усмирить и вести разговоры. На их агрессию я отвечу не менее агрессивно. Мне нужно им показать, что будь мое желание, мне бы без проблем удалось их всех перебить.       Самый первый поверженный одичалый все-таки нашел в себе силы и встал на ноги, до хруста в пальцах сжимая топор. Я медленно двинулся в его сторону. Он с ревом бросился навстречу, широко замахнувшись.       — Медленно! — Увернулся я от выпада. Короткий быстрый удар под колено, заставил одичалого упасть. — Знаешь... — Я присел около него. — Ваш план обречен на провал, знаешь почему?       — И почему же? — Морщась от боли и шмыгая носом, спросил бородач.       — Потому что против вас буду сражаться я...       И после моих слов, глаза одичалого закрылись навсегда. Вставая зачерпнул снег, чтобы промыть руки от крови. Конечно немного глупо тела оставлять вот так, ведь они потом могут встать сверкая синими глазами. Но у меня нет возможности их сжечь... конечно их можно было бы расчленить, тогда они никакой опасности не будут представлять, даже в виде поднятой нежити. Но я ведь не мясник какой... Хотя... Я задумчиво посмотрел на свою глефу... полчаса ничего не решат...       Это были самые неприятные полчаса в моей жизни. Может и не нужно было этого делать... но сознание оно такое... если допустил мысль, то уже не отпустит. Поэтому лучше уж я буду знать, что в близи от меня мертвяки не встанут.       Встряхнувшись и сбрасывая с себя ощущение, будто в самом мерзком болоте искупался, я двинулся дальше к лагерю. Строя в голове различные сценарии развития событий, я, внимательно осматривая округу, двигался по протоптанной дорожке, пока наконец, перед моими глазами не показался широко раскинутый лагерь одичалых.       Я вообще не таился, поэтому меня заметили быстро и взяли стразу же на «прицел». Чем ближе я подходил, тем плотнее меня брали в кольцо окружения. Потом ко мне из окружения вышел рыжебородый здоровяк. Чем-то он был мне знаком, но вспомнить имени не мог.       — Так-так-так... кто же это к нам пожаловал?       — Мое имя вряд ли вам о чем-то скажет... Но кличут меня почти как вашего Манса, только вместо «н» «к»... — Мои слова ненадолго загрузили бородача, он свел свои густые брови, а борода зашевелилась в задумчивости...       — Уж не тот ли Макс, который Винтерфелльский?       Я с немного расширенными глазами уставился на рыжебородого, бля как же его там звали-то… Тром, Дуртом, Тор... о точно! Вспомнил, Тормунд и что-то там связанное с великанами. Но я был в шоке. В шоке от того, что оказывается, среди одичалых я, а точнее мое имя, не безызвестны.       — Вижу ты удивлен... Уж не думаете ли вы, поклонщики, что мы не в курсе дел, что происходят по ту сторону от Стены?       — Да что ты разговариваешь с этим южанином, Тормунд. Давай отрежем ему уши, выдавим глаза и отпустим на все четыре стороны!       Сказал одичалый со шлемом, который сделан из черепа великана, или очень большого и уродливого человека. Некоторые одичалые из окружения закричали в одобрении. Я же, обведя взглядом эту толпу, грустно улыбнулся... И этих тварей я собрался спасать от участи страшнее простой смерти? Если бы не опасность того, что свежие трупы этих людей пополнят строй нежити, оставил бы их здесь и не чесался бы... Но все же, по моему мнению, есть разница между нежитью, поднятой из более-менее свежего трупа и нежитью, которая поднята из полусгнившего трупа...       Да я не спорю не все одичалые плохие... даже не так, сравнительное большинство одичалых это хорошие люди, желающие спокойной жизни, по милости судьбы, родившиеся в месте с условиями невозможными для этого... Все же земли за Стеной суровые земли, здесь почти невозможно что-то выращивать из культур, а животноводство очень сложно организовать, плюсом сюда соседние кланы, которые совершают постоянные набеги. Но даже так, большинство все равно осталась бы здесь, даже не глядели бы на юг, если бы не угроза от умертвий.       Первый приблизившийся на непозволительное расстояние дикарь был зарублен своим же топориком. Произошло это столь быстро, что вся толпа одичалых застыла в шоке. Все они думали, что одичалый, подскочивший ко мне сзади, меня прикончит, но все получилось наоборот...       — Даю вам последний шанс решить все миром. — Но одичалые на это лишь заорали, некоторые даже зарычали, двинувшись в мою сторону. — Желаю вам удачи в вашем начинании. — Четко проговорил я, сбрасывая плащ. Глефа в моей руке уже зловеще блестела, в ожидании крови.       ***       Манс Налетчик, когда-то разведчик Ночного Дозора, ныне же лидер всех одичалых, их король, сидел в своем шатре и размышлял о дальнейших действиях. Ему удалось, за сравнительно короткое время, собрать под себя почти все кланы. Он привел всю орду к стене настолько близко, насколько было возможно.       Теперь терзался в сомнениях, все его советники, бывшие лидеры больших кланов, ждали от него штурма Стены. Некоторые недоумки даже были уверены в положительном исходе этого штурма. Но здравомыслящие понимали, что это чистое самоубийство. Конечно, будь на защите Стены только дозорные, тогда был бы шанс, но сейчас, когда там базируется войска Севера...       Он собрал вольный народ под себя не для того, чтобы получить власть и потешить свое самолюбие, а для того, чтобы спасти их. Спасти от слишком суровых зим, спасти от ночных вьюг, спасти от тех, кто приходит во время этих вьюг... Но вести их за собой на штурм означает вести на смерть... Тогда какой был смысл их собирать...       С момента становления лидером всего вольного народа, он шел вперед уверенно, но сейчас, когда до цели осталось не так уж и много, Манс терзается в сомнениях... Из-за чего северные лорды вдруг решили вспомнить о Стене? Почему власть Старка на севера стала только прочнее?       Ответа на эти вопросы ему не суждено найти, особенно сейчас. Потому что его отвлек нарастающий шум за пологом его шатра. Костеря про себя излишне буйных членов вольного народа, которые видимо опять чего-то не поделили, Манс, взяв свой добротный меч, который ему служит уже несколько лет, вышел наружу.       То, что предстало перед его взором, заставило его застыть на месте. Во всем лагере творилась какая-то чертовщина. Громкие крики, проклятия, посылаемые на кого-то. Но больше всего внимания привлекают тела. Много тел и много крови на снегу. Затем его внимание привлек один человек. Он носился между одичалыми с такой скоростью, что мало кто успевал нанести удар. А те удары, которые по нему все же попадали, не наносили ему никакого урона, максимум одежда мужчины приходила в негодность. С головы до ног он был залит кровью, кровью вольного народа. И чем больше он убивал, тем неистовей становился...       — Да кто ты такой, мать твою?       Заорал один верзила, бывший когда-то лидером одного из множества кланов. Манс уже даже не помнил, как его зовут, так как клан был очень мелким. Неопознанный враг же ничего не ответил... Он пронесся мимо говорившего. А через жалкий миг Гендел, Мансу удалось вспомнить имя незадачливого воина, завалился на землю, разделяясь на две части.       Глаза Манса расширились в неверии. Как? Каким способом не самому физически выдающемуся, по первому взгляду, мужчине удалось одним ударом, который Манс, кстати, даже не сумел заметить, разрезать надвое человека в полтора раза шире его самого? Да и не просто человека, а одетого в толстые шкуры, под которыми была еще и кольчуга, человека. Что за смертоносное оружие, которое, даже не заметив, прорезает металл, держит в руках этот мужчина? Что за сила скрыта в теле этого человека? А человека ли, возник в голове Манса вопрос, когда он заметил обезглавленный труп великана.       По телу воина пробежала дрожь, а волосы на затылке зашевелились, будто бы в ожидании смерти... Такое он испытал в жизни лишь один раз. Тогда он впервые столкнулся с небольшим отрядом вихтов, которые видимо отбились от основной орды. Именно тогда он впервые почувствовал ни с чем не сравнимый страх и дыхание смерти. В дальнейшем, ничто не заставляло его испытать страх. Но сейчас Манс снова почувствовал забытое ощущение, словно смерть дышит в затылок. Его тело застыло в ужасе, когда на него упал взгляд этого... чудовища.       Нет, все же сейчас был страх другого рода. Тогда на него упал взгляд, полностью лишенный жизни. Абсолютно мертвый взгляд... Сейчас же... Эти глаза полны жизни. В них плещется гнев и ярость. В них пылает огонь. В них сама Жизнь!       И для себя Манс решил, что этот взгляд пугает его больше...       Но потом наваждение спало, именно в тот момент, когда это чудовище отвело свои глаза от него. Тело отмерло, и он снова почувствовал себя способным двигаться.       Одичалые же видя свою беспомощность стали меньше нападать, некоторые даже начали бросать свое оружие. Лишь самые упрямые, Манс бы даже сказал упёртые, если не упоротые, продолжали свои попытки убить. Но Манс, понаблюдав всего лишь немного времени, понял, что им не победить. Бывший разведчик Дозора не был удивлен, когда половина из этих упёртых была истреблена.       — Остановитесь!       Манс сумел найти в себе силы, и прогромыхал одно единственное слово. Слово, которое он смеет надеяться, спасет его народ от истребления. И о чудо, его услышали. Обернувшись на него, малая часть вольного народа, продолжавшая держать в руках оружие, побросали все на землю.       — Ну что ж... Теперь мы сможем поговорить...       Проговорило это чудовище как ни в чем не бывало, направившись в его сторону.