Твои шрамы

      Когда Скотт пришёл устраиваться днём, он сначала… Испугался. Там было столько детей. Но когда состоялось собеседование, Каутон успокоился, ведь он будет на ночной смене. Телефонный напрягся, когда услышал, что в первую неделю с ним будет работать более опытный сотрудник.       Скотт не любил людей. Они приносили боль. Как физическую, так и душевную. Именно из-за этого Телефонный решался. И парень не желал раскрытия секрета.       А когда Скотт с начальником вышли и босс подозвал одного из более опытных и попросил его отдежурить ночь с Каутоном, сердце последнего убежала в пятки. Насколько он увидел, форма у них с коротким рукавом, что могло запросто выдать изрезанные запястья. Благо сейчас порезов не заметно под рукавами свитера, несмотря на то, что сейчас лето.       Дома парень пытался найти хоть что-то, чтобы скрыть шрамы, но ничего не смог придумать. А за время поисков на улице стемнело, время близится к ночи, что означало, что пора идти на работу.       Скотт жмёт руки к себе, стараясь скрыть ужасные воспоминания, но форма не позволит скрыть, его секрет узнают и заметят. От осознания становилось тошно, всё внутри сжималось, хотелось просто провести до конца, коснуться наконец-то вены, но нет, нельзя. Не хватает смелости, настойчивости, да и нежелание раскрытия делало своё дело, поэтому он всё ещё ходит по земле и существует.

***

      Винсент уже минут пятнадцать сидел в офисе и тыкал по камерам. Больше же ему делать нечего. Второй сотрудник не приходил.       — Ну где же носит этого идиота? — Буркнул Фиолетовый. Он уже готов был уйти, но услышав в коридоре шум, насторожился.       Скотт попытался взять себя в руки и входит в офис.       — Извините. — Голос несколько дрожал, но не сбивался.       Руки всё так же прятался, но, осознав, что работнику вряд ли будет интересно, что с руками парня, более успокоился, уже не так сильно переживая по этому поводу.       — Почему опоздал на пятнадцать минут? — Фиолетовый явно был не в настроении. — Ничего, что смена начинается в другое время? — Он перевел взгляд на руки парня, но потом отдал ему планшет и начал объяснять что и как устроено.       — Я не заметил времени. — Тихо сказал тот, слушая объяснения Фиолетового.       Когда Каутон уловил взгляд на своих руках, невольно сжался. Почти. Шрамы было почти видно.       Почему всем так интересны мои руки? Зачем они всегда переводят взгляд на запястья, даже если мы долго общались? Разве… Разве это интересно? — Невольно проскочило в мыслях парня.       Закончив объяснения, Винсент сел около него.       — Я забыл представиться. — Он протянул руку. — Я Винсент. — Он смотрел на парня.       Он какой-то странный. Ведет себя странно, прячет руки… Возможно, что там шрамы.Не буду спрашивать его об этом. — Думал Бишоп.       Сглотнул слюну, но пожал его руку. Ему не повезло: порезы видны лучше некуда.       — Скотт. — Выдавил тот из себя. Как легко и глупо попался. Столько лет практики и всё прошло за зря. Скотт корил себя за это.       Винсент обратил внимание на порезы. Но он ничего про это не спросил.       — Хорошее имя. — Он натянуто улыбнулся и убрал руку. Затем он достал термос и налил себе кофе. — Ты будешь? — Он протянул Скотту стаканчик с горячим напитком.       — Нет, спасибо. — Парень молчал, стараясь реже говорить. Несмотря на то, что порезы заметили, Скотт всё равно их прятал.       Но причиной его порезов не была ненависть к жизни или нежелание жить. Также не была причиной любовь. Скотт одинок, всего-то. Он рвётся к родителям в потусторонний мир, но всегда что-то идёт не так.       У парня есть замечательный план умереть, но он им не пользуется. Слишком рано, он ещё готовит себя к этому.       — Ну хорошо. — Винсент поставил стакан на стол. Выпив содержимое своего стаканчика, он смотрел по камерам, так как Скотт все время отвлекался. — Если ты будешь отвлекаться, то они посадят тебя в костюм. А там… Скажем так, не очень приятно сидеть. Иными словами, ты тут же умрешь от большой потери крови. — Голос у Винсента был спокойный. Он привык к этому. Привык к тому, что каждую ночь его хотят убить. И сейчас он спокойно относился к ходящим по залу животным.       Скотт сжался. Не так он представлял свою смерть, совершенно не так. Поэтому, чтобы не нарушить своего грандиозного плана, старается работать.       Парень, случайно задевает кнопку света, озарил фигуру зайца. Сначала он не понял, что нужно сделать, но, осознав, закрыл дверь, пока ещё был шанс остаться в живых. Скотт не понимал своих чувств: вроде растерян, а вроде и в замешательстве.       Винсент смотрел на него.       — Сразу видно, что ты новенький. — Он незаметно улыбнулся. — И не особо разговорчивый, я так понимаю? — Он продолжил смотреть по камерами. Чем-то его привлек этот парень, но Бишоп отбросил такие мысли в сторону.       — Наверное. — Фразы короткие, редкие, но иногда мелькающие. — У этих роботов же есть имена, да? — Спустя какое-то время спросил парень.       Обычно взгляд бегал по всей комнате, редко проскальзывая по Бишопу. Скотт проверил на наличие кролика и, не заметив тени, открыл дверь, перепроверив ещё раз.       — Конечно. Кролика зовут Бонни, медведь Фредди, курица Чика и пират Фокси. — Винсент посмотрел в пол. — Они очень нравятся детям. Но дети не знают какие эти роботы ночью. И хорошо… — Он вздохнул. Винсенту не особо хотелось говорить о роботах.       — Ясно. — Скотт замолк и решил не продолжать данную тему, видя, что это неприятно для напарника.       Внезапно голову ответили разные мысли, явно неприятной темы, потому что если Скотт прятал изрезанные запястья, то сейчас они у него просто висели, как ненужные тряпки, а слёзы невольно подступили к глазам.       Винсент посмотрел на Скотта.       — С тобой… Всё хорошо? — Он подошел к нему и был почти вплотную. — Ты.Плачешь? — Бишоп выгнул бровь. Это ему напомнило его детство. Когда отец сильно бил его и тот плакал.       — Х-хах, н-нет. Я в полном порядке. — Хотя он знал, что всё не хорошо.       Часто случалось такое, что он подолгу не уходил откуда-то, ведь вспоминал, насколько одинок. Он начинал думать, сколько ему ещё остаётся жить и всегда приходил к одному варианту: вечно. Он переродится, сменит тело, а душа будет всё та же. Поэтому он и стремится умереть. Он не хочет больше рождаться.       — Точно? Мне так не кажется… — Винсент сел перед ним и смотрел в его глаза. Такие красивые. Цвета яркого неба. — Что-то случилось? — Винсент будто был прикован к глазам Скотта и не мог оторваться.       — Что может случиться у суицидника? — Улыбка вышла немного безумной. — У таких, как я, сломана жизнь, нет стремления продолжать своё жалкое существование. Разве может что-то случится? — Ему не привыкать отталкивает людей. Были те, кто пытался помочь парню. Но не один психолог или психиатр не мог изменить его взгляд на мир и отговорить от суицида.       — Суицидника? — Винсент чуть дрогнул от улыбки Каутона. Но все еще сидел перед ним. — Ты жизнь не любишь? — На лице появилась ухмылка, но потом тут же исчезла. — Может… — Он перешел на тихий тон. — Тебе помочь с этим?       — Как ты сможешь сделать это? Я хочу умереть и больше не рождаться. Это… Такая свобода… Да и не один человек не смог мне помочь. Я потерял всё: семью, друзей, любовь… — Голос дрожал. — Разве есть стимул на существование? — Он переводит взгляд на Винсента.       Бишоп спокойно смотрел на него.       — А вдруг твой смысл жить где-то рядом, м? — Винсент был спокоен. Ему не в первый раз говорят о суициде. И каждый раз он повторяет эту фразу. За двадцать пять лет пока он живет, он многих отговорил от этого.       — У меня была цель в жизни, но теперь то, к чему я стремился не сбудется. Я мечтал свозить родителей в разные страны, показать им мир, но… Они мертвы… Здесь… Здесь нет никого… Я переехал, надеясь, что всё забудется… Я такой наивный. — Слёзы обжигают щёки.       Винсент взял в руки его лицо и пальцами вытер слезы.       — Не надо плакать. — Он убрал руки. — Слезы еще никогда никому не помогали. — Бишоп смотрел на Скотта. — И не помогут. — Он вздохнул.       — Почему вы все пытаетесь помочь мне?.. Я не знаю, был ли я счастлив раньше, в прошлых жизни, сейчас я просто хочу перестать перерождаться. — Его взгляд не сосредоточен, Скотт словно не видит весёлых красок жизни. В его понимании всё серо и тускло.       — Хватит так говорить. Я уверен, что ты не умрешь. — Винсент фыркнул. — В ближайшее время. — Он вновь посмотрел на Скотта. — А что если… — Он чуть задумался. — Я найду смысл твоей жизни?       — Попробуй, если захочешь. Но я не думаю, что поиски увенчаются успехом. — Уже не было сил отказывать. Надоело отказываться от помощи.       Винсент обнял его.       — Ты не умрешь, пока я не найду этот смысл. — Его фраза звучала довольно уверенно. — Обещаю. — Он сам не знал что с ним происходит. — Ох, прости за это… — Он отпустил его. — Само как-то вышло… — Он потер затылок.       — Делай, что хочешь, мне плевать… Всё равно я найду новые причины умереть. — Скотт впервые за долгое время почувствовал тепло тела чужого человека, даже не так, хоть какого-то человека. Никто давно не обнимал его.       Бишоп фыркнул.       — Гарантирую, что через некоторое время ты станешь другим. — Он взял Скотта за плечо и слабо улыбнулся. Винсент не раз так делал, но сейчас он почувствовал что-то внутри. Что-то необычное. Что это могло быть?       Скотт сдавленно прошипел от боли. Воспоминание невольно появилось само: в комнате, даже в подвале, привязан к устройству, что пытается растянуть и разорвать тело, а напротив лучший друг, который так подло поступил с парнем, обманув. Если бы не вовремя пришедший отец друга, то Скотт бы умер. От такой растяжки остался след на плече, двигать он мог, но чужие прикосновения просто шарики током.       Винсент тут же убрал руку.       — Что с тобой? — Он смотрел на парня с недоумением. — Я задел что-то?       — Ты хочешь… Чтобы я показал? — Отведенный в сторону взгляд снова оказался на нём. — Я могу это показать, если это не сломает тебе психику.       — Показывай… — Бишоп не мог предполагать что он мог задеть. В голове крутилось только то, что это мог быть какой-нибудь синяк.       Скотт расстегнул некоторое количество пуговиц на своей рубашке, оголив плечи, на которых виднелись красные полосы, с зашитыми еле как травмами, ведь плоть тогда начала разрываться.       — Откуда это так? — Винсент кончиками пальцев провел по его плечу. — Никогда такого не видел… — В его глазах была видна искра. Ему явно понравилось такое зрелище.       — Махинации лучшего друга. Он использовал моё тело на специальное машине для убийств. Меня растягивали, в результате чего плоть порвалась. — Он постарался не зашипеть при касании.       Бишоп выгнул бровь.       — Я конечно никогда такое не видел, но… — Он убрал руку. — Это довольно красиво… По взгляду опытного киллера. — Последнее он сказал тихо.       Но Скотт услышал, сделав вид, что не услышал. Он просто поправил рубашку и застегнул все пуговицы. Кроме того, шов был и на груди, прямо под сердцем, настолько хорошо он смог одолеть своё тело.       Винсент всю остальную смену сидел молча, переваривая весь этот разговор. Ему не верилось, что можно так легко оторвать плоть. Ему же будет проще делать свою работу.       Скотт и сам молчал. Благо, что Винсент не стал расспрашивать про другие шрамы, ведь у него было их достаточно много и у каждого есть своя история.