soulmates never die

— Урод? Что за бред? — Роджерс смотрит на Тони и не верит. Как этот человек может про себя такое говорить. Остроумный, гениальный, восхитительный человек. Кэп смотрит и забывает щит от копоти оттирать. Замирает, улавливая каждое слово, каждую эмоцию. — Запомнил значит, — фыркает Старк и осторожно снимает бионическое крыло. И потягивается. Спину, плечи разминает. Всё никак не привыкнуть к тяжести металла. — Это я вынудил тебя такое сказать, — тяжело вздыхает Стив. — Ох, Капитан, — качнув головой, гений пробегается пальцами по металлическим суставам протеза. Проверяет целостность после прямого попадания в него тыкв-бомбочек Нормана Осборна. Усилил он взрывную мощность, что ли? В этот раз несколько перьев погнуло. Думать о том, что было бы, целься Зелёный гоблин в живое крыло, не хочется. — Знаешь, почему я часто чиню протез? — с интересом. — По нему бьют в первую очередь. — Думают, что это моя слабость. Хотя логичнее бить по живому, не так ли, стратег? — криво усмехнувшись, Тони качает головой, показывая, что ответ ему не нужен. — Даже в твоё время люди с крыльями рождались. Просто очень редко. Их количество увеличивается в геометрической прогрессии с каждым годом. К тому времени, как мама забеременела мной в этом уже не было ничего такого. Все решили, что это новый виток эволюции. Если интересны подробности про гены и всё такое, тебе лучше у Беннера спросить, — Старк поднимает бионическое крыло и относит к оборудованному для ремонта столу, по металлическим перьям рукой проводит, словно по живым, и уже через секунды по ним молотом бьёт. — Но маме предложили сделать аборт. Ведь одно крыло — это аномалия. Либо два, либо никак, — снова кривит губы гений, — а мама не послушала никого. Вот и пришлось потом самому разбираться. Когда вырос. — И ты справился, — раздаётся над самым плечом голос Роджерса тихий, низкий, уверенный. — Смотри не перехвали, — ухмыльнувшись, тянет Тони и, с каким-то странным замиранием где-то за реактором, вдруг чувствует прикосновение сильных пальцев к сложенному за спиной крылу. Прикосновение ласковое, нежностью своей наизнанку выворачивающее. Такого Старк давно не чувствовал. — Что ты делаешь? — осипшим голосом, вопрос срывается с пухлых губ. — Прошу прощения за грубость, — выдыхает Стив в тёмные вихры. — Я в своей жизни вещи грубее слышал, — отстранившись от Капитана, гений щелкает пальцами, — Джарвис, проверь характеристики крыла, чтобы без сюрпризов. — Проверка займёт семнадцать минут, сэр. — Сообщи о результатах, — кивнув, Тони осторожно шагает в сторону кухни. Роджерс давно заметил, как тяжело гению двигаться без протеза, с нарушенным центром тяжести. — Давай помогу, — подхватив под левую руку, он поддерживает гения. — Благородство не даёт жить спокойно, да, Кэп? — насмешливо фыркает тот, но только крепче за предплечье Капитана держится. — Ты не сказал про ещё одно, — игнорируя вопрос напарника. — Про родственных душ? Про то, что те, у кого есть крылья встретят своего соулмейта? А остальные должны мучиться, пытаясь найти свою вторую половинку? Я не верю в это, — пожав плечами, хмурится Старк, усаживаясь за стол, на котором уже дымится кружка с кофе. — Почему? — с интересом. — Крылья никак не помогают найти родственного. Почему эти два факта вдруг взаимосвязаны? Я не вижу связи, — хмыкнув, гений отпивает напиток. — А как люди понимают, что видят соулмейта? — Роджерс достаёт из холодильника апельсиновый сок и глаза льдистые насмешливо так смотрят, что Тони это только как вызов принимает. — Говорят, что, встретив его, ты с первого взгляда поймёшь, с первой улыбки, с первого слова и прикосновения, что это тот самый человек, — припоминая прочитанные статьи. Но ловит только нечитаемую капитановскую улыбку и невольно зеркалит её. Кажется, начиная догадываться к чему ведёт Стив. И от этой мысли снова замирает что-то в груди, будто он дотрагивается до гения мысленно. Прямо сейчас.

***

Стив уверен, что он родственный Старка. Стив уверен, что не может чувствовать такого хоть к кому-то ещё. Этот трепет, эта нежность и неуверенность в каждом слове, в каждом движении. Знает, что из-за сыворотки на него алкоголь не действует, но из раза в раз, когда он к Тони прикасается, мозг опьянением туманится и сердце с ритма сбивается, словно споткнувшись. Не может он предвосхищать желания ещё кого-то, кроме Тони. Ещё в чьи-то глаза нет желания смотреть бесконечно. Ради кого-то другого жить. Ведь умереть за другого просто. За людей, за правду, веру, страну. Не проблема. Только выбрать из списка подходящий вариант и сигануть, закрыть своим телом гранату. Полететь с ядерной боеголовкой в портал, в открытый космос. Без надежды выжить. Даже не успев подумать об этом. Просто потому, что нет времени и решать нужно за секунду. А значит и решение единственное верное. Капитан уверен: эта самоотверженность не единственное, что их с гением объединяет. Ведь оба не в своём времени застряли. Только Роджерс всё в прошлое смотрит, а Тони — в будущее. И его, Роджерса, этому учит. Невольно. Резкими комментариями и нежными улыбками, что гасит в зачатке, но Стив их чувствует теплом в груди и невозможно обмануться. Роджерс знает: как и ему, гению в детстве доставалось. За то, что не такой, как все. За то, что слабый и болезненный. Вот только Старк сам со своими проблемами справился, а Стиву для этого целая команда понадобилась. Тони сильнее, Кэп знает это и говорит гению, как можно чаще. Тот не верит, головой качает и молчит. Когда-нибудь привыкнет, конечно. Поэтому Капитан не сдаётся и только улыбается ободряюще и надеется, что его улыбка в груди с реактором, такими же летними лучами расцветает. Как после всего этого Старк может не быть его соулмейтом? Вот и Стив уверен, что Тони его родственный. Только осталось ему об этом рассказать. Набраться смелости. Решиться.

***

Старк знает, кто его соулмейт. Говорить с ним каждый день становится всё тяжелее. Говорить и не выдать, что знает. Что злится. Ведь из-за него у Тони крыло одно. Он таким родился потому, что родственный бескрылый. Чёртов Роджерс.