soulmates never die

Всё, что есть у них за стенами башни Мстителей это взгляды украдкой и кивки лаконичные. Так, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Ну, и хлопки дружеские по спине можно себе позволить, даже когда камеры на них направлены и ловят каждое движение. — Капитан. — Мистер Старк. И ни один аппарат не уловит, как сердце ухает в пятки только от звука голоса. — Мы можем обсудить… — Твой костюм, да, конечно, — частит Тони торопливо, — у меня есть пара наработок. — Снова мысли мои читаешь? — улыбнувшись уголком губ, предостерегает Стив, и гений, чертыхнувшись беззвучно, кивает. Конечно, читает, опять за собой не следит. На людях ещё. — Ты слишком предсказуемый, Кэп, — ничего не значащий, лёгкий смешок, сложно изобразить, но Тони уже стал грёбаным шпионом, никто не догадается. И не должны догадаться. Зря они последние шесть лет скрывают всё? Зря гримом имена на предплечьях друг друга замазывали, большую часть времени предпочитая длинные рукава и пиджаки так, чтобы чёрные буквы сквозь тонкую, белую ткань не просвечивали? Зря придумывал наручи, которые ни один рентген не распознает, а на глаз от обычной кожи не отличишь? Наручи скрывающие, что у него есть родственный и его имя Стив Роджерс. В каком-нибудь другом мире это, возможно, было бы благословением. Но в их мире иметь родственного — проклятье. В мире, где соулмейтов считают за людей второго сорта и не допускают до управленческих должностей, даже гению Тони Старку остаётся лишь шифроваться и обманывать, чтобы не лишиться всего. Совет директоров моментально отстранит его от управления компанией. Ведь тем, у кого есть мейт, нельзя доверять. Они всегда выбирают друг друга. Интересы общества или бизнеса будут проигнорированы, если вторая половина в опасности. А если такой человек — военный? Генерал? Те, кому дано право выбора от рождения, будут управлять. Так гласит закон. Который Роджерса бесит: Тони каждый раз дёргается, осознав, что вслух прокомментировал какую-то мысль Стива. Что выдал их. Что они потеряют всё. Что они потеряют друг друга. И ведь не успокоить его никак. Не прикоснуться. Не обнять. Надо держать лицо. Так, чтобы ни один мускул не дрогнул. Остаётся только любить всей душой и ждать, пока они останутся одни, защищённые стенами небоскреба.

***

Из ночи в ночь Тони снится, как их разлучают. Как сажают в тюрьму за то, что нарушили сотни законов. За то, что не сдались правительству. За то, что пошли против него. Каждую ночь чувствовать, как их связь ослабевает вдали друг от друга. Не знать, что происходит с родственным. Бояться, что в следующую секунду его имя исчезнет с предплечья. Что окончательно и бесповоротно можно остаться одному. Тони просыпается с криком или Роджерс будит его, если уже вернулся с пробежки. Самого Кэпа настолько пугают эти кошмары мейта, что в какой-то момент он перестаёт выходить в город для занятия бегом. Занимается в зале. Там, где Джарвис в любую секунду сможет предупредить о неспокойном сне Старка. Там, где Стив сам почувствует это скорее. Ком тревоги обычно появляющийся слева, где-то в районе ключицы, и ядом расползающийся по телу, по венам раньше, чем искусственный интеллект поймёт: с хозяином что-то не так. На то, чтобы добраться до спальни уходит минута. Каждый раз всё меньше, с удивлением понимает Роджерс и обнимает своего гения, будит его, уговаривая успокоиться, убедиться, что всё в порядке, что их не схватили, что он, Стив, рядом. На то, чтобы Тони вздохнул свободнее, чтобы Капитан почувствовал, как паника отпускает и его, с каждым днём уходит всё больше времени. И это пугает немного больше этих кошмаров. — Я найду их… — уткнувшись носом в родное плечо, выдыхает Старк, сжимая полы капитановской толстовки. — Кого? — не понимает Стив и только сильнее гения в объятия свои укутывает. — Тех, кто делает это, — совершенно серьёзно, — распределяет пары. Решает, кого делать президентом, а кого нет, — сквозь зубы цедит Тони. — Это… Это же просто судьба. Разве нет? — Слишком политизированая судьба, — задумчиво качнув головой, гений вылезает из постели, — я разберусь. — Пойдёшь против президента? — как-то слишком спокойно уточняет Роджерс. — А ты? — пристальный взгляд коричных глаз ловит решительный кивок, и это всё, что Тони нужно.