soulmates never die

Тони не разбирается в теме родственных душ. Вообще. Конечно, он — гений. Конечно, если бы хотел, обязательно разобрался б. Но он не хочет. Пусть биохимики всю эту фигню разгребают. Или биологи. Или эндокринологи. Ведь в этом ощущении близости душ замешана слюна и феромоны. Голая химия и физиология. Ничего больше. Так поцелуй может быть чем-то обычным. Чем-то, что приятно и ладно, а может быть неповторимым, незабываемым. Но это и так знают все. А Тони лучше с машинами. Их понимать проще. Роботы не предают и не умирают. Всего-то и надо, что заботиться о них. В точности, как и о людях, в принципе. «Но с людьми сложнее, да, Старк?» — Выпей, — так крепко задумался, что не заметил, как Пеппер подошла к спорткару, в который он забрался и смотрит пустым взглядом, без интереса репортажи с каждого федерального канала, выпуски новостей на повторе. Без рекламы, конечно. — Помнишь, что сказал доктор? — она шуршит бумажным пакетом, достаёт небольшой пузырёк. Обеспокоенный взгляд скользит по тени, сидящей перед ней. Больше морщинок вокруг глаз, глубже скорбные заломы у обметанного рта и седины будто бы прибавилось. — Не нужно. Сегодня я смогу без этого, — Старк еле заметно качает головой, игнорируя прозрачный стакан и прозрачную жидкость, в которую Поттс капает двадцать четыре капли. На две меньше, чем в прошлом месяце. Без возможности оторвать взгляд от экрана, Тони крутит отвёртку в подрагивающих пальцах. Роняет её, когда толпы кричащих людей появляются на стене. Здание военного трибунала. Плакаты с лозунгами. Журналисты. Камеры. — Так нельзя, Тони, — тяжёлый вздох, — ну же. — Ты разве не опаздываешь на встречу в Пентагон? — морщится. Вот и сам Старк мелькает в репортаже: строгий костюм, лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, будто и не дышит вовсе. И цепким взглядом следит за конвоем, подъехавшим к ступенькам. — Ты важнее. — Не факт, что я смогу изобрести ещё что-то, так что продавать лучше сейчас. Пока можем. Бронированная машина с эмблемой Щ.И.Т.а останавливается у белоснежного строения с колоннадой. — Это ещё что за новости? Ты — величайший ум на планете! Хотя, если ты вздумаешь кому-то меня цитировать, я буду отрицать, но… — невольная улыбка появляется на потрескавшихся губах гения. — Заставь работать наркомана, когда у него ломка, — улыбка кривится в горькую усмешку. Из грузовика вылезают охранники с автоматами на перевес, их толком и не видно, за вспышками фотоаппаратов. Тони просто знает, что они там. — Для этого тебе и нужно выпить лекарство, — едва не расплескав напиток из стакана, Поттс широко разводит руками. — Я справлюсь, — упрямится Тони. Скрестив руки на груди, вжимается в кожаное сидение спиной, словно ребёнок. И всё, что он хочет сейчас: чтобы Пеппер ушла и не мешала. — Оставлю на столе. Станет хуже, выпей, пожалуйста. Безумно хочется, чтобы она не отвлекала, не мешала смотреть на Капитана, закованного в наручники. Сдавшегося Капитана, готового выслушать приговор за измену Родине. За то, что воспротивился правительству и закону. — Не станет. «Выпью». Он судорожно проглатывает микстуру залпом через несколько часов после ухода Пеппер. Когда кадры убийства Роджерса смешиваются в сплошное месиво из криков, звуков выстрелов и крупных планов окровавленной капитановской формы. Когда невозможность прикоснуться к родственному выкручивает кости из суставов и вырывает вены из-под кожи. Когда лицо мейта, отпечатанное на сетчатке, не помогает чувствовать себя лучше. Его взбесившемуся, взбунтовавшемуся организму Стив нужен здесь и сейчас, рядом. А не просто изображение на стене мастерской. Такой подделкой его не обмануть. Поэтому он глотает искусственный гормон, вместо воздуха. Поэтому чуть не захлебывается, когда становится легче. Вот, что точно знает Старк о родственных: после смерти мейта организм, привыкший к эйфории, ломает сильнее, чем после года на героине. Ломает, вырывая те ошмётки души, что остались от потери самого близкого. Что остались после смерти Капитана. Микстура должна угомонить его тело, успокоить его мозг, нормализовать выработку гормонов, урегулировать химический состав. Да, Тони знает это, но неизменно тянет до последнего, чтобы выпить лекарство. Потому что, каждый раз, как жидкость оказывается на языке, и Старк готов поклясться в этом, он чувствует на губах поцелуй Роджерса. И это вот-вот сведёт его с ума.