soulmates never die

Чувствовать друг друга на расстоянии всегда было для них чем-то невероятно сложным. То, что Наташе и Клинту давалось на раз-два-три, все эти маневры по прикрытию друг друга в бою или понимание, когда стоит позвонить, а когда просто мчаться на спасение родственного, всё это вырабатывалось между ним и Старком годами, путем сосредоточенного и целенаправленного развития, и вызывало у Стива колюще-режущее чувство зависти. Когда он наконец решается и озвучивает свои мысли, где-то в промежутке между нападением Локи на Нью-Йорк и замесом с Альтроном, Тони кривит улыбку: — Каждому своё. Ты неплох в стратегии и тактике. Я — гений. А этим двоим отсыпано взаимопонимание, — не отвлекаясь от филигранной работы с голограммой нового доспеха, — нет ничего, что нельзя усовершенствовать, ты же знаешь, — Старк наконец смотрит на родственного. — Я просто хотел бы… — устало качает головой Капитан. — Знаю, это все упростило бы. Все их спарринги и тренировки дают едва ли заметный эффект. Это странно, но именно Тони более чутко реагирует на опасность в бою, он отзывается на инстинктивные, неосознанные движения Роджерса, делая их атаки всё опаснее, и защищает его, иногда ценой собственного здоровья. Капитан же наоборот, как будто больше настроен на что-то бытовое и первое, что он чувствует в одну из вспышек связи, это жуткий голод Тони, застрявшего над очередным усовершенствованием дугового реактора. Тогда он просто хватает Старка, закидывает себе на плечо и тащит на кухню, не вслушиваясь в протесты о том, что радиация, неконтролируемое деление атомов и вырабатываемая энергия может разрушить мастерскую и, скорее всего, город вокруг. Они, как двое глухонемых, в кромешной тьме, запертые в одной комнате, тыкаются в стены, пытаясь найти друг друга, а когда наконец нащупывают, когда связь наконец становится хоть отчасти стабильной — случается Соковия и Лагос. Случается разлад, раскол и гражданская война, именно так всё и вместе, разом. Потому что между ними двумя, ну и Мстителями по касательной. Прогресс наработанный годами тает на глазах и никто из них, как будто, ничего не может с этим поделать. Тони упорно тянет в свою сторону, Стив противится, решив, что прав. Все аргументы бесполезны и каждый остается при своем мнении. Единственное от чего Роджерсу тяжело отмахиваться, это всё повышающаяся концентрация боли во взгляде гения, и жгучее чувство у солнечного сплетения, когда Тони вдруг тянется накрыть ладонью там же. Но Капитан всё равно уходит. Убеждает себя, что это самовнушение, что всё это время ему настолько хотелось почувствовать родственного, поэтому сейчас, когда напряжение между ними гудит активироваными репульсорами, свистит направленным в цель щитом, ему просто кажется. Кажется, что боль Старка становится его. Не становится. Не кажется.

***

— Что для вас Мстители? — в ожидании ответа журналистка вежливо улыбается. — Жизнь, — не задумываясь, кивает Стив и замечает румянец на её щеках цвета молока, поначалу не понимает реакции, конечно, а потом слышит: — Тони ответил так же. И Роджерс ловит себя на том, что давит идиотскую улыбку, всё-таки расплывшуюся на пол-лица. Жизнь. Вот, что он подумал в тот момент. Когда ещё не было старенькой раскладушки с единственным записанным номером и тайных операции вне закона. Когда, впервые почувствовав гения в соседней комнате, трепет и волнение захватили его настолько, что перехватило горло. Жизнь. Не семья или друзья, с которыми можно поссориться и не разделить мнение. Наверное, поэтому он до сих пор считает: всё, что случилось из-за Соковианского соглашения — это лишь раскол. Да, серьёзный. Да, болезненный. Но ведь он видит, как рваные края этой раны затягиваются, особенно, когда перед ним стоит Воитель. Да, на инновационных протезах Старка, но стоит. И протягивает руку, и улыбается, и рад видеть. Действительно рад. Искренне. Уверенный в том, что всё наладится, он в шоке слышит слова Тони, переданные Беннером: Мстителей больше нет. И он бы хотел переубедить Старка. Позвонить или встретиться. Да, именно сейчас! Почему не раньше? А чёрт его знает. Вот только никто не в курсе, где гений. Пропал. Без вести на долбаном космическом корабле. А раскладушка у Беннера. Будто сигнал смог бы достать. Не смог бы. Даже Пятница не знает, где хозяин. Прошло столько времени. Кэп не может отвязаться от мысли: почувствует он эмоции Тони сейчас, если тот окажется рядом? Он будет рад или зол, увидев родственного? Стив пробовал настроиться на Старка, он уже сбился со счёта, сколько раз за эти два года пытался, но после Сибири, после, на самом деле, разрывающего сердце «Ты знал?», гений будто отключил их связь. Да и на таком расстоянии, ведь речь идёт о чем-то межпланетном, слишком далеком, чтобы понимать его состояние. Роджерс ничего не может с этим поделать. Остаётся только действовать здесь, на Земле. И молится Богу, что с Тони они ещё поговорят. Остаётся только радоваться, что буквы его имени на капитановском предплечье всё ещё чернеют глубоким угольным цветом, что Старк жив, что его не развеяло после щелчка Таноса, а значит у них будет шанс всё наладить. Даже если Тони не захочет этого. Шанс  — это то, ради чего Роджерс готов собрать себя в кучу и найти гения.