soulmates never die

Всю жизнь Стив Роджерс чувствовал будто он не на своём месте. Когда он из раза в раз пытался поступить на службу, убеждая рекрутеров в прочности своего болезненного тела. Когда обманывал, подделывал подписи и с упертостью барана только менял ворота-вербовочные пункты. Это чувство никуда не делось и после трансформации. Он стал сильнее, быстрее. Он стал здоровым как сотня солдат, но всё ещё был не на фронте. Выступал на сцене цирковой обезьянкой, начищающей морду бутафорному Гитлеру, а настоящие солдаты смотрели на него с пренебрежением. Эта неприкаянность проявилась и позже, на передовой, в самой гуще событий. С Баки и без него. Наверное поэтому оказалось так легко пожертвовать собой и утопить себя и Тессеракт в ледниках. Когда очнулся в современной Америке — он вновь был не на своём месте. Ещё и не в своём времени. И если свыкнуться с более свободными нравами и технологическими новшествами получилось не так легко, почувствовать себя дома, своим, оказалось нереально. Он заперся в выделенной ЩИТом квартире. Изредка разговаривал с Фьюри и колошматил по груше, одну за другой срывая с петель крепления. Особо сильными ударами большую часть инвентаря приводил в негодность. Сам не понимал, как уговорил себя на миссию. Хотя уговаривать командованию не пришлось: приказ есть приказ, а он всё тот же мальчишка исполняющий любой из них, неважно нравится ли. Статус легенды не помог, в мозгу ничего не щелкнуло. Надел костюм, взял щит и в Германию. Это всё отвлекло на время: Локи, читаури, Тони Старк. С последним он хоть и оказался в одной команде, надеялся видеться как можно реже (разница между ними показалась слишком большой). Когда Мстители провожали Тора и Локи, разбредались в разные стороны по своим делам, он таки пожал протянутую Старком руку. По сравнению с его, разгоряченной ускоренной регенерацией ладонью, пальцы гения оказались прохладными и, конечно, хрупкими. Тони весь был таким всё это время: требующим тепла и заботы. А Стив, наконец, почувствовал себя именно там, где должен быть. Именно тогда, когда ожидал меньше всего.