Заново

       Утро наступило для Итана в полдень. Он плохо спал очередную ночь — головную боль приходилось то и дело заедать таблетками, оголенные нервы не давали заснуть, уставшее тело наоборот — требовало спасительного покоя. Лишь под рассвет ему удалось задремать. Итан протянулся на постели и ощутил, как заныли его плечи, шея, спина, все тело в целом. Он вдруг с жалостью к себе осознал, что вымотан не только физически. Не будь Итану за тридцать, он бы расплакался в подушку и нажаловался бы матери.        Дверь в злосчастный гараж была заперта ещё с ночи, её обитатель был временно обезврежен, но Итан все ещё чувствовал нервозность. Единственный выход из ситуации он видел в «Амбрелле», но туда, увы так просто не попасть с таким вопросом, как Лукас. Ему нужен был Рэдфилд, от которого все так и нет новостей. Итан тихонько потягивал кофе, глядя на облачное небо за окном. Дождя так и не было, природа замерла, но покоя не чувствовалось. Будто это было затишье перед бурей. Мужчина был откровенно подавлен, а серость за окном только сгущала краски уныния, от чего Итану становилось тошно. Он кожей ощущал, как стены давят на него, как небо вот-вот уронит ему на голову всю груду облаков. Однако, он оптимистично старался держаться на плаву, успокаивая себя мыслью, что не может всегда быть плохо, однажды станет хорошо, и в конце все придёт к среднему значению. Ему необходимо было развеяться, выползти из своих тернистых мыслей и, отдавшись воле случая, проветрить голову ночными порывами ветра. Спустя время в доме послышался глухой звук падения, что доносился прямиком из известного места. Итан сильно вздрогнул — выходка гаражного жителя вывела его из раздумий — и, поставив кружку на подоконник, пошлепал босыми ногами в сторону кресла в гостиной. Он передвинул мебель к двери, заперев для Лукаса прямой проход в дом. Ножки громко скрипели по паркету, так что Бейкер мог бы догадаться, что тут творит Итан. Может, его поступок и был по-детски глуповатым, но так Уинтерс чувствовал себя защищенным как никогда. Он ещё немного постоял у двери, стараясь услышать новые признаки жизни, но, кажется, сосед за стенкой делал то же самое. Итан вскинул брови в немом «что происходит, какой же я идиот», вздохнул, ероша светлые спутанные пряди, и пошёл в направлении к ванной. Ничего не предвещало, казалось бы, беды, когда Уинтерс слегка поскользнулся на чем-то мягком, холодном и липком. Это был кусочек лазаньи, какая прелесть. Жизнь не переставала радовать Итана и такими мелкими казусами. А ведь хотелось верить, что хуже некуда.        В зеркале в ванной Уинтерс разглядывал красные, пурпурные, синие с желтым отливом розы синяков. Они не были слишком большими, но их было много, ощутимо много. Они красиво, узорчато, если можно так сказать о синяках, покрывали плечи, уходили на лопатки, сползали на ребра, мелкими пятнами проявлялись на руках и ногах. Единственное, что радовало — лицо. Припухлость на носу спадала, мелкие ссадины становились невидимыми. Уинтерс бросил футболку, что все это время держал в руках, на корзину с грязным бельем, стянул широкие боксеры и залез в ванну, подставляя калеченное тело ласковым струям воды. В планах у Итана было возвращение в обычный режим жизни, путем выхода на работу, если там его ещё ждут, и избавлением себя от психопата. Последним Уинтерс мог заняться прямо сейчас, вышвырнув Лукаса на улицу, где ему самому было бы приятнее находиться, нежели взаперти. Сейчас мысль о возмездии последнему казалась ему абсурдной. Зачем он вообще приволок это проблему в родной город, поселил в своём доме, который уже разделился на два враждующих лагеря; зачем пытался помочь тому и в сердцах старался разглядеть в психованном человека. Итан понял, что поступил глупо, наивно. В тот момент, когда он боролся с Лукасом в катакомбах, за него действовали адреналин, желание отомстить и животный гнев. Перед глазами у Итана предстали картинки воспоминаний. Как он только встретил Лукаса за столом. Наверняка, в те времена, когда Бейкеры ещё не попали под влияние «безумия», Лукас был самым проказливым, хулиганистым, но крайне смышленым и талантливым сыном. Итан вспомнил комнату Лукаса, его награды. Вспомнил, как подумал, что ему жаль, что такой талант пропадает в пустую, парнишка бы далеко пошёл. Вспомнил, как потом этот обезумевший талант пытался искусно изничтожить Итана, как измывался над своей сестрой и Мией. Как горели его глаза в восторге от взрывов, как потресканные губы, которые он то и дело машинально облизывал, расползались в зверином оскале, как потом этот взгляд потух, а лицо стало умиротворенным сразу после укола сыворотки. Таких придурков Итан никогда не встречал, да и желал более никогда. Лукас и вся его семья перевернули весь мир Уинтерса. Перевернули и полностью его разрушили.        В спальне Итан сидел на мятой постели с фотографией в руках, мягко оглаживал рамку, проводил подушечками пальцев по стеклу, под которым темными, густыми локанами волосы жены спадали на её хрупкие плечи. Это была их совместная фотография. Одна из немногих. Она была сделана на фестивале каких-то там огней — Мия чертовски обожала разного рода романтические, и не очень, мероприятия, потому и таскала Итана всюду с собой. А ему было просто приятно проводить время вместе. Ему нравились её блестящие от восторга глаза, её безупречная счастливая улыбка, её мягкие вьющиеся волосы, что в ту, невыносимо яркую от фонарей, ночь легко развевались на теплом летнем ветру. Она вела его за руку через толпу, то и дело оглядывалась, сверкая милейшей улыбкой, смеялась, болтала без устали, светилась от счастья. Она любовалась красотой праздника, он — красотой своей жены. Он смотрел на неё со стороны и наслаждался, любовался и влюблялся в неё все больше, хотя, больше и некуда было. Эта живая искорка горела ярче всякого фонарика на фестивале, её свет и тепло растекались по венам, заполняли Итана до верху, от чего он не мог сдерживать улыбки искреннего счастья. Две капли упали на стекло фоторамки. Он уже похоронил её однажды. Смирился, выплакал все слёзы. Пока судьба не дала ему последний внезапный шанс. Который он упустил. И вот Итану снова приходиться мириться со смертью любимой. Уинтерс сильно зажмурился и мотнул головой, роняя слёзы отчаяния. Он отставил фотографию обратно на тумбочку у кровати и утер ладонью мокрый нос и соленые щеки. Это была самая жуткая история в его жизни.        Итан вышел из комнаты в домашних светлых штанах и футболке на зов трели дверного звонка. В сердцах Уинтерс со всех ног рвался к двери, надеясь увидеть за нею непутевого Рэдфилда. Он, с замеревшим пульсом, равными движениями открыл входную и уставился на незваного гостя. Крис приветственно улыбнулся и развел руками, приглашая в братские объятия, что Итан незамедлительно и сделал: обхватил мужчину поперёк спины и несильно похлопал по лопаткам, утыкаясь носом в шею, а Крис лишь вторил его движениям. И Уинтерс почувствовал поддержку, коей ему так не хватало. — Вообще-то, я обещал отвесить тебе люлей. Крис тепло улыбнулся и по-свойски, легонько стукнул Итана по макушке, на что тот громко усмехнулся и улыбнулся, опустив голову. Хозяин впустил желанного гостя в дом, они прошли на кухню, где Итан, за разговором, разлил по кружкам кофе. — Заберите от меня это чудовище, — поставил перед фактом Уинтерс, излив чувства другу. — Иначе он вскроет гараж, проберется в дом и придёт по мою душу, Крис, и да, поверь мне, он сделает это! — Поверю на слово. Мы с парнями уже видели как-то турели и растяжки, вскрытые замки, кодовые замки, ключ-карты и прочее, чего на обычной ферме быть не должно. Это его рук дело? Способный малый. Крис призадумался, и во взгляде его читалась толика сожаления. Итан с облегчением понял, что он не один считает безумца «способным малым», и что испытавать к нему страшное и абсолютно ебанутое чувство восхищения — это нормально. — Но раз пошла такая пьянка, — после недолгого молчания продолжил спецназовец, — я позвоню ребятам. Они повяжут его, за это можешь не переживать, разделаются быстро, в конце концов это наша работа. Крис встал из-за стола, похлопывая Итана по плечу. Поставил кружку в раковину, достал мобильник и развязно вышел в гостиную. Итан проследовал за ним, оставив свой недопитый напиток стынуть на кухне. Оперевшись на дверной косяк, скрестив руки на груди в открытом жесте нетерпения, Уинтерс в пол уха слушал разговор Криса с коллегами.        Ребята и в правду сделали свою работу быстро и без лишних слов. Вообще-то Итан ожидал увидеть суровых, широкоплечих, густобровых, седовласых мужиков. Но таких не оказалось. Наоборот, ребята были молоды, поджары и, как показалось Итану, чересчур позитивные для людей, занимающимся не совсем безвредным и безобидными делами. Но ведь и Крис, его лучший друг, по сути, был точно таким же: до чертиков влюбленный в свою работу, вечно улыбающийся, но всегда ответственный и серьёзный. Так что недоверие к парням улетучилось так же быстро, как и появилось. Среди трёх ребят был один самый непохожий на других. Как узнал потом Уинтерс, его звали Али, он не местный и совсем недавно появился в «Амбрелле». Это было видно по его нервозным движениям. Остальные, Питер, Крис и Дерек, звали его коротко — Ал, что звучало всякий раз как собачий лай. Али и впрямь напоминал огромного, чёрного, лохматого пса; и отточенными движениями подходил на подмогу друзьям. Дерек из ребят был самый бойкий. Когда он узнал о задании, сразу рванул к дому, осматривая того на наличие идеального способа проникновения в гараж, после чего больше всех рвался в бой с Лукасом. Питер во многом подхватывал Дерека. Они вдвоём вывели Лукаса из гаража, через баррикаду Итана, скрутив подрывнику руки в стальных тисках. Крис и Али в тот момент пошли проверять логово зверя. Когда Итан встретился глазами с Лукасом, ему захотелось сжаться в комок и провалиться под землю, лишь бы не видеть этих огромных, полных мольбы глаз. Лукас весь извертелся, но спецназовцы были в сотню раз сильнее, и тогда парень заглянул Итану в душу, от чего внутри все заледенело и стало тошно. Зашуганный хищник сдал позиции и превратился в жертву, что может быть для него страшнее? Уинтерса сковал холод вины и страха за парня. Тело онемело, а в голове не было не мысли. Только глаза, полные горечи и мольбы. «Не отдавай меня им, — твердил тот взгляд, — прошу, не надо…» Ни капли гнева, злобы и ненависти. Только чистая слепая надежда на спасение. Итан проводил парней ошарашенным взглядом. Как только пугающий взгляд пропал из виду, он смог осознать, что все, что он сейчас испытал длилось всего мгновение, а не вечность, как показалось, наверняка, им обоим. Тупым фонарным столбом Уинтерс стоял посреди гостиной, и стоял бы так ещё долго, если бы из гаража не вышли Али с Крисом. — Ну вот и все, худшее позади! Эй, с тобой все в порядке? Поинтересовался у Итана Али, но получив в ответ лишь рассеянный кивок, поспешил ретироваться. — Идём, дружище, у меня для тебя кое-что есть. Рэдфилд бесцеремонно сдвинул Итана с места, приводя его в чувства. Уинтерс мотнул головой в надежде выбросить из неё весь мусор. Но ничего не вышло. — Собирайся, поедем в одно классное место, расслабишься наконец. Итан не заметил, как они дошли до его комнаты. — О нет, чувак, ты же понимаешь, я больше ни капли в рот. Отозвался блондин, выискивая в комоде сносные штаны. Из сносного были только спортивки. — Тебе бы никто и не позволил, чучело. Кстати о птичках. Гараж чист и полностью безопасен, можешь не волноваться. Крис увлеченно скользил взглядом по комнате холостяка, будто ни разу тут не был, пока Итан приводил в порядок свой внешний вид и мысли. — Чудно, — выпалил Рэдфилд, что Уинтерс чуть не подпрыгнул. — Идём скорее в машину, главное быстрее добраться, а то, знаешь ли, темнеет нынче рановато. А в темноте мишеней не видно. Крис радостно подмигнул и вышел из комнаты, отправился заводить машину. Итан же бился в предвкушении. Они с Крисом чуть ли ни с самого детства тусовались на стрелковом поле, где мальчишка Крис из военной школы учил обыкновенного школьника сборке и разборке пистолета. А дальше больше, и вот уже тот мальчик из военной школы — здравый спецназовец, а блондинчик — опасный офисный работник с кобурой на поясе.        На поле, окруженном густым лесом, в лучах заходящего солнца, с диглом в руках Итан чувствовал себя более чем опасным. Он был свободен волей с оружием, был уверен в себе. Это и впрямь помогло ему расслабиться. Шмаляя по мишеням без разбора Итан, к его счастью, даже не вспомнил о тех горящих стеклянных глаза, что молили его о спасении.