Семь кругов Ада

После недолгого анализа обширной коллекции обуревающих меня эмоций, я решил сконцентрироваться на эйфории и положить хер на все остальные чувства. Паранойя и скука могут и подождать. Дайте немножечко порадоваться моим достижениям! В связи с этим выбором Джона Поликарповича я не слушал, на записки Мифи не отвечал, косые взгляды одноклассников оставлял без царского внимания. Дед Мороз, Президент Мирового Правительства, шеф-повар буфета нашей школы? Не сегодня, дорогуши. Не сегодня! Я ушёл в астрал. Когда вернусь, не знаю. Мне срочно потребовалось поблуждать мыслями по другому концу галактики! Мир вокруг меня окрасился в яркие, ни с чем не сравнимые краски. Казалось, что вот-вот перед глазами моими начнут летать бабочки, кружить непонятно откуда появившиеся цветочки-василёчки, а Джон Поликарпович, секунда-другая, сорвётся и до конца урока учебный материал возьмётся напевать. А ещё лучше, если преподаватель вытащит из ящика стола припрятанный чёрный цилиндр, а из широких штанов — длинную трость (Настоящую трость, господи! А не ту, о которой вы подумали, извращуги!). Джон Поликарпович вскочит на учительский стол и устроит настоящее шоу с участием сложных голографических вычислений. Или отобьёт чечёткой послание на азбуке Морзе, поздравив меня с тем, что я самый классный человек на планете! Помню, во втором классе я поссорился со своей бабушкой по материнской линии и в запале пообещал станцевать на её могиле ту самую чечётку, какую в моём воображении прямо сейчас отстукивал преподаватель. Словами понапрасну я никогда не разбрасывался, так что нашёл самоучитель и освоил один простенький танец. Когда через полгода бабушки не стало, я ночью пробрался на старое кладбище (бабуля отказалась от стандартной кремации, завещав похоронить её в земле, тем самым хорошенько ударив по кошельку родителей) и, глотая слёзы, исполнил танец. Я привык держать своё слово. Пусть я и не радовался её смерти. Очень даже наоборот. Не рекомендую разбрасываться подобными обещаниями. Во-первых, вам может быть очень больно морально. Во-вторых, чечётку невозможно танцевать на свежей могильной земле. Чушь выходит, а не танец. В-третьих, обычно кладбища охраняют. И опираясь на собственный опыт, я вас уверяю, охранник вам рад не будет. Скорее он примет вас за вандала и полночи будет гонять по всему кладбищу с воплями: «А ну, стоять, чертила!». Не очень-то приятно, когда тебя называют чертилой. Особенно на кладбище. Особенно посреди ночи. Особенно когда у охранника в руках ружьё, а ты мелкий мальчишка, готовый от страха надуть в штаны. Поставьте где-нибудь себе пометку на будущее: «Никаких чечёток на могилах!». Подчеркните дважды. Нет, трижды. Но не будем о грустном. Прямо сейчас я качался на волнах безграничного счастья. Так замечтался, что почувствовал себя одним из персонажей старых мультиков, к которым постоянно липло блохастое лесное зверьё вроде белок или оленей. Конкретно в моём случае где-то поблизости пели птицы! Я слышал их щебетание, и единственное, что удерживало меня от насвистывания им в такт, — моё неумение свистеть. Как, будучи на сорок четвёртом этаже в здании со звуконепроницаемыми окнами, я мог слышать птичек, история умалчивает. Но я слышал! А вот звонок с урока пролетел мимо моих ушей. Поэтому когда Мифи схватила меня за плечо и потрясла, приводя в чувства, я вздрогнул и не сразу сообразил, где я, кто я и что здесь, собственно, происходит. — Очнулся? Пошли уже! — потянула меня подруга за руку, заставляя подняться с насиженного места. — Куда? — не понял я. — Как куда? Как куда, Тери?! Знакомиться! — С кем? — Кончай тупить! С твоим поклонником! И тут я вспомнил… Всё, что было до урока. Свои косяки. Свою футболку. Свою дурацкую жизнь. Вспомнил и расстроился. — Я же сказал, что ни с кем знакомиться не собираюсь! Особенно сегодня, когда я выряжен в это убожество, — заупрямился я, вырывая руку из цепкого захвата Мифи и начиная теребить край розовой футболки. — Я уже пообещала, что познакомлю вас! Хочешь ты этого или нет! Не терпящий возражений тон нанитки заставил меня насторожиться. Сквозило в нём нечто… пугающее. С каких пор Мифи пытается меня кому-то сосватать с таким откровенным фанатизмом? — Чего ты ко мне прицепилась? Какая тебе разница, познакомимся мы или нет? — чувствуя неладное, настороженно оглядел я подругу с ног до головы. — В чём твоя выгода? — За кого ты меня принимаешь?! — театрально всплеснула Мифи руками. Актриса погорелого театра, ей-богу. — Мы же друзья! Естественно, я обеспокоена твоей личной жизнью, а точнее, её отсутствием! Не хочу потерять друга из-за обострения спермотоксикоза. Что, если в какой-то момент твои яички раздуются до размера квартала и взорвутся? Ты подумал о невинных людях? О случайных жертвах? О детях, которые останутся без родителей? Они этого не заслужили! — Ты бредишь, — возмутился я. Бред — моя стезя. Не надо лезть на чужую территорию! Счастье от новости Джона Поликарповича постепенно поблёкло на фоне новых переменных моей крайне специфической жизни. То, что обещал мне преподаватель (поступление в ИСТ, слава и богатство), красиво маячило в перспективе. Но здесь и сейчас положение моё оставалось весьма угнетающим. — Мифи, с каких пор тебя интересуют мои яйца? В Чём Твоя Выгода? Говори сейчас же! — потребовал я с нажимом, надеясь, что выгляжу достаточно грозно. Не уверен, что это возможно, когда ты хилый заморыш в розовой футболке, но я хотя бы попытался! — Я желаю тебе только счастья, — заверила меня Мифи. — А себе — новые наноклыки… — добавила она тише. — Так и знал! — Ну Тери! Теричка! Терюсик! Умоляю тебя! Мне они очень нужны! Ты не представляешь насколько! — Конечно. Жизненно необходимы. Иначе человечество уничтожат инопланетяне, на Землю упадёт метеорит или наш город вмиг окажется на дне океана. Это вам не говно вилкой закапывать. Новые НаноКлыки! Охренеть, какая нужная штуковина! — Ты ничего не понимаешь! — Конечно, не понимаю! Куда уж мне, грязному безнановому плебею! — У Ника отец — один из главных разработчиков, — заявила Мифи с таким видом, будто после этих слов я должен схватиться за сердце и в предобморочном состоянии и религиозном экстазе отписать некоему Нику свою задницу на годы вперёд. — Ах, у Ни-и-ика! Имя-то какое противное! — выдохнул я взбешённо. — Обыкновенное имя, Тери! Не заводись! — А я не мотор, чтобы заводиться! Я физически ощущал, как к лицу и глазам моим приливает кровь, неся с собой жар. Такой же жар чувствовался в районе поясницы. Вину за это я торжественно возлагаю на свою полыхающую жопу. — Истеричка… — устав спорить, фыркнула Мифи и вперила взгляд в свои острые коготки. — Это я-то истеричка?! — задохнулся я от переполняющей меня ярости. Я уже было открыл рот, чтобы продолжить орать подруге в лицо, но она применила против меня запрещённый приём: засосала. Глубокий поцелуй не только отрезвил меня, но и охладил мою пятую точку. — Успокоился? — деловито осведомилась подруга, отстраняясь от меня и тут же отплёвываясь. С таким же успехом она могла поцеловать бомжа. — Да, — тяжело вздохнул я, без стеснения вытирая губы. С таким же успехом поцеловать бомжа мог и я. Такие вот у нас с Мифи псевдобомжатские взаимоотношения. — Твой самый омерзительный способ заткнуть меня. Фу. — Но и самый действенный, — ухмыльнулась Мифи. — Мы явно начали не с того. Позволь мне объяснить, — попросила она. — Понимаешь, это непростые клыки. Они поступят на рынок только следующей осенью. Я же могу получить прототип уже завтра. От тебя всего-то и требуется, что уделить милому парню минутку своего драгоценного времени. Ну пожалуйста! Буду твоей должницей! Сможешь попросить у меня всё, что захочешь! Даже грудь покажу. Хочешь? Хоть сейчас! — Да задрала ты меня со своей грудью… — пробубнил я обиженно. — Твои сиськи мне погоды не сделают! Вообще, ничья грудная клетка не способна контролировать погоду. Надо бы поразмышлять, как исправить это вопиющее упущение. — Хочешь полапать? — продолжила подруга закидывать меня сомнительно-соблазнительными предложениями. — Ха… Было бы ещё что лапать. — Эй! — Но это правда, — пожал я плечами. — Насрать мне на твою грудь. — Надеюсь, не буквально? — уточнила Мифи. — Какая гадость! — взвыл я, пытаясь отключить нездоровую фантазию, которая тут же взялась рисовать картины, о которых я не просил. — Ты невыносима! Готова продать мою жопу за чёртовы клыки. — Не жопу, а всё твоё драгоценное тело, — поправила меня Мифи. — И не продать, а лишь сдать в аренду. Я же тебя не в постель к нему укладываю! Тоже мне трагедия века — потратить минуту времени на беседу. — Конечно, не в постель. Сейчас можно и в коридоре во время уроков! И в туалете! И… — Умоляю, не делись со мной своими эротическими фантазиями. Оставь их для Ника. И вообще… То ты ноешь, что тебя никто не хочет трахать. То ты ноешь, что тебя кто-то трахать всё-таки хочет. Ты бы уже определился. — Я сам, кого хочешь, оттра… — Ну да — ну да. — Ну и сука же ты, Мифи! — взбешённо выпалил я и демонстративно отвернулся к окну. Меня здесь нет. Я в домике. Моё показательное «нет» Мифи не впечатлило. Если она чего-то хотела, она этого добивалась любыми доступными способами. — Ник, между прочим, весьма симпатичный, — как бы невзначай протянула она. — Я бы даже назвала его красавчиком. — Да для тебя обезьяна в балетной пачке и с динамитом в зубах станет красавчиком, как только посулит тебе наноклыки, — фыркнул я. — Раз он настолько привлекателен, сама с ним и встречайся! — Но он предпочитает парней, а я — девушек! Посмотрите-ка, какие все ныне избирательные. — Видишь, у вас много общего. Вы оба привереды. — Те-е-ери! Отстань, старушка, я в печали. — Просто поговори с ним. Ни «просто» не хочу, ни «сложно»! — Ты правда очень ему понравился. — Я в этой школе учусь одиннадцать лет (если включать дошкольные программы), и никогда никому не нравился, а тут — здравствуйте, пожалуйста! — всплеснул я руками. — Я не мог в одночасье стать интересным, если только… — от неожиданной мысли у меня по телу побежали мурашки. — Ты что-то рассказала ему обо мне? — всполошился я. — Если ты про своё виртуальное амплуа, то, конечно же, нет, — понизив голос, пробормотала подруга. — Я вообще не имею никакого отношения к внезапно возникшим чувствам у этого парня. Ник упомянул, что вчера вы с ним столкнулись у школы и что после этого ты не выходишь у него из головы. Вот такая вот любовь с первого столкновения. — Столкнулись? — поморщился я, пытаясь вспомнить, что же произошло до моей встречи с Шаркисом. Я проснулся. Улыбнулся. Ебанулся. «Нарядился». Точно! Столкнулся с парнем на крыльце! Так это он? — Хм… А ведь и правда не урод, — взялся я размышлять вслух. — Почему он не урод? Мне не нравится тот факт, что он не урод. Подозрительно. Что-то мне не верится, что такой, как он, может заинтересоваться таким, как я. С чего вдруг? Ты предупредила бедолагу, что я хронический зануда? А о том, что не признаю белую фасоль? Про мои вонючие ноги рассказала?! Напиши ему прямо сейчас, он должен знать! — Дурак? — фыркнула Мифи. — Чтобы продать товар, сперва следует его приукрасить, а не рубить перед покупателем правду-матку! — Я не товар, а живой человек! С вонючими ногами. Пиши, говорю! — Ничего я Нику писать не буду. Захочешь, расскажешь сам, — хмыкнула подруга, намеренная любым способом получить злополучные клыки. — Хорошо. Где он? Его ждёт моё чистосердечное! — Нет! — запоздало сообразила Мифи, что я не блефую. — Расскажешь позже. На втором свидании. Ну пожалуйста! — взмолилась она. — Не будет никакого второго свидания! — рявкнул я, вновь начиная беситься. — Откуда тебе знать? Вдруг Ник тебе понравится? Попытка не пытка, верно же? Встреться с ним. Ну пожалуйста! — захныкала Мифи, кидая на меня умоляющий взгляд. Заметив, как на глазах у подруги наворачиваются слёзы, и осознавая, что они фальшивые, я всё же сдался. — Ладно, женщина, веди меня к этому своему Ни-и-ику. Посмотрим, перепадёт ли тебе что-нибудь за нашу встречу. Жопой чую, он разочаруется, и клыки тебе обломятся, — фыркнул я. — А я уверена, что всё пройдёт как надо! — тут же повеселела Мифи, подхватывая меня под руку и поспешно уволакивая из класса. В школьном здании на каждом этаже находилось по тридцать кабинетов. Они размещались по всему прямоугольному периметру старой высотки. В сердцевине каждого этажа на просторной площадке оборудовали зоны отдыха. Состояли они из парочки столов для голографического пинг-понга (Кто вообще в XXIII веке играет в голографический пинг-понг?), пары десятков мягких диванчиков и около полудюжины кресел-мешков. Здесь школьникам полагалось отдыхать в перерывах между уроками. По факту, на переменах мои сверстники предпочитали спускаться на крыльцо покурить. А в зонах отдыха тусили, когда прогуливали уроки. Мифи потащила меня к одному из диванов. Персоной она в своих кругах являлась достаточно популярной, потому привлекала внимание, которое ненароком прямо сейчас липло и ко мне. Под нацеленными на меня многочисленными взглядами я невольно ёжился и силой воли отгонял от себя желание убежать. Насмешки, улыбки, перешёптывания. Да-да. Я не обаятельный и не привлекательный и в своём наряде выгляжу посмешищем. Я это знаю. Не понимаю, на что рассчитывает Мифи. Она же видит меня каждый день. Этого вполне достаточно для того, чтобы убедиться в моей непрошибаемой неказистости. Наверняка бедняга Ник пожалеет о своём решении пообщаться со мной в момент, когда увидит меня во всей красе. А точнее, некрасе. Такое слово существует? Если нет, будем считать, что я его придумал. Запатентую. Впишу в словари. Некраса — Териал Фелини, то же, что и «урод», устаревшее. — Приветики! — махнула подруга рукой компании нанитов, что расположились на трёх диванчиках. Все они, по моему субъективному мнению, лишь отдалённо напоминали людей. Покрытые нано с головы и до самых ног, облачённые в одежду с металлическими вставками и светодиодами, со светящимся пирсингом в самых неожиданных местах, ребята больше тянули на представителей инопланетной расы, спустившейся на Землю, чтобы выпить чаю с бензином. Мифи относилась к спокойным нанитам — все наноприблуды подруги привносили в её вид минимум изменений. Менялся цвет кожи, волос, глаз. Форма и длина ногтей. Порой на её теле появлялись рисунки. Или на ушах эльфийские наросты. И ничего более. Агрессивные наниты эпатировали по полной программе. Их головы порой украшали длиннющие завивающиеся нанорога, лбы, плечи и щёки приобретали вторую пару глаз (искусственных), появлялись дополнительные протезированные пальцы или из кожи лезли металлические шипы. Стремление к уникальности возводилось в абсолют и порой превращалось в откровенное дерьмо. Конечно, не мне, серой личности, рассуждать об эстетике того или иного молодёжного направления. Тем более что прямо сейчас я бы по странности мог дать фору любому. С моей-то розовой футболкой. Тут и рога Сатаны тихо покурят в сторонке. И все же агрессивные наниты мне доверия не внушали. Я искренне не понимал, как Мифи умудрялась находить с ними общий язык. Как она умудрялась находить общий язык вообще со всеми?! Не иначе, социальная ведьма. — Приве-е-ет! — послышалось дружное, когда мы подошли к компании совсем близко. — Нанокотики, шепните на ушко, где Ник? — не став ходить вокруг да около, поинтересовалась Мифи. — Пошёл ловить штрафы за курение у окна. В обе стороны от зоны отдыха тянулся широкий длинный коридор, который вёл к лестничным площадкам. Лестницы предназначались для экстренной эвакуации в случае возникновения возгорания. (Посмотрел бы я на того героя, который смог бы пробежать вниз все сорок четыре этажа и не окочуриться в процессе). С лестничной площадки на город выходили большие окна. Из них открывался величественный вид на небоскрёбы Тосама. Вот только после парочки умников, упорхнувших из них вниз, на каждое окно поставили решётки. Вид города, конечно, от этого не изменился, но решётки, как вы понимаете, безвозвратно испортили величие картины. Большинство школьников предпочитали курить на крыльце, так как именно это место являлось эпицентром сплетен и свежих новостей. Но особенно ленивые индивиды предавались никотиновой зависимости в школьных туалетах или около этих вот окон с решётками. Сотрудники школы с этим боролись не на жизнь, а на смерть, грозя подросткам и записями в личное дело, и отстранением от занятий, и даже денежными штрафами. Но любителей покурить у окон и в туалетах с каждым годом становилось только больше. Интересно, почему у окна курил Ник? Потому что ленивый, бунтарь, богатей или… он просто решил не уходить далеко, надеясь встретиться со мной? О нет, не шути так, Тери. Помрёшь от смеха, и Мифи останется без наноклыков! — Ник! Мы тебя уже обыскались! — с напускной досадой воскликнула подруга, выйдя на лестничную площадку и обратившись к парню, что топтался у подоконника. Нанит вздрогнул и обернулся на голос. Увидев нас обоих, он расплылся в обворожительной улыбке и затушил недокуренную сигарету о толстую подошву высоких кожаных ботинок. Парень без стеснений окинул меня оценивающим взглядом, и я ответил тем же. Чёрные джинсы обтянули длинные ноги, толстый ремень с шипами и вереницей серебристых цепочек привлекал неуместное внимание к паху, чёрно-белая клетчатая рубашка подчеркнула широкую спину. Майка, будто бы сшитая из жидкого металла, здорово сочеталась с серебристыми глазами. Ник, как и Мифи, видимо, входил в состав спокойных нанитов. Ничего экстраординарного я в его внешнем виде не обнаружил. Нано в глазах. В волосах. И, кажется, на майке. На этом его образ, слава яйцам, заканчивался. — Ник, знакомься! Это Тери. С одной «Р», иначе он бесится. Тери, это Ник, — с воодушевлением представила нас друг другу Мифи, явно грезя о чёртовых клыках. — Очень приятно, — не прекращая улыбаться, протянул мне Ник руку для рукопожатия. — А мне пока не особо… Наверное, следовало ответить «Мне тоже», но гаденькая натура не позволила мне соврать. Я больше минуты демонстративно вытирал вспотевшую ладонь о ненавистную футболку, мстя ей за все свои унижения, после чего вяло пожал наниту руку, пытаясь придумать стратегию, в которой в выигрыше оказались бы и я, и Мифи. Ника, в отличие от меня, ничего не парило. Даже мой весьма грубый ответ. Он явно относился к тому же типу людей, что и Мифи. Общение с незнакомцами для него было естественным ходом событий, а не замороченным квестом, в конце которого хотелось только плакать, как это обычно происходило у меня. Факт того, что мы тут вроде как знакомимся ради дальнейших романтических взаимоотношений, Ника также не смущал. Держался он уверенно. Я бы даже сказал, самоуверенно. Ух, как же бесит. Небось, и общую тему разговора Ник мог найти абсолютно с каждым. Что ж… Посмотрим, как это у него получится со мной! — Сигарету? — предложил он мне и Мифи. — Не курю, — ответил я, поморщившись. А вот подруга от предложения не отказалась, прикурила у Ника и сладко затянулась. Показушница! При мне Мифи сигаретами не баловалась, и ставлю обе почки на то, что связано это отнюдь не с её заботой о моём здоровье. Ей почему-то стукнуло в голову, якобы с сигаретой она выглядит невероятно сексуально, и она старалась демонстрировать это при любом удобном случае. Я, конечно, не эксперт, но сигаретная вонь не числится в списке афродизиаков. — Ой, Ник, ты не поверишь! Тери-то у нас гений, прикинь! Его отправляют на олимпиаду по голографии! — О-о-о! Фига себе! — с готовностью поддержал разговор Ник. — А я в голографии полный ноль! — Вот-вот! Я тоже! — весело рассмеялась Мифи. — Но Тери мне пару раз помог, и я начала кое-что понимать! Пару раз? Помог? Имеешь в виду, что я делаю почти всю твою домашнюю работу? И всё ещё жду честно заработанную плату?! Ненавижу светские беседы. Слишком в них много восклицательных знаков. Аж подташнивает. Можно, я уйду?! — М-м-м… Может, и мне как-нибудь поможешь? — протянул Ник. Ни фига себе, как ты быстро сориентировался. Глаза у Ника, конечно, красивые, ничего не скажешь. И все его нанитовские примочки очень ему идут. Блин, Мифи в кои-то веки не соврала. Этот парень действительно весьма привлекательный. Вот только я-то ему на черта сдался?! Домашку делать? Иди в жопу. — Смотря что предложишь взамен, — выдохнул я холодно, продолжая гадать, в чём подвох. Что же с тобой не так, а? Ешь использованную туалетную бумагу в общественных санузлах? Или мастурбируешь на вентиляторы, представляя, как на их лопасти наматываются твои кишки? ЛЮБИШЬ ИЗЮМ?! Что-то не так быть просто обязано! Иначе бы Ник на меня не запал! — А что бы ты хотел? — Ник это произнёс таким тоном, будто я и правда мог попросить что угодно. А от его пристального взгляда у меня аж мурашки по спине побежали. Окей, парень, производить впечатление ты умеешь. Но спрашивать меня о моих желаниях равносильно открытию портала в Ад. — Хочу волосы на ногах, — заявил я. — Густые и длинные. Чтобы прямо косички можно было заплетать. И рост не хоббитский, а под два метра. Кубики пресса хочу. Нормальные. Накачанные. А не хилые, что проступают у меня сейчас из-за моей худобы. Сильные руки. Чтобы бицухи походили на надувные шары, а не на макароны. Ну и рожу для всего этого великолепия не помешало бы побрутальнее. С бородищей до пупа. Чтобы я ею и слёзы мог смахнуть, и жопу подтереть. Ой, ладно, без последнего обойдусь. С глазами тоже, пожалуйста, что-нибудь сделай. Они мне кажутся крупноватыми. Из-за них я перманентно выгляжу так, будто вот-вот рожу новый политический режим, — деловито перечислил я все приоритетные на данный момент хотелки. О наболевшем, как говорится. — Тери у нас — ходячие комплексы, — торопливо объяснила Мифи, косясь на меня и беззвучно покрывая матом. — «Ходячие комплексы», — передразнил я её. — Это не комплексы, а суровая реальность. — Тебя так не устраивает твоя внешность? — Ник искренне удивился. — А что меня в ней должно устраивать? — Нарываешься на комплименты? — хмыкнул нанит. Один-ноль в пользу Ника. — Обойдусь, — фыркнул я, отводя глаза. Почему-то его взгляд начал меня смущать. — Тери, прекрати огрызаться, — процедила Мифи сквозь зубы, толкая меня локтем в бок. — Не обращай внимания, Ник. Обычно он не такой нервный. Но ему в Отборе не повезло с сэмпаем. Вот он и бесится. — Да? Кто тебе попался? — живо поинтересовался нанит. — Шаркис… — выдохнул я с усилием. Воцарилась мёртвая тишина. — Но, как ты заметил, Тери ещё жив! — попыталась Мифи разбавить кладбищенское молчание. — Частично, — поправил я подругу, инстинктивно пряча обе руки за спину, хотя и палец, и укус уже зажили. — Он что-то тебе сделал? — Ник внезапно стал очень серьёзным. Умоляю, вырубай режим рыцаря. Мне ничья защита не нужна. Я самодостаточный! Или нет. Неважно. Короче, это мои проблемы, и лезть в них я никому не разрешаю! — Что? Нет, ничего он мне не сделал, — поспешно ответил я, не желая продолжать обсуждать эту тему. — А с руками что? — С какими руками? — выпалил я на автомате. — С теми, что ты прячешь за спину. — Ничего! Вообще ничего, — убедительно ответил я. — Скоро начнётся второй урок. Пора возвращаться, — так паршиво от темы я ещё ни разу не уходил. — Постой, — Ник моментально среагировал, схватил меня за правый локоть. — У нас ещё пять минут, зачем так спешить? Затем, что отвали! Почему-то вся эта ситуация меня страшно напрягала. Мне чертовски некомфортно. И это меня бесит. Людям вокруг должно быть некомфортно со мной. Не наоборот! — Не лезь, куда не просят. И сотри с рожи это встревоженное выражение. Мне от незнакомого человека ни в хер не впёрлась ни жалость, ни чуткость, ни забота. И так тошно! — выпалил я. Ну ничего себе! Видали, какой я дерзкий?! Горжусь собой! Может, это последствия «божественного поцелуя»? Нервная система всё ещё не очухалась после наркотического отравления? Вполне возможно. Может, мне почаще травиться? Гляньте, у меня тут же отрастают яйца и появляется характер! — Ладно, извини, замяли тему! — с готовностью согласился Ник. Чёрт, он прекратит улыбаться или нет? У него на затылке часом косички слишком сильно не затянуты? — Ладно… — смилостивился я. А быть мудаком не так уж и плохо. Даже прикольно. К твоим словам почему-то начинают прислушиваться! Такой интересный социальный феномен! Надо бы тщательно его изучить. — Только руку мою отпусти и отойди подальше. Не люблю, когда ко мне прикасаются и вторгаются в моё личное пространство, — с большим удовольствием продолжил я говниться. Уж если быть мудачилой, то быть им до победного конца! Не осуждайте! В кои-то веки мне выпал шанс позалупаться без перспективы получить за это пиздюлей! Кто бы не воспользовался такой ситуацией?! — Извини, — Ник оставался непрошибаемым. Он аккуратно отпустил мою руку, и не думая злиться в ответ на мою грубость. Я старался задеть нанита, но мои жалкие попытки Ник благополучно игнорировал. — Просто ты та-а-ак пахнешь… — резко нагнувшись ко мне ближе, прошептал он мне на самое ухо. Я запаниковал, поднял левую руку и принюхался к подмышкам. Реально, что ли, воняю?! То есть одной футболкой мой позор сегодня не ограничивается?! — Я не успел принять душ, но не думал… — смущённо замямлил я, тут же растеряв всю свою мудаковатость. Доблеять извинения мне помешала Мифи, которая резко схватила меня за шкирку и, бросив Нику сухое: «Мы на минутку!», — затащила меня вверх на один пролёт. — Что ты творишь, мать твою?! — взбешённо зашипела она. — Он сказал, что я попахиваю, вот я и… — Не попахиваешь, а пахнешь! Клёво пахнешь! — Я клёво пахну? — искренне удивился я. — Да чёрт тебя знает! Я тебя, придурка неизлечимого, нюхать не собираюсь! А Нику ты нравишься, и так он к тебе клеится! — Клеится, говоря, что я воняю? — ОН НЕ ТАК СКАЗАЛ! Тери! Приди в себя! — потребовала Мифи, уперев руки в бока и чем-то напоминая мне маман. — Ладно. Извини. Я слегка перенервничал. Не каждый день ко мне клеятся, — признался я, усиленно рассматривая свои кеды с розовыми ленточками. Мифи, проследив мой взгляд, тоже вперила в них глаза. — Разве это не ленточки из новой модели барби-гламурки? — тихо спросила она. — Они са-а-а-а-амые… — подтвердил я. — Мода и стиль не твоё. Смирись! — Уже. — Тери, соберись! И сделай вид, что ты нормальный человек! — Я и есть нормальный человек! — возразил я, но Мифи меня уже не слушала. Она вновь схватила меня за руку и потащила обратно к Нику. — Так, мальчики, скоро урок, а мне ещё надо кое-что сделать, так что оставляю вас наедине, — томно прошептала она, подмигивая. Прежде чем я с охреневшим видом и комом подкативших к горлу проклятий успел высказать своё «фи», подруга выбежала за дверь. Вот ведь подстава! Ник же облокотился на подоконник и взялся откровенно на меня пялиться. — Что? — не выдержал я изучающего взгляда. Мой вопрос разбился о неувядаемую улыбку нанита. — Просто смотрю на тебя. — Просто ничего не бывает. — Ладно… Тогда я смотрю на тебя непросто! — с готовностью согласился Ник. — Нет смысла ломать комедию. Мифи же сообщила тебе о моём интересе, или я не прав? — нанит подтянулся на руках и уселся на высокий подоконник. — Допустим. Чёрт! Ситуация ужасно неловкая! Хочу убежать! — Допустим? И это всё, что ты можешь мне сказать? — скривился Ник. — Сказать-то я могу многое, но вряд ли тебе что-то из этого понравится. Я не понимаю, с чего вдруг моя персона стала тебе интересна. Не буду врать, это кажется мне подозрительным. Мы, между прочим, и раньше виделись, и ты не обращал на меня никакого внимания. А тут внезапно воспылал… — Виделись? Разве? Когда? — удивился Ник. — Хм… Ну, к примеру, на первое сентября, когда Мифи сварганила железную метровую розу для нашего классного руководителя. Эту розу тащил на своём горбу именно я. И когда ты внезапно остановил Мифи поболтать в коридоре, я проклинал тебя все те десять минут, пока вы трепались. — Так это был ты?! — Ты хоть вспомнил тот момент? — скептически усмехнулся я. — Если честно, то нет, — признался Ник смущённо. — Помню розу, но не помню человека. — Вот-вот! Это я и был. Был и есть. — Хочешь сказать, что совсем не изменился? Тогда бы и вчера я тебя не заметил! — возразил нанит. — Ты меня заметил из-за пары тряпок, которые оказались на мне по особому стечению обстоятельств. И эта розовая отвратительная футболка — последняя яркая вещь, которую я на себя напялил в этом веке! Завтра я вернусь к своему незаметному амплуа, и ты забудешь обо мне, как о страшном сне. — Но я не хочу забывать. А футболка, кстати, тебе идёт. Не верю ни единому слову. — Согласен, одежда — один из способов привлечения внимания. Но и только. Я увидел тебя. И это не изменится только потому, что ты вернёшься к привычному гардеробу. Может, другие замечать тебя перестанут, но я — уже нет, — заявил нанит с жаром. — Вот спасибо… — фыркнул я. Наглый тон Ника меня почему-то разозлил. — У тебя кто-нибудь есть? — как ни в чём не бывало продолжил нанит разговор, своей прямолинейностью окончательно выбивая почву из-под моих ног. Благо прозвенел звонок, и я, пробубнив себе под нос нечто нечленораздельное, выбежал с лестничной площадки и припустил к своему классу. Трусливо? Да. Ну и что? Имею право быть трусливым. Разрешаю себе это чувство до тех пор, пока я не пойму, что мне делать и как реагировать на Ника. Сердце бешено колотилось. Перед глазами плясали искры. Во рту появилась неприятная сухость. В животе забурлило, грозя мне скорой диареей. Вот, значит, каково это — кому-то нравиться!..