Семь кругов Ада

Участок, обозначенный на голографической карте красным крестиком, оказался ничем не примечательным, голым куском пустыни. А ведь у меня имелось столько ожиданий относительно необычности пункта нашего назначения! Воображение рисовало просторные, раздуваемые ветром шатры. Или верблюжий караван на фоне миража. Или ораву бедуинов у остывающего кострища. И всё пошло прахом. Ни тебе шатров, ни верблюдов, ни даже засохшего кустика. Один лишь белоснежный песок, в котором увязли колёса мотоцикла сэмпая уже через пару минут после того, как мы съехали с заасфальтированной дороги. Ясный перец. Какой нормальный человек поедет в пустыню на городском байке? Да ещё и без активированных антигравитантов? Вот именно… Нормальный не поедет. А ненормальных в нашей компании нашлось целых двое. Не знаю, какими демоническими принципами руководствовался Шаркис, упёрто и до изнеможения буксуя колёсами по песку, но настойчивость я оценил. Лишь когда я уже весь оказался усыпан песком с головы и до самых пят, Зуо снизошёл до облегчающих жизнь технологий. Расскажи кто конструкторам антигравитантов, что через полвека родится придурок, который возьмётся принципиально игнорировать их изобретение, и новаторы расплакались бы как дети. В каждом поколении найдутся гении, которые, не понимая принципа работы того или иного механизма, вдалбливают себе в голову, будто он от лукавого. И кошки от него дохнут, и кожа стареет, и рак образуется. Каждые десять лет технологии по своему развитию поднимаются на ступеньку выше, старые изобретения прекращают поражать умы и воображение, их место занимают новые хитроумные технологические веянья, и уже они получают гордый статус «от лукавого». Удивительно. Сэмпай не производил впечатление человека, который не смог бы разобраться в такой простой штуке, как антигравитанты. Принцип их работы понятен даже мне, а у меня сроду не было ни мотоцикла, ни машины, ни самоката, ни даже навороченного антигравитационного скейта. Модули, из которых состояли антигравитанты, создавали ложную антигравитацию. Гравитация и антигравитация работали по аналогии однополюсных магнитов, поля которых отталкивались друг от друга. Антигравитанты намагничивали устройство, в которое их встроили (в данном случае мотоцикл), из-за чего планета, вместо того, чтобы притягивать его к себе, начинала отталкивать. Мощность модулей регулировалась, так что высоту (силу отталкивания), на которой ты паришь над землёй, можно было легко подкорректировать. В обычных условиях выбирали высоту не более десяти сантиметров, чисто чтобы не собирать кочки и не объезжать неровности убитой городской дороги, которую так до конца и не восстановили после окончания Третьей Мировой. Но в Тосаме имелись и строго регламентируемые многоэтажные воздушные дороги, езда по которым подразумевала набор конкретной высоты. Полёты такого рода вне воздушных дорог грозили крупными штрафами, а то и вовсе лишением прав (но воздушных гонщиков это не останавливало). Антигравитанты стали неплохой альтернативой полноценным летающим машинам, о которых человечество грезило веками и безостановочно воплощало эти мечты в кино и книгах. По факту такие технологии если и имелись, то в руки обывателя они не попадали. Мы довольствовались тем, к чему имели доступ, то есть жалким парением. Зато антигравитанты работали на солнечных батареях, а значит, являлись экологически чистыми! Должно же в нашем городе хоть что-то быть экологически чистым! Зуо, несмотря на существование такой удобной приблуды, предпочитал ездить на обыкновенных колёсах, тем самым собирая моей задницей все тосамские кочки. Видимо, ему доставляло извращённое удовольствие гнать по испещрённому ямами и трещинами дорожному полотну, всегда балансируя между жизнью и смертью. Только главные городские трассы Тосама были приведены в надлежащий вид, как, например, дорога, что вела из города в пустыню. Но покатушки по трущобам хорошенько встряхнули мои кишки. Хорошо, что пустыня оказалась сильнее упрямства Шаркиса, и антигравитанты он всё же активировал. Колёса мотоцикла из вертикального приняли горизонтальное положение и плотнее примкнули снизу к рулю и заднему сиденью. В дисках колёс завибрировали встроенные модули, поднимая мотоцикл над песком на десяток сантиметров. Теперь поездка должна была стать куда приятнее. Должна. Но не обязана. Вселенная решила, что нам слишком комфортно, и заботливо послала к нам навстречу порывистый, горячий ветер, поднявший в воздух чёртов колючий песок. Белоснежная пыль мгновенно проникла мне под одежду, в кеды и даже в трусы. Песок между ягодицами — ощущение неописуемое. Если бы имелась возможность в небесной канцелярии оставить отзыв на подобное природное явление, ветру с песком я бы поставил одну звезду. Надеясь, что мучаюсь не один, я ехидно поинтересовался, не попал ли песок в нижнее бельё и к сэмпаю. На дурацкий вопрос я мгновенно получил исчерпывающий ответ в виде удара локтем под рёбра, после чего смирился со стеснительностью Зуо и, дабы отвлечься от песка в жопе, начал вертеть головой, обозревая невероятные виды пустыни. Меня так и подмывало позлить Шаркиса ещё самую малость, но я решил, что пора сбавлять градус навязчивости. Я же сам злю Зуо и затем сам же от этого страдаю. Зачем? Понятия не имею. Нравится. Не получать пиздюли, а выводить Шаркиса на эмоции. Это весело. Последствия в виде синяков, видимо, стоят того неописуемого удовольствия, которое накрывает меня, когда самодовольную рожу сэмпая перекашивает от злости. Серьёзно, я впервые настолько кайфую, выбешивая другого человека. Я и раньше такое проделывал, но ни разу в такую охоточку! Жаль, последствия грозили настолько болезненные. Вот лупил бы меня Шаркис чуточку слабее, и я бы однозначно жил свою лучшую жизнь! Напоминая себе адреналинового наркомана, уже через десять минут покоя я взялся генерировать новые идеи по выведению сэмпая из равновесия, но планы пришлось отложить до лучших времён, так как мотоцикл резко остановился. Обозначавшие нас точки на голографической карте переместились к центру красного крестика, говоря о том, что мы достигли пункта назначения. И, как я уже выше упоминал, никто нас здесь не ждал. Фиг с ними с верблюдами и бедуинами, но красную-то дорожку могли бы и расстелить! Я слез с мотоцикла, поправил шорты, пытаясь вытряхнуть забившийся под ткань песок, и вгляделся в горизонт: на многие мили вокруг нас не нашлось и намёка на наличие жизни. Люди, где вы? Ау. Намеки на наличие смерти, впрочем, также отсутствовали. Куда ни глянь, бесконечные песочные барханы. Зуо, в отличие от меня, держался невозмутимо, будто стоять посреди пустыни с песком в заднице — часть замысловатого плана. Естественно, он в отличие от меня обладал более обширной информацией относительно того, чего нам ожидать, но делиться ею со мной он не собирался. Я уже приготовился на свой страх и риск в очередной раз докопаться до Шаркиса, когда песок у меня под ногами задрожал. Я опасливо сбежал с места, на котором только что стоял, и на всякий случай спрятался за спиной сэмпая. Если возмутителем моего спокойствия окажется подземный червь или инопланетная тарелка, пусть их первой жертвой станет Зуо! Я готов довольствоваться вторым местом, а то и вовсе не попасть в ТОП счастливчиков, погибших от неведомой дряни. Песок начал вздыматься вверх. Сквозь него на поверхность проступили толстые листы металла, оказавшиеся распахивающимися ставнями широкого люка, вёдшего под землю. Из утопающего во тьме зева подземелья повеяло приятной прохладой и свежестью. Да что ж такое… Хоть одна моя идея реализуется сегодня или нет? Я ждал червей. Шаркис уверенно подошёл к краю люка. Я на полусогнутых последовал за ним, всё ещё держась у него за спиной. Попытка разглядеть, куда ведёт люк, успехом не увенчалась. Тьма — хоть глаз выколи. Зато при ближайшем рассмотрении я обнаружил у основания люка начало узкой вертикальной лесенки, которая уходила, судя по её состоянию, прямиком в ад. Зуо без промедлений перебрался на неё и начал шустро спускаться. — А… а как же я? — заикаясь, забормотал я. — Спускайся за мной, — послышался отразившийся от бетонных стен люка голос Зуо. — Я? Туда? — Пошевеливайся. Или ты предпочтёшь остаться на солнцепёке и заработать рак кожи? — Смерть от падения в недра земли или же смерть от жажды. Сложный выбор. Оба варианта одинаково заманчивые, — хмуро ответил я, понимая, что жариться на солнышке мне не хочется. У меня и так открытые участки кожи за время поездки успели покрыться красными пятнами, которые уже слегка жгли. Под землёй меж тем царила манящая прохлада. Замотивированный спасительной свежестью, я зацепился за верхнюю перекладину, с кряхтением перетащил своё тело на лестницу и со скоростью улитки пополз вниз. Спуск, кажется, длился целую вечность. Шаг за шагом, вдох за вдохом. Меня успела посетить мысль о том, что лестница бесконечна и является моим личным адом. На самом деле я сорвался с первой же перекладины и раскроил себе череп. И теперь целую вечность я обречён спускаться, спускаться, спускаться… Я уже практически убедил себя в правдивости этой теории, когда попытался нашарить ногой очередную перекладину, но у меня ничего не вышло ввиду её отсутствия. Лестница закончилась. Но пола я под ней не нащупал. В состоянии тихого ужаса я украдкой сделал то, чего избегал всё то время, пока спускался: посмотрел вниз. Увиденное меня не сильно обрадовало. Лестница обрывалась там же, где заканчивался подземный тоннель, который выходил в широкое просторное подземное сооружение. Грубо говоря, прямо сейчас я балансировал у потолка тёмного помещения. До пола оставалось навскидку метра три. К нему никакой лестницы не вело. И что прикажете мне делать? Зуо, что оказался под выходом из тоннеля, без проблем ответил на волнующий меня вопрос. — Чего стоим, кого ждём? — прорычал он. — Так лестница закончилась! — оповестил я сэмпая. Ты чё, Шаркис, ослеп?! — Тут невысоко, спустись на руках до последней ступеньки и прыгай. — Ничего себе невысоко! Метра три! Это очень много! Я переломаю себе всё, что можно переломать! — воскликнул я. — Говорю же, спустись на руках до последней ступеньки, идиот! — фыркнул Зуо. — Я — и «спуститься на руках»? Ты пошутил или на самом деле думаешь, что я способен удержать собственный вес?! — Тогда прыгай! — теряя терпение, рыкнул сэмпай. — Не могу! Я боюсь! — заныл я. — Чего боишься? — РАЗБИТЬСЯ НАСМЕРТЬ! — Из-за прыжка с высоты в три метра? — ИМЕННО! Зуо грязно ругнулся и вышел из поля моего зрения. — Постой! Не уходи! Не бросай меня! — почти взмолился я, чувствуя, что сил на то, чтобы подняться на поверхность, у меня не осталось. Шаркис, как ни странно, откликнулся на мои мольбы и вновь оказался под тоннелем. — Ладно, — вздохнул сэмпай устало. — Прыгай, я тебя поймаю, — пробормотал он, разводя руки. Ты сделаешь что? — Правда? — с сомнением переспросил я. — Правда… — Правда-правда? — всё ещё не верил я в реальность происходящего. — Правда-правда… — в тоне Зуо проявилось раздражение. — Правда-правда-прав… — Ебучий ты, сука, мудачила! Немедленно, блядь, спускайся! Не выводи меня из себя! — вышел из себя сэмпай, своим поведением лишь укрепляя мою убеждённость в том, что ни о каком прыжке не может идти и речи. Не будет он меня ловить. Как пить дать, в последнюю секунду уберёт руки! Я же в лучшем случае отобью себе копчик, а в худшем — сломаю ноги и позвоночник и бесславно умру! Правда, если я не спущусь и доведу этим Зуо до последней стадии бешенства, то жизнь моя тоже сильно укоротится. Выбор без выбора. М-м-м… Мой любимый. Поняв, что любой путь ведёт к смерти, я резко успокоился, зажмурился и расцепил пальцы, позволив своему телу пасть в объятья неизвестности. Я морально подготовился и к кровопотере, и к открытым переломам, и к ужасающим увечьям, а потому, приземлившись сэмпаю на руки, искренне этому удивился. Я ошарашенно распахнул глаза и офигевши воззрился на Зуо. — Спас… сибо, — выдавил я, не веря своему счастью. — Пожалуйста, — холодно бросил Шаркис и резко убрал руки. Я неуклюже плюхнулся на задницу и уже собрался выдать сплетённую исключительно из нытья громогласную тираду возмущения, но открывшаяся моим глазам картина полностью отвлекла меня от пострадавшей пятой точки. Я оказался в просторном коридоре, который вёл к маячащей впереди заброшенной станции метро. Судя по дизайну и давно неработающему табло, что висело под потолком, станция существовала не меньше половины века! Вы только представьте! Призрак прошлого пропитал собой холодные грязно-зелёные плиты пола; мраморные стены испещряли старые символы, значение которых теперь можно было разузнать только в городской библиотеке; впаянные в пол окаменевшие проездные карты всё ещё блестели доисторическими чипами… Господи боже. Я как будто мамонта обнаружил! Только технологического! Зуо прошёл к станции. Я, без передышки вертя головой, последовал за ним. Не верю, что действительно оказался в подобном месте. Это ведь не просто станция метро! Это история! Высоченный сводчатый потолок (куда выше, чем у коридора, из которого мы вышли) захватывал дух. Широченная платформа и длиннющий, давно остановившийся эскалатор в противоположной стороне создавали ощущение, будто я попал в постапокалиптическую виртуальную игру! Офигеть! Как же раньше было круто! В нынешнем метро такого простора найти бы не удалось как минимум потому, что с утра и до самой ночи оно набито людьми. Но даже если бы одним волшебным днём оно бы опустело, станции теперь делали куда меньше и ýже. Везде, где имелась возможность сэкономить на квадратных метрах, именно этим и занимались. Оттого и толкучки, скандалы, драки и смертоносная давка. В метро Тосама, по статистике, в месяц погибало не меньше сотни человек. Правда, никого это не отталкивало, и желающих проехаться на метро меньше не становилось. Как бы я ни старался, восторга от посещения сего места скрыть мне не удалось. Я решил пробежаться по всей платформе, чтобы получше разглядеть отдельные её части в свете двух тусклых, изредка раздражающе мигавших ламп под потолком. Но у Шаркиса на меня имелись другие планы. Он резко схватил меня за ворот футболки и одним рывком притянул к себе. Не успел я сообразить, что происходит, когда сэмпай стащил с моих бёдер бордовую толстовку, натянул её на меня и до упора застегнул молнию. — Ещё спасибо скажешь, — бросил он непонятно к чему. — Жить хочешь? — поинтересовался Шаркис уже с иной интонацией. — Хо-хочу, — заикаясь, кивнул я. — Я предоставлю тебе эту невероятную возможность. Но при одном условии: тебе всего лишь следует молчать, понимаешь? Мол-чать. Я ясно выражаюсь? — наклонившись ко мне слишком близко, прошипел Зуо мне в самые губы. Я, слегка загипнотизированный неожиданной близостью Шаркиса, рефлекторно кивнул. Офигеть, конечно, ты красивый. Смотрел бы и смотрел. Зуо, удовлетворившись моим ответом, отошёл от меня и развернулся к тёмному тоннелю метро. До ушей моих донёсся сперва еле различимый, но быстро набирающий мощь гул. За ним потянулся пронизывающий холодный ветер. Оглушительный стук колёс ударил по ушам. Магнитные современные поезда ездили почти бесшумно, в отличие от старых электричек, одна из которых прямо сейчас с ужасающим грохотом вылетела из тоннеля. От визга старых тормозов у меня свело зубы. Древние вагоны поезда замерли напротив платформы. Дверцы центрального вагона с тихим шипением разъехались в стороны, и нам навстречу выскочил низенький азиат. Увидев Шаркиса, он расплылся в широкой улыбке, демонстрируя передние золотые зубы. Пока он приближался к нам, я пытался определить его национальность. Китаец? Вьетнамец? Таец? Японец? Кореец? Нет. Явно смесь. С нынешней интернациональностью городов чистых наций за очень редким исключением не осталось в принципе. В венах каждого тосамца бурлил такой генетический коктейль, что без бутылки в нём не разберёшься. — Шаркис-сама! — развёл руками, судя по манере обращения, как минимум на четверть японец. Я слышал, что используемые в «Отборе» понятия «сэмпай» и «кохай» тоже пришли в наш интернациональный язык из японского. — Я вас заждался! — Это меня заставили ждать, — холодно кинул Зуо. Чё ты врёшь?! Мы только пришли! Выпендрежник. — Будьте уверены, ваши ожидания оправдаются! — Надеюсь. — Заходите, Шаркис-сама! Располагайтесь! — филигранно игнорируя недовольную рожу сэмпая, пригласил нас японец в электричку. Зуо проник в вагон, продолжая изображать облако недовольства. Словно не существовало в этом мире ничего, что заставило бы его губы даже слегка изогнуться в улыбке. Я с грацией обезьяны последовал за ним. Внутри вагон напоминал роскошные апартаменты в стиле лофт. По левую от меня руку на фоне облезлой стены вагона ожидало своего хозяина большое кожаное чёрное кресло, в которое Зуо благополучно и уселся. Напротив него расположились журнальный столик с неплохим выбором алкогольных напитков и кожаный, явно менее удобный, чем кресло, диван. Для дорогих гостей предназначался именно он, что Шаркиса не смутило. Вежливость и такт — не самые твои сильные стороны, да, Зуо? Я собирался пройти к дивану, но сэмпай меня остановил: — Садись рядом со мной, — бросил он тихо. — Куда? — не понял я. — На пол, — для убедительности Зуо ещё и пальцем ткнул в то место, где мне следовало приземлить свою драгоценную пятую точку. Что ж… Я негордый. Но злопамятный. Я плюхнулся на холодный металлический пол и проследил взглядом за скромно прошедшим к дивану японцем. Сомневаюсь, что он сталкивался с наглостью Шаркиса впервые. Его легко читающееся недоумение я бы скорее связал с наличием рядом с Зуо карманного раба в моём лице, нежели с фривольностью его поведения. — Угощайтесь, — предложил мужчина, указывая на батарею бутылок с дорогими спиртными напитками. Зуо обвёл алкогольное изобилие скучающим взглядом. — Воды. Ещё ты не очень силён в просьбах, да? Каждая звучит из твоих уст как приказ. Это ненормально, сэмпай. Похоже на аневризму мозга. Обязательно обратись к врачу. Японец поспешно поднялся с места и направился к холодильнику, что располагался в другой части вагона. Он хотел налить Зуо воды со льдом, но сэмпай предпочёл запечатанную бутылку. ТО ЕСТЬ ОН ЕЩЁ И ПАРАНОИК. Двери вагона с тихим шипением закрылись. Поезд с душераздирающим скрипом пришёл в движение. Меня слегка тряхнуло, и я случайно привалился плечом к ноге Шаркиса, за что мгновенно получил несильный пинок под рёбра. Надо же было тебе, сэмпай, уродиться такой врединой! Пронаблюдав, как Зуо делает пару освежающих глотков холодной воды из бутылки, я внезапно осознал, что всё это время страшная жажда мучила и меня. Но карманному рабу японец ничего предложить не додумался. Мужчина предпочитал и вовсе не смотреть в мою сторону. Между Шаркисом и незнакомцем завязался скучный разговор. Я не прислушивался к теме обсуждения, поглощённый разглядыванием запотевшей бутылки воды в руке Зуо. Вода маняще мерцала в тусклом свете качающегося вагона поезда, который набирал и набирал скорость. Исписанные древними граффити стены старого тоннеля в разбитых окнах вагона слились в единую разноцветную массу. Холодный ветер ударил мне в лицо, но жажда от этого не угомонилась. Я взялся сверлить Зуо взглядом, надеясь телепатически заставить его поделиться со мной водой, но ничего не получилось. Шаркиса слишком поглотил разговор с японцем. Меня же слишком поглотили капельки воды, медленно стекавшие по бутылке от горлышка ко дну. Чем больше я вглядывался в них, тем сильнее становилась моя жажда. Нет, я так больше не могу! Следует как можно скорее привлечь к себе внимание Зуо! Вот только как? Руководствуясь извращёнными инстинктами, я вновь привалился к ноге сэмпая и слегка потёрся головой о его колено. Зуо бросил на меня испепеляющий взгляд, восприняв сие действие ни больше ни меньше как бунт на корабле, но ничего не сказал. Игнорируешь меня? Я для тебя шутка?! Уверен, что готов к последствиям? Я ведь так просто не отстану! Я упрямо потёрся головой о ногу Зуо повторно, подкрепив столь дерзкий манёвр визгливым «Мя-я-я-яу!». Зуо еле заметно поморщился, слегка оттолкнул меня ногой, к которой я рьяно жался, а затем закинул её на другую ногу. Я даже залюбовался сэмпаем в столь непринуждённой позе со слабо затянутым галстуком, в лёгкой рубашке, идеально облегающих стройные ноги джинсах… И с неизменным высокомерием, читающемся в каждом движении и усмешке. Я-то думал, что как на ничтожество он смотрит лишь на меня. Как я ошибался. Японец удостаивался не менее презрительного взгляда. Зуб даю, такое поведение — компенсация маленького хера. Парень с большим хером не нуждался бы в деструктивном поведении, чтобы казаться крутым! Зуо, поверь мне, чтобы тебя любили, большой член необязателен! Достаточно быть милым малым. Отставать я от хозяина с микроскопическим писюльком и не думал. Хозяина? А это идея! — Гошуджин-сама, — протянул я томно. Зуо обращения не понял, чего нельзя сказать о японце, который, наконец, обратил на меня своё недоумённое лико. — Чего? — прошептал сэмпай одними губами. Я кивнул на бутылку воды. — Обойдёшься, — раздражённо прошипел Зуо и вновь повернулся к японцу. Обидевшись, я отвернулся от Шаркиса к стенке вагона и насупился, планируя строить из себя униженного и оскорблённого как минимум следующие десять минут. Но сэмпай сжалился надо мной раньше. Не прекращая разговора с японцем, он свесил руку с бутылкой воды и приложил холодный пластик к моему лбу. — Мяу? — удивлённо пискнул я, забирая великий дар из рук Зуо и в знак бесконечной благодарности утыкаясь носом в его холодную ладонь. Статус раба имеет свои плюсы! Потребности мгновенно сводятся к минимуму, потому есть возможность испытать колоссальный восторг из-за такой мелочи, как бутылка воды! Наши покатушки оказались недолгими. Минут через двадцать поезд остановился. Двери вагона разъехались в стороны, предоставляя нам с сэмпаем возможность обозреть нечто масштабное. Я прямо впечатлился! Поезд довёз нас не до следующей станции (как я ожидал), а остановился посреди тёмного тоннеля перед небольшим проёмом, сквозь который пробивался тусклый свет из подземного помещения. Проём-то небольшой, зато пространство за ним своими размерами вскружило бы голову любому! Высокие сводчатые потолки темнели метрах в десяти над нашими головами. Дальние стены терялись в полумраке, создавая ощущения, будто их и вовсе не существует. Бессчётные стеллажи ровными рядами уходили вдаль. От множества одинаковых проёмов перед глазами у меня зарябило. — Новое поступление? — холодно поинтересовался Зуо, прогуливаясь параллельно стеллажам и нагло заглядывая в коробки с различным барахлом. Ну как барахлом… С различным оружием. Куда я, господи боженьки, попал?! — Именно! Прошу обратить ваше внимание на красавицу «МиНиМи»! Их утилизировали ещё в начале XXI века! Подобную редкость найти куда сложнее, чем даже Зиг-Зауэр! Болтовня про оружие ввергла меня в уныние. До этого момента мои знания ограничивались рассматриванием фотографий лазерных самонаводящихся пушек, и то лишь потому, что это первое оружие, в котором использовали наномеханизмы. А ещё у них была представлена модель в виде ящерицы, у которой дуло располагалось в заднице. Кайф! Исключая ящериц, испражняющихся лазерами, мир оружия казался мне дремучим лесом, заходить в который без острой нужды не хотелось. Мне оставалось скучающе блуждать между стеллажами и, подавляя зевоту, рассматривать ножи, пистолеты, револьверы, пулемёты, огнемёты и ракеты. Приостановившись у одной из боеголовок, я полюбовался на своё искажённое отражение в её зеркальном корпусе, а заодно выковырял кусочек петрушки, который застрял у меня в зубах ещё утром. Всё это время я не отходил от Зуо дальше, чем на метр, боясь заблудиться. Но всякие страхи развеялись, когда моё внимание привлёк продолговатый предмет, торчащий из ящика в конце одного из длинных коридоров. Любопытство взяло своё. Убедившись, что Шаркис и японец поглощены скучной болтовнёй про современных производителей оружия, я приблизился к таинственному предмету и взял его в руки. Дуло нелепой штуковины оказалось длиною метра в полтора, а курков я насчитал аж восемь! Какая смешная хрень! Мне нравится! Мало того, взяв предмет в руки, я удивился его лёгкости, будто дуло сделали из материала наподобие дерева или пластика. И если в пластик я не мог поверить из-за его хрупкости, то в дерево — ещё и потому, что стоило оно, как крыло космического самолёта. Курки же в странном оружии заострили, видимо, на случай, если пули закончатся, и тогда винтовкой (я предполагаю, что это она) можно будет обороняться на манер копья. Очень странного копья. Так, а куда здесь запихивать пули?! — Что ты делаешь? — окликнул меня Зуо, застав за попыткой разобраться с прицелом моей невероятной находки. — Я? Это… Целюсь? Наверное… — пробубнил я себе под нос. — Целишься? Куда? Пока в пол. А что? Ревнуешь? Хочешь, чтобы я развернулся к тебе? Вот так сразу? Знаешь, я не стреляю в голову человеку, перед этим не сходив с ним хотя бы на одно свидание. — Куда-то. — Граблями? — последовал следующий вопрос. — Грабли? Броское название для винтовки! Так вот как выглядят легендарные грабли! — кто бы мог подумать, что в устойчивом сочетании «наступать на одни и те же грабли» говорилось об оружии! Я до недавнего времени не слишком задумывался о значении данного слова, довольствуясь знанием общей смысловой нагрузки этой фразы. — Грабли — не винтовка, придурок! Ими ровняют землю и собирают мусор! — последовал раздражённый ответ Зуо. — Это сельскохозяйственное орудие труда! — Так всё-таки орудие… — Для тебя, как я понимаю, и палка-копалка — противотанковый снаряд? Смотря какая палка-копалка. Если, например, из урана, то, может, что-то и получится. — Кстати, о противотанковом! — воскликнул японец и по-дурацки захлопал в маленькие пухлые ладошки. — Нам завезли настоящий раритет! «Кобра»! Масса ракеты — десять и три десятых килограмма! Максимальная дальность — две тысячи метров! Пробивает броню толщиной до двадцати сантиметров! Опять он за своё. Вернув грабли на их законное место, я продолжил блуждать между стеллажами, уже не особенно заботясь о расстоянии между мной и Зуо. Что я ему, собачка ручная, бегать повсюду по пятам?! Конечно, нет… Если становиться животным, я предпочту быть котом — тебя гладят и любят, даже если ты в ответ дерёшь руки и ссышь в тапки! Если не котом, то капибарой. Или бобром. Ой! Нет! Придумал! Хочу быть звездоносом! Всегда мечтал о щупальцах вокруг носа! Ладно, вру, не всегда. И не мечтал. Но прямо сейчас очень сильно припёрло! Скука-скука-скука… Смертельная скука! Хочется навести суеты. Настроенный решительно, я шагнул к сэмпаю в надежде спровоцировать его на словесную перепалку или, если повезёт, на игру в догонялки. Жаждая его внимания (А нормально ли искать внимания психа, который меня планомерно колотит? Следует ли рассказать о новом фетише доктору Силетти?), я размышлял, какую бы херню выдать, чтобы побудить Шаркиса бегать за мной по всему оружейному складу следующие пятнадцать минут. Случайно замеченная мной тонкая полоса света, пробивавшаяся меж прилегающих друг к другу стеллажей, заставила меня резко поменять план действий. Я подошёл к стеллажам ближе и попытался сдвинуть один из них с места, чтобы посмотреть, что является источником света. Ничего у меня, естественно, не вышло. Стеллажи оказались неподъёмными. Наверняка имелась какая-то уловка. Скрытый механизм или вроде того. Я взялся шарить по пыльным полкам, дёргая и сдвигая с места всё, до чего дотягивались мои руки. Потайному рычагу стопроцентно следовало быть где-то здесь! Я попробовал переложить с места на место снаряд толщиной с мою руку, но поднять мне его не удалось. Зато со стороны стены донёсся тихий щелчок. Один из стеллажей пришёл в движение и ушёл назад и вправо, открывая передо мной проход в тайную комнату. В скрытом помещении я рассчитывал найти горшочек с золотом, русалку в аквариуме или раритетную коллекцию «Звёздных войн», а вот к реальному положению дел психологически себя не подготовил. Вместо перечисленных мною сокровищ в тайнике обнаружился всего лишь кромешный ад эпилептика. Ядовито-розовые краски полоснули по глазам, заставив меня зажмуриться. Ноздри защекотало от слишком густого цветочного аромата. От блеска страз замутило. Слишком сильный удар по органам чувств я выдержал на крепкую троечку. Пару раз сглотнув, я подумал о бегстве, но тут же себя одёрнул. Тайны сами себя не раскроют, знаете ли! Чуть попривыкнув к вырвиглазному цвету комнаты и концентрированному запаху духов, я сперва убедился, что ни Зуо, ни японец не заметили моих противозаконных действий, а затем благополучно зашёл в обитель человека, имеющего своеобразный вкус в дизайне помещений. У дальней стены комнаты прямо-таки светилась розовым круглая кровать, сверху накрытая покрывалом из искусственного розового меха. Дюжина розовых подушек с розовыми рюшками и розовыми бантиками блестела розовыми стразами. Рядом с пугающим ложем нашлось не менее пугающее трюмо. Его ножки грозили треснуть под весом того количества розовых косметических склянок, которые водрузили на его полки. Напротив кровати розовели три манекена, которые будто смотрелись в большое, в человеческий рост, зеркало, скрывшее за собой почти всю стену. Не подумайте, что мне нравится рыться в чужом грязном белье. Знайте, что мне нравится рыться в чужом грязном белье. Каждый раз это так волнительно! Не осуждайте, вы точно такие же. Иначе бы нас с вами не забавляли разного рода телешоу и не гипнотизировали скандалы, кружившие вокруг вирту-звёзд! С минуту поиграв в гляделки с одним из манекенов (что не так просто, когда у второго игрока отсутствуют глаза), я дерзко стянул с него бело-розовое боа и накинул его на себя. Лично мне показалось, что вещь мне к лицу. Она хорошо сочеталась с моей бледной кожей. Сразу складывалось впечатление, будто я одной ногой в могиле. Боа я решил не ограничиваться. Большие тёмно-фиолетовые очки со стёклами в форме пятиконечных звёзд и широкополая розовая шляпа с розами и белой сеточкой в качестве пикантного украшения помогли мне завершить образ. Нет, ну вы гляньте! Я прям суперзвезда! Или королева какой-нибудь страны! Я читал про то, что раньше существовала монархия. И страны. Столько всего интересного было создано человечеством! И столько всего позже было этим же человечеством уничтожено. — Подданные мои, — развёл я руками, кривляясь перед зеркалом, — я повелеваю преклонить передо мной колени и поклясться в вечной верности! А я точно изображаю королеву? Такое высокомерие пованивает сэмпаем. Может, у него комплекс короля? Я слышал о комплексе Бога, значит, и королевский где-нибудь да завалялся. — Я, Великий и Ужасный Шаркис, повелеваю: с сегодняшнего дня каждый из вас должен восхищаться и бояться меня больше прежнего! В связи с этим половина половины моих подданных будет лишена половины своей половины! — огласил я страшный приговор. Вслед за ним я планировал издать указ по разведению котиков только в строго изолированных местах или нечто ещё более коварное, но меня прервали. — Кхм, — тихий, но угрожающий кашель разрушил атмосферу пафосного повелителя. — О, Зуо! Сэмпай стоял в проходе, и только ниндзя известно, как давно. — Развлекаешься? — осведомился он холодно. — Есть немного! Хочешь присоединиться? Тебе пойдут… — я быстренько оглядел ворох вещей. — О! Заячий хвостик! Будешь моим зайчиком?! Странно, но сэмпай не спешил становиться миленьким травоядным. Возможно, потому, что хвостик по другую от пушистой основы сторону заканчивался анальной пробкой. Гляньте-ка, какой брезгуша. Вместо ответа до моих ушей донёсся тихий щелчок, а глаза ослепила яркая вспышка. — Заебись фото, — сообщил Зуо, рассматривая мою фотографию на КПК. — Интересно, понравится ли оно твоим одноклассникам. — Наверняка понравится, — равнодушно пожал я плечами, не обращая внимания на попытку сэмпая манипулировать моими чувствами. Тоже мне злодейский злодей. Напугал ежа голой жопой. Да я без посторонней помощи добился неуважения и бескрайней ненависти к своей персоне таких масштабов, которые тебе, Зуо, и не снились! Фотография бы погоды не сделала. По крайней мере, не такая. Вот Эллити умеет устраивать мне фотосеты, после которых в школу идти действительно неловко. По сравнению с творчеством сестры потуги Зуо походили на детский лепет. — Не забудь распечатать и развесить по школе, чтобы все увидели! — бодро подсказал я. Сэмпай на моё предложение поморщился, но ничего не ответил. Естественно! Не королевское это дело — чужими фотографиями коридоры украшать. А взломать школьный сайт и повесить фото туда ума, полагаю, не хватит. — Но знаешь, я пойму, — резко перешёл я на томный шёпот, — если ты захочешь оставить фото для личного пользования, — я нагло похлопал Зуо по плечу. — Наслаждайся! Сэмпай побагровел и сжал КПК с такой силой, что по корпусу портатива побежали трещины. Плохой знак. — Шаркис-сама, вот то, что вы просили! — послышался спасительный голос японца. — Немедленно положи всё на место и убирайся отсюда! — рявкнул Зуо, оглядывая комнату и морщась повторно. Я предпочёл не спорить. Мгновенно скинув с себя позаимствованные вещи, я выбежал из комнаты. Стеллаж за мной со скрипом захлопнулся всего за секунду до того, как японец завернул к нам. Выглядел он обеспокоенным и запыхавшимся. Предмет, что он нёс, оказался очень тяжёлым. — Куда же вы пропали, Шаркис-сама? — обиженно забормотал оружейник. — Я вас обыскался! — Потерял зверушку, — пожал сэмпай плечами, кивая в мою сторону. Если я зверушка, то ты животное! Разговор между японцем и сэмпаем вновь перетёк в уже знакомое оружейное русло, заставив меня, выразительно зевнув, решиться на очередной поход по складу. Жаль, успел я преодолеть всего пару метров, прежде чем сэмпай дотянулся до меня и до боли сдавил мой локоть. Притянув меня ближе к себе, Шаркис весьма страстно прошипел мне на ухо: «Отойдёшь от меня хоть на шаг, останешься здесь навсегда». Вы гляньте, какой собственник! Возмутительно! Я протестую! Куда хочу, туда и иду! И… и ладно, я не отстану от вас ни на шаг, хозяин, только прекратите уже так на меня смотреть и так сдавливать мой локоточек, а то больненько! Серьёзно, страшила, отпусти мою руку! Умирая со скуки, я развернулся к уже знакомой боеголовке с зеркальной поверхностью и занялся самозабвенным любованием собственным расплывающимся отражением. Скорчив пару жутких рож, я осознал, что после изобилующей образами розовой комнаты кривляться без реквизита мне неинтересно. Так что я, недолго думая, схватил с одного из стеллажей нечто, очень похожее на пистолет, и возомнил себя крутым шпионом. — У вас хороший вкус! — прошелестел японец до противного близко. — Данная модель — один из лучших револьверов в истории. «Кольт Питон», — пояснил оружейник, зачем-то приобнимая меня за плечи. Воу-воу, мужик, полегче на поворотах. Я кинул полный паники взгляд в сторону Зуо, но сэмпай стоял к нам спиной, что-то усиленно рассматривая на одной из полок. До меня ему дела не было! — Используется триста пятьдесят седьмой «Магнум»! Качество исполнения и плавный механизм самовзвода выполнены безупречно! — Японец, не получив от меня ярых сопротивлений (я так растерялся, что замер), медленно опустил руку с моего плеча к пятой точке и начал лапать мой зад. Я же, как последний дурак, притворился деревом без возможности пошевелить и пальцем! Потому что у деревьев пальцев нет! Какого чёрта я оцепенел?! Дать бы в глаз или ударить по яйцам, как на моём месте отреагировал бы нормальный парень! Нет же, стою и пялюсь в одну точку, усиленно уверяя себя в том, что всё это мне лишь мерещится! Что за дурацкий подход, Тери?! Стратегия нерабочая! — Выглядишь невзрачно, но Шаркис что-то в тебе нашёл. Чем ты его зацепил? Навыками? Сколько берёшь за час? Когда разговор об оружии перескочил на обсуждение моего гипотетического прайса?! И что значит «выглядишь невзрачно»? Я, вообще-то, красавчик! В своём воображении так точно. Противные вопросы японца оборвал оглушительный выстрел. Японец вскрикнул и схватился за левое ухо, из которого обильно брызнула кровь. Благо сэмпай, грёбаный тормоз, таки заметил, что на меня посягают! Реакция последовала незамедлительно. Вот уж кто никогда не сомневается в том, что он делает, так это Зуо. — Ты в край охуевший или действительно прикасаешься к тому, что принадлежит мне, и считаешь, что тебе за это ничего не будет? — с пугающим спокойствием поинтересовался Шаркис, вперив взгляд в оружейника не хуже змеи, гипнотизирующей кролика. — В край охуевший, — с готовностью вякнул я, хотя меня-то никто не спрашивал. И хватит уже говорить обо мне, как о предмете мебели! — Шаркис-сама, Шаркис-сама! Вы всё не так поняли! — отшатнувшись от меня, залепетал японец. — Я всего лишь решил рассказать молодому человеку о револьвере. Мне показалось, что ему интересно… — Хуй сосать ему интересно, — уже злее проговорил сэмпай, вновь наводя пистолет на японца. Тебе-то откуда знать, интересно мне это или нет? И вообще-то, нет! Никогда такого не практиковал и не собираюсь! Наверное. Если соберусь, уведомлю тебя в электронном письме. И что напишу? «Сэмпай, благая весть! Сегодня я решил сосать хуи!» Нет, чушь какая-то. Над формулировкой придётся поломать голову. — Что теперь прикажешь с ним делать? После твоих грязных лап он наверняка тобою провонял, — продолжал психологическую атаку Зуо, доводя оружейника до паники, а меня до возгорания моего маленького жалкого пердака. Хотя слова Шаркиса меня бесили, в параллель с этим я получал неописуемое удовольствие от выражения лица японца. Так тебе и надо, урод! Будешь в следующий раз знать, как домогаться подростка! Я невинный цветочек, между прочим! — Прошу вас, не горячитесь! — взмолился японец. — Я и не думал оскорблять вас! В качестве извинения могу ли я предложить вам скидку на Зиг-Зауэр? Нет, что я говорю! Оплата не нужна! Берите даром! — всплеснул мужчина руками, пятясь от меня всё дальше. — Хм… — задумался Зуо, постукивая дулом пистолета по подбородку. — Даже не зна-а-аю, — издевательски протянул он, всё ещё не сводя с японца жуткого взгляда красных глаз. — Прежде чем принять столь щедрый подарок, следует проверить его работоспособность, — заявил он. То есть поговорка «дарёному коню в зубы не смотрят» на тебе не работает? Ты и зубы осмотришь, и в жопе поковыряешься? — Конечно — конечно, Зуо-сама! — засуетился японец. — Я как раз обновил стрельбище и с удовольствием провожу вас к нему! Но сперва могу ли я попросить вас дать мне время на перевязку уха, иначе я перепачкаю кровью вас и вашу зве… вашего спутника, — выдохнул он с явным облегчением. — Пять минут, — без раздумий ответил Зуо. Японец вздрогнул, осознал, что времени ему дали не ахти сколько, и посеменил в противоположную от нас сторону, оставляя за собой дорожку из кровавых капель. — Ты-то, мамино уёбище, хер ли ничего не сказал? Или нравится, когда тебя лапают старые пердуны? — приподняв левую бровь, поинтересовался сэмпай. — Нет, конечно! — возмутился я. Как ему такая гадость только в голову пришла?! — Тогда хули не сопротивлялся? — Разве это не очевидно? — нахмурился я. — Испугался, вот и не сопротивлялся. — Испугался? — удивился Зуо. — Испугался, говоришь?! — повторил он злее. — Получается, задрипанного, бесформенного япошку ты у нас, блядь, боишься, тогда как на меня залупаешься при любом удобном случае?! Ого, как сэмпая это задело. Прямо не на шутку. — У меня нет причин бояться тебя. Я лишь слегка опасаюсь тебя во время твоих истерик. В остальном ты милашка. — А бояться его — есть?! — сэмпай чуть не захлебнулся от злости, и я как-то сразу заопасался. — Я что, недостаточно раздаю тебе пиздюлей?! — Чего ты так нервничаешь? Тебе настолько принципиально, чтобы тебя боялись? — удивился я. — Боятся, значит — уважают, — отчеканил Шаркис, и у меня появилось стойкое ощущение, что слова эти принадлежат не ему. Будто бы кто-то вложил их в сэмпая. — Уважение далеко не всегда строится на страхе, — заметил я спокойно. — Да что ты, мать твою, говоришь. Надеюсь, ты не собираешься читать мне мораль? Тебе ведь дорога́ твоя жизнь? — сузил Шаркис глаза. Офигеть, как он взбесился. — Если тебе сильно приспичило, можешь покончить со мной. Или раздать пиздюлей, как делал это ранее. Всё равно это не так страшно, как домогательства того мужика, — настаивал я на своём. — То есть, если я начну тебя домогаться… — у Зуо от ярости вены на висках запульсировали, — …ты наконец-то напрудишь в штанишки и завалишь ебало?! А ты можешь? Я готов в этом поучаствовать! Чисто эксперимента ради. — О заваливании ебала речи не велось, — поспешил я разочаровать Шаркиса. — Что же касается домогательств, боюсь, у тебя такой фокус не сработает. Ты красавчик. Такое внимание с твоей стороны мне польстит. Но если захочешь залезть ко мне в трусишки, чур я сверху, — вырвалось у меня. — Я, знаешь ли, принципиальный актив! — Ты… кто? — сипло выдавил сэмпай, снисходительно оглядывая меня — тощее нечто без намёка на мышцы, с болезненным видом и без явственных половых признаков — с головы и до самых ног. — Актив, — уже менее уверенно повторил я, поглядывая на Зуо снизу вверх. — Еблан ты, а не актив, — оповестил меня сэмпай и внезапно рассмеялся. Смех его оказался настолько звонким, что я не смог не отметить про себя, насколько Шаркису идёт улыбка и как она его украшает. Совсем другой человек, честное слово. — Зуо, а тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты клёвый? — очарованный смехом, выпалил я на автомате, но, спохватившись, поспешил исправить ситуацию: — Ты не волнуйся, я тоже не скажу! — На хуй сходи, — бросил Зуо, не переставая смеяться. — Хватит ржать! Меня тут домогались, у меня психологическая травма, а он скалится! — шутливо обиделся я, стараясь скрыть смущение. Вот надо же было Шаркису уродиться таким красивым?! Зачем злодеев делают красивыми? И значит ли это, что мне с моей кривой рожей суждено шататься на стороне добра?! А я не хочу быть добром! Это вредно для здоровья, невыгодно и не сулит ни денег, ни славы, ни длинной жизни! Буду злодеем! Творить непотребства и непотребствовать творения! И ещё покажу! Всем покажу! Что-нибудь когда-нибудь! Обязательно! Всё это время руку мою продолжал оттягивать револьвер, о котором мне с таким восторгом рассказывал японец. Отодрав-таки взгляд от безумно привлекательной улыбки Зуо, я уставился в зеркальный корпус боеголовки, направил оружие на отражение, а затем, смеха ради, приставил дуло к своему виску. Так вот каково это. Странное холодящее ощущение от виска растеклось по всему телу. Один-единственный выстрел — и меня нет. Один-единственный. Интересно, каково это? Я нажал на холодный курок. Щелчок холостого выстрела показался мне раскатом грома. — Ба-а-ам… — протянул я, имитируя выстрел. — Хорошая идея, — хмыкнул Зуо, резко вырвав револьвер из моих рук. Порывшись в ящике с одиночными снарядами, он выудил три пули. — Сыграем в русскую рулетку? — невинно поинтересовался он. Я бы даже сказал, слишком невинно. — Что за русская рулетка? — я натыкался на это название в виртуалии, но напрочь позабыл суть игры. Зуо зарядил оружие тремя пулями, крутанул барабан и нацелил на меня дуло револьвера. — Повезёт или нет? Пуля или холостой выстрел? — Зуо явно ожидал от меня воплей ужаса и океана соплей. Не дождёшься! — Холостой, — пожал я плечами. — Ты так в этом уверен? — ехидно поинтересовался сэмпай. — Более чем. Барабан полностью крутанулся восемнадцать раз, плюс ещё на два проёма. Пули в барабан вставлены через одну. То есть путём несложных вычислений я прихожу к выводу, что… — Спорим? — на губах сэмпая заиграла уже знакомая противная ухмылка. Ничего хорошего она не сулила, но я не собирался отступать, уверенный в своих гениальных расчётах. — Спорим, — кивнул я, воображая выражение лица Зуо, когда он столкнётся с моей правотой. В результате единственное выражение лица, которое действительно стоило внимания, оказалось моё собственное после раздавшегося оглушительного хлопка и пули, едва царапнувшей мою шею. — Твою коврижку! — вырвалось у меня. — Там была пуля! Пуля! Настоящая! Там! Была! Была она! ПУЛЯ! Ты же чуть не застрелил меня! Психопат!!! — завопил я, хватаясь за шею и стирая кровь, выступившую из тонкой ссадины. — Меньше будешь умничать, — ухмыльнулся Зуо, почёсывая висок горячим дулом револьвера. — Но… но я ведь всё рассчитал! Выстрел холостой! — Да ладно? — сэмпай продемонстрировал мне барабан, в котором отсутствовала лишь одна пуля, та, что полетела в мою сторону. — Когда ты?.. — беспомощно забормотал я. — Что? Неприятно осознавать, что не такой уж ты и умник? И всё же Зуо — неприятный тип! Бешеный придурок! Это ж надо! А если бы он мне в голову попал?! Я, между прочим, хочу прожить длиннющую жизнь! Чтобы правнуки мечтали о моей смерти, тогда как я скакал бы по полю для гольфа и загонял мячи в лузы один за другим. А тут сэмпай со своей русской рулеткой! Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя от всплеска эмоций. Пока я хватался за сердце и судорожно вдыхал воздух, на горизонте вновь замаячил противный японец: — Шаркис-сама, следуйте за мной! — выглянув из-за дальнего стеллажа, позвал он, с забинтованным ухом напомнив мне восточную версию Ван Гога. Сэмпай грубо схватил меня за локоть и без объяснений потащил за оружейником. И правильно сделал, ибо без его помощи я бы и шагу не ступил. Ноги меня не слушались, а тело всё ещё колотило от пережитого шока. Не знаю, что по мне ударило больше: выстрел или моя неправота. Склоняюсь ко второму. Стрельбищем оказалась узкая, но очень длинная комната. У входа располагалось три стоячих места, разделённых между собой полупрозрачными толстыми стенками. В каждое из них встроили небольшой столик, на который водрузили нечто, похожее на допотопную подзорную трубу. Рядом с ней лежали большие наушники и пластиковые жёлтые очки, которые Зуо тут же на себя натянул. Странно, но даже в нелепых наушниках и жёлтых очках выглядел он горячим, как ад. Надень эти наушники я, и тут же превратился бы в чебурашку-инвалида или в кого похуже. Сэмпай зарядил Зиг-Зауэр, встал в надлежащую для стрелка стойку, прицелился и несколько раз нажал на курок. Оглушительные хлопки наконец-то вывели меня из беспокойного ступора. Клин клином, как говорится. После выстрелов сэмпай глянул в подзорную трубу и остался доволен результатом. — Я принимаю ваш щедрый дар, — надменно заявил Зуо, заставив японца скукситься. Наконец-то! После домогательств оружейника мне хотелось как можно скорее убраться из этого пугающего места, потому что мне не нравился вертлявый япошка с сальным взглядом, не нравилась жуткая комната в рюшках и бантиках, и старое огнестрельное оружие мне тоже не нравилось… Оно навевало какое-то странное, тревожное чувство. Только не спрашивайте, какое именно. Я всё равно не смогу объяснить.