Семь кругов Ада

Обычно скверное настроение сегодня на удивление приподнятое. Первостепенная причина тому — Зиг-Зауэр, кобура которого холодит бедро через тонкую ткань джинсов. Ты не склонен привязываться к вещам, справедливо считая, что абсолютно любой предмет можно заменить. Трястись над атрибутом быта, брелоком или новыми ботинками бессмысленно, если не ущербно. Но об этом конкретном пистолете ты мечтаешь с тех времён, когда, будучи ещё маленьким и почти не испорченным отцом ребёнком, по вечерам, втайне от строгих родителей, смотрел сериал про старомодного полицейского. Имя его ты помнишь и сейчас: Брэдли Таронтос. Персонаж являлся ярым противником современных технологий и стоически игнорировал ту их часть, что входила в класс симбиотиков. А на симбиотиках держится современный мир, ведь к ним относится всё начиная от средств связи и ключей, заканчивая вирту-очками. Но Брэдли Таронтос тонким пластинам телесного цвета у ушной раковины предпочитал древние смартфоны-кирпичи размером с ладонь с допотопной сенсорной панелькой и поверхностным подключением к виртуалии. Не больше любви Таронтос питал к компьютерам, случайно обстреливая их чуть ли не в каждой серии. Предпочтения полицейского напрямую повлияли и на его выбор оружия: вместо стандартного полицейского набора «Хикари-2000», в который входил пистолет-шокер, заряженный на две тысячи выстрелов, и лазерная дубинка, Таронтос носил в старой, потёртой от времени кобуре, передавшийся ему по наследству Зиг-Зауэр. Тот самый Зиг-Зауэр, которым теперь владеешь и ты. Конечно, ты никогда никому не признаёшься, что жаждал этот пистолет из-за персонажа третьесортного сериала со скудным бюджетом и убогим актёрским составом. Но фактически, так оно и есть. Стоит большого труда сдерживать бурю эмоций, что рождается внутри тебя, когда пальцы касаются заветного пистолета. Но как бы ты ни старался держать лицо, оставаться холодным и безразличным у тебя не выходит. Несанкционированные эмоции пытаются вырваться наружу и находят брешь в твоей броне в момент, когда насекомое заявляет, что оно — «принципиальный актив». Вообще-то, тебе плевать на предпочтения пацана. Но некая абсурдность данного заявления выбивает тебя из колеи. Ты не выдерживаешь наплыва эмоций и впервые за очень долгое время смеёшься в голос. Чисто, искренне, без наигранности и желания ради выгоды поддержать до ужаса скучную беседу. Смеёшься, потому что мальчишка действительно смешной. Именно смешной, а не смешон. В кои-то веки. Ненароком вспоминаешь фразы насекомого, сказанные им ранее, и продолжаешь содрогаться от смеха. Так и хочется сообщить ему, что он скорее голубая мечта извращенца, нежели бунтарь, которым так хочет казаться. Вот только надобности в этом нет. Он всё прекрасно понимает и без сторонних комментариев. Знает лучше, чем кто-либо другой и о своих внешних данных, и о ситуациях, в которые попадает, и о людях, что насмехаются над ним за его спиной. Знает, но искусно игнорирует, потому это распространяется не только на насекомое, но и на его окружение. Каждым своим словом и действием он будто создаёт собственную реальность, в которой он — Бог пофигизма, а появляющиеся на его пути проблемы — лишь хороший повод для шутовства, проникнутого той странной безуминкой, что не оставляет равнодушным никого. Даже тебя. Только за его наигранной насмешкой над всем миром ты чётко улавливаешь неприятную горечь. Быть может, этого не видят другие, но ты на подсознательном уровне ощущаешь, что тобой искусно манипулируют, внедряя тебе в голову образ, которым парень на самом деле не является. Насекомое притворяется. Так мастерски, что, кажется, сам верит в свою бесшабашность. Его придури, что обостряются с повышением опасности, невинные жесты, не к месту брошенные фразы и богатая мимика скрывают за собой тягу к всепоглощающему саморазрушению. Он считает себя слабым? Нет. Не считает. Боится порицания окружающих? Ещё одна навязанная глупым поведением ложь. Не может постоять за себя? Может. Но не хочет. Раз за разом он сглаживает острые углы, при этом натачивая давно затупившиеся ножи. Терпит боль сквозь слёзы, при этом требуя новую взбучку. Сносит пренебрежительное отношение к себе и улыбается. Публичное лицо. Весельчак и клоун. Безобидная, бесхарактерная тряпка, о которую вытирают ноги. Такая ли тряпка? Такая ли бесхарактерная? Такая ли безобидная? Но кто решится утверждать, что насекомое не запоминает каждого насмехающегося, чтобы позже не прийти и не припомнить человеку все его косяки? Твои не обременённые интеллектом сверстники тратят годы на жизнь в виртуалии, в которой сутками рассуждают о своей неповторимости, изменчивости, двуличности. Ах, меня никто не понимает. Ах, это общество прогнило. Ах, как же я страдаю из-за своей уникальности. Ах, какой же я нетакусик… Какое же ты позорище. Бесполезное сотрясение воздуха. Плевать, кем человек себя возомнил, если от этого нулевой выхлоп. Неприятная правда заключается в том, что ни одна двуличная скотина никогда не раскроет своих карт и убеждать будет ровно в противоположном. Как идиот, который прямо сейчас мельтешит перед твоими глазами. Ты не имеешь понятия, что творится в голове у насекомого, а потому не можешь предугадать его дальнейших действий. И это делает его опасным. Все эти улыбки, шутки, ужимки и откровенное навязывание идеи, будто он самое невинное создание в этом бренном мире. Наигранная слабость — слишком откровенная, но так гармонично смотрящаяся вкупе с невзрачной внешностью. Насекомое тратит столько усилий на то, чтобы уверить окружающих в своей безобидности, что невольно задаёшься вопросом, каких масштабов эта сладкая ложь? Ты знаешь ответ. Масштабы велики, ведь истинное лицо этой хитрой гниды — Лис. Он хакер, который ломает государственные сайты, будто щёлкает семечки, который свободно блуждает по засекреченному информационному хранилищу полиции, который ради забавы устраивает DoS-атаки на кибер-банки… И который чуть не подорвал твой компьютер при помощи вируса, распознать который тебе так и не удалось. Понимал ли он, что мог случайно убить тебя? Понимал. Хотел ли он твоей смерти? В этом ты даже не сомневаешься. Если бы на твоём месте оказался кто-то другой — скорее всего, этот человек был бы сейчас мёртв, а насекомое продолжало блуждать по школе в розовой футболке и шутить свои дурацкие шуточки, и не думая переживать о содеянном. Или всё не так просто? Может, ты к нему несправедлив? Одно остаётся очевидным: среднестатистический дурачок на такое не способен. Более того, не справился бы с такой задачкой и обыкновенный хакер, которых в виртуалии пруд пруди. Но только ты напоминаешь себе, кем является человек, прямо сейчас так красочно ковыряющийся в носу, как насекомое вновь отчебучивает нечто из ряда вон выходящее. Он вынуждает тебя считать его идиотом, рассказывая то, что обычно предпочитают умалчивать: о своих изъянах, неудачах, унижении. И при этом молчит о том, о чём принято говорить в первую очередь — о своих победах и способностях. Он желает, чтобы его недооценивали? Или в нём говорят подростковые комплексы? А вдруг всё, что ты надумал про этого мальчишку, лишь твоя фантазия? Вдруг ты видишь в нём лишь то, что хочешь видеть, а на самом деле… Твои подозрения рассыпаются в прах, когда насекомое берёт в руки пистолет. Происходящее далее походит на одно из тех тормозящих слайд-шоу, что вам показывали в школе в кабинете биологии в шестом классе. Щелчок. Смена слайда. Насекомое с задумчивым видом осматривает оружие. Щелчок. Смена слайда. Поднимает его к лицу. Щелчок. Смена слайда. Приставляет дуло пистолета к виску. Щелчок. И цифровой проектор замирает, оставляя на голографической доске проекцию последнего кадра. Вот он. Лис. Пустой, ничего не выражающий взгляд. Кривая ухмылка, напоминающая неаккуратную прорезь. И выражение лица — никакое, словно у мертвеца. Но именно это и есть истинный облик Териала Фелини. Знакомься, Зуо, Тот Самый Лис. Тебе трудно описать возникающее ощущение. Напряжение? Скованность? Необъяснимая тяжесть? Вокруг Фелини всего на секунду сгущается нечто неприятное, липкое, пожирающее его изнутри, раздирающее внутренние органы, заставляющее опуститься на колени, приставить к голове огнестрельное оружие и поспешно нажать на курок до того, как чувство самосохранения возьмёт верх. Ба-а-а-а-ам… То, что должно было прозвучать весело и по-детски, заставляет тебя едва заметно вздрогнуть. Всего на миг ты явственно слышишь выстрел, раскатывающийся по оружейному складу и отражающийся от бетонных влажных стен, ракет, танков и стеллажей. Ты видишь, как насекомое падает на пол, чувствуешь, что холодный взгляд его остекленевших глаз направлен на тебя, и в нём проскальзывает… Что же это? Спокойствие? Удовлетворение? Торжество? Вырваться из плена сама собой нарисовавшейся фантазии оказывается не так просто. А виновник этого — мальчишка. Кислород вокруг, кажется, вот-вот заискрится от напряжения. Следует что-то срочно предпринять. Прямо сейчас, пока навязчивая картина самоубийства не превратилась в реальность. Не совсем осознавая, что делаешь, ты оказываешься рядом с насекомым и без церемоний отнимаешь у него револьвер. «Хочешь сдохнуть, лисья шкура? — вертится у тебя в голове. — Готов помочь!» — предлагаешь глупому насекомому сыграть в Русскую рулетку. Это для того, чтобы выбить дурь из мальчишки не в физическом, но в эмоциональном плане. Шоковая терапия ещё ни разу тебя не подводила. Заряжаешь револьвер. Целишься. Выстрел. Насекомое вздрагивает, и пустой взгляд оживает. Мёртвая маска трескается под напором разномастных эмоций, что сменяют друг друга на лице обескураженного, испуганного, возмущённого, разозлённого и растерянного насекомого. Мальчишка теряется даже сильнее, чем ты рассчитывал. Парень беснуется не хуже домашней кошки, испугавшейся робота-пылесоса. Он бегает вокруг, обвиняет тебя в жестокости и даже один-единственный раз ударяет тебя кулаком в грудь. Настолько слабо, что это и ударом-то можно назвать с большой натяжкой. После, правда, он тут же отбегает на безопасное расстояние и оттуда возобновляет дикие вопли. Кричит. Визжит. Истерит. Но не плачет. Странно. Ты рассчитывал, что насекомое разыграет настоящую драму и размажет сопли по доброй половине оружия на складе. Но он в ярости. И обижен. Надувается не хуже хомяка и то и дело бросает на тебя косые взгляды. Его поведение бесит. Ты понимаешь, что он делает это специально. Но легче от этого знания не становится. Бесит неимоверно. — Есть ли что-то, что убрало бы с твоей физиономии эту постную мину? — после длительной игры в молчанку задаёшь ты вопрос. Даже удивительно, что первым не выдерживаешь именно ты. К моменту, когда твоё терпение лопается, вы уже въезжаете в город и останавливаетесь перед первым светофором. — Нет, — недовольно буркает в ответ насекомое, показательно смотря куда-то вбок. Дыши, Зуо, дыши. Не ведись на детские провокации. — А если подумать? — сквозь зубы цедишь ты, после чего мотоцикл срывается с места и на ужасающей скорости проносится по узким улочкам трущоб. Насекомое вжимается в тебя сильнее. Резкие виражи и метровые подскоки на каждой третьей кочке в восторг его не приводят. — Хочу в «Кроличью нору», — выдаёт он, когда вы останавливаетесь у перекрёстка. — Куда? — поморщившись, переспрашиваешь ты. — В «Кроличью нору». Кафе такое. Какой вы, сэмпай, несовременный. Не знаете про одну из самых популярных кафешек города. В ответ на шпильку в свой адрес и намеренно подчёркнутое обращение на «Вы», ты лишь тихо скрипишь зубами. — Оно далеко? — Что? — Кафе. — А ты правда меня туда отвезёшь? — Нет, спрашиваю о его местоположении, чтобы поехать в противоположную сторону, — огрызаешься ты. — Коварно, — хмурится насекомое. — А я возьму и не скажу! — Это был сарказм. — Что именно? — Где, сука, ёбаное кафе?! — Ты сейчас о каком… — НАСЕКОМОЕ! — Езжай за белым кроликом! — Убью! — Только предупреждаю, денег у меня нет! Ты меня угостишь? — Одолжу. — А проценты будут большие? — Ты мне, блядь, наконец скажешь, куда ехать, или нет?! Насекомое неожиданно подробно объясняет, как добраться до «Кроличьей норы», и уже через пятнадцать минут ты останавливаешь мотоцикл около полукруглого трёхэтажного здания с длинной ярко освещённой площадкой на крыльце. Оно действительно напоминает большую кроличью нору, окон в ней ты не наблюдаешь, единственный вход — массивная деревянная дверь, над которой красуется козырёк с кроличьими ушами. Осматривая заведение, ты поневоле ёжишься. И это самое популярное кафе в городе? Издеваетесь? У тебя плохое предчувствие, которое оправдывается в миг, когда ты переступаешь порог кафе. К тебе тут же подлетает невысокий худенький парнишка с кроличьими ушами и в коротеньких шортах, еле-еле прикрывающих округлые ягодицы. Под поясницей парня красуется пушистый кроличий хвост, а руки и ноги скрывают мохнатые варежки и сапоги, имитирующих кроличьи лапки. — Добро пожаловать в «Кроличью нору»! — приветствует вас работник кафе, одаривая обоих лучезарной улыбкой и таким образом демонстрируя накладные передние зубы на манер кроличьих. Ты тихо бесишься. Насекомое громко визжит от восторга. — Вы бронировали столик? — вопрошает парнишка, внимательно взирая на тебя. — Нет, — сухо отвечаешь ты, стараясь не замечать того, как тебе строят глазки. Каждый раз одно и то же. Мерзость. — Боюсь, все столики заняты, — мальчик-кролик изображает на лице подобие сожаления, вызывая у тебя рвотные позывы. — Быть может, кто-то из заказчиков ещё не пришёл? Нам бы посидеть здесь полчасика, не больше! — клянчит насекомое. Видимо, он действительно хочет остаться в этом кроличьем кошмаре. Что ж… — Обойдёмся без предзаказов, — выговариваешь ты тихо, но чётко. — Уверен, вы найдёте для нас свободное место, — натянуто улыбаешься ты парню-кролику, приближаясь к нему. Тонкими длинными пальцами ты касаешься его бархатной щёчки, прочерчиваешь незамысловатые узоры к его шее… На мгновение боковым зрением улавливаешь взгляд насупившегося насекомого. В чём дело? Чем ты недоволен на этот раз? Наигранный флирт не твой конёк. Сам не замечаешь, как твои пальцы смыкаются у «кролика» на шее и сжимают её настолько резко и сильно, что парень, не успев издать и звука, теряет сознание. Чёрт. Ты ведь не хотел… Обмякнув, работник кафе сползает на пол, принимая не слишком удобную позу. Ты невольно представляешь, какую бучу из-за этого может поднять насекомое. Но Фелини воспринимает твои действия с удивительным спокойствием. Мало того, проходя мимо парня-кролика, он умудряется ещё и пнуть его. — Что? — вопрошает он, встретившись с твоим недоумённым взглядом. — Я споткнулся, — не слишком убедительно заверяет он, после чего пинает парня повторно. К этому времени очнувшаяся местная охрана направляется в вашу сторону. Два качка в кроличьих ушках выглядят до ужаса нелепо. Впрочем, вряд ли кто-то рискнёт им об этом сообщить. Они останавливаются всего в метре от тебя, но нападать не решаются. Просто преграждают тебе дорогу, сконфуженно переминаясь с ноги на ногу. «Неужели узнали?» — удивляешься ты, похрустывая кулаками, чем не слишком вдохновляешь новых знакомых. Амбалы напрягаются и готовятся к обороне, когда накалившуюся ситуацию неожиданно разряжает худой парень, мало чем отличающийся от мальчика-зайчика, лежащего на полу. Будто материализовавшись между тобой и охраной, парень внимательно осматривает тебя и широко улыбается: — Господин Шаркис! — восклицает он, сжимая толстую книгу записей. У незнакомца на шее красуется белый пушистый воротничок и чёрный галстук-бабочка. Администратор. — Какая честь! Вы даже не представляете! Никогда бы не подумал, что вы решите порадовать нас своим визитом! — лебезит он перед тобой куда искуснее первого парня. От его слащавости слегка мутит. — Я тоже, — признаёшься ты. — Он новенький, — кивает администратор в сторону твоей жертвы. — Ещё не знает, кому можно отказывать, а кому — нет, — хихикает парень, кокетливо прикрывая рот ладошкой. — Мы сейчас же предоставим вам лучшие места! Вам и вашему… спутнику, — чуть подумав, нарекает он насекомое, затем присматривается к мальчишке и удивлённо окликает его по имени: — Тери?! Ты ли это? Не захаживал к нам, кажется, целую вечность! О Господи, он ещё и завсегдатай… — Месяц, — поправляет парня насекомое. — Меня не выпускали из дома, — смущённо улыбается он. — Мы очень рады, что один из наших постоянных клиентов вновь вернулся к нам, да ещё и привёл с собой такого друга, — администратор вновь окидывает тебя взглядом, а за ним следует испепеляющий взгляд насекомого. Да что с тобой не так, чудовище? Парень-кролик открывает книгу и с помощью встроенного в неё компьютера уже через мгновение подбирает вам подходящие места. — Я провожу вас к столику, но сперва, следуя правилам нашего кафе, вам необходимо надеть это, — оповещает он, протягивая тебе и насекомому два ободка с кроличьими и волчьими ушками. Серое чудовище без раздумий надевает на голову кроличьи уши, ты же с подозрением оглядываешь предназначенные тебе волчьи. — Я эту хуйню на голову не надену, — хмуро предупреждаешь ты. — Но… это условие посещения нашего кафе. Здесь все с ушками! — смущённо бормочет администратор. Только теперь ты оглядываешься по сторонам, и от увиденного давишься воздухом. Интерьер кафешки пестрит кроликами. Обои с кроликами, картины с кроликами, вазы и люстры в форме кроликов, стулья с ушастыми спинками, кролики на скатертях, на подносах, официанты-кролики. Тебе кажется, что ты попал в сон какого-то маньяка, зацикленного на пушистых зверушках и бог весть что желающего с ними вытворить. И администратор не преувеличивает, посетители кафе все как один сидят в этих чёртовых кроличьих ушах! — Я не «все», — шипишь ты, но тебя продолжают уговаривать: — Волчьи мы даём лишь VIP-клиентам! Прошу вас, наденьте! В них вы будете великолепны, можете мне поверить! Тебе хочется упомянуть о том, что ты в принципе никому не веришь, когда в разговор влезает насекомое: — Да ладно, не ссыте, сэмпай! Это всего лишь ушки! Они вас не покусают! — весело хлопает он тебя по плечу, кажется, забывая, кто тут главный. В ответ ты переводишь на раздражителя тяжёлый взгляд, мучительно долго всматриваешься в него, но вскоре понимаешь, что гипнотизировать чудовище бесполезно. — Ты обещал сводить меня в кафе, — напоминает он тише, и ты, тяжело вздыхая и тем самым в тысячный раз подавляя в себе желание убивать, надеваешь ушки. Их цвет тут же сменяется с серого на чёрный, подстраиваясь под твои волосы. — Теперь можете пройти к столику! — одобрительно кивает администратор, жестом приглашая вас следовать за ним. При этом он украдкой поглядывает в твою сторону и то и дело улыбается, что безмерно тебя раздражает. Насекомое всё ещё чем-то недовольно. Не сводит глаз с парня-кролика и, кажется, вот-вот набросится на него. Странный он. Сам хотел посетить это место, сам же теперь злится по этому поводу? Впрочем, подобная мысль задерживается у тебя в голове ненадолго. Перед глазами кружится кроличий калейдоскоп, от которого тебе плохеет. И что ты только делаешь в этом месте, Зуо? До чего ты докатился?! 🦊 🦊 🦊 🦊 «Эй, крольчатина вонючая, лапы прочь от несравненного сэмпая! Он крутой, а ты без пяти минут труп! Я, судя по цвету глаз сэмпая, тоже». Да. Вы не ослышались. Каким бы козлом я ни считал Зуо, меня не покидала уверенность в том, что сэмпаю суждено связать жизнь с кем-то экспрессивным, безумным, неповторимым и уникальным. Например, со мной. Поверьте, сам от себя не ожидал таких мыслей. Но чёртов администратор прямо-таки открыл мне глаза на происходящее. Как только он начал удивительно безуспешно флиртовать с Зуо, внутри меня разгорелся настоящий праведный пожар. Какого хрена! Отойди и не дыши с ним одним воздухом! Глупое неотёсанное зверьё! Твоя судьба — грызть морковь и разносить блюда! Такие мысли не давали мне покоя. Затем, конечно же, я задался вопросом, какая мне вообще разница, кто и как хочет затащить в постель припадочного красавчика. Только не подумайте, что я влюбился. Не забываем, что я по девочкам! Я самец, какого свет не видывал! А Зуо я боюсь. И уважаю. И потому его секундное внимание мне приятно. И я не позволю отнять у меня эти секунды какому-то заносчивому кролику! Я сам найду Зуо пару! После того как найду её себе… Пока я наблюдал за кроликом с его убогой походкой от бедра, единственное, чего мне хотелось, — это отодрать от шорт его пушистый хвостик в районе копчика. Ты позоришь кроличье имя! А меня переполняет негодование. Раньше я почему-то не обращал внимания на то, как откровенно в этом месте разодеты официанты и какие они наглые! Это уже не кролики, а лисы в кроличьих шкурках. Хотя мне ли осуждать лисиц? Единственное, что меня успокаивало, — это полная непрошибаемость Зуо. Кролик перед ним и задом повилял, и к локтю его прикоснулся, когда указал на наши места, и наклонился к нему слишком близко, дабы узнать, не собирается ли сэмпай сделать предзаказ. А с каким придыханием он перечислял Зуо рекомендуемые напитки. Смотреть противно! Но Шаркису хоть бы хны. В конце концов, работник кафе отчаялся, активировал два вирту-меню и благополучно отчалил к другим клиентам, оставив нас с Зуо в покое. Наконец-то! Я облегчённо выдохнул, расслабился и смог по достоинству оценить столик, за который нас усадили. Хоть я и считался постоянным клиентом данного заведения, но в VIP-зоне очутился впервые. Здесь мягкие стулья заменяли два белоснежных дивана с подлокотниками в виде пушистых кроликов. Их даже можно было гладить, как настоящих! Стол же, куда больше обыкновенного, застелили светло-розовой скатертью, от и до усыпанной изображениями кроличьих мордочек. За одно только место я тут же простил Зуо все прегрешения как прошлые, так и будущие! — Что за херня? — выдал Зуо, угрюмо штудируя меню. Я уже было встал на защиту любимого кафе и предлагаемых им блюд, но подвис. До этого всё моё внимание отнимал противный администратор, потому я не успел оценить вид сэмпая в волчьих ушках. А выглядел он… безупречно. И не я один так подумал. Многие взгляды посетителей кафе были устремлены на недовольно морщившего нос Шаркиса. Знали бы вы, люди, какое он говно… Хотя ты можешь быть кем угодно, пока имеешь красивое лицо. И никем — если такого лица у тебя нет. — Херня? Где нашёл? — осознав, что смотрю на Зуо слишком долго, я встрепенулся и уткнулся в меню. — Что-то не помню я блюда с таким названием! — Да что ты говоришь, — фыркнул Зуо. — Кроличьи яйца под фирменным кроличьим соусом с кроличьими приправами, — зачитал он. — Что за кроличья секта? — Зря вы так, сэмпай. Зря, — покачал я головой. — Штука-то вкусная. — А как насчёт этого: «Кроличья молодость»: на стол подаются самец на самке… Что за?! — Ты ничего не понимаешь! Здесь готовят не просто блюда, но истинные произведения искусства! — Поджаренные тушки сношающихся кроликов — это искусство? Тогда я действительно не понимаю, — подтвердил Зуо, сворачивая голографическое меню. — Что-нибудь выбрали? — неверно интерпретировав жест Зуо, подскочил к нам кролик-официант. Столкнувшись с сэмпаем взглядом, он покраснел и смутился. Нет, вы только посмотрите! Слетаются кролики на Зуо как мухи на… — Принесите кроличьи тарталетки, морковку фри, а на десерт — жареные кроличьи ушки в сливках! — обратил я на себя внимание официанта. — Меня сейчас вырвет, — пробормотал Зуо, выразительно зеленея. — А вы что будете? — с уже знакомым придыханием обратился официант к сэмпаю. Зуо в это самое время лихорадочно рылся в карманах. — Сигареты какие есть? — с раздражением поинтересовался он. — «Королевский кроль», «Кроличьи пальчики», «Чай с кроликом»… — А без «крольчатины» в названии что-нибудь найдётся? — Боюсь, что нет, — отрицательно покачал головой официант. — Ладно, давайте «королевского»… Нервный срыв уже сидел с Зуо за одним столиком. Это чувствовал как я, так и сэмпай. Потому, не успели принести сигареты, как Шаркис схватил их с подноса и, сухо бросив: «Я курить», — на ужасающей скорости ринулся к выходу. Ну и ладно. Посижу один. Полюбуюсь кроликами, которых не видел уже больше месяца! Наслажусь одиночеством. Кого я обманываю, Зуо, немедленно вернись! Увы и ах, но сэмпай ещё не научился телепатически ощущать мой эмоциональный фон. Полтора дня вместе. Пора бы уже… Мне ничего не оставалось, кроме как, тоскливо проводив Зуо взглядом, с задумчивым видом взяться рвать на куски содержимое салфетницы. — Какие люди! — Знакомые голоса, привычно звучащие в унисон, заставили меня вздрогнуть и воззриться на старых знакомых. — Неужели прожорливый Тери вернулся на кроличью тропу войны?! В ответ я широко улыбнулся. — Ты где пропадал?! Ни в школе тебя не видать, ни в виртуалии! — тут же накинулась на меня Ленни. — Мы уже было решили, что потеряли собрата по любви к крольчатине. Провалился как сквозь землю! — тут же добавил её брат Сэмми. — Не поверите, но я пережил самое суровое домашнее наказание за всю свою жизнь. Не то что в виртуалию выйти, вздохнуть лишний раз не смел! — пожал я плечами, только сейчас осознавая, как соскучился по безумным двойняшкам. Под безумством я подразумеваю не столько психологическое состояние, сколько их внешний вид. Будучи представителями креативного молодёжного направления под названием "пэрроты", одевались они… своеобразно. В отличие от нанитов и зоо, появившихся относительно недавно, пэрроты существовали не меньше поколения. Поговаривали, что история их возникновения тянулась чуть ли не от хиппи. Хотя пэрроты, что означало на одном из забытых языков «Попугаи», не думали ни о мире, ни о гуманизме. Цели их были куда тривиальнее, а правила плоскими, как моя задница. Чтобы стать одним из них, не требовалось ни особого мироощущения, ни определённых талантов, ни инакомыслия. Всё держалось на тряпках и странных правилах. Хотите попробовать? Что ж, начнём перевоплощение. Шаг первый. Самый важный, без него вы не сможете проникнуться пэрротовской безупречной философией жизни, хоть вы тресните! Следовало видоизменить своё имя посредством удвоения последней согласной, после которой обязательно шла буква «И». То есть Сэмми на самом деле звали Сэмом, Ленни — Леной, а захоти пэрротом стать Зуо, он бы превратился в непревзойдённого Ззи. Лишь я, добавив в своё имя лишнюю «Р», звучание его изменил бы едва ли. Можете считать меня латентным пэрротом. Шаг второй. Видоизменив имя, вы уже сделали полдела, остаётся всего ничего: выбрать пэрротовское направление, к которому бы вы захотели примкнуть, ибо их существовало великое множество. Шаг третий. Последний, но не по важности! Ваш внешний вид должен по цветовой гамме соответствовать выбранному вами направлению, но производимое впечатление при этом может варьироваться от кичиватого и несуразного до клоунского. Это Очень Важно! Не перепутайте! Никакой сдержанности, стиля или, не дай бог, модных веяний. Конечно, описанная мною инструкция сжата и не включает в себя мировоззрения пэрротов, связанного с их отношением к религии, политике, межрасовым войнам и тому подобной чепухе. Я огласил самое важное, остальное вы сможете узнать по ходу действия. Кто бы что ни говорил, влиться в какую-либо компанию проще всего, напялив на себя соответствующий наряд, а не притащив у себя в голове пару сотен терабайт полезной информации. Хотя, признаюсь, и без желания понравиться представителям данного направления иногда мне хотелось стать таким же ярким, как Сэмми и Ленни. Сэм постоянно что-то творил с волосами, создавая у себя на голове различные вариации переливов. На данный момент коротко остриженные волосы моего хорошего знакомого спереди были окрашены в ядрёно-красный цвет, с висков его ниспадали две длинные пряди, цвет которых был уже ярко-рыжим, за ними к затылку тянулись пряди жёлтого и зелёного цвета. Наталкивалось разноцветье на синюю полосу, которая сзади делила голову Сэмми на две половины. Друг представлял собой настоящую ходячую радугу, что для него, как представителя Пэ-Роз, было само собой разумеющимся. Суффикс «-роз» также являлся вариацией слова из забытого языка «rosig», которое означало «радужный». Я не очень понимаю массовое рвение окружающих к наименованию чего-либо терминами, выловленными из забытых языков. Наш родной интернациональный чем вас не устраивает?! Отличный звучный язык с потрясающим словарным запасом и вариативной терминологией! Идеально! Голубые глаза Сэма колоритно выделялись на фоне смуглой кожи. Наряд же радужного попугая походил на стратегическое оружие против эпилептиков: ядовито-зелёные шорты до колен пестрили карманами, к пуговице каждого из которых было прицеплено по несколько брелоков, значков или цепей. Из-за этого каждый шаг Сэма сопровождался жутковатым перезвоном. Чёрная футболка парня отливала перламутром, тем не менее теряясь в десятках подвесок, некоторые из которых свисали с шеи до пирсингованного пупка Сэмми. С десяток серёжек блестели в ушах, бровях и нижней губе парня. Вживлённые треугольные пластины обозначились на правой скуле. Не обошлось и без браслетов из ниток мулине, по которым фанатели все пэрроты, независимо от их внутреннего направления. У Сэмми эти браслеты скрывали собой его правую руку от запястья и до локтя. На левой руке красовался удлинённый полосатый напульсник, в связи с чем браслеты были повязаны выше локтя. Дабы напульсник в своей полосатости не чувствовал себя одиноким, на ноги Сэм натянул полосатые гетры. Ну и, безусловно, не обошлось без являющихся последним писком моды трид — разновидности кед с двумя шнуровками по бокам, вместо одной центральной. Сэм напоминал мне ходячую свалку. Возможно, этого эффекта он и добивался. А вот Ленни входила в более сдержанное направление пэрротов — Пэ-Фарбэны. Эти фанатели по хаки. Собственно говоря, «Фарбэн», или, точнее, «khakifarben», в переводе всё с тех же забытых языков означало то самое хаки. Начало слова создателям этого направления чем-то не угодило, потому они взяли только его конец. Беспредел и самоуправство! Творят непотребства, заимствуют что ни попадя! Бессмысленно и беспощадно! Горжусь! Ленни каждые полгода наращивала себе роскошную гриву до поясницы, а затем глумилась над ней как могла: выкрашивала волосы в тёмно-бурые и светло-зелёные цвета, заплетала тонкие косички или собирала волосы в небольшие хвостики, создавая эффект «взрыва на макаронной фабрике». Сегодня в результате удивительного стечения обстоятельств, на её голове творилось всё из мною перечисленного и даже больше. Макияж, естественно, наносился соответствующий: камуфляжные зелёно-коричневые пятна покрывали глаза и скулы девушки. Ленни такой боевой раскрас безумно шёл, хотя в районе шеи, как мне кажется, имелся лёгкий перебор. Не обошло хаки и наряд подруги: безрукавка, облегавшая фигуру девушки, походила на часть армейской формы, чего нельзя сказать об экстремально короткой пышной юбке тех же зелёно-коричневых тонов. Из-под ткани хаки пробивалась чёрная сетка — второй слой юбки, который кокетливо приподнимался при каждом дуновении лёгкого ветерка. Все руки Ленни увивали браслеты, имитирующие колючую проволоку, и по многочисленным ссадинам на запястьях девушки могу предположить, что имитировали отлично! — Наказание? — Сэмми удивлённо приподнял красные брови. Чтобы не портить причёску, парень надел ободок с кроличьими ушками таким образом, что они больше походили на смотрящие вперёд рога. — Ты же пай-мальчик. Что ты такого натворил, за что тебя изолировали от цивилизации на целый месяц? – поддержала его Ленни, чьи кроличьи ушки ярко выделялись меж зелёных хвостиков и косичек. — Не будем об этом позорном эпизоде, — дал я друзьям понять, что не хочу развивать тему. Сэмми с Ленни понимающе кивнули и вместо неприятных расспросов до отказа закидали меня информацией о том, что творилось в моё отсутствие в этом кроличьем раю – нашей общей и главной страсти. «Кроличья нора» открылась всего год назад. На официальной церемонии устроили конкурс по поеданию пирогов из крольчатины. И я, естественно, в нём участвовал! Кто ж откажется наесться до отвала, не заплатив ни копейки? На финишную прямую вышли я да парочка фриков, которые, как я затем узнал, оказались двойняшками. Победу тогда одержала хрупкая, болезненно худенькая Ленни. Как в неё вместилось столько пищи, так и осталось для меня загадкой. В качестве приза Ленни подарили купон, позволяющий три месяца ходить раз в неделю в «Кроличью Нору» и наедаться до отвала совершенно бесплатно! Подруга же, посмотрев на мою несчастную моську, предложила тогда разделить купон между нами троими. Так мы и познакомились. Так и подружились. До знакомства с Сэмми и Ленни я относился к пэрротам с опаской, ожидая от этих подозрительных типов чего угодно. И не только от пэрротов, если честно. Любое молодёжное направление вызывало у меня лёгкую нервную тошноту! Исключением являлась разве что Мифи, и то лишь потому, что знал я её ещё до увлечения подруги наномашинами. Неформалов я рассматривал не иначе как напыщенных, лживых хулиганов, стремящихся выделиться любым возможным способом. Не стану врать, частично столь субъективное мнение у меня выстроилось из-за того, что именно такие типы частенько задирали меня в школе. Что я уяснил между тычками под рёбра, вытряхиванием мусора из рюкзака и оценкой кислотности воды в унитазе? У всех этих кретинов стремительно развивался «синдром избранного». Думаю, это разновидность выявленного психологией «бреда величия», когда больной страшно переоценивает свою важность, известность, популярность и так далее, вплоть до всемогущества. Это клиника. Здесь лечиться надо, а не цепочки на себя навешивать. Подобные субкультуры часто взращивают в отдельных её представителях веру в то, будто те особенные. И ни к чему хорошему это обычно не приводит. Они начинают лезть в вопросы, в которых не разбираются, опираясь на мнение специалистов, зачастую оказывающихся шарлатанами. Короче говоря, всё это – одна сплошная ложь и манипуляция. Меня даже не столько напрягает желание людей затронуть ту или иную тему (дело-то благородное), сколько раздражает их слепая вера в то, будто бы их мнение кому-то интересно. Давайте-ка, расскажите Мировому Правительству, как ему руководить городами. Ха-ха-ха. Убийственная наивность, с который я не мог смириться, хоть ты тресни! Вечно выползут на улицу и давай рассуждать о свободе, будто бы кто-то из нас хоть раз с ней соприкасался. Курам на смех. Наша свобода строится на притеснении свободы окружающих. Так было, есть и будет. И никакие разноцветные тряпки, наномашины или гены животных этого не исправят. Хватит срать себе в мозги. А пэрроты, говоря о свободе, били в грудь сильнее остальных, пытаясь доказать, что им начхать на правила общества и мнение окружающих. Странно слышать это от людей, которым приходится видоизменять собственное имя, чтобы стать частью дикой субкультуры. Кроме того, по статистике, самоубийства чаще остальных совершали именно купающиеся в свободе пэрроты. Видать, в какой-то момент их блестящие идеалы разбивались о жопу реальности. Ну а чего вы хотели? Реально думали, что сможете добиться хоть чего-то, потряхивая картонными табличками и скандируя какую-то чепуху? Давайте я расскажу вам, как вы можете поменять этот мир. Первое: вам нужна власть. Второе: вам нужны деньги. Третье: вам нужны связи. Для всего этого следует учиться и трудиться. Но получить образование и выбиться в люди сложнее и дольше, нежели разлечься посреди улицы и заявить, что ты борец за песок. О лентяях, которые не уходят дальше виртуалии, где ежедневно строчат гневные сообщения, даже говорить нечего. Это даже не борьба, а жалкая попытка примкнуть к той или иной человеческой группе, которая не добьётся ровным счётом ничего. Зато сможете поучаствовать в паре групповушек. И даже необязательно сексуальных! Всего пару недель назад в ночных новостях показали очередную компанию самоубийц. Подростки. Мои ровесники, а то и младше. Пять парней и три девушки. Групповой суицид. Были выловлены из нефтяного озера. Что ж… Прозаично. И чего вы, интересно, добились собственным умерщвлением? Лучше бы остались в живых, получили образование и попытались пробиться к верхам, чтобы уже там постараться хоть немного перестроить систему и улучшить наш мир. Суициднуться любой дурак может, а ты попробуй чего-нибудь добейся, жопа ленивая. Сэмми и Ленни дали мне понять, что к субкультурам я по большей части несправедлив. Двойняшки доказали, что вещаемая ими философия для них не пустой звук. Ребята действительно жили и дышали ею. И в каком-то смысле я был готов признать их достаточно свободными. Хотя по моему скромному мнению, настоящей свободой обладал другой человек — Зуо Шаркис. Да, его сковывал созданный им же самим имидж. Но при этом он был волен делать всё что угодно, ведь он владел тем, о чём мы не могли и мечтать. Властью. Дело за малым: раздобыть денег и обзавестись связями. — Кхм… Кстати, о Зуо! Вспомнишь его… он тут как тут! Сэмми и Ленни, до того наперебой рассказывавшие мне об обновившемся меню кафе, замолкли и воззрились на приблизившегося к столу сэмпая. Так как мы учились вместе (но двойняшки были на год меня старше), брат и сестра, естественно, знали Шаркиса. Зуо, без преувеличения, являлся последним человеком, которого Сэмми и Ленни ожидали увидеть в «Кроличьей норе», да ещё и выряженным в волчьи ушки. — Зд… расте… — выдавил Сэмми после затянувшегося молчания. — Здрасте и съебасти, — сухо кинул сэмпай, садясь на диванчик напротив меня. Сэмми и Ленни офигели окончательно. — Вы… — Что же… — На… — Свидании? — перебивая друг друга, выпалили брат и сестра. Я поперхнулся воздухом, Зуо скрипнул зубами. — Вот это поворот! — воскликнул Сэм, потеряв всякое чувство самосохранения. — Тери, отмочил так отмочил! Я не спорю, ты у нас прелесть, но чтобы сцапать Шаркиса!!! — восхищённо выдохнул он. — Я его сэмпай, ебанутые! — Чёткое злое шипение Зуо будто заполнило всю кафешку, поглотив остальные звуки. Но Ленни и Сэмми его проигнорировали, в больных фантазиях наблюдая за тем, как мы с сэмпаем стоим у алтаря и обмениваемся кольцами. — Вы, кстати, на удивление неплохо смотритесь вместе! — заметила Ленни. — Да-да! Но как вы познакомились? Как сошлись?! И когда?! Почему мы ничего не знаем?! — накинулся с расспросами Сэмми. — Тери-Тери, а у вас уже… ну это… было? И как? Я хочу знать все грязные подробности! — нагло заявила Ленни. — Да заткнитесь вы! — чувствуя надвигающуюся угрозу, повысил я голос. — Не свидание это, а чёртов Отбор вкупе с бесценным невезением! — я ткнул пальцем в браслет на левой руке. — А-а-а… — разочарованно выдохнули двойняшки, — так неинтересно, — пробубнили они. Неинтересно им. Зато безопасно! И то не факт! — Ладно, тогда не будем вас отвлекать! — засуетились брат с сестрой, то ли правда растеряв к нашей парочке всякий интерес, то ли запоздало испугавшись последствий за сказанные слова. — В конце концов, не только у вас Отбор, — двойняшки кивнули в сторону дальнего столика, за которым сидели два младшеклассника и уплетали пироги с крольчатиной. Повезло же двойняшкам! Теперь они сэмпаи. А я, судя по всему, до этого знаменательного момента уже не доживу. — Да, ещё увидимся, — вяло помахал я им на прощание. Не хотелось, чтобы они уходили так скоро. Я соскучился и хотел продолжить разговор. — И всё-таки смотритесь вы вместе потрясно! — напоследок хихикнула Ленни. — Шаркис, будь нежен! — набравшись храбрости, проорал Сэмми на всё кафе. Желание слиться с местностью, которое и так посещало меня ежеминутно, в данный момент обострилось до предела. Нет, меня не беспокоили любопытные посетители кафе, а вот от взгляда Зуо хотелось помереть на месте! Бр-р-р! Как ни странно, но спасение пришло в лице опротивевшего официанта, который принёс мой заказ. Стараясь игнорировать злое пыхтение сэмпая, я набросился на угощение и уже через пару минут не знал проблем, с довольным видом хрустя морковкой-фри и чавкая не хуже свиньи. Несмотря на определённую напряжённость, мы неплохо провели время в кафе. Зуо после недолгого лицезрения того, с каким аппетитом я поедаю блюда из крольчатины, рискнул-таки сделать заказ, и принесённая пища ему, кажется, даже понравилась! Чуть позже нарисовалась Леди Магни, которой я отчитался о прошедшем дне, ни разу не соврав… Ну почти. Так она узнала о том, что мы с Зуо побывали в музее раритетов и изучали флору и фауну белой пустыни. Ботаники, что с нас взять? Я и не заметил, как стрелки часов уже начали подбираться к девяти вечера. Закончился второй день Отбора. Безумно длинный день. Зуо расплатился по счёту и даже оставил неплохие чаевые, потому проводили нас с ещё большим почтением, чем встретили. Сэмпаю торжественно вручили волчьи ушки на память. Шаркис, естественно, как только вышел из кафе, отправил ушки в помойку, из которой я потом их умыкнул в личное пользование. Всегда о таких мечтал! Когда мы остановились у моего дома, единственная мысль, что кружилась в моей голове, была о поцелуе. А что? Мы сходили в кафешку, затем Зуо Почти Сам подарил мне ушки. Чем не свидание?! А любое свидание должно закончиться чем? Правильно. Поцелуем. Я уже приготовил длиннющую тираду о том, что я самец и парнями не увлекаюсь, а потому: «Зуо, крошка, будь паинькой и не злись. Ты ещё найдёшь свою любовь! Меня же ты недостоин…» Вот только сэмпай и не думал пытаться меня поцеловать. Не успел я неуклюже слезть с мотоцикла, как Шаркис нажал на газ и укатил в закат, даже не попрощавшись. Вот скотина! Поднявшееся настроение тут же ухнуло вниз. Не замечая маминых причитаний и воплей сестры, заменявших в нашей семье приветствие, я метнулся в комнату и заперся изнутри. Видеть никого не хотелось. А слышать — тем более. И Зуо в том числе. Нет, его в первую очередь! Вот мудак! Испортил мне такую речь по его унижению!