Семь кругов Ада

🎲 Прошлое 🎲 — Дети, напоминаю, что сегодня мы проводим плановый IQs-тест, — улыбнулась классу молодая учительница, скрещивая руки на груди таким образом, чтобы никто из учеников не заметил дрожи её пальцев. Она совсем недавно устроилась в городскую школу и всё ещё слегка нервничала перед каждым уроком. Впрочем, на девушку мало кто обращал внимание. На передних партах два мальчика нагло играли в виртуальный покер, уверенные, что им за такие проделки ничего не будет. Думали не зря. Их скандальные родители уже несколько раз сотрясали школу криками, уверяя, что их детей травит весь учительский состав. То, что поведение детей оставляло желать лучшего, их не интересовало. Чуть поодаль три девочки — юные пэрроты, обсуждали появившиеся в продаже новые радужные бусы, иногда бросая в сторону преподавательницы насмешливые взгляды. Будущие тигрицы считали себя в классе законодательницами мод, и наряд учительницы оценивали максимум на троечку из десяти. А пухлый мальчишка с третьей парты то и дело пускал к потолку голограммы бумажных самолётиков. Голографическая татуировка на половину его лица давала понять, что ребёнок либо из детского дома, либо из семьи, где всем на него глубоко плевать. Чёртовы проекции летали по всему классу и в конечном итоге врезались в лицо или спину учительницы, превращаясь в сноп слепящих искр. «Куда только смотрят родители?» — тяжело вздыхала девушка, оглядывая детей, с каждым днём одевавшихся и поступавших всё причудливее. Они готовы были натворить что угодно, только бы насолить взрослым. Маленькие сопливые поганцы! На задних партах и вовсе творился сущий бедлам. Там голограммами не ограничивались, иногда пуская в полёт планшеты, а то и стулья. Возьмись девушка каждому ученику раздавать по замечанию, и это бы затянулось на целый урок. Да и толка в этом было немного. Только родители могли повлиять на стремительно взрослеющих оболтусов, но большинству из них было не до своих чад. Родителей винить учительница тоже не бралась. Так уж выстраивалась жизнь в Тосаме. Если хочешь выжить, необходимо много работать и придерживаться общего дикого темпа. В таких условиях ни до детей, ни до себя, ни до чего. Не удивительно, что в Тосаме уже который год процветал отрицательный прирост населения. — Сейчас я раздам вам зашифрованные флешки с заданием. Всего в тесте триста вопросов. На ответы вам отводится пять часов. — По минуте на каждый? — тут же раздался тихий вопрос. — Именно, — девушка обрадовалась, что её всё же кто-то слушает. Она перевела взгляд на мальчика с русыми волосами. Несмотря на юный возраст, в его шевелюре уже проглядывались серебристые нити седины. — Как быстро ты посчитал! Молодец! — похвалила она ученика, силясь вспомнить его имя. — Молодец, — взялись передразнивать с последних парт. — Умничка! — пронеслись елейные смешки. — Какой хороший мальчик! — Чмошник. — Никчёмный кусок дерьма. — Вот вечерком-то мы с тобой поболтаем. — Вопросы в тесте разносторонние… — продолжила девушка, стараясь заглушить агрессивные шепотки. Официально в школе отсутствовало такое понятие, как буллинг. Неофициально за свою недолгую работу девушка чего только не насмотрелась. Иногда дети проявляли такую жестокость, которая взрослым снилась только в кошмарах. Но директор настаивал на том, что конфликты между учениками должны разрешаться этими самыми учениками. Не дай бог, скажешь что-то не то, сделаешь что-то не то, вздохнёшь не под тем углом, и на школу тут же посыплется ворох исков. Так что мальчику с преждевременной сединой учительница могла разве что посочувствовать, но ни в коем случае не помочь. Она слишком дорожила своей работой. — …и логические, и математические, и творческие. На основе ваших ответов будет рассчитан ваш IQs. Все знают, что это такое? Нуждаетесь ли вы в объяснениях? Ученики продолжали демонстрировать полную незаинтересованность происходящим. IQs стал новой ступенью в оценке интеллектуального потенциала человека после того, как классический IQ-тест дискредитировал себя в глазах общества, как не самый точный инструмент. — Что ж… — тяжело вздохнула девушка. Подхватив со стола коробку с плоскими допотопными флешками, она пошла по рядам, вкладывая задание в руки каждого ученика и таким образом устанавливая с ними хоть какой-то контакт. Когда она протянула флешку мальчику с преждевременной сединой, её кожу пронзил холод его пальцев. Она невольно вздрогнула, но тут же постаралась улыбнуться ребёнку. Девушка всё ещё не могла вспомнить имя мальчика, зато в её памяти всплыла информация о том, что он травмирован психически. «Нелюдимый, необщительный, легковозбудимый, агрессивный, тревожный». Бедный ребёнок. — Не переживай, у тебя обязательно всё получится, — постаралась девушка приободрить ребёнка. Мальчик в ответ подарил ей затравленный взгляд. Ему не польстила сквозящая в голосе преподавательницы жалость. Он молча уставился тускло-серыми, очерченными тенями усталости глазами на флешку. М-да уж… Класс мечты. Одни хулиганы, другие ненормальные. Раздав все флешки, учительница помогла детям активировать задания и объяснила правила заполнения IQs-теста. Мальчишка на первой парте ковырялся в носу. Девочки-пэрроты по восьмому разу красили глаза. Господи Иисусе, это поколение обречено. Даже после того, как электронные часы на столе преподавательницы начали транслировать обратный отсчёт, далеко не все ученики взялись за свои задания. Кто-то продолжил играть в стрелялки. Кто-то без стеснений скроллил новостную ленту виртуалии. Пришлось пойти на крайние меры и соврать о том, что списки с результатами будут вывешены в холле на первом этаже школы на всеобщее обозрение. Дети тут же засуетились и уткнулись в компьютеры. Все, кроме мальчишки с сединой. «Териал Фелини» — значилось в электронном журнале. Ах да, точно! Тери! Ребёнок скучающе смотрел в окно, не торопясь отвечать на вопросы, хотя на обдумывание каждого из них, по его же собственным расчётам, давалась всего лишь минута времени. Сердце девушки сжалось. Она медленно подошла к парте мальчика и села на свободное место. Лучезарная девочка, обычно соседствовавшая с хмурым Фелини, отсутствовала по семейным обстоятельствам. Может, потому он такой бездеятельный? Ему неуютно без компании? — Почему ты не отвечаешь на вопросы? Не боишься оказаться в списке ребят с самыми низкими баллами? — поинтересовалась девушка тихо. Мальчик продолжал смотреть в окно. — Политика школы не позволит демонстрировать баллы, — тихо ответил он. — Это может спровоцировать волну буллинга и межклассовые распри. Школа и так из рук вон плохо контролирует взвинченных подростков. Она на такой риск не пойдёт. Так что своими сказками можете кормить полудурков с задних парт. А я на это не куплюсь, — голос его звучал пугающе ровно, а манера говорить отвращала. Девушка почему-то думала, что он будет вести себя куда… милее. Но ответ мальчика мало того что сквозил пассивной агрессией, в нём, кроме того, слышалось что-то неестественное. Дети так не говорят. — Кто знает, быть может, ваши родители дали согласие на то, чтобы… — учительница всё ещё пыталась юлить. — Ни один родитель не захочет афишировать тот факт, что его ребёнок — безмозглый дегенерат. А таких в нашем классе большинство, — мальчик всё же оторвал взгляд от окна и оглянулся на хулиганов с последних парт. Один из мальчиков заметил внимание Тери и показал ему средний палец. Тери никак не отреагировал, лишь продолжал ещё какое-то время смотреть на противника, пока тот, сконфуженный и побледневший, не уткнулся в тест. — Но многие хотели бы продемонстрировать, насколько их дети умны. Ты так быстро высчитал, что на каждый вопрос теста даётся всего по минуте! Твоя мама наверняка хотела бы, чтобы все знали о том, как ты хорош в подсчётах! — Вы восхищаетесь тем, что я сумел умножить шестьдесят на пять? — мальчик перевёл взгляд на девушку, и она поняла, почему хулиган, бывший под прицелом этого взгляда до неё, так запаниковал. Она почувствовала себя неуютно под надзором пустых серых глаз, будто муха в стеклянной банке. — Тв… твоя мама, наверное, очень тобой гордится! — пытаясь скрыть неловкость, девушка ляпнула первое, что пришло ей в голову. — Не уверен, — качнул мальчик головой. — Мне кажется, она считает меня… не очень умным. — Так ответь на вопросы и докажи маме обратное! — тут же ухватилась учительница за соломинку. — Зачем мне ей что-то доказывать? — Как это зачем? — спохватилась девушка. Сама она всю свою недолгую жизнь пыталась доказать матери и отцу, что чего-то стоит. Пока без особого успеха. — Разве ты не хочешь её признания? — Нет. Мне оно ни к чему. — Но ты ведь такой умный мальчик! — никак не могла угомониться девушка. В её голове не укладывалось, как это кто-то может так равнодушно относиться к мнению собственных родителей. — Достаточно умный, чтобы не участвовать в этом фарсе. Высокому интеллекту поют любовные оды, но лишь потому, что он залог выгоды. Никто не упоминает, что интеллект не делает человека счастливым. Скорее уж наоборот. А если ты несчастлив, зачем всё это? — мальчик развёл руками, но девушка так и не поняла, что он подразумевает под «всем этим». — Тери, не знаю, откуда ты… — Учёных запирают в лабораториях, бункерах, скрытых поселениях. Их заставляют разрабатывать всякую чушь для великих мира сего. А когда те выгорают, умников выбрасывают в неприглядную реальность, где их по большей части окружают идиоты, не способные понять и десяти процентов от той информации, что те готовы выдавать в окружающую среду. В этот момент они в полной мере осознают, насколько одиноки на этом булыжнике под названием «Земля». Никто не предупреждает, что чем человек умнее, тем он несчастнее. Я презираю культ интеллекта. Он упирается в деньги и безудержное потребление. Я презираю тесты. Я не хочу знать своих баллов. Я хочу быть… нормальным. Среднестатистическим. О боже, получается, он… — Но сокрытие интеллекта не сделает тебя счастливее, — спокойно заметила девушка. Мальчик вздрогнул и поморщился. — Если ты так умён, как мне кажется, и тест покажет это, тебе будет предоставлена возможность учиться в школе для таких, как ты. Там раскроют твой потенциал. Там ты не будешь чувствовать себя одиноким! — А вы знаете, на чём строится обучение в таких заведениях? — холодно поинтересовался мальчик. — На общности? — На конкуренции, — поправил её ребёнок. — Потенциал раскрывают, это верно. А ещё заставляют ненавидеть себя и окружающих. Так людьми легче манипулировать. Если все твои желания скатываются к материальному, ты становишься рабом системы. Я себе такой судьбы не желаю. — Может, и так, — не стала спорить учительница. — Но также образование способно сделать тебя свободным. Будучи востребованным специалистом, зарабатывающим хорошие деньги, ты сможешь позволить себя куда больше, чем если… — девушка задумалась над примером. — Чем если стану учителем в государственной школе? — подсказал ей мальчик. Девушка вздрогнула и невольно закусила губу. — Зачем ты так? — Как? — в его взгляде мелькнуло непонимание. — Ну хорошо, — вздохнула девушка, смиряясь. — Получается, ты готов закрыть глаза на свой потенциал, чтобы продолжить учиться в школе, где большинство учеников ни во что тебя не ставит? — она позволила себе лёгкую дерзость. — Да, — ответил Тери спокойно. — Я хочу быть рядом с обычными людьми, чтобы учиться у них. — Чему? — Обычности. — Глупость какая-то, — не сдержала учительница эмоций. — Может быть, — не стал спорить ребёнок. — Но мне так хочется. — Уверен? А может, тебе просто страшно? Страшно выделяться? Страшно быть непонятым, отвергнутым, непринятым? Каждый из нас уникален. У каждого свои способности и таланты. Скрывать их — зарывать себя заживо! Будь собой! Не стремись стать, как все. К чёрту среднестатистичность! — бойко заявила девушка. — Разве это должны советовать учителя? — удивился мальчик. — Не знаю. Наверное, не это. Но я твёрдо уверена, что ты должен развивать твой талант, тогда в будущем ты сможешь помочь очень многим людям! — Может… вы и правы, — немного подумав, наконец кивнул мальчик. — Конечно, права! Так что берись за тест и выложись по полной! Хорошо? — Хорошо, — устало улыбнулся мальчик и воткнул в компьютер флешку. Учительница поднялась из-за парты и гордо прошествовала к своему столу. У неё получилось достучаться до ученика, не чудесно ли? Ещё чудеснее то, что, если в этом треклятом классе обнаружится хотя бы один ребёнок с интеллектом выше среднего, ей как минимум выдадут премию, как максимум, предложат место получше, ведь с каждым годом действительно умных ребят выявлять оказывалось всё тяжелее. Многие юные дарования слишком рано понимали, какая незавидная судьба ожидает их впереди, если они засветят свой интеллект. Девушка слукавила, предположив, что в школах для гениев главное — это общность. Она знала, какой кошмар устраивали детям в школах для одарённых, чтобы раскрыть максимум их потенциала. Она изучала методики. От некоторых способов на затылке вставали волосы дыбом. Была девушка осведомлена и о том, что корпорации после окончания обучения детей, выкупали их, как скот. Да, их превращали в рабов с золотыми кандалами, но девушка не считала свой поступок дурным. Лучше быть рабом в золотых кандалах, нежели в обычных, какими обладала она сама, верно? Учительница была уверена, что даже при всех перечисленных нюансах всё ещё делает благое дело. На протяжении следующих недель девушка всячески поддерживала Тери. Она старалась защищать его от одноклассников и оставалась после уроков, чтобы поболтать с ребёнком по душам. Тери явно не хватало человеческого общения и тепла, а девушке молодой, но одинокой, очень хотелось премии и повышения. Их скромная дружба закончилась в день, когда пришли результаты тестов. Гениальным ребёнком оказался отнюдь не Териал Фелини. Высшие баллы показал мальчишка с задних парт, хулиган, который частенько подтрунивал над Фелини. Так вот почему на уроках он вёл себя так плохо! Ему просто было скучно! Ещё бы, если у тебя двести шестьдесят восемь баллов по IQs-тесту, обычные школьные уроки — детский лепет. И они, естественно, не шли ни в какое сравнение со ста четырьмя баллами Фелини. Боже мой, да он же еле-еле преодолел нижний порог. А строил из себя чёрт-те что! Ха! Новость о юном гении моментально разлетелась по школе. Им мгновенно заинтересовалась школа для одарённых детей и десятки приуроченных к ней инстанций. Учительнице пришлось здорово попотеть, чтобы собрать все нужные документы, получить все необходимые подписи от родителей мальчика, все чёртовы справки, и заставить новоявленного умника заполнить тонну анкет. Через месяц работа была выполнена. Ученик благополучно отчалил в школу для одарённых детей, а на счёт девушки упала премия куда больших размеров, чем она рассчитывала. Неужели её жизнь наконец-то налаживается?! Рано радуешься. Через неделю на неё возбудили уголовное дело по статье «мошенничество». Оказалось, отправленный в школу гениев ученик обладает весьма тривиальными интеллектуальными способностями. Учительницу обвинили в подтасовке данных и уволили. Впереди её ждал суд. В последний рабочий день, когда она, глотая слёзы, собирала вещи, её взгляд наткнулся на имя в электронном журнале: «Териал Фелини». Почему-то это имя вызвало у девушки тревогу. Казалось, будто она что-то упускает и это что-то связано с треклятым именем. А затем ей вспомнился тот злополучный разговор на IQs-тесте, и по вискам застучало страшное предположение. Не может человек с IQs в сто четыре бала выражаться так. Но в таком случае… Нет, он не мог. Он бы не посмел! Девушка отыскала расписание класса, в котором учился мальчик, взметнулась вверх на несколько этажей, распахнула дверь в нужную аудиторию и, ещё не увидев детей, прогремела: «Териал Фелини!». Мальчика, который приблизился к ней, она узнала не сразу. Нет, внешне он не изменился: та же серая одежда, те же начинающие седеть волосы, тот же пустой взгляд. Но кое-что искажало его лицо до неузнаваемости. Улыбка. Мальчик улыбался сухо и неприятно, а глаза его ничего не выражали. — Здравствуйте. Вы меня звали? — Я… Я хочу с тобой поговорить! — заявила девушка, чувствуя, как под прицелом серого взгляда теряет прежнюю уверенность. Что ты делаешь? Он всего лишь ребёнок! Ты правда собираешься свалить всю вину на него? Но если виноват не он, то кто?! Я же не мошенничала! Они вместе вышли на лестничную площадку. Девушка выдержала долгую паузу, прежде чем заговорить. — Зачем ты подтасовал баллы теста? — решила она идти напролом. Мальчик задумался, будто прикидывая, стоит ему отвечать или нет. Девушка в этот момент незаметно от ребёнка активировала диктофон. Она собиралась заставить его признаться, после чего пошла бы к директору и вернула бы себе работу! — Почему вы считаете, что это сделал я? — Кто, если не ты? — Вы. Судя по отчётам, обвиняют в подтасовке вас и моего одноклассника, — напомнил он с улыбкой. — Но я ничего не делала! — И потому решили обвинить во всём меня? — Тери изобразил удивление, но весьма скверно. Он даже не старался. Его губы то и дело будто сами собой растягивались в злой ухмылке. — Двести шестьдесят восемь баллов — это очень много даже для гениального ребёнка. Я бы даже сказала, слишком много. Ты говорил, что чем человек умнее, тем несчастнее. В таком случае поздравляю, кажется, ты самый несчастный человек в мире! — зло выдохнула девушка. Ухмылка исчезла. Пустые глаза сузились в тихой ярости. Вот оно! Она выведет его на эмоции и заставит признать свою вину! — Люди часто сами виноваты в своих невзгодах. Они увязают в пороках и перестают видеть дальше собственного носа. — И каков же мой порок в таком случае? — прошипела девушка. — Жадность. Думаю, дело в ней, — мальчик в задумчивости постучал пальцем по подбородку. — Мы с вами так здорово общались, а потом того идиота признали гением, и вы тут же перестали разговаривать со мной. Почему? Вы считали, что статус умника за мной? Поэтому пытались сблизиться? Хотели воспользоваться моим доверием? Но я ваших надежд не оправдал, и вы вычеркнули меня из своей жизни так легко и просто, будто я незначительное недоразумение. Я всё понял верно? — И ты… из-за этого?! — А вот если бы вы не наплевали на меня, кто знает, — мальчик повёл плечами, — возможно, всё сложилось бы по-другому. «Он собирался признаться мне, — осенило девушку. — Искал встреч, но я каждый раз переносила их из-за работы». — Я не хотела тебя обидеть. Но работа забирала всё моё время! — взялась девушка оправдываться. — Мне неинтересно, — хмыкнул он. — Ещё не поздно признаться! — Я ничего не делал, — настаивал мальчик. — Ты готов сломать человеку жизнь из-за детской обиды?! — не выдержав, воскликнула девушка. Мальчик вновь начал улыбаться. — Гипотетически? Да, — кивнул он, а затем с тихим сожалением добавил: — Всего на мгновение, но я правда поверил, что вы не такая, как все. Что вам на меня не плевать. — Зачем вообще проходить тест, если его результаты запишут на другого человека?! — Ещё один гипотетический вопрос? Из любопытства, — усмехнулся мальчик. Он отвечал так, будто знал, что каждое его слово записывается. — Ты чудовище! — взревела девушка, заливаясь слезами. Она понимала, что с такой записью не добьётся ровным счётом ничего. Было вспыхнувшая надежда угасла под натиском новой волны отчаяния. Во взгляде мальчика, наблюдавшего истерику девушки, не мелькнула и капля жалости. — Удачи в суде, — кинул он и вышел в общий коридор, оставив девушку один на один с разрушенной жизнью. 🦊 🦊 🦊 🦊 — Что тебя беспокоит? Психотерапевт виртуозно жонглировал ручкой, готовый в любую секунду начать делать пометки относительно состояния юного пациента. — Я… Иногда меня тошнит от себя. И это нормально. Но иногда… Иногда я себя боюсь. Вот это мне кажется исключительно ненормальным, — пробормотал мальчик, неотрывно смотря в потолок. — Что именно побуждает тебя испытывать страх? — Спонтанные поступки. Странные идеи. Неожиданные мысли. — Можешь привести пример? — Недавно я сделал кое-что, что негативно сказалось на жизни других людей. Изначально я таких последствий не планировал, но, когда ситуация вышла из-под контроля, я ничего не сделал, чтобы предотвратить катастрофу. Я был обижен на пострадавшего человека, а потому посчитал, что он заслуживает те страдания, что выпали на его долю из-за меня. Я наслаждался его растерянностью. Упивался слезами. А когда мне выпал шанс всё исправить или хотя бы извиниться, я предпочёл оставить всё как есть. «Так ей и надо» — крутилось у меня в голове как заведённое. Но прошло время, и я не могу выкинуть произошедшее из головы. Мне плохо, гадко, стыдно. И я не понимаю, как я мог так поступить. Не понимаю зачем. — Причины есть у всего, — спокойно заметил доктор Силетти. — Возможно, не всё потеряно, и ты ещё можешь что-то сделать, чтобы всё исправить? — Нет. — Что ж… — мужчина сделал пометку. — Как я уже говорил, тебе следует учиться распознавать свои эмоции и давать им выход. Подавляемая агрессия и обиды влекут за собой своего рода срывы, один из которых ты только что красочно описал. В состоянии полной беспомощности ты выплёскиваешь скопившийся гнев на окружающих. Вредя кому-то, ты чувствуешь контроль над ситуацией. Твоя защита — это нападение. — Я не просто чувствовал контроль. Я наслаждался. — Мнимое ощущение удовлетворения, — поправил мальчика психотерапевт. — Я плохой человек, да? — Как сказал один великий классик: «Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые», — заметил Силетти. — Ещё есть больные, — не согласился мальчик. — Как я. — В действительности, Тери, ты очень добрый мальчик, — заверил Силетти пациента, проигнорировав его последние слова. — То, что после случившегося ты испытываешь искреннее сожаление, лишь демонстрирует твою ранимость и способность осмысливать свои ошибки. — Тем, кто пострадал из-за меня, едва ли станет от этого легче, — фыркнул мальчик. — Что мне сделать, чтобы этих «срывов» больше не происходило? Силетти мог бы назначить несколько лекарств, но мальчик отказывался от любого рода медикаментозной терапии. Он считал, что таблетки будут мешать ему мыслить. Может, и так. Но в этом и заключается суть. — Увы, универсального способа нет. Нам вместе придётся искать ответ на твой вопрос. Но мы обязательно найдём решение. Со временем. Для начала я бы посоветовал тебе попробовать себя в каком-нибудь хобби. Тебе не повредит деятельность, которая бы отвлекала тебя от гнетущих мыслей и поднимала тебе настроение. Может быть, ты давно хотел чему-нибудь научиться? Мальчик задумался. — Мне нравится виртуалия. На её просторах мне спокойно. Мне любопытны внутренние механизмы её работы. Раньше я чем-то таким занимался. — Правда? — удивился Силетти. Он об этом слышал впервые. — Ага. Джонни показывал мне всякие штуки на своём компьютере. — Джонни? — встрепенулся врач. — Кто? — нахмурился мальчик. — Я говорю, мне нравится виртуалия. Надо бы взяться за углублённое изучение программирования. — Хорошая мысль, — кивнул врач, сделав пометку в своём блокноте. «Спонтанное воспоминание, почти тут же блокируемое выборочной амнезией. Очень любопытный случай». — Но в школе пока уроки дальше элементарного программирования не продвигаются. — Так займись самообучением. Как думаешь, способен ли ты выучиться чему-то самостоятельно? Мальчик лишь скептически оглядел психотерапевта. — То есть вы хотите, чтобы помимо школьных уроков я устраивал себе ещё и свои собственные? — воскликнул он с детской непосредственностью, которую проявлял вопиюще редко. Силетти не смог сдержать улыбки. — Именно это я тебе и предлагаю. Мужчина даже не подозревал, к каким разрушительным последствиям в будущем приведёт его на первый взгляд абсолютно безобидный совет. В тот день в сеть вернулся прославленный Лис. 🦊 🦊 🦊 🦊 🎲 Настоящее 🎲 Я лежал на постели, ощущая прохладу чёрного шёлка и лёгкое дуновение ветерка из приоткрытых окон. Слегка колышущийся белоснежный тюль подсвечивал лунный свет, подчёркивая всепоглощающий романтизм окружившей меня интимной обстановки. Я вдыхал еле уловимый запах пионов и не мог оторвать взгляда от него. От бесподобного Зуо Шаркиса. Сэмпай стоял у окна с обнажённым торсом, облачённый в одни лишь кожаные штаны, как типичный мужик с обложки типичного бульварного романа. Ему только не хватало шевелюры до поясницы, которая бы красиво развевалась за спиной благодаря уже упомянутому ранее ветру. Резкие тени очерчивали его тело: выразительный пресс, сильные руки, широкую грудь, многообещающий пах. Алые глаза Шаркиса так сильно выделялись в темноте, будто светились. Вот то божество, перед которым я не прочь преклонить колено. От вида Зуо в кожаных штанах у меня перехватило дыхание. Я невольно вытянул руку навстречу своей мечте, когда заметил, что ладонь мою сковывает белая перчатка, а запястье обрамляют пышные оборки. Опешив, я вскочил с кровати, подбежал к зеркалу и уставился на своё отражение. По ту сторону потрескавшейся зеркальной глади на меня уставился уродливый клоун с ярко-рыжими волосами, красным носом и в разноцветном костюме. Он улыбнулся мне, продемонстрировав гнилые зубы. Я невольно вскрикнул, а из клоуна в ответ вырвался жутковатый каркающий смех. С детства боюсь клоунов. Я обернулся к Зуо, надеясь на поддержку с его стороны, но сэмпая и след простыл. На его месте обнаружился круглый столик, на котором меня ждал ароматный кусок сыра. Рядом с ним мерцало блёстками послание: «Съешь его или умри. Или съешь и умри. Или умри и съешь». На табличке я насчитал не меньше десятка вариаций последовательности одних и тех же слов, но смысл уловил уже после третьего предложения. Я подошёл к столику. Сыр поприветствовал, меня, весело подмигнув одним из своих глазков. Я потянулся к лакомому кусочку, но сыр меня опередил. Он вцепился в мою руку первым и тут же начал её активно жевать! Я завизжал что есть мочи, запутался в собственных ногах и провалился в кроличью яму. Резкое чувство падения и удар всем телом обо что-то твёрдое спасли меня от сыра-людоеда. Я распахнул глаза и не сразу понял: где я, собственно, нахожусь? Оглядевшись, я сообразил, что свалился с кровати. На этом мои поразительные дедуктивные способности завершились. Незнакомая комната оказалась маленькой и душной. Кровать, на которой я благополучно дрых, пахла затхлостью. Немного моё падение смягчил напольный ковёр, грязный настолько, что я при всём желании так и не смог разглядеть его узора. Помимо него в комнате обнаружилось несколько стандартных предметов мебели, но меня куда больше заинтересовала гора компьютерного «железа» в самом дальнем и пыльном углу. Многие детали явно приволокли прямиком с помойки. Правильно. Выброшенное, это ещё не значит, что бесполезное. Если уж на то пошло, в любой уважающей себя корпорации всё ещё имелся хотя бы один древний компьютер, на котором предпочитали хранить финансовые документы и всякого рода отчётности — то есть файлы, которые весить могли всего пару мегабайт, но значение имели колоссальное. Может, древние компьютеры и были слабы по мощности и едва ли тянули даже самую лёгкую версию виртуалии, зато по этой же причине они считались страшно неприступными, ведь современные хакеры по большей части не представляли, как работать с древним металлоломом, не говоря уже о том, как его взламывать. Я бы с удовольствием покопался в горе компьютерного барахла, но моё внимание привлекли встревоженные голоса, раздававшиеся за неплотно закрытой дверью. Я осторожно выглянул из комнаты и окинул взглядом уже знакомый мне зал. Так я в квартире того парня, с которым Зуо в прошлый раз обсуждал ПКО-вирус! Дело раскрыто! Дело закрыто. На одном из диванов сидел парень в вирту-очках. Выглядел он странно даже для человека, ушедшего в глубокую виртуалию. Его будто бы сковали судороги. Помимо него в комнате находилось трое: Зуо, его друг и незнакомый мне блондин. Трио громко переговаривалось. — Хватит наводить панику. Никакой это не ПКО-вирус, — шипел Зуо на блондина, который не стеснялся реветь в голос. — Откуда тебе знать?! Пока мы спорим, Фрай умирает! Нам следует срочно вытаскивать его! — Сильно умирающим он не выглядит, — вклинился в разговор друг сэмпая. — Но вытаскивать его надо в любом случае. Хватит сраться из-за херни. ПКО это или любая другая поебота, мы вытащим Фрая, а потому… Сэмпай, продолжая психовать, вырвал из рук белобрысого парня его вирту-очки, нацепил их себе на голову, натянул вирту-перчатки и подключился к сети. То, как быстро его пальцы запорхали по невидимой мне клавиатуре, заставило меня слегка поднапрячься. Постойте, что-то здесь не так. Шаркис печатал как человек, очень хорошо осведомленный о внутрянке виртуалии, что не вязалось с его образом быдловатого качка, умеющего махать лишь кулаками, хуем и пистолетом. Ладно, я слегка преувеличил. Сэмпай не из глупых, об этом я догадался сразу. Но «не из глупых» не равно «компьютерный или виртуальный взломщик». Если до этого я ещё был сонным, то теперь проснулся окончательно. Я поднапряг последнюю извилину в моём мозгу, представляя клавиатуру под пальцами Зуо и пытаясь угадать, на какие клавиши он жмёт и чего этим добивается. Результат меня не обрадовал. Зуо не любитель. Он хорошо знал, что делает. Он хакер. Догадка заставила меня передёрнуть плечами. И он знает, кто я. От этой мысли у меня подкосились ноги, и я лишь каким-то чудом устоял на месте. Ладони мои резко вспотели, во рту появился неприятный сладковатый привкус, а комната перед глазами закружилась. Возьми себя в руки. Быстро. Я шумно втянул воздух через нос, пытаясь угомонить взбесившийся пульс и дрожь, прокатившуюся по всему моему телу. Шаркис— хакер, который знает, с кем имеет дело. Он выследил меня. Наша встреча не случайность. Шаркис всё подстроил. Единственная причина, по которой он вообще участвовал в Отборе, это, мать вашу, я. Не я, который я. А я, который Лис. Он просто хочет воспользоваться мной, А Я УМУДРИЛСЯ В НЕГО ВЛЮБИТЬСЯ! Ну кайф. Я медленно сполз по косяку на пол, пытаясь сдержать рвущиеся из меня нервный смех. Каждый раз я обещаю себе никому не доверять. Каждый раз я всё равно доверяю. Каждый раз это оказывается ужасной идеей. Фатальные мысли, долго спавшие где-то в глубине моего подсознания, как по щелчку пальцев тут же вылезли наружу, превращая всё вокруг в нечто бесполезное и не имеющее значения. Когда теряет значение ошибка в домашнем задании — это даже к лучшему, но когда тебе приходится тратить время и силы на то, чтобы найти причину жить, это как-то до смешного драматично. «Как он узнал? — завертелся в голове животрепещущий вопрос на фоне бескрайнего фатализма. — Кто бы мог меня вычислить? Я знаю только одного хакера, у которого имелись реальные возможности… И это Локи». Ну нет. Скажите, что я ошибаюсь. Эй, не игнорьте меня. Взгляните мне в глаза и скажите, что я не прав! Сейчас же! Вы же хотите и дальше лицезреть бред, генерируемый моим воспалённым мозгом? Не хотите? Ой, блин, неужели я не могу положиться даже на людей у себя в голове?! — Ну что там? — подал голос завывающий парень. — Что с Фраем? Он уже умер? — Хуюмер, блядь! — огрызнулся Зуо. — Ему заблокировали выход. Хуй знает кто. Наверное, он кому-то перебежал виртуальную дорож… Так, стоп! БЛЯДЬ! Ну охуенно. Теперь через него пытаются взломать нашу локальную систему! — Спокойно. Разожми очко. Лишний невроз делу не поможет, — справедливо заметил друг Зуо, вставая у него за спиной и начиная массировать ему плечи. Так, извините-простите, а в каких вы отношениях, м-м-м?! Я тут, конечно, шокирован не на шутку неожиданно всплывшей информацией, но ревности это ничуть не мешает! Ну-ка убери руки от моего… Локи? Б-р-р… Ужас какой. Он же меня терпеть не может. Я его, между прочим, тоже. Ещё я влюблён в него. Ну а что? Одно другому не мешает. Что мне теперь со всем этим делать?! Либо Шаркис возьмёт ответственность за мою порушенную психику, либо я возьму ответственность за его убийство. Если подумать, мы идеальная пара. Я ненавижу Локи. Локи ненавидит меня. В отношениях ведь главное что? Правильно! ВЗАИМНОСТЬ. В чём она состоит, дело десятое. — Отвали! — рыкнул Зуо, скидывая с плеч руки друга. Правильно, моя психопатина! Так его! — Вы оба оглохли или как? Нас ломают! Вам необходимо особое приглашение?! — Шаркис стащил с головы вирту-очки, но лишь для того, чтобы взяться рыться в горе старых клавиатур и здоровенном мотке с проводами. — Быстро в сеть! — распорядился он, одну из клавиатур впихивая в руки друга. Этот тоже не дурак в программировании? Твою мать, куда я попал?! В кружок по интересам? — Я слышал, Мировое Правительство, прикрываясь необходимостью поиска создателя ПКО-вируса, открыло охоту на хакеров. Для этого дела выделили целую команду одарённых программистов. Не они ли случаем виновники состояния Фрая? — озвучил предположение друг сэмпая. — Конечно же, первым делом они взялись за чистку незаконных виртуальных полигонов и рингов. — Думаешь, они вылавливают игроков и блокируют им выход их сети, через них оставляя сетевой зазор? — нахмурился Зуо. — Но это же вторжение в частную жизнь! Это незаконно! — всплеснул руками плакса. Незаконно, конечно. Но ты сперва пойди да докажи, что взломало тебя именно правительство. Если государственники ничего не найдут, они не оставят после себя ни следа. А если найдут, полиция нагрянет к тебе раньше, чем ты успеешь что-то вякнуть про вторжение в частную жизнь или любые другие права. Пора бы смириться, что права у нас только на бумаге, которой Мировое Правительство при желании подотрёт себе задницу и не поморщится. — Хватит страдать хернёй, берите очки, — прошипел Шаркис в ответ на бесконечный поток нытья со стороны белобрысого парня. — А смысл? — не унимался тот. — Как нам отбиваться с четырнадцати сторон? Я могу держать не больше двух линий обороны за раз! — Как и я, — подал голос друг Шаркиса. — Ты способен держать не больше шести. Кто возьмёт на себя ещё четыре мерности? — развёл он руками. По закону жанра уважающего себя кассового фильма, я, гордо выпятив грудь, должен был шагнуть к ним с громогласным: «Я герой, которого вы заслужили! Скромен, талантлив и фантастически хорош собой!». Но реальность, увы, частенько отличается от фантазий. Я пафосно распахнул дверь, пафосно шагнул к опешившему трио, пафосно запутался в собственных ногах и с пафосным: «Я-я-яи-и-иу-у-уг-г-гх-х-х!» — растянулся на полу, хорошенько долбанувшись лбом о линолеум. Было больно. В комнате воцарилась мёртвая тишина. — Очнулся-таки, — послышался голос друга сэмпая. — Здрасте… — выдавил я из себя. Зуо, кинув на меня мимолётный взгляд, продолжил сооружать нечто жуткое из железок и проводов. — Я могу помочь, — забормотал я в пол. — В чём? — холодно бросил Шаркис, прекрасно зная ответ. — В спасательной операции, — пояснил я, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный лоб. Чёрт, над пафосным выходом следует ещё поработать. — Умеешь во взломы? — голос Шаркиса оставался ровным. Он неплохо играл роль неосведомлённого человека, но я тупенький только наполовину. Дважды меня не проведёшь. — А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос, смотря на сэмпая в упор. Зуо вскинул на меня свои офигительные красные глаза. — Не понимаю, о чём ты, — произнёс он с еле сдерживаемым раздражением. — Да прям, — протянул я, выдавливая из себя невесёлую улыбку. — Я бы спросил, как долго ты собирался водить меня за нос, да время неподходящее, — кивнул я на застывшего парня на диване. Из него мгновение назад вырвался сдавленный стон. Из носа по губам потекла капля крови. — Хотя не стану врать, я удивлён. Был уверен, что Локи — жирный вонючий мужик средних лет, который плохо осведомлен о гигиене и отыгрывается на людях в силу своих комплексов. Чутка ошибся. Килограмма на три. Шаркис клацнул зубами, не спеша разубеждать меня в моих доводах. Я сузил глаза, готовясь продолжать бомбардировать фактами. — Вы ещё пососитесь, — послышался недовольный рык. — Стоят, блядь, два важных хуя бумажных. У нас тут человек в шаге от гибели, а вы решили заново познакомиться? — развёл руками друг сэмпая. — Окей, ты Лис, — ткнул он пальцем в меня, — а ты Локи, — указал он на Шаркиса. — А теперь взяли в руки вирту-очки и что-нибудь немедленно сделали! Потому что, если на моём диване умрёт человек, клянусь богом, вы все последуете за ним! — рявкнул он, окидывая нас обоих суровым взглядом. Зуо явно собирался что-то сказать, но упёрся взглядом в застрявшего в виртуалии паренька и передумал. Мы взялись в гробовом молчании настраивать очки и перчатки. — Да твою ж мать, — послышалось недовольное ворчание со стороны хозяина квартиры. — Ну что ещё, Ян? — прорычал Шаркис. Так его зовут Ян? Запомню. — Не получится обойти систему, придётся лезть напрямик в игру, — сообщил он. Напрямик, то есть погружаться в глубокую виртуалию, в которой мы куда уязвимее? Так себе новость. — Блядство, — выругался Шаркис. — Во что вы играли? — обратился он к белобрысому нытику. Тот произнёс название игры, и мне совсем поплохело. Речь шла о десятивекторном фэнтези, для погружения в которое требовалась стопроцентная синхронизация с системой. Но это полбеды. Игра относилась к запрещённым, потому что у неё отсутствовали системные блоки, которые в нормальных играх мешали человеку испытывать больше, чем могло выдержать тело игрока или его психика. Проще говоря, появлялось негласное правило: умрёшь в игре, умрёшь и в реальности. Хм… Может, ещё не поздно отказаться?