Семь кругов Ада

🎲 Прошлое 🎲 — Знаю, все вы с нетерпением ждали этого дня! — восторженно всплеснула руками полная женщина в ядовито-малиновом костюме. — Да… — Конечно… — Ага… Тон, с которым дети отвечали, отражал ровно противоположное тому, что они говорили, но женщина в малиновом костюме этого будто бы не замечала. — Сегодня нам предоставлена невероятная возможность посетить одну из самых известных школ для гениев на нашем материке! Вы сможете увидеть воочию самых умных людей нового поколения и познакомиться с распорядком их дня! Разве не замечательно? Абсолютно точно нет. Распорядок дня раба и лабораторной крысы — самое унылое, что возможно наблюдать. — Вы узнаете, чем юные гении увлекаются, чем они, не побоюсь этого слова, живут! Возможно, вам даже удастся поговорить с кем-то из них! А мы точно в школе? Не в цирке? Не в контактном зоопарке? — Целый час трястись в автобусе, чтобы узнать, какие мы тупые? Действительно, увлекательно, — фыркнул кто-то из учеников. — Кто это сказал?! — встрепенулась женщина, поджимая густо накрашенные тонкие губы. По толпе учеников прошла волна шёпота. Дети оглядывались друг на друга и пожимали плечами. Ответа так и не последовало. — Не заставляйте меня наказывать всех! Кто?! — повысила женщина голос. — Ну, я. После недолгого напряжённого молчания вперёд к женщине вышел мальчик в серых потёртых джинсах, рваной футболке и безразмерной толстовке. Ну конечно. Кто же ещё, если не он? Несмотря на то что ученик рос в хорошей, обеспеченной семье, одевался он почему-то отвратительно. Неужели у молодёжи новое веянье? С каких пор в моде бездомные? — Кто бы сомневался, — смерила учительница маленького негодника тяжёлым взглядом. — В этих стенах сосредоточено интеллектуальное сокровище нашего мира. Относись к нему с уважением, — призвала она ученика. — Но если они — сокровища, то кто же тогда мы? — непринуждённо поинтересовался мальчик, в упор уставившись на женщину. — Вы… Вы тоже наши сокровища, — ответила она с легко угадывающимся сомнением. — Но не интеллектуальные. Выходит, мы тупые? — Конечно же, нет, — возмутилась дама. — Вы… обычные. — Звучит ещё хуже! — рассмеялся мальчик. — Не говори глупостей, — сердито ответила дама. И почему этот шкодливый Фелини не может хотя бы один день подержать язык за зубами?! — Не могу не говорить. Я же отношусь к тупоголовым сокровищам. Со стороны детей раздался тихий смех. — Териал Фелини! — рявкнула женщина, быстро потеряв терпение. — Не понимаю, почему тебя так тянет всё разрушать? Не порть всему классу эту замечательную поездку лишь потому, что у тебя скверное настроение! Некоторые из твоих одноклассников, в отличие от тебя, жд… — А мои одноклассники не слишком глупые? Они способны оценить всю прелесть посещения подобного заведения? — не отставал от бедной женщины этот противный сморчок. — За что мне такое наказание? — вздохнула женщина, понимая, что спорить с этим маленьким чудовищем себе дороже. — Неужели тебе так нравится трепать мои нервы?! — Я лишь задал вопрос. Нервы вы треплете себе сами, — заметил ученик, невольно расплываясь в злобной ухмылке. «Мерзопакостное отродье». Женщина курировала экскурсии в школу гениев не первый год, но впервые сталкивалась с настолько одиозным ребёнком. Таким типам следовало сниматься в ужастиках, где дети становились сосудами для демонов или полтергейстов, а не кататься по экскурсиям! «Сделай глубокий вдох и медленный выдох, а затем перестать его замечать. К чёрту этого говнюка!» — воинственно посоветовала себе женщина и мгновенно взбодрилась. Да! Какой-то сопляк с гадким характером не испортит ей рабочий день! — Ну что, вы готовы? Тогда встаём парами друг за другом и вперёд к постижению нового! — бодро воскликнула она. Жду с нетерпением. — Не могу поверить. Неужели я впервые в жизни увижу действительно умных людей! Так круто! — с наигранным восторгом воскликнул противный мальчишка. — Именно, Териал. Это действительно очень интересно, — сквозь зубы процедила женщина, распахивая перед учениками большие светло-коричневые двери. Дети с гомоном ввалились в просторный круглый холл с широкими овальными окнами, сквозь которые в помещение проникал слепящий солнечный свет. Внутри тем не менее царила приятная прохлада и свежесть. Всё, начиная от стен и пола и заканчивая мебелью, было в молочно-белых тонах. — Мне это место напоминает психушку, — пробормотал себе под нос Тери настолько тихо, что услышала его слова лишь Мифи — его безбашенная соседка. Девочка вырядилась на экскурсию в красное пышное платье, отчего теперь на молочном фоне походила на кровавую кляксу. — Можно подумать, ты частенько туда захаживаешь, — хихикнула она. — Вечно ты чем-то недоволен! Мы в кои-то веки поменяли обстановку! Всё лучше, чем торчать в классе! Уж лучше я погуляю по чужой школе, чем отсижу восемь уроков в своей. А ты, как обычно, злишь учительницу и портишь экскурсию. — Дурацкая экскурсия… А учительница — дура! — Зато ты у нас умник, каких поискать, — фыркнула девочка и поспешила за поднимающимися по винтовой лестнице одноклассниками. На втором этаже, по словам учительницы, размещались музыкальные классы, где гении демонстрировали поразительные умения в обращении с разными музыкальными инструментами, но Тери не мог отделаться от ощущения, что попал в человеческий зоопарк. Всё это было неправильно. Неестественно. И он страшно злился из-за того, что никто этого не замечает. Учительница делала вид, будто ей интересно вести экскурсию. Ученики делали вид, будто им не всё равно на распорядок дня умных детишек. Гениальные студенты этой школы, скорее всего, должны были делать вид, будто счастливы в этом аду. Все вокруг делали вид, чёрт побери! — Каждый из них легко посоревнуется с профессионалом! А ведь они ещё совсем дети! — со второго этажа воодушевлённо вещала учительница. Несчастные дети. — Подожди меня! Ты не так поняла, я совсем не это имел в… — Тери ринулся за капризной подружкой, но не преодолел и половины пути, когда до слуха его донёсся странный звук, очень похожий на чей-то всхлип. Никто, кроме несуразного Фелини, не обратил на него внимания. Под лестницей прятался вход в узкий коридор. Звуки доносились оттуда. Убедившись, что класс поднялся на следующий этаж, и его отсутствие никто не заметил, Тери, вместо того чтобы последовать за одноклассниками, спустился в коридор и упёрся в двери туалетов. Мальчик прильнул ухом к двери, ведущей в женскую уборную, и убедился, что странные звуки доносятся именно оттуда. Недолго думая, Фелини распахнул дверь и зашёл в небольшое, удивительно чистое помещение. Да уж… Этот туалет не шёл ни в какое сравнение с теми, которые дети были вынуждены посещать в государственной школе. — Эй… Привет. Почему ты плачешь? — осторожно спросил Тери, приближаясь к дальней из трёх туалетных кабинок. Двери двух других были распахнуты настежь, и только эта кабинка была наглухо заперта. С недавних пор Тери не без помощи доктора Силетти познакомился с таким словом, как сострадание. Теперь он пытался изучить эту способность опытным путём. Чужие страдания являлись плодородной почвой для такой затеи, не правда ли? К тому же в этом ограждённом от остального мира идеальном доме для гениев чьи-то слёзы казались единственным, что было здесь настоящим. — Я не плачу, — послышался неожиданно низкий мужской голос. — Что же ты тогда делаешь? — А что обычно делают в туалете? — Ты спрашиваешь, что обычно делают парни в женском туалете? Это мне следует задавать данный вопрос тебе, а не наоборот. — Я… Просто если бы одноклассники застукали меня в моём состоянии, они бы точно меня засмеяли. С девушками в плане чувств проще. Они более… жалостливые. Не все, конечно. Есть и страшные стервы. Ты, кстати говоря, к каким относишься? — Ни к каким. Я парень. На мгновение в кабинке воцарилась гробовая тишина. — С таким голосом… Ты, выходит, из подготовительных классов? — Из младших. Мне двенадцать. — Совсем ещё ребёнок. — Как и ты, — хмуро заметил Тери. Его собеседнику, судя по голосу, было лет шестнадцать. — Всё время забываю, что в этой школе нет детей. Только юные взрослые. — Я не из этой школы, — вновь поправил невидимого собеседника Тери. — Погоди-ка… — встрепенулся некто. — Так значит, ты один из ребят, приехавших на экскурсию? — Бинго. — Тогда что ты делаешь здесь? — взбудоражено воскликнул собеседник. — Убеждаюсь в своей безграничной глупости. Разве есть иная причина, по которой учеников из обычных школ могут возить в подобное место? — Нет же… Я имею в виду, что ты делаешь в этом туалете? Для демонстрации приготовлена другая уборная. Та, в который ты находишься прямо сейчас, слишком невзрачная! — Здесь имеются демонстрационные туалеты? Точно дурка, — фыркнул Тери, не скрывая отвращения. — Хах… Кабинка распахнулась, и из неё выглянул парень с ярко-голубой копной вьющихся волос на голове. — Это так необычно, — протянул он, внимательно всматриваясь в Фелини. — Что с тобой не так? — Ничего. Я в полном порядке. — Нет, погоди… — парень мотнул головой. — Ты не похож на тех детей, которых сюда обычно привозят на экскурсии. — Вот как? На кого же я тогда похож? — нахмурился Тери. — На одного из нас. Мальчик нервно усмехнулся, парень сделал то же самое. — Ну что ты такое говоришь, — повёл Фелини плечами. — Я оказался слишком умным, чтобы влезать в это дерьмо, — развёл он руками, намекая на школу. — А почему у тебя волосы такого цвета? Мне казалось, что в таких заведениях к самовыражению относятся негативно. — Негативно — не то слово, — кивнул парень, невольно потирая покрасневшие глаза. — Говорят, что мы и так слишком особенные. И якобы совсем необязательно так печься о внешнем виде. Лучше побольше работать мозгами. — А лучше? — Конечно, нет. С нами обращаются так, будто мы не люди, а винтики в здоровенной машине. Это страшно давит. Как результат: четыре суицида только за этот месяц, — фыркнул парень. — Ой, ты только никому не говори, окей? Если узнают, что я проболтался, то… — Я — могила, — заверил его Фелини. — Так что с волосами? — Несчастный случай на уроке химии. Никогда её не любил. Сегодня оказалось, что эти чувства взаимны. — Из-за этого ты плакал? Парень грустно улыбнулся. — Ах, если бы… В этой школе слишком паршиво, чтобы плакать из-за такой ерунды. Всегда найдётся более веская причина. — Например? Парень тяжело вздохнул и постучал пальцем по виску. — Например, это. Тери не потребовал объяснений. Здесь и так было всё более чем ясно. — Возможно, сейчас ты ещё не понимаешь… — О, поверь, понимаю, — кивнул Тери, наблюдая, как парень проходит к туалетному зеркалу. Некоторое время незнакомец вглядывался в зеркальную гладь с таким видом, будто видел своё отражение впервые в жизни. — Что, если мы обречены страдать? — задал он неожиданный вопрос. — Обречены? — нахмурился Тери. Такая формулировка ему не понравилась. — Обречены кем? Парень пожал плечами. — Просто обречены. Горе идёт за мной по пятам, — признался он тихо. — Горе идёт по пятам каждого. Думаю, ключевая ошибка человечества заключается в том, что с самого детства нас знакомят с таким понятием, как счастье, при этом не объясняя, как его достичь, — заметил Тери. — Тем временем страдания — это выбор. Мне потребовалось много часов терапии, чтобы осознать это. Счастье — цель. Страдания — самая простая реакция на внешние раздражители, от которой, по сути, можно отказаться, если найти в себе соответствующие силы. Самообладание — то, что может нас исцелить. Слабоумие — закономерный итог. Слабость — то, что мы не можем себе позволить. Смех — защитная реакция. Сострадание — человечность. Парень развернулся к Тери и некоторое время обдумывал его слова. — Все слова на букву «С». — Ага. — Специально? — Ага. — Почему? — Без причин. — И часто ты делаешь странные вещи без причин? — Постоянно. — Зачем? — Без причин. Фелини и безымянный незнакомец уставились друг на друга. — Тебе нравится быть таким? — наконец-то студент вновь подал голос. — Какая разница, что мне нравится? Я такой, какой есть. Я могу надеть другую одежду, поменять цвет волос, нацепить на лицо улыбку, стать милым и внимательным или нелюдимым и пугливым. Но я всегда останусь собой. Этого не изменить. — Четыре студента в этом месяце поспорили бы с тобой, — надсадно выдохнул парень. — Для спора надо дышать, — заметил Фелини холодно. — А что же ты? Тебе быть таким нравится? — Проблема в том, что я не уверен, что такой, — парень нервно взъерошил синие волосы. — Эта школа позволила мне осознать, что гениальность — это лишь переходный период от высокого интеллекта к безумию. Я умён, но большинство студентов этой школы безумны. Они, чёрт побери, сумасшедшие! — Я бы тоже быстро спятил в таком учебном заведении, — протянул Тери, на миг представляя себя одним из учеников. Кошмар наяву. — Слушай… — парень замялся. — А если не секрет, каков твой коэффициент интеллекта? — Сто четыре балла, — спокойно ответил мальчишка. — Я серьёзно. — И я серьёзно. — Ладно, — вздохнул парень. — Не хочешь, не говори. В любом случае ты явно умнее меня. Потому что ты на экскурсии, в которой я — один из экспонатов, — развёл он руками. — Ты спрашивал, почему я плакал. Вот поэтому. Я живу в бесконечном кошмаре. Преподаватели готовы пойти на любые ухищрения, только бы раскрыть мой потенциал ещё хотя бы на половину IQs-балла. Мои будущие работодатели купят меня с молотка, как антикварный стул. А мои одноклассники — по большей части психопаты, социопаты и шизофреники, в руки которых отдадут будущее всей, чёрт побери, планеты. Каждый раз, когда я думаю об этом, меня душит безысходность. Я не могу ничего исправить, не могу изменить, чёрт… Я не могу даже доказать одноклассникам, что ничуть не хуже их всех! Что разница в несколько баллов не значит ровным счётом ничего! — Даже попав в эту школу, вы продолжаете мериться баллами? — удивился Фелини. — Не просто мериться. Баллы определяют твоё положение в пищевой цепи. — И где же в ней твоё место? — На самом дне, — признался парень тихо. — У меня жалкие двести четыре балла. Это самый низкий результат на всю школу. — На сто баллов выше моих результатов! — попытался Тери подбодрить бедолагу. — Ну да… конечно… — парень нервно усмехнулся. — Иногда мне кажется, что меня взяли в эту школу для одной-единственной цели: чтобы я играл роль мальчика для битья. — Получается, даже самые умные люди планеты сводят свои достижения к посредственному меренью письками? Ха! Это даже забавно! — Не для меня… — тяжело вздохнул парень. — Ли-и-иро-о-он! Где же ты, дорогуша?! — внезапно послышался чей-то голос. Парень резко обернулся к двери, а затем ринулся обратно в туалетную кабинку. Не успел он запереться изнутри, как в женский туалет зашли трое. Высокий блондин впереди явно выступал в роли лидера, а двое парней за его спиной — классические подпевалы. — Ты ещё кто? — смерил он Тери насмешливым взглядом. — Выйди из туалета, мелюзга, — кинул он и обратил всё своё внимание на туалетную кабинку. — Женский туалет? Серьёзно, Лирон? Ты правда надеялся, что здесь мы тебя не найдём? — блондин растянулся в неприятной улыбке. — Что ж, возможно, я тебя удивлю, но ты отвратительно предсказуем! — с этими словами он со всей силы пнул дверцу туалетной кабинки. Подпевалы за его спиной одобрительно захихикали. — Они издеваются над тобой, — громко спросил Тери. — Ты ещё здесь? — выдохнул блондин хмуро. — Тебе лучше уйти, — раздался сдавленный всхлип по ту сторону туалетной кабинки. — Советую тебе послушать его. Даже этот идиот иногда говорит дельные вещи, — заметил блондин. — Почему ты не даёшь ему отпор?! — не собирался Тери отставать от Лирона так просто. — Мелюзга, ты глухой или… Хотя зачем я спрашиваю. Судя по твоей одежде, ты бродяжка из той стаи идиотов, которые приехали к нам сегодня утром, — презрительно фыркнул он. — Верно, — кивнул Фелини. — Из этой самой стаи. — А знаешь ли, кто такой я? — протянул блондин. — Без понятия. — Я обладатель двухсот пятидесяти семи баллов! Я самый умный ученик этой школы и, вероятно, самый умный человек на всей этой сраной планете! — провозгласил он, театрально расставив руки в стороны. Ты убожество. — Ну и? — нахмурился Тери, не впечатлённый дурацким выступлением посреди школьного туалета. Улыбка блондина увяла. — Что значит «Ну и»? Ты не расслышал, что я сказал? — Я не расслышал причины, по которой ты можешь издеваться над другим человеком. То, что ты умнее многих, не делает тебя божеством. Ты остаёшься таким же человеком, как и все остальные. То, что ты считаешь в полтора раза быстрее — не такое уж великое достижение, — хмыкнул он. — Эй, Лирон. Будь пупсиком, выйди-ка из туалета, — прорычал блондин, при этом испепеляя Фелини взглядом. — Лео, не надо. Он всего лишь ребёнок. Не издевайся над ним! — спотыкаясь, зашептал Лирон. — Если мне понадобится совет от тупорылого куска дерьма, обещаю сразу же к тебе обратиться. Но прямо сейчас выметайся отсюда и радуйся, что сегодня я нашёл игрушку поинтереснее, — выдохнул блондин, одним резким рывком распахивая хлипкую дверь туалетной кабинки. Двое подпевал схватили Лирона под руки и силком выволокли его из туалета. — Не надо! Не трогай его! — хныкал бедный парень с синими волосами. — Не беспокойся. Ничего он мне не сделает, — кинул Фелини, еле сдерживая улыбку. Ого… Это что же получается, на этот раз у него на пути законная цель? Достойный противник? Такое впервые. — Поразительная самонадеянность, — хмыкнул Лео. — Слышал, это распространённая черта у невежд и идиотов. — Правда? В таком случае я не удивлён, что ею обладаешь и ты, — сообщил Фелини, невинно хлопая глазами. Блондин сощурил глаза. — А может, мне просто макнуть твою тупую башку в унитаз? — Достаточно простой и самый тупой из возможных вариантов, — заметил Тери. — Ты уверен, что у тебя такие высокие баллы? Пока ты ведёшь себя, как хулиганы из моей школы. А их IQs не дотягивает и до ста. Лео скривился. Он только что попал в ловушку, сплошь сотканную из собственного высокомерия. Было любопытно понаблюдать за тем, как он, пытаясь из неё выбраться, лишь сильнее увязнет в собственном дерьме. — Напомни, сколько у тебя баллов? — как бы между прочим протянул Лео. — Это не имеет значения, — пожал Тери плечами. — Мы ведь уже пришли к выводу, что я часть тупого стада. Думаю, дополнительные доказательства ни к чему. Парень разочарованно клацнул зубами. Он пытался прощупать слабые места своего юного собеседника, не подозревая, что весь Фелини — одно сплошное слабое место, кровоточащая рана, незаживающая гноящаяся болячка. — Если бы ты только мог осознать ту пропасть, что существует между нами, — предпринял Лео ещё одну попытку поддеть Тери. — Так помоги мне. Расскажешь, в чём ты лучше меня, — спокойно предложил Фелини. Лео нервно пожевал нижнюю губу. — Я умнее тебя! — Это я уже слышал. Но в чём это выражается? — Я… Я знаю наизусть все произведения Шекспира! — выпалил парень гордо. — Зачем? Девяносто процентов населения планеты даже не подозревают о том, кто такой Шекспир. Бесполезная суперсила. — Я могу извлекать корни из восьмизначных чисел! — Зачем? Человечество давно придумало калькулятор. Бесполезная суперсила. — Я помню все города мира! — Все сорок четыре? Вау. Великое достижение. Только к чему это, когда есть атласы, мгновенные поисковики и виртуальные глобусы? Бесполезная суперсила. — У меня феноменальная память! — Ну и что? Выходит, ты большое хранилище данных? Но ведь и без тебя существуют технологии, способные сохранять огромное количество информации. Бесполезная суперсила. — Хорошо, а что, по-твоему, я должен уметь, чтобы произвести впечатление на обычных людей? — сдался Лео, ещё не подозревая, что уже угодил в ловушку маленького негодника. — Уметь? Нет, ты не понял. Любой навык, которым овладеешь ты, овладеет и кто-то другой. Тебе необходимо что-то создать… — проговорил Тери еле слышно. — Создать, открыть, выявить. Привнести в этот мир что-то новое. Есть мыслишки, в какую сторону работать? — усмехнулся Фелини, прекрасно зная застывший в горле Лео ответ. — Нет? Какая жалость. В таком случае у меня для тебя плохая новость. Всё, на что ты способен в данный момент, — бесполезные суперсилы. 🦊 🦊 🦊 🦊 Лирон ходил из одного угла узкого коридора в другой и обратно. Он то припадал ухом к двери, пытаясь расслышать чужой разговор, то вновь начинал нервно грызть ноготь на большом пальце правой руки. Лео был мерзким типом, который не гнушался грязных приёмчиков. Поговаривали, что два суицида из четырёх спровоцировало именно его скотское поведение. И теперь в лапах этого чудовища беззащитный ребёнок, а Лирону слишком страшно для того, чтобы что-то предпринять! Дружки Лео стояли у выхода из коридора, не давая Лирону выйти и позвать на помощь и одновременно с тем следя за тем, чтобы никто ненароком не помешал юному психопату в общении с его новой жертвой. «Господи Боже, какой же я трус!» — мысленно сокрушался парень, боясь не то что накинуться, а даже вступить с двумя одноклассниками в словесную перепалку. Лирон уже не в первый раз вцепился в ручку двери и весьма удивился, когда она сама собой опустилась вниз. Его новый знакомый вышел из туалета и удивлённо уставился на Лирона. — Что ты делаешь? — Подслушиваю! — Лирон так разнервничался, что нечаянно выпалил правду. — Удачно? — Не особо. Я ничего не слышал. — И это, по-твоему, «не особо»? Скорее уж «дерьмово», как думаешь? — На губах мальчика появилась нехорошая ухмылка. — Да, наверное, — поспешно кивнул Лирон. — Как ты? Лео не обидел тебя? — спросил он и, к своему ужасу, уловил в своём голосе не облегчение, а удивление. Почему мальчишка цел и невредим? Почему он не в слезах? Почему он всё ещё выглядит таким спокойным? — Не беспокойся. Он ничего мне не сделал. А ты ему? Лирон мотнул головой, отгоняя от себя неожиданно возникший в голове странный вопрос. — Наоборот! Он пообещал больше никогда над тобой не издеваться! Это заявление выбило из колеи не только Лирона, но и подпевал Лео. Двое мальчишек переглянулись и не сговариваясь ринулись в женский туалет. — Ты шутишь? — нахмурился парень. Плохое предчувствие, которое возникло ранее, теперь усилилось. — Не шучу, — мотнул мальчик головой. — В ближайшее время у него будут дела поважнее, — произнёс он со странной интонацией. — Мне пора. Если учительница заметит моё отсутствие, она поднимет на уши всю школу, — объяснил он, выходя из узкого коридора и направляясь к мраморной лестнице. — Рад был познакомиться с тобой, Лирон, — произнёс мальчик тихо. — И ещё кое-что… Понимаю, не круто выслушивать советы от двенадцатилетки, но больше не позволяй окружающим вытирать о тебя ноги. Ты же не тряпка. Ты живой человек. Плевать, сколько у тебя IQs-баллов. Для себя самого ты единственный центр этой вселенной. Мальчик начал стремительное восхождение по лестнице. Лирон, впечатлённый последними словами ребёнка, настолько растерялся, что так и не спросил его имени. — Эй! Лео! Что с тобой? Да приди же ты в себя! — донеслись до слуха парня встревоженные возгласы друзей Лео из туалета. Лирон вернулся в коридор. Лео обнаружился в той самой туалетной кабинке, в которой двадцатью минутами ранее прятался Лирон. Парень забился в угол и раскачивался на месте, что-то безостановочно бормоча себе под нос. Лирон прислушался и различил всего одну фразу: — Бесполезная суперсила… Бесполезная суперсила… Бесполезная… 🦊 🦊 🦊 🦊 — Где ты был?! — набросилась на Тери Мифи. — Я уже собиралась рассказать учителю о том, что ты пропал! Хотя ябедничать не в моих правилах! Ты меня напугал! — Извини, я был в туалете, — улыбнулся мальчик, с виноватым видом почёсывая подбородок. — Нашёл время! — разозлилась подруга больше прежнего. — И хватит так противно улыбаться! Неужели туалет настолько тебя осчастливил? — Просто я сделал для себя определённое открытие. — В туалете? — уточнила Мифи. — В нём самом. — Боюсь спросить, что же тебе открылось среди сантехники? — Что чем умнее человек, тем легче его в этом разубедить. Оказывается, никто так легко не ломается, как гений. 🦊 🦊 🦊 🦊 🎲 Настоящее 🎲 Ты всё ещё не можешь понять: Фелини безумно умён или умён до безумия. Уверен ты только в одном: с головой у парня не всё в порядке. С самооценкой и того хуже. Он правда рассчитывал, что сможет с помощью «vR»-перчаток решить все проблемы разом? Если так, то он самый тупой гениальный ублюдок из тех, что когда-либо попадались на твоём пути. Будь вашими противниками обычные пользователи, и их бы благополучно выбило из игры. Но охотящиеся за вами программисты явно знают своё дело. Замок ещё в процессе разрушения, когда ваши противники возникают метрах в десяти от вас. Ты в этот момент как раз ловишь потерявшую сознание фею с обезьяньим хвостом. Глаза Лиса закрыты, но веки дрожат, будто бы он видит страшный сон или находится на границе между сознательным и бессознательным. С губ его срывается тихий болезненный стон. Ты не можешь даже представить, насколько сильную отдачу он получил и какого уровня боль течёт по его венам вместо крови. — Сам виноват, — шипишь ты, стремительно уводя насекомое с линии грядущего огня. Тебя гнетёт плохое предчувствие. Думая о том, что из этой дурацкой передряги вы можете и не выбраться, ты порывисто обнимаешь фею за плечи. В нос ударяет цветочный искусственный аромат. Невольно морщишь нос. В реальности он пахнет куда приятнее. Стоп. О чём ты сейчас подумал? Если бы можно было потратить пару секунд на то, чтобы прописать себе хук справа, именно так бы ты свободным временем и распорядился. Что за идиотские мысли посещают твою голову? Говорят, безумие заразно. Следует держаться от Фелини подальше, иначе через пару месяцев ты загремишь в психиатрическую больницу. Не смей даже на мгновение предполагать, будто… Укладываешь Лиса в тень дерева, периферическим зрением наблюдая за командой программистов. Неожиданное разрушение замка застигает их врасплох, потому они далеко не сразу замечают тебя и фею. В разрушающейся текстуре то и дело мелькает изнаночная сторона игры — подтекстурные карманы, которые являются в виртуалии чем-то вроде дополнительного подпространства. Знатоки способны через изнанку здорово набедокурить с кодом к конкретной игре. Тут главное — не лезть в алгоритмы самой виртуалии, потому что ещё ни разу ничем хорошим это не заканчивалось. Проходящие через виртуалию массивы данных оказывались настолько тяжелы, что в попытке их поглощения люди претерпевали безвозвратные изменения. Кодеры, рискнувшие окунуться в самую суть виртуалии, либо застревали в подпространстве, в реальности впадая в виртуальную кому, либо возвращались с настолько «протёкшей крышей», что дальнейшее их существование проходило в комнатах с мягкими стенами. — И после этого ты носишь статус одного из лучших программистов вашего потока? Боже мой, мир деградирует, — раздаётся презрительный возглас совсем рядом. Принадлежит он высокому эльфу с длинными, собранными в высокий хвост волосами цвета пшена. Слова его адресованы захлёбывающейся в рыданиях девушке, на которую пару минут назад ты натравил волчью стаю. Она ранена, но волков рядом с ней больше нет. Рваные укусы красуются на её предплечьях и правом бедре. — Я-я-я просто не ожидала! — заикаясь, выдыхает девушка, смахивая с щёк виртуальные слёзы. — Я была уверена, что это обыкновенные игроки, случайно проникшие на нашу территорию! Думала, припугну их немного, и всё! А они… Они на меня натравили волков! Никто меня не предупреждал о волках! Никто не предупреждал, что в рамках игры можно испытывать такую боль! — Ты в десятивекторной вселенной. Очевидно, боль здесь даже выразительнее реальной, — эльф и не думал проявить к коллеге хоть каплю чуткости. — Тебе очевидно, а мне нет! Я в таких играх раньше никогда не бывала! — Но с её элементами соприкасалась. Взять тех же волков: мы такие модельки клепали класса с седьмого. Как ты могла позволить им покусать тебя? — продолжал эльф отчитывать девушку. — Я испугалась… — Ты что, ребёнок? По возвращении жду подробного отчёта на моём столе. Сразу предупреждаю, я буду настаивать на твоём отстранении! Ты для этой работы не подходишь. — Нет, прошу тебя, Лирон, не надо! — И Господи Боже… Сколько раз повторять, чтобы в виртуальной реальности ты использовала исключительно псевдонимы! Никаких реальных имён! — ощетинивается эльф больше прежнего. — Если бы ты не прокричал, что это имя настоящее, никто бы об этом не узнал! — тихо бормочет воительница. Эльф открывает было рот для ответа, когда с большим опозданием замечает вас с Фелини. — Вы кто такие? — выдыхает он грозно. — Это он натравил на меня волчью стаю! — восклицает девушка. Отвечать на вопрос незнакомца у тебя нет никакого желания. За время, которое тот потратил на препирательства с коллегой, ты успеваешь подарить своему персонажу пару полезных для бегства способностей и теперь готов воспользоваться ими. — Отвечай, или испепелю тебя огненным шаром, — предупреждает эльф, образуя в руке сферу огня. — Никто, — неопределённо пожимаешь ты плечами, пытаясь оценить обстановку. Раз вышли нападающие, где-то поблизости должен найтись и Фрай. Не успеваешь подумать об этом, как получаешь подтверждение своих выводов. — Данные пользователи зашли в игру почти сразу после того, как мы захватили этого кренделя, — слышится чей-то бас. Высокая фигура вырастает за спиной эльфа. Грузный оборотень в два метра ростом, в кожаном чёрном костюме, подозрительно напоминающем наряды, что продают в магазинах для взрослых, в левой лапе за шкирку держит неказистого гнома. Отличный выбор персонажа, Фрай. Лучше и найти было нельзя. Бегло оглядываешь аватар горе-игрока на предмет чего-нибудь необычного. Находится это самое «необычное» удивительно быстро — тонкий обруч, переливавшийся на свету всеми цветами радуги, стягивает голову гнома, не позволяя ему прийти в себя, а значит, выйти из игры. Так и знал, что без блокировки не обошлось. Стараешься как можно незаметнее вызвать лук и аккуратно, будто бы даже случайно, нацеливаешь стрелу на трио. — Отдай гнома, — просишь ты, не слишком рассчитывая на согласие со стороны оборотня. Дыши ровно, не отвлекайся на мелочи, сконцентрируйся… — Встречное предложение: сдавайся, — спокойно выговаривает эльф. Он здесь главный. Твоё сердцебиение должно быть ровным. Разум чист… — Ты же не рассчитываешь сбежать благодаря единственной стреле? — протягивает эльф с усмешкой, всем своим видом демонстрируя, что они припёрли тебя к стенке. Почувствуй оружие и направь его на свою цель… Стрела таки срывается с твоих пальцев. Трио — члены команды, которая сформировалась совсем недавно, что снижает их эффективность процентов на восемьдесят — тупо пялится на торчащую из лапы оборотня стрелу, не сразу соображая, что Фрая, которого в этой лапе держали, и след простыл. — Эта сволочь! Да как он… — рычит оборотень, содрогаясь от гнева. — Он вывел из строя блокиратор! Верно. Именно это ты и делаешь. Ломаешь читерской стрелой читерский блокиратор, выводя Фрая из игрового ступора. Благо мальчишка не из тупых. Лишь придя в себя, он мгновенно выходит из игры и удаляет свой профиль. Путь, через который всё это время вас ломали, перекрыт. Кажется, всё идёт как нельзя лучше. Остаётся лишь одна небольшая загвоздка: вы с Лисом всё ещё в игре. И Лис находится примерно в том же состоянии, в котором мгновение назад пребывал Фрай. Вот только в случае с Фелини загвоздка не в блокираторе. — Немедленно схватите девчонку и переподключитесь через неё! — распоряжается эльф, вытягивая из ножен длинный меч. Фелини он планирует использовать, как новый мостик к вашей локальной системе, а вот от тебя он собирается просто избавиться. — Плохая идея, — предупреждаешь ты, преграждая эльфу путь. Фелини он заберёт только через твой труп. Впрочем, эльфу такое условие явно по душе. — Думаешь? — Знаю. Окажись вы в реальном мире, и ты бы использовал излюбленную стратегию действий, к примеру, прострелив наглому уроду коленную чашечку. Увы, десятивекторному миру глубоко плевать, какими возможностями ты располагаешь в реальном мире. Здесь ты чёртов охотник со скудными запасами и начальным списком способностей. Не так уж и много зависит лично от тебя, так что ты останавливаешься на оптимальном в данном положении плане действий. Ловко закинув Лиса себе на плечо, ты срываешься с места и бросаешься к лесу. Эльф переходит на высокие тона, оборотень рычит, девушка возмущённо восклицает. Ты не обращаешь внимание на летящие тебе в спину огненные сферы и инстинктивно уклоняешься от острых кинжалов, продвигаясь как можно глубже в лес. На данный момент перед тобой стоит единственная задача: выжить до момента, пока Фелини не придёт в себя. 🦊 🦊 🦊 🦊 Ужасающая головная боль не подстёгивала на великие дела. Некоторое время после пробуждения мне не хотелось даже просто открывать глаза, что уж говорить о чём-то большем. Но любопытство взяло своё. Странные громкие звуки, то и дело раздававшиеся где-то рядом со мной, провоцировали как можно скорее узнать, что происходит. — Может быть, кто-нибудь объяснит, что… — тихо прохрипел я и не узнал собственного голоса. Увы, никто не обратил на меня никакого внимания. Шаркис был слишком занят погоней за блондином (тем самым Фраем), которого мы с таким трудом вытащили из игры. Фрай был занят тем, что избегал встречи с битой Зуо. Герман был занят просьбами к Шаркису не кипятиться. А Ян был занят наблюдением за всем этим цирком и периодическим выбрасыванием в воздух едких комментариев. А чем же был занят я? Я был занят своим воскрешением.