Семь кругов Ада

— Пошевеливайся! — сухо бросил мне Зуо, застёгивая на увитом голубыми венами белоснежном запястье дорогие часы. Что это? Чёрное золото? То есть ты, сэмпай, на полном серьёзе живёшь в трущобах, но при этом носишь брендовые шмотки, дорогие украшения и популярный парфюм? Даже не знаю, как это охарактеризовать? Ты либо гений, либо конченый. Но так как мы знакомы не первый день, остановлюсь на втором варианте, так как он в целом хорошо вписывается в твою характеристику. «Сраный аристократ», — подумал я с завистью, разглядывая собственные запястья. Вообще-то, моя кожа тоже отличалась бледностью, и вены проступали на запястьях даже ярче, чем у Зуо. Но аристократия подразумевала власть, которой Шаркис обладал, а я — нет. Тем не менее в голове не к месту всплыл урок истории, на котором преподаватель рассказывал про понятие «голубая кровь». Когда-то была выдвинута догадка, якобы данное выражение связано с тем, что аристократы были чистыми — душистыми и у них виднелись эти самые голубые вены, тогда как крестьяне, упахивавшиеся под солнышком с утра и до вечера, такого продемонстрировать не могли из-за загара и грязи. Но это все байки. На самом деле фраза появилась в Испании в VIII веке. В тот период в страну вторгались смуглолицые мавры. Испанская аристократия белизной кожи и демонстрацией голубых вен подчёркивала своё превосходство и выступала против «загрязнения» крови и «осмугления» кожи, то есть порицала смешанные браки. Позднее эта фраза внедрилась и в другие языки и народности. Почитать историю, так большинство распрей между людьми возникало либо на фоне жажды наживы, либо на национальном вопросике. Хотелось бы мне глянуть на лица тех воюющих после того, как они узнали бы, до чего довели планету и на что обрекли будущие поколения. Теперь мы смотрим не на цвет кожи, а предпочитаем наблюдать за цветом облаков, закатов и рассветов, потому что это может спасти нам жизнь. За землю войн не ведётся, потому что пригодной для жизни территории почти не осталось. А самые яркие голубые вены сейчас лучше искать в притонах. Никого больше не интересует ни чистота крови, ни статус, ни родословная (исключением являются отдельные национальные объединения, в которые лично я бы не совался). Миром властвуют исключительно деньги. Может, поэтому Шаркис носил часы из чёрного золота? С их помощью лишний раз указывал на своё превосходство? Конечно, при условии, что часы не подделка. Я присмотрелся к чёрному металлу и заметил полосующие его золотые прожилки — явный признак подлинности. Красиво жить не запретишь, не так ли, Шаркис? Раньше изделия из чёрного золота я видел только в рекламе. Никакого отношения к благородным природным металлам нашей планеты оно не имело. Чёрное золото синтезировали из неизвестных сплавов, добытых из упавшего метеорита, и благополучно втюхивали любителям покичиться и Шаркису. Метеорит, кстати говоря, врезался в нашу планету в конце XXI века. В те времена люди как раз дожили до всеобщего фатализма и с невероятным возбуждением ожидали, когда же, наконец, настанет апокалипсис и все умрут. Увы, падение метеорита оказалось не столь разрушительным. Погибшие, естественно, имелись и перевалили за число с шестью нулями. Но какой толк в миллионе погибших, когда на планете проживали миллиарды? Короче, конец света в тот день не наступил, и человечеству ничего не оставалось, кроме как развернуть полномасштабную войну всех против всех. Надо же хоть как-то себя добить! Точный размер метеорита неизвестен и по сей день, но воронку он после себя оставил радиусом в несколько сотен километров. Продавцы чёрного золота настаивали на том, что космический объект обладал небольшими размерами, потому и чёрного золота на нашей планете очень ограниченное количество. В связи с этим данный металл вскоре окрестили самым дорогим на планете Земля. Только вдумайтесь: Шаркис жил в клоповнике в трущобах, при этом на руке таская отличную трёхкомнатную квартиру в небоскрёбе! Мне одному всё это кажется абсурдным? Часы оказались самым дорогим элементом гардероба сэмпая, но не самым броским. Даже не знаю, что бы привлекло внимание случайного прохожего в первую очередь: тёмно-фиолетовые брюки Шаркиса, в которых его задница вынуждала меня капать слюной, небрежно повязанный тёмно-фиолетовый галстук, почему-то заставлявший мою фантазию цвести буйными красками, или кожаная чёрная куртка, жутко нравившаяся лично мне? — Не так уж и сильно я люблю школу, — забормотал я себе под нос, спотыкаясь через раз. Да, во время выяснения отношения с Зуо я прикрылся необходимостью срочно ехать в центр знаний, но любой бы догадался, что беспокоили меня далеко не гипотетические прогулы. Выходит, Шаркис не столько торопился, сколько измывался надо мной. — Ещё двадцать минут назад ты был готов пересечь все притоны Тосама, только бы успеть на урок. Я просто выкобенивался! — Да, но это было до того, как ты предложил мне встречаться! — парировал я. — А… Ага… Угу… Хм… — неожиданно скудный словарный запас Шаркиса меня слегка напряг. Он что, сомневался в правильности своего решения? Попробуй только передумать. Я такой скандал учиню, в нём пОучасТВуют нЕ тоЛько твоИ соСеди, но и жИТелИ всЕго сРАноГо гоРОДа! ПроеБёшЬся ТЫ, а стРАДАтЬ будуТ ВСЕ! — Я считаю, что раз мы перешли на новый уровень отношений, это обязательно следует отпраздновать. Ну её, эту школу! Давай лучше устроим романтический завтрак! — предложил я, строя сэмпаю глазки. — Мой холодильник пуст, — промямлил Зуо, решив, что я не хочу выходить из квартиры. Вариант на самом деле неплохой. Во-первых, мы продолжим оставаться наедине (насколько это возможно при нулевой звукоизоляции здания). Во-вторых, у нас под рукой останется кровать! Впрочем, пустой холодильник убивал всякую романтику. Не меньше романтики убивал член Зуо, которому в нашей паре явно доставалась роль актива. Всё в Шаркисе хорошо… Но чёртов член как ложка дёгтя в бочке с мёдом. Я решил, что слишком голоден для новой волны муторных препирательств, так что зашёл сразу с козырей и разрыдался во второй раз за последние полчаса. На этот раз писать глазами мне помогли воспоминания о волнистом попугайчике, который умер шесть лет назад. Вообще-то, нас с этой мерзкой птицей мало что связывало, но её смерть всё равно произвела на меня неизгладимое впечатление. Я уставился на Шаркиса полными слёз глазами. Зуо вздрогнул и поморщился, как если бы ему под нос подсунули тухлый помидор. — Не реви! — приказал мне Шаркис. — Не буду, если мы… позавтракаем… романтично! — пообещал я, выразительно хлюпая носом. На самом деле мой аппетит сегодня предпочел проснуться после полудня, но надо же было хоть как-то обозначить новый статус наших отношений! Зуо тяжело вздохнул и взялся рыться в приложении с доставками, я же еле сдерживал дьявольскую ухмылку. — Чего ты хочешь: пиццу или… — взялся было сэмпай за расспросы относительно моих предпочтений, когда в дверь его квартиры постучали. Сэмпай молча вытащил пистолет из кобуры, прижался к стене, тихо прокрался в коридор и взглянул в глазок. — Да что ж такое… — выругался он тихо, пряча оружие и распахивая дверь. На пороге нарисовалась бабушка-одуванчик с ярко-алыми волосами, ниспадавшими маленькими кудряшками на сухие костлявые плечи. Незнакомка накинула на себя свободную засаленную толстовку, серые потёртые джинсы, которые я был бы не прочь взять у неё погонять, и ядовито-зелёные сланцы. В руках у бабушки обнаружился поднос с небольшой кастрюлькой, от которой по всей квартире тут же распространился безумно аппетитный запах. — Доброе утро, мистер Шаркис, — улыбнулась она во все свои одиннадцать зубов. Вы не думайте, я не преуменьшаю. Одиннадцать. Я пересчитал дважды. — Здравствуй, Грета, — сдержанно поприветствовал женщину сэмпай. Её голос показался мне знакомым. По-моему, она входила в состав ближайших соседей сэмпая, несколькими минутами ранее с таким энтузиазмом делившихся с нами своим важным мнением. — Я бы хотела угостить вас и вашего гостя завтраком! — Как же… вовремя, — процедил Зуо сквозь зубы, безуспешно стараясь быть вежливым. Он забрал поднос из рук старушки и выдавил из себя настолько вымученную улыбку, что мне стало его даже чуточку жаль. Это утро у Шаркиса не задалось. — Приятного аппетита! — пожелала нам милейшая пожилая дама. Шаркис назвал её Гретой, верно? Надо бы запомнить её имя и не забывать здороваться, ведь теперь мы с Зуо ВСТРЕЧАЕМСЯ, а значит, я буду его частым гостем! — Спасибо, — пробубнил в ответ сэмпай. — А вам, молодой человек, очень повезло, — обратилась она ко мне, заговорщицки подмигивая. — У мистера Шаркиса отличный инструментарий, если вы понимаете, о чём я. Я хотел было признаться, что не очень понимаю, о каком инструментарии речь, но Зуо меня опередил, весьма невоспитанно захлопнув дверь прямо перед носом любезной дамы. — Откуда она знает, какой у тебя инструментарий? — ревниво забубнил я. — И что это за набор? Для мотоцикла? Зачем ты ей его показывал? А мне покажешь? А когда? Мне не нравится, что у тебя есть шестигранник, который видела она, но не видел я! — Фелини, хуйнёй не страдай, — дал мне Зуо дельный совет. — Хотел жрать? Так вперёд и с песней, — кивнул он на кастрюльку. Я не столько хотел есть, сколько сделать что-то вместе с тобой, сэмпай. До тебя правда не дошло? — Один не буду. Составишь мне компанию? — Нет… — взялся было сопротивляться сэмпай, но я тут же вспомнил про попугайчика. Глаза мои наполнились новой дозой слёз. Шаркис, болезненно застонав, плюхнулся на единственную табуретку. Радужки его давно покраснели, отчего я подозревал, что Зуо мечтал эту самую кастрюльку надеть мне на голову, но сдерживался. Вот она, сила любви! Я бы мог пододвинуть к столу кресло, которое Зуо щедро оставил мне, но посчитал, что с новым статусом наших отношений я должен изменить стратегию поведения. Пользуясь тем, что Шаркис в прострации и шоке от моих предыдущих выходок, я невозмутимо плюхнулся ему на колени. — Приятного всем аппетита! — громко и с выражением пожелал я всему дому, прежде чем взяться ковыряться в содержимом кастрюльки. — Съеби по-хорошему, — раздался взбешённый эротический шёпот Зуо. Думаю, он понизил голос, чтобы в наш интимный разговор не влезла толпа зевак, со всех сторон прижавшаяся ушами к стенам. — Не могу, — деловито покачал я головой. — Когда люди влюблены, они хотят всюду быть вместе и стремятся оказаться как можно ближе друг к другу! Признайся, ты ведь тоже чувствуешь это притяжение? Мы не можем идти против любовных традиций, — пробормотал я, запихивая в рот то ли плов с мясом, то ли не плов, то ли не с мясом. Я не совсем понял, что хрустит у меня на зубах, но на вкус оно оказалось таким же аппетитным, как и на запах, так что подробный состав блюда я бы предпочёл не знать, дабы не портить себе аппетит. — Поссать-то я могу сходить без твоей компании? — прошипел Шаркис. — Так и быть, — разрешил я, делая вид, что иду на страшные уступки. — Но только в туалет. А ты в ответ позволишь мне посидеть у тебя на коленях без «ёб вашу мать» на фоне. Договорились? — бодро прочавкал я. Скрип зубов Зуо услышали бы и на Луне, будь она населена слышащими созданиями. Стараясь задобрить сэмпая, я зачерпнул ложкой вкуснейшего плова с таинственными ингредиентами и поспешил запихнуть его в рот сэмпая. Глаза Шаркиса полезли на лоб. Сперва он чуть не подавился, затем всё же подавился. Кое-как проглотив порцию плова, Шаркис подарил мне настолько жуткую улыбку, что продолжать его кормить мне резко расхотелось. Пора признать, что не все классические романтические штучки подходят конкретно нашей странной паре. — Я тебя сейчас этим дерьмом зафарширую по самую глотку, — пообещал сэмпай, отнимая у меня ложку и зачерпывая щедрый рисовый ком. Я попытался сползти с коленей сэмпая, но тот вцепился в мой подбородок с такой силой, что я оказался обезоружен и с открытым ртом. Ком риса в меня заталкивали разве что не ногой. Не успел я его прожевать, как вторая и третья ложки риса были закинуты мне в рот, как в топку. Щёки у меня раздуло, как у хомяка. Но я стойко выдержал испытание, прожевав и проглотив всё, чем меня с такой любовью кормил Зуо. — Прямо как в романтическом сериале! — поделился я с Шаркисом своим восторгом. Очередная горсть плова зависла на полпути, так и не добравшись до места назначения. Запоздало осознав, что я кайфую, сэмпай мгновенно растерял желание продолжать. Очень вовремя! Я как раз наелся! Остатки риса с ложки полетели обратно в кастрюлю. Потеряв интерес к еде, Шаркис попытался спихнуть меня с колен, но получил жёсткое сопротивление. Продемонстрировав изворотливость ядовитой змеюки, я не только удержался на своём законном месте на коленях сэмпая, но ещё и умудрился развернуться к Зуо лицом. Он и пикнуть не успел, а я уже обвил ногами его торс, готовый драться за своё право сидения на коленях до последней капли крови. Шаркис явно просёк, насколько серьёзно я настроен, потому что вместо привычного насилия, сперва обратился к словесным просьбам: — Слезь с меня, полудурок! Я всё понял и вцепился в Зуо сильнее прежнего, давая понять, что отдирать меня окажется так же болезненно, как пиявку от члена. — Насекомое! — продолжил рычать сэмпай. — Для тебя хоть Чебурашка, — проворчал я, все силы кидая на то, чтобы оставаться верхом на пышущем гневом сэмпае. — Отпущу тебя только после страстного поцелуя! — выставил я ультиматум с таким видом, будто такую концовку и задумывал. На самом деле у меня начали заканчиваться силы. Ещё бы… Я рядом с сэмпаем, как жухлая ромашка рядом с носорогом. Он, если захочет, раздавит меня, не приложив для этого ни капли усилий! Шаркис прекратил попытки сбросить меня и прожёг таким взглядом, что посмотри он на меня так на секунду больше, и я бы однозначно воспламенился. Я смиренно ждал исполнения своего желания, но в голове держал вероятность иного исхода. Поцелуй бы произошёл в любом случае. Вопрос в том, какой именно? Поцелуй в губы хотел я, а поцелуй с кулаком или ботинком с удовольствием бы организовал мне сэмпай. Замечали, как сложно сосуществовать рядом с людьми, чьи желания диаметрально противоположны вашим? Зато как интригующе! В общем, воздушные замки я решил оставить за спиной и настроился на прицельный удар кулаком. Наверное, поэтому, когда Шаркис внезапно наклонился ко мне для поцелуя, я невольно отшатнулся. Во взгляде Зуо прочиталась смесь недоумения и раздражения. Благо я уже достаточно проснулся для того, чтобы генерировать разумные выводы. Именно благодаря этому я понял, что если промедлю хоть на секунду, то желанный поцелуй ускользнёт от меня вместе с подобием доверия сэмпая. Так что я вцепился в шею Зуо и подался к нему, но остановился в нескольких миллиметрах от его губ, потому что именно Шаркису следовало меня поцеловать. Не наоборот! И он действительно поцеловал меня. Можете себе представить? Я — нет, хотя и являлся частью этого фантастического действа. Поцелуй с Шаркисом — это как увидеть в небе динозавра. Или летающую тарелку. Или летающую тарелку, которой бы управлял динозавр. Первая мысль при таком зрелище была бы «Ого», а вторая «Мне пора к психиатру». Вот с поцелуем ровно то же самое. Несколько секунд я потратил просто на то, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации. То, что я нравлюсь Шаркису, ещё не означало, что он реально будет со мной целоваться. Сэмпай такой противоречивый. Хрен проссышь, что у него там в голове. К счастью, что у меня в голове, зачастую неясно даже мне самому, так что мы с Зуо — два сапога пара. Поцелуй вышел скованным. Даже робким. И с использованием чрезмерного количества физической силы. С таким же успехом мне в лицо мог влететь кирпич. Я еле сдержался от смешка при мысли, что Зуо в поцелуях не гуру. Нет, целоваться мне с ним нравилось, но потому что мне нравился сам Шаркис, а не из-за его рубленной поцелуйной техники, при которой он будто бы пытался высосать из меня душу. Я попробовал сгладить эффект, взяв часть инициативы на себя. Судя по резкой реакции сэмпая, он посчитал, что я кидаю ему вызов. Дабы пресечь лишние телодвижения с моей стороны, Шаркис решил задушить меня поцелуями. Ярость, с которой он впивался в мои губы, граничила с еле сдерживаемой страстью, которая здорово мне польстила. Жаль, что при этом сам я чувствовал себя скованным по рукам и ногам бревном, которому следовало принимать, что дают, и не выпендриваться. А я, между прочим, большой любитель выпендрёжа. И когда я попытался поделиться с сэмпаем этим своим хобби, тот не посадил, нет, он швырнул меня на стол, как стопку бумаги. Кастрюлька с остатками плова полетела на пол. Я бы поплакал над рассыпавшимся рисом, но сперва мне следовало как-то выжить после того, как я сам же раззадорил припадочного психопата! Я попробовал проявить инициативу иначе и занырнул руками под рубашку Шаркиса, за что был разложен на столе с прижатыми над головой руками и кровоточащей нижней губой. Я, может, не уловил сути? Мы целуемся или пытаемся друг друга убить? Можно пояснительную бригаду? Зуо ни хрена себе как не рассчитывал силу. Нормальный человек такому бы поведению минимум возмутился, налепил на Шаркиса красный флажок и порекомендовал всем знакомым не иметь с ним дел. А я кайфовал. Чем больше Шаркис напирал, тем больше я заводился. Чем меньше вариантов действий мне оставляли, тем больше крови приливало к моему паху. Кто бы мог подумать! Кажется, мне нравится, когда меня подавляют. Очень любопытное открытие! Обязательно на досуге надо почитать, с чем это связано. Спорим, дело в умершем в детстве волнистом попугайчике?! Пока мы с Шаркисом самозабвенно целовались, я обнаружил хорошую новость и плохую. Хорошая новость: у Шаркиса встал на меня. Плохая новость: у Шаркиса встал на меня. А я не уверен, что в эту самую секунду горю желанием ощутить в своей заднице посторонний предмет, даже если это член Зуо. — Наконец-то делом занялись, — послышался довольный голос одной из соседок. Кажется, говорила та самая бабушка, которая принесла нам плов. Её слова сопроводили несколько смешков откуда-то сверху. Не в меру болтливые соседи стали моим спасением. Возбуждение как рукой сняло и у меня, и у Шаркиса. Зуо вытянул из кобуры пистолет и всадил всю обойму в потолок. На голову мне посыпалась иссохшая, пожелтевшая штукатурка. Соседи благоразумно умолкли. — Ты… — сэмпай уставился на меня багровыми глазёнками. — Собирайся. Мы уезжаем, — выдохнул он отрывисто. Я слез со стола, к своему удивлению поняв, что помимо облегчения, ощущаю ещё и досаду. Сэмпай со злобной рожей ринулся в коридор. Я поплёлся за ним. 🦊 🦊 🦊 🦊 «Любовь — слабость. А объект этого разрушительного чувства — потенциальный палач для тебя или жертва для твоих врагов. Подобные чувства приносят одни лишь страдания. Кто-то верит, будто бы любовь делает человека счастливым. Это ложь. Любовь разрушает, изъедает изнутри, демонстрирует людям твои слепые зоны и несёт гибель. Счастье же — это очень размытое понятие. Иногда у меня складывается впечатление, что его придумали шутки ради. Я не подскажу тебе путь к счастью. Зато могу показать путь к удовлетворению и удовольствию. А вот мысли о любви советую выбросить из головы из-за отсутствия у данной эмоции хоть какой-нибудь ценности. Никогда, Зуо, слышишь? Никогда не влюбляйся. Не трать время на подобную чушь. Это чувство для нищих неудачников. Шаркисы любят только власть». Этот совет, как и прочие, имеет определённые основания. Вот только что делать, если ты уже… уже увяз в чувствах, на которые человек с фамилией Шаркис права не имеет? Отец говорил, чего следует избегать, но ни словом не обмолвился, как себя вести, если всё же вляпаешься в эту гадость. И теперь ты не представляешь, что делать и к чему весь этот кошмар приведёт. А хуже остального то, что он в курсе твоих чувств. Сколько бы ты ни морщил нос, ни цедил сквозь зубы и ни выражал наигранное равнодушие, Фелини точно знает, что ты испытываешь, и уже примеряется, как бы поудобнее дёргать тебя за ниточки. Следовало предугадать, что яркие персоны вроде Лиса незримо влияют на своё окружение, заставляя его переживать метаморфозы и в какой-то степени мимикрировать под себя. Ты оказался слишком самоуверен, и потому не заметил, когда влияние Фелини распространилось и на тебя. Ты всё реже говоришь ему «нет». Что же будет, когда потекут сплошные «да»? О таком даже думать страшно. Сжимаешь кулаки до побелевших костяшек. Тебе следует злиться на него, но вся твоя ярость направлены исключительно на себя. Ты сам виноват, что попал в такую ситуацию. Бессмысленно перекладывать ответственность за свои чувства на Фелини. Мальчишка не в себе. Твои стенания не произведут на него впечатление. Поцелуй — другое дело. Он выпрашивает его у тебя с таким упрямством, будто бы касание губ действительно может что-то значить. Следует выговорить привычное «нет», но этот ответ в последнее время, кажется, всё менее привлекательным. А вот поцелуй… Звучит интересно. Мальчишка сперва отстраняется от твоей попытки исполнить его желание. В серых пустых глазах читается подобие непонимания. Он такой лёгкой победы не ожидал. Да уж, такого рода ситуация могла произойти только между такими людьми, как вы с Фелини. Поцелуй кажется торопливым, даже поверхностным, но ты быстро его углубляешь. Закрыв глаза, ты позволяешь себе минутную передышку от тучи нагнетающих мыслей и просто делаешь то, что хочется, а не что должно. Частичная потеря контроля над собой должна пугать, но ты лишь глубже погружаешься в собственные чувства и ощущения. Грязные желания, привыкшие пылиться на самых дальних полках подсознания, неожиданно напитываются красками, разбухают и вылезают на первый план. Ты чувствуешь, что душишь мальчишку своими поцелуями, но не в силах остановить себя и перестать вжиматься в него. Внутри тебя пробуждается голод, не имеющий никакого отношения к пище. Он обжигающий, неистовый, и не желает поддаваться управлению. Этот голод подталкивает тебя к более грубым и нетерпеливым действиям. Он побуждает откинуть все сомнения и действовать здесь и сейчас. Из-за него ты начинаешь вести себя как наркоман, дорвавшийся до желанной дозы. Опрокидываешь Фелини на стол, чувствуя мелкую дрожь во всём теле. Пульс настырно стучит по вискам, адреналин циркулирует по венам с такой скоростью, будто ты в шаге от гибели. В некоторой степени так оно и есть. Просто речь не о физической смерти. Отмирают выставленные тобой ограничения, вколоченные улицей принципы, выросшая с опытом осторожность. Всё без остатка превращается в пыль от взрывной волны по имени Тери Фелини. Лис превращает тебя в чистый холст, в пустой сосуд, который наполнен единственной мыслью, единственным желанием, единственным человеком. Встаёшь между худыми ногами мальчишки. Упираешься своим возбуждением в его ширинку. Кусаешь его губы, не позволяя ни лишнего слова, ни жеста. Всё, что он может, это скулить под тобой, царапая твою шею и ловя твой язык. Происходящее кажется нереальным наваждением. Наркоманским трипом. И чем глубже ты пропихиваешь язык в горячий рот, тем больше растворяешься в другом человеке, в другой жизни, в другой роли, которой всю свою жизнь избегал. Хорошо, что у тебя слишком шумные соседи. Глупая фраза отрезвляет тебя и позволяет взять себя в руки. Дабы отвлечься, жмёшь на курок, делая вид, будто раздражён репликами соседей. На самом деле ты страшно растерян. А это не та эмоция, которую тебе позволительно испытывать. Вы с Фелини перекидываетесь парой сухих фраз. Ты избегаешь его взгляда, боясь, что он заметит, насколько тебе всё это понравилось. О нет. Ему нельзя знать. …Лишь рокот мотоцикла окончательно возвращает тебя в реальность. Вы несётесь по улицам Тосама. Фелини сидит за твоей спиной, как обычно, изо всех сил цепляясь за твою куртку. … А объект этого разрушительного чувства — потенциальный палач для тебя или жертва для твоих врагов… Фелини не жертва. Фелини твой палач. В этом нет никаких сомнений. И этот чёртов поцелуй лишь подтверждает твои подозрения. Для любви ты выбрал не лучший экземпляр. Что он сделает, когда поймёт, насколько ты на нём зациклен и в какой мере нуждаешься? Ты почему-то не сомневаешься, что ничего хорошего. Тебе кажется, будто ты увязаешь в трясине. Медленно погружаешься в тягучую жижу. И чем больше ты сопротивляешься этому притяжению, тем быстрее опускаешься на самое дно. Выбраться из этого дерьма уже не получится. 🦊 🦊 🦊 🦊 До школы мы доехали с ветерком. Зуо всю дорогу молчал, и как бы я ни старался его разговорить, ничего не выходило. К моменту, когда сэмпай вырулил на школьную стоянку, я уже пропустил два урока и благополучно опаздывал на третий. Так как звонок уже прозвенел, школьное крыльцо пустовало. Благодаря отсутствию свидетелей я позволил себе очередную наглость: я слез с мотоцикла, обвил шею Шаркиса и слюняво чмокнул его в щеку. Так меня самого в детстве зацеловывала бабуля. Зуо брезгливо скривился и жестом попросил меня отойти от него на несколько тысяч миль. Я заупрямился, за что получил красноречивый посыл в шикарное эротическое турне. Я и слова вставить не успел, а сэмпай уже нажал на газ и с оглушительным рокотом выкатил со стоянки, оставив меня у крыльца одного-одинёшеньку. Проводив его быстро удаляющуюся фигуру влюблённым взглядом и всё ещё пребывая в эйфории от произошедшего полчаса назад, я поднялся на сорок четвёртый этаж в свой класс. — Здрасьте! Я опоздал! Можно войти?! — громче, чем следовало, и со счастливой улыбкой на устах ворвался я в суровую реальность одноклассников. Преподавательница, что вела у нас домоводство, вздрогнула, окинула меня не предвещающим ничего хорошего взглядом, но всё же сдержанно кивнула. Я вприпрыжку добрался до своей парты и плюхнулся рядом с Мифи, даже не стараясь притушить генерируемого мной счастья. Подруга в этот самый момент активно месила тесто с таким видом, словно от этого зависела судьба галактики. Вообще, домоводство могло бы стать одним из моих любимых уроков, если бы подруга готовила чуть лучше, чем феноменально отвратительно. Каждый раз мне, как единственной её жертве, после очередной неудачной дегустации открывался портал в Ад, который шёл прямиком через школьный туалет. Обычно засиживался я там часа на полтора и выползал на уроки похудевшим килограммов на пять, что при моём худощавом телосложении было равносильно смерти. Беспокоясь за своё здоровье, я взял привычку прогуливать домоводство, но месячное отстранение от занятий стёрло из моей памяти половину алгоритмов, позволявших мне благополучно выживать в стенах школы. Сегодня мы учились печь печенюшки. На мониторе красовалось фото тарелки, доверху наполненной разного вида сахарными лакомствами. Их, видимо, Мифи сделать и собиралась. Собиралась, пока не увидела меня. — Маленький кусок говна! — зашипела она вместо приветствия. — Ты хоть представляешь, как я волновалась?! — взвинчено ударила она кулаком по тесту. — Я названивала тебе весь вечер! Ты не реагировал, потому я набралась смелости и позвонила твоей маме! А она заявила, что ты остался с ночёвкой у Зуо, мать твою, Шаркиса! — Было дело, — кивнул я с дурацкой улыбкой. — М-м-м… Это печенье выглядит весьма аппетитно, — сообщил я, внимательно вчитываясь в рецепт. — Хорошо, что не мясо. Его мне есть в твоих блюдах страшнее всего. — Не увиливай от разговора! — не хуже змеюки зашипела подруга, скатывая тесто в комок и отщипывая от него небольшие кусочки. Я же эти кусочки брал в руки и катал из них маленькие шарики. — Я и не увиливаю. Я правда ночевал у Зуо. И что с того? — Что с того? — Мифи всю аж перекосило. — Помнится, днём ранее ты жаловался, что Шаркис конченый психопат. Так с какой бы стати вам внезапно устраивать пижамную вечеринку?! — Не было вечеринки. Мы просто спали. — Вместе? — Ну… — В одной кровати? — Эм… — Ты и Шаркис?! — на лице подруги появилось такое выражение лица, что я серьёзно забеспокоился, не ударил ли её инсульт. — Я. И Шаркис, — кивнул я осторожно. — Спали? — Спали. — И всё? — Не всё. — Что ещё?! — Ну… — Колись. — Целовались. — ЦЕЛОВАЛИСЬ?! — Целовались. — ТЫ И ШАРКИС??!! — Я. И Шаркис. Мифи выронила тесто и уставилась на меня, как на психбольного. — Ты ебанулся? — Ещё в детстве. — Какого хрена Шаркис?! — Так получилось. — Что получилось?! — Взаимная симпатия. — Ты. И. Шаркис? Взаимная? Симпатия?! — Мифи никак не могла поверить в этот ужас. Я и сам не до конца верил. — Ну типа… — А как же Ник? — подруга решила переключиться, явно не желая помереть от шока здесь и сейчас. — А что с Ником? — Вы же переспали. — И? — Я думала, у вас любовь! — С чего бы? Я не знаю, что ему от меня надо, но в его искренние чувства не верю. — То ли дело ШАРКИС! — Вот именно, — кивнул я без тени шутки. — Ник втюрился в тебя! — огорошила меня Мифи. Да-да, настолько, что на следующий день после секса со мной не узнал меня на улице. — Это из-за большой любви он без моего согласия на всю школу растрезвонил новость о том, что мы с ним переспали? Знаю, что данная информация грозила ударить по репутации Ника, а не по моей (потому что моей репутации падать некуда), но меня разозлил сам факт! — Ну… Не совсем… — потупила взгляд Мифи. — Когда ты вчера не пришёл в школу, он разволновался, решив, что это из-за него. Ник беспокоился, места себе не находил, вот и прибежал ко мне. Я из него всю информацию и вытянула. Так что растрезвонивание — это моя заслуга. Но я лишь хотела рассказать друзьям, какой ты у меня жгучий мачо! Не более! — заявила Мифи. Я от возмущения поперхнулся воздухом. — Ну и дура! — выпалил я, но тут же понизил голос, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Я хотела, как лучше, — пожала плечами Мифи, и не думая раскаиваться. — Интересно, чем же лучше то, что полшколы знает о моей интрижке с Ником? — раздражённо процедил я сквозь плотно сжатые зубы. — Я боялась, что ты сдрейфишь. Надумаешь лишнего, типа ваши с Ником взаимоотношения испортят ему репутацию и бла-бла-бла. Так что я устроила огласку, дабы дать тебе понять, что во взаимоотношениях с тобой нет ничего страшного, — хмыкнула она, отщипывая новую порцию теста. Я же машинально скатывал каждый кусочек, безуспешно пытаясь понять ход идиотских мыслей подруги. Но даже мой ненормальный мозг оказался бессилен перед её логикой. — Признаюсь честно, от тебя я такого вероломства не ожидала, — продолжала сокрушаться Мифи. Я решил было обидеться на подругу и начать её игнорировать, но эта реплика выбесила меня настолько, что я позабыл об обете молчания: — В каком это смысле? — Переспать с Ником, а на следующий день сосаться с Зуо… Жесть, Тери! Ведёшь себя как… — она осеклась, видимо, заметив мой взгляд. — Как кто? — выдохнул я холодно. — Никто, — пискнула Мифи и уткнулась в тесто. То-то же. Я, конечно, чмо. Но злить меня не надо. Я взялся раскладывать колобки из теста на бумагу для выпечки, надеясь, что на этом наша ссора закончится. Успел позабыть, что Мифи тоже не лыком шита. А ещё подруга не любила чувствовать себя виноватой. В связи с этим мне в лицо и полетел кусок теста. Со смачным шлепком он врезался мне в лоб и начало медленно стекать к носу. Я зыркнул на подругу, готовый к новому витку злой перепалки, но тихое «Кхм!» со стороны преподавателя остудил наш с Мифи пыл. — Попрошу вас, Фелини, не играть с едой. По классу прокатились ехидные смешки. — А вы, Лэйри, не так хорошо готовите, чтобы угощать одноклассника сырым тестом. Повезёт, если съедобным окажется уже готовое блюдо, — хмуро обратилась преподавательница к Мифи. Лицо подруги приобрело пунцовый оттенок. Мифи готовила хуже всех в классе. О её способности нормальные продукты превращать в отраву уже успели сложить несколько легенд. Подруга помрачнела и притихла, но минут через десять разродилась тихим: — Прости меня. Я лишь тяжело вздохнул. Я мог злиться сколько угодно, но лишь у меня просили прощение, и я мгновенно таял. — Я не планировала рассказывать про вас с Ником всей школе. Просто… Так получилось, — пробормотала она смущённо. — Ник мне уже тоже за это высказал. — Ладно. Не парься, — примирительно отмахнулся я. — Главное, про нас с Зуо никому не рассказывай. Потому что Шаркис — не Ник. Он сперва закопает тебя. А потом и меня рядышком. — Не, тебя он не тронет. Вы ж теперь, как понимаю, парочка?! — Парочка или нет, неважно. Зуо наши взаимоотношения не остановят. Потому, слёзно тебя прошу… — Я могила! — заверила меня Мифи. Очень надеюсь, потому что про закапывание заживо я не шутил. — А ты уверен… Уверен, что правда хочешь попробовать с Шаркисом? — чуть погодя, вновь подала подруга голос. — Уверен. — Но он же… ну… грубый. — Мягко говоря. — Попахивает мазохизмом. — Есть такое. — Ты ведь, если что, не дашь себя в обиду? — Естественно, — заверил я Мифи. Подруга удовлетворённо кивнула. — Одного не пойму, как ты заставил Зуо встречаться с тобой? — Шантаж, угрозы, нож в руке. — Весомые аргументы. — Ага. — Но я не верю, что Зуо испугался бы ножа. — Это я для красного словца… — Так и подумала… — кивнула Мифи, выключая духовку и вытаскивая из неё противень с предыдущей порцией печенья, в создании которой я не участвовал. — Попробуй! Я в некоторые из них спрятала записки с предсказаниями! Выбирай скорее! Я с опаской взял ближнее к себе печенье, подождал, когда оно остынет, надкусил его… На вкус оказалась жуткая гадость. Как можно настолько испоганить стандартное тесто — величайшая загадка тысячелетия. Героически проглотив кусочек, я выудил из печенья клочок бумаги, развернул его и пробежался взглядом по тексту. «♡ ТЫ СДОХНЕШЬ МЕДЛЕННОЙ И МУЧИТЕЛЬНОЙ СМЕРТЬЮ! ♡» — пообещало мне предсказание. — Мило… — оценил я шутку юмора. — Но сердечки будто бы не к месту, — начал я было критиковать подругу, когда почувствовал, как в животе моём зарождается атомная война. Причём с гонкой вооружения и бесконечным геноцидом! Ни Мифи, ни преподаватель не удивились и не стали меня останавливать, когда я вскочил со своего места и стартанул прямиком в туалет. Вот она! Мучительная и ужасная! Та самая смерть, которую мне пообещали! Буквально дышит в затылок. Хотя нет… Мне смерть предпочитала дышать чуть ниже поясницы.