Семь кругов Ада

— Эй! Фелини! Куда пошёл?! — раздалось возмущённое за моей спиной. Вопль сопровождался знакомым звоном расшатавшейся металлической подошвы. Когда этот звон мои уши уловили в первый раз, я предложил закрутить винтики, чтобы унять раздражающий дребезг. Моё искреннее желание помочь было послано на хрен вместе со мной самим. Оказалось, что непрекращающийся дребезг — это часть образа. Кто бы мог подумать. А образ чего? Ведра с гвоздями? Тогда у тебя здорово получается! — Господи! — схватился я за футболку. — Напугала. Зачем так орать? — подарил я Мифи искреннее возмущение. Из-за лязга подошвы её высоких сапог казалось, что у подруги ниже пояса следует срочно что-то смазать. Я было высказал эту мысль вслух, но очень вовремя догадался, что мой комментарий можно интерпретировать как сексуальное домогательство. На самом деле подобного подтекста в свою мысль я не вкладывал, а намекнуть я собирался на скрипящие тазовые кости и колени. Но вот только что я сам же нашёл пошлый вариант восприятия своей фразы и теперь вряд ли смогу избавиться от этого ужасного скрипучего наваждения! — Я же просила тебя найти меня сразу после того, как Джон Поликарпович от души надерёт тебе жопу! — возмутилась подруга. Так я и сделал. Ладно, не так. Я сходил в туалет, потому что захотелось. Имею право ходить в туалет столько, сколько потребуется. Не нравится? Так подайте на меня в суд за то, что я слишком часто ссу. Ещё заглянул в столовую и купил себе бутерброд с сыром. Страшно захотелось есть. Ничего не смог поделать со своими низменными желаниями. А ещё спустился на этаж с кофейным автоматом и залил в себя живительного напитка. Кофе — это святое! Короче, я не торопился. — Забыл, что я хочу кое с кем познакомить тебя? — продолжала напирать Мифи. — А ты забыла, что я не большой фанат знакомств? — вяло парировал я. Бутерброд с сыром и кофе разморили меня. В долгие словесные баталии вступать не хотелось. — Но это особенное знакомство! — не унималась Мифи. — Особенней, чем с Ником? Тебе посулили что-то круче наноклыков? — хмыкнул я, не скрывая иронии. Подруга сохраняла невозмутимость. Если где-то в нашем диалоге ей следовало обидеться, разозлиться или оставить меня в покое, Мифи не была об этом осведомлена, потому не обижалась, не злилась и, чёрт побери, не желала от меня отставать! Лязг подошв усилился, когда нанитка взялась демонстративно стучать ногой по полу. Сегодняшний наряд Мифи едва ли эпатировал публику меньше обычного. Кожаные сапоги доходили до самых бёдер подруги. Изначально задумывавшиеся в них шнурки Мифи заменила проволокой, которая, нырнув в каждый люверс, у самого верха была спаяна в бантики. Оставалось только догадываться, как подруга собирается позже снимать эти сапоги. Обувь оставалась самым закрытым предметом одежды Мифи. Помимо сапог, подруга натянула на себя экстремально короткие шорты из чёрного латекса и топ из того же материала. Поверх она умудрилась накинуть пиджак с острыми лацканами, но я вас уверяю, Мифи не носила этот пиджак дольше минуты. Ни в её натуре кутаться в одежду. Она личность свободолюбивая. Никакие пиджаки и брюки не смогут удержать в себе такую харизматичную личность! — Особенней, — заверила меня Мифи после недолгого молчания. — И мне за это никто ничего не сулил. Вообще-то, я хочу познакомить тебя со своей девушкой. Я аж воздухом поперхнулся. — С кем — с кем? — выдохнул я сипло. — С девушкой, — выговорила Мифи терпеливо. Подруга успела перевстречаться с третью девушек в нашей школе, но ни с одной из них она не пыталась меня познакомить. В чём подвох? Мне уже следует начинать паниковать? — Л-ладно, — выговорил я медленно. — Извини, если мой вопрос покажется дурацким, но… Зачем? Нет, серьёзно, на хрена?! — Потому что для меня это важно! — С каких пор? — С этих самых, — настаивала Мифи. Что-то здесь не так. — Колись, подруга. Если у тебя появилась девушка, то она примерно тысячная в твоём бесконечном списке побед. И не припомню, чтобы раньше ты горела желанием знакомить меня со своими возлюбленными пассиями. Что изменилось? — нахмурился я. Мифи пыталась изображать недоумение ещё целых пять секунд, прежде чем сдулась и скривилась. — Твоя взяла, — фыркнула она. — Я закадрила весьма необычную особу. Пока всё стандартно. — Она сказала, что ей было бы интересно познакомиться с кем-то из моих друзей. А вот это максимально нестандартно. — Зачем? — искренне удивился я. — Она что-то говорила про «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». — И после этой фразы ты решила познакомить её со мной? — не поверил я своим ушам. — Ну да. — Со мной? Не с Ником, не с десятком других нанитов и не нанитов? Ни с кем другим, а именно со мной? — всё ещё не мог я поверить в реальность происходящего. — Так мы ведь лучшие друзья! — заявила Мифи, не моргнув и глазом. — Да, но… Ты осознаёшь, что она собирается оценивать тебя по мне? Мифи уставилась на меня как баран на новые ворота. — С чего бы вдруг? Понял. Не осознаёт. — «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Ты знаешь смысл этой фразы? Мифи нахмурилась. Цитата старая. Когда-то она, возможно, была у всех на слуху, но сейчас фраза отнюдь не популярна. Исходя из этого, я могу сделать сразу два вывода. Первый: новая девушка Мифи весьма начитана. Второй: скорее всего, хитрая, как змея. — Я думала, покажу тебя Лурне, а она в ответ подарит мне комплимент. Равноценный обмен! — ответила Мифи, подтверждая мои подозрения. — Нет, — с тяжёлым вздохом покачал я головой. — Эта фраза принадлежит древнегреческому драматургу Еврипиду. А крылатой она стала после выхода в свет романа «Дон Кихот Ламанчский», где один из персонажей оглашает её. Суть фразы в том, что по твоим друзьям судят тебя. Грубо говоря, если твоя девушка решит, что я полудурок, эту же характеристику автоматом приобретёшь и ты. Мифи открыла рот. Мифи закрыла рот. Мифи открыла рот повторно. По бледности её лица я понял, что она прочувствовала фатальность ситуации на максималках. — Съебывай. Немедленно, — наконец-то нашла подруга в себе силы отрывисто выдохнуть в мою сторону. А меня только попроси! Я уже намылился раствориться в воздухе, но вселенная решила, что от её очередного испытания нам с Мифи не скрыться. — Да пребудет с тобой свет звёздный да пыль солнечная, — раздался голос рядом с нами. Я вздрогнул, на лице же подруги отразился немой ужас. — Ты тот самый лучший друг, о котором мне рассказывала Мифи? — последовал вопрос. Возникшая рядом с нами незнакомка окинула меня оценивающим взглядом. Я ответил ей тем же. Вид девушки слегка сбил меня с толку. Я чего только не видел: от костюма из пружинок до штанов из яичной скорлупы, но к представшему моим глазам наряду оказался не готов. Худая, бледная девушка с лоснящимися на солнце чёрными длинными волосами облачилась в тёмно-коричневое платье с высоким воротом, длинными рукавами и пышной юбкой, скрывавшей колени незнакомки. Кожа девушки показалась мне болезненно-бледной. Также не лучшее её физическое состояние подчеркнули покрытые сеткой полопавшихся капилляров белки глаз, костлявые белые пальцы и воспалённая сыпь, кокетливо выглядывавшая из-под ворота платья и ползущая по ногам. Девчонка явно болеет и чем-то серьёзным. Твою мать, Мифи, на каком кладбище ты её откопала?! — Д-да, его зовут Тери, — с большой заминкой всё же ответила моя подруга, при этом хорошо развитыми мышцами лица пытаясь без слов донести до меня информацию о том, что если я что-то выкину, мне несдобровать. Признаюсь, тут же захотелось вычудить нечто эдакое. Девушка в странном платье и с сыпью на шее кротко мне поклонилась, но взгляд её при этом показался мне колючим и даже угрожающим. То, как незнакомка себя вела, явно шло вразрез с её мыслями. — Моё имя Лурна. Приятно познакомиться, — прозвенел её тихий голос. По сквозившим сквозь фальшивое смирение интонациям я понял, что знакомиться ей со мной вовсе неприятно. Очень странно. С сыпью и красными глазами здесь она, а знакомиться неприятно со мной? Ну, простите. — Мне тоже, — соврал я. — Что за странное приветствие: «Да пребудет с тобой свет звёзд да пыль солнечная»? Похоже на торговый слоган какой-нибудь секты, — брякнул я. Глаза Мифи вылезли из орбит. На меня полился поток беззвучного мата. Лицо Лурны тоже вытянулось. Её темно-карие глаза на фоне красных белков напомнили мне глаза взбешённого быка на корриде. Моя очередная попытка пошутить с треском провалилась. Пора всерьёз подумать о карьере комика. Прославиться в роли худшего мне труда не составит. А ведь главное — оставить свой след в истории. Неважно, каким образом. Худших запоминают не меньше, а то и больше лучших! Люди обожают неудачников. — Да пребудет с тобой сила, — решил я исправить ситуацию фразой из любимой франшизы. — Не занимайся беспорядочным сексом и мой руки перед едой, иначе гонорея и понос заведут тебя на тёмную сторону силы, — продолжил я сыпать цитатами, на этот раз обратившись к юмористическому рассказу, прочитанному на просторах виртуалии. Я над ним смеялся до икоты и надеялся, что и у Мифи с Лурной эта фраза вызовет хотя бы улыбку. Не прокатило. Мифи выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание, Лурна же нахмурилась. — Прошу прощения? — прорычала она, глядя на меня исподлобья. — Тебе не за что извиняться, — беспечно отмахнулся я. Если бы лицо Лурны могло треснуть от злости, так бы оно и сделало. — Я не извинялась, — выдохнула она с дрожью в голосе. — Тогда что же ты сделала? — не понял я. — Задала вопрос! — Какой? Мы уставились друг на друга. Лурна в немой беспомощности оглянулась на Мифи, ища в ней поддержку. Подруга пусть и выглядела ни жива ни мертва, но за девушку свою вступилась без раздумий. — Выключай идиота! — огрызнулась она. — Ты сейчас разговариваешь не абы с кем. Лурна — моя пара! — Ладно-ладно, незачем так нервничать, — примирительно улыбнулся я. — Но мне правда интересно, откуда пошло такое необычное приветствие, — заверил я Лурну. Сектантское приветствие. И не надо меня переубеждать. У меня на такое дерьмо чуйка срабатывает на раз-два! — Это представление предусмотрено моим вероисповеданием, — ответила Лурна, возвращаясь к своей фальшивой кротости. Я Ж ГОВОРЮ, СЕКТА!!! Пришло время мне кидать на Мифи полный ужаса взгляд. Во что ты вляпалась, подруга? А ну, марш в ванную и поскорее отмой от себя всё, что успело налипнуть от Лурны. — А в кого предпочитаешь верить ты? — продолжила разговор Лурна. — В себя, — пожал я плечами. — Эгоистический подход, — заметила девушка. — Единственно верный, — парировал я. — Бездуховность делает людей чёрствыми и беспринципными, — продолжила певуче Лурна. — Чёрствость и беспринципность — это выбор, а не следствие. Можно быть верующим и при этом топить котят, а можно ни во что не верить, но быть добряком просто потому, что ты такой и есть, — пожал я плечами. — Вера нас наполняет. — ДО, — поправил я Лурну. — ДОполняет. Мы обменялись очередной порцией испепеляющих взглядов. — А что насчёт жизни после смерти? — задала Лурна вопрос с таким видом, будто он каверзный. — А что с ней? — усмехнулся я. — В неё ты веришь? — Нет. — Но что же тогда с тобой происходит после смерти? — Я перестаю существовать. — А как же твоя душа? — Нет никакой души. — Вот как… — губы Лурны искривила усмешка. — Если нет ни души, ни жизни после смерти, а значит, и расплаты за свои деяния, что же останавливает тебя от ужасных проступков? Я перевёл взгляд с Лурны на Мифи и выдохнул одними губами «Серьёзно?». Почему моя подруга постоянно находит себе в пары каких-то маньячек?! Я было огласил вслух свой вопрос, но затем вспомнил, какого маньяка выбрал в пару себе, и решил заткнуться в тряпочку. — Совесть, — ответил я Лурне. — Слыхала о такой? Мне не нужен злой дядька с вилами, чтобы не убивать и не насиловать. Если хочешь, ненасилие — мой личный выбор. Лурна с досады закусила нижнюю губу. — Он неглуп, — заявила она Мифи. — Что есть, то есть, — кивнул я, пытаясь понять, наличие у меня интеллекта, — в данном случае это хорошо или плохо? — Религия — тема непростая. Может, поговорим о чём-то более… нейтральном? — пробормотала Мифи, нервно облизывая губы. — Ты ведь знаешь, как все вокруг невежественны, когда дело касается веры? — промурлыкала она, приобнимая Лурну за талию. Парочка из них вышла, мягко говоря, необычная. Вся из себя чопорная Лурна на фоне полуобнажённой Мифи смотрелась неестественно. Я не собираюсь совать нос в чужие отношения, но склонен утверждать, что эта болезненная девушка моей подруге не пара. — Прошу прощения, что затронула столь непростую тему в первые минуты нашего знакомства. Это весьма некорректно с моей стороны. Прими мои искренние сожаления, Тер-ри, — выдохнула она такое чёткое удвоенное «Р» в моём имени, что у меня не осталось сомнений: Лурне я не понравился, и она жаждет моей крови. — В моём имени одна «Р», — на автомате проинформировал я девушку, прекрасно зная, что она об этом осведомлена. — Правда? — Лурна изобразила удивление. — Мне всегда казалось, что в этом имени две буквы «Р». — Только в случае, если «Терри» — сокращение от имени «Терренс». А перед тобой сейчас Териал, — Мифи постаралась добавить в свой тон весёлости. Ей очень хотелось разбавить всё усиливающееся между мной и Лурной напряжение. Подруга, зря стараешься. Мы уже друг другу не понравились. Пути назад нет! — Эта мелочь действительно так тебя беспокоит? Ты что, ребёнок? — Лурна демонстративно закатила глаза. — ТеРРи, не будь ребёнком! Ой. Извини. Мне привычнее тянуть «Р», так что, если я продолжу говорить неверно, прошу меня простить. Привычка. — Ничего страшного, — отмахнулся я. — Если тебе привычнее называть меня ТеРРи, пожалуйста. — Благодарю, — кивнула Лурна, чувствуя вкус победы. — Только тогда и ты меня прости. Понимаешь, я имя «Лурна» слышу впервые. Для меня привычнее «Хуюрна». Но это ведь не страшно? Ты же не ребёнок, верно? Тебя такие мелочи точно не беспокоят. Девушка Мифи сжала зубы с такой силой, что заходили желваки. Я продолжал открыто смотреть на неё, не понимая, а чего это она так злится? Поразительно, как людям не нравится, когда с ними ведут себя так же, как они сами. Ты что, искренне полагаешь, что говно кипит только у тебя? — И это твой лучший друг? — выдохнула Лурна с упрёком в сторону Мифи. — И эта твоя новая тёлка? — выдохнул я в том же тоне. — Так! Брейк! — вскипела Мифи, вставая между нами. — Прекратите обмен любезностями! Немедленно! Мы замолкли, но ненавидеть друг друга не перестали. — Что на вас обоих нашло?! — Он, очевидно, ревнует, — фыркнула Лурна. — Она, очевидно, редкостная сука, — решил я переплюнуть эту мегеру в резкости. — Он, очевидно, гнилой мужлан! — Она, очевидно, с припиздью! — Заткнулись оба! — проревела Мифи, заставив и нас, и проходивших мимо любопытных зевак, подпрыгнуть от неожиданности. — Если вы невзлюбили друг друга с первого взгляда, это ваши проблемы! Но так как я к вам обоим неравнодушна, попросила бы уважать мой выбор и друга, и девушки! — выдала она громогласно. Я тяжело вздохнул, но пререкаться не стал. — Ладно, бывайте. Пойду искать своего сэмпая, — буркнул я, надеясь, что беседа исчерпана. Не тут-то было. Мифи всегда отличалась ослиным упрямством. — До встречи с сэмпаями у нас ещё есть время, — заявила подруга, потрясая браслетом на своём запястье. — Предлагаю скоротать его в школьном кафетерии. Уверена, если вы узнаете друг друга чуть лучше, то… …Поубиваем друг друга? Вполне вероятно. Не знаю, с чего вдруг Мифи решила, что мы с Лурной должны стать клятыми друзьями, подозреваю лишь, что ничем хорошим это не закончится. Мифи подхватила нас с Лурной под руки и буквально поволокла к школьному кафетерию. Это кофейное место силы, как и любое другое приятное местечко в школе, кишмя кишело школьниками разного уровня неадекватности. Я бы никогда не пробился к кассе, чтобы купить легендарного горячего шоколада, зато Мифи добиралась до кассира всего в пару шагов. Вот что значит быть популярной и являться бывшей каждой второй красотки школы. Тебя одновременно любят и ненавидят. А ещё дают возможность купить горячий шоколад. Мало того, одна из шумных компаний даже уступила нам столик. Мифи притащила три порции горячего шоколада и подарила нам с Лурной широкую улыбку. Её новоявленная девушка взялась с кротким видом пробовать шоколад, я же пытался затушить кипящее во мне дерьмо, что куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Вздумала издеваться над моим именем, Хуюрна?! Посмотрим, кто кого! Мифи больно пнула меня металлическим носком ботинка по щиколотке. Хорошо, не посмотрим. — Хм… Ну… Э-э-э… — продемонстрировал я высший класс ораторского искусства. — Эм… Ну и где вы… это… как бы… познакомились? — сопя от натуги, выдавил я из себя. Лишь каким-то чудом я сдержался и не высказал вместо вопроса какую-нибудь гадость. — В клубе, — сухо выдала Лурна. Ну, конечно. Где же ещё. Уж точно не в школе, в которой вечная толкучка, так как в ней обучается разом половина школьников Тосама. — Давно? — продолжил я завуалированный допрос. — Вчера, — ответила Мифи, выразительным взглядом предупреждая, чтобы я воздержался от дебильных комментариев. — А-а-а… э-э-э… — решил я вновь покрасоваться красноречием. — Быстро. — Святая Элеонора говорила: «Время незримо и бессмысленно. Если ты испытываешь к человеку чувства, будь с ним. Попытка узнать его, прежде чем сблизиться — жалкая отговорка, основанная на страхе», — изрекла Лурна. Мифи при этом окинула девушку полным обожания взглядом. Мой взгляд выразил иную эмоцию. — Расшифровка, как я понимаю: «Ебитесь, дети мои»? Меня не смущает посыл, меня смущает его завуалированность. Беспорядочные половые связи могут осчастливить или подписать смертный приговор. Тут как повезёт. Общество постоянно штормит от прогрессивной откровенности к удушающему консерватизму и обратно. Сейчас очередной сексуальный бум. Все со всеми трахаются направо и налево. Это я понять могу. А вот превращать беспорядочный секс в культ — нет. Это уже попахивает чем-то нездоровым. — Слова святой Элеоноры в расшифровке не нуждаются! — оскорбилась Лурна. — Будь ты проклят, неверующий! — выдохнула она, вскакивая со своего стула. Кто-нибудь вызовите санитаров. — Что ещё за святая Элеонора? — наморщил я лоб, проигнорировав вопли девушки. «Святая Элеонора» казалась мне болезненно знакомой. Но где я о ней слышал? И что в ней такого особенного? — Святая Элеонора — создательница всех миров, владычица всех параллелей! — Лурна театрально вскинула руки. — А, эта святая Элеонора, — хлопнул я себя по лбу. — Она ещё управляет черепахами, на которых стоит наш плоский мир, да? — Никакими черепахами она не управляет! — взвыла Лурна. Да? Опять что-то напутал. — Заткнись и пей свой горячий шоколад! — процедила сквозь зубы Мифи и бросилась успокаивать страшно разнервничавшуюся Лурну. А я говорил, что это знакомство — дерьмовая идея! Я присосался к картонному стаканчику и успел проглотить мощную дозу сахара, когда меня озарило. Ну конечно! Святая Элеонора! Та самая! Я поперхнулся шоколадом, отставил от себя чашку и схватил Мифи за локоть. — Ну-ка поговорим, — выдохнул я, увлекая подругу за собой в общий коридор. Лурна лишь насупилась, но за нами не пошла. — Ты чего? — нахмурилась Мифи, вырывая локоть из моей хлипкой хватки. — Если тебе интересно моё мнение, я за то, чтобы ты как можно скорее порвала с Лурной, — выпалил я. Да, несколькими абзацами выше я вещал о том, что не собираюсь лезть в чужие отношения. Беру свои слова обратно. Когда я рассуждал об этом, я не знал всех обстоятельств! — Увы, твоё мнение о моих девушках всё ещё кажется мне лишним, — рыкнула Мифи и уже развернулась к кафетерию, но я так просто отставать от неё не собирался. — Ты ещё не поняла?! — всплеснул я руками. — Лурна — сраная сектантка! На этот раз это были не пустые слова. — Что-то не припомню я сект, в которых бы носили такие целомудренные наряды, двигались, как аристократы, и вели себя, будто… Да-да-да, Мифи, любовь застилает тебе глаза. Но ходить слепой я тебе не позволю! — Ты не слышала об этой секте, потому что по идее её давно ликвидировали, — я понизил голос, давая подруге понять, что не шучу. — Тогда тем более не о чем волноваться, — всё ещё продолжала Мифи сопротивляться. Но она, по крайней мере, прекратила ломиться в кафетерий и теперь ждала дальнейших объяснений. Это уже кое-что. — Волноваться есть о чём, уж поверь, — качнул я головой на широкую лестницу. Не сговариваясь, мы опустились на холодную ступеньку. — Я читал о святой Элеоноре на сайте, посвящённом всяким сектам. Она была одной из сотни, потому я и не сразу вспомнил о ней, — взялся я оправдываться. — По сути своей изначально культ святой Элеоноры не отличался от любого другого сектантского сборища довоенных времён. Во главе всегда оказывалась харизматичная личность (в конкретном случае этой личностью стала Элеонора Вейл — продавщица из Окленда), уверяющая, что знает, в чём предназначение человечества. Элеоноре позже предъявляли обвинения в совращении малолетних, сутенёрстве и торговле людьми. Ничего себе Святая, а? На неё переписывали дома и завещания, ей дарили пугающе дорогие подарки, в конце концов, за неё убивали. У неё имелись последователи во всех уголках планеты. Всё по классическому сектантскому сценарию. Но было в её культе кое-что особенное, то, что отличало её от других преступных религиозных общин. Элеонора Вейл была смертельно больна. Её заболевание передавалось половым путём. Она заражала своих последователей, а затем давала им карт-бланш на сексуальные игрища вне стен секты. Она искусственно вызвала эпидемию, которая унесла жизни миллионов людей. Эпидемию Элеоноры. — Погоди-ка, — встрепенулась Мифи. — Так это же крылатая фраза! Да. Эпидемия Элеоноры стало весьма выразительным словосочетанием, которое часто мелькало в речи. Например: «Ты приходишь как Эпидемия Элеоноры!» — обычно говорили про человека, любящего приходить в гости без приглашения. При такой популярности мало кто знал, откуда это словосочетание появилось. — Суть в том, что святой Элеоноре даже после её смерти начали поклоняться некоторые неизлечимо больные люди. Как понимаю, Лурна одна из них. А теперь, Мифи, умоляю, скажи мне, что вы ещё не спали! — я уставился на подругу. — Не спали. Ответила мне не Мифи. Лурна выросла перед нами и окинула обоих печальным взглядом. — Присяду? — кивнула она на свободную часть ступеньки. Мы с Мифи осторожно кивнули. Девушка подобрала юбку и аккуратно присела на край ступеньки. — Твой друг говорит правду. Святая Элеонора при жизни подвергалась определённой критике. — Она убила четверть населения планеты! — фыркнул я. — Нет. Она лишь позволила людям делать то, чего они хотели. И эти желания привели к массовым смертям. Или ты считаешь, что быть чёрствым человек выбирает, а быть убийцей — нет? — В сектах промывают мозги. Об этом всем известно. Так что в конкретном примере люди ничего не выбирали, — заметил я сухо, но Лурна меня будто не слышала. — Все с таким удовольствием смакуют ошибки Элеоноры, при этом забывая о её достижениях! Сутенёрство — ничего себе ошибочка! — Мне даже любопытно, что это за достижения? — буркнул я хмуро. — Элеонора раскрыла правду, которую Мировое Правительство пытается скрыть! Неизлечимо больные люди — это посланники небес! Они живут недолго и сгорают как спичка, но оставляют после себя неизгладимый след в истории всего человечества! Я несу своё проклятье, потому что в этом моё предназначение! Я особенная! — заявила Лурна на полном серьёзе. — Постой, — мрачно выдохнула Мифи. — Получается, ты смертельно больна? — Ну… не совсем… — И заразна? — добавил я. — Эм… не то чтобы, но… — Так ты больна или нет? — потребовала ответа подруга. — Конечно, больна! — заявила Лурна гордо. — У меня псориаз! Не смертельный, не заразный, но неизлечимый. Ты правда больна, Лурна. Но дело не в псориазе. Твоя главная проблема заключается в том, что ты неизлечимая дура! — Но я не теряю надежды заразиться и чем-то посерьёзнее! — продолжала вещать Лурна. — Чтобы затем заразить меня? — уточнила Мифи. — Естественно! — кивнула девушка. — Я хочу, чтобы и ты стала особенной! Остановите планету, я сойду. — Пойду-ка я к своему сэмпаю, — бросила подруга, поднимаясь со ступеньки. — Мифи, я… — Лурна замолкла, столкнувшись с подругой взглядом. — Мне надо… подумать, — выдавила Мифи, кидая на меня тяжёлый взгляд. Если она и была благодарна за то, что я открыл ей глаза на её подружку, то эта эмоция мешалась с гневом и обидой. Мифи ни за что бы ни показала своих слёз, но я видел, как опустились её плечи, когда она отошла от нас на значительное расстояние. Лурна кинула в мою сторону какую-то гадость и поспешила на встречу со своим сэмпаем. Мне и самому следовало поднимать жопу и идти на поиски Шаркиса, но я всё никак не мог оторвать взгляда от фигурки удаляющейся подруги. Иногда я сам не понимаю, правильно ли я поступаю. Разум говорил, что тайну Лурны следовало огласить вслух. Но если я прав, отчего же мне так паршиво? 🦊 🦊 🦊 🦊 «…блядь-блядь-блядь…» — крутится у тебя в голове бесконечная мантра, состоящая из единственного слова. Прежде чем ехать за Фелини, ты заглядываешь в одну из тех сомнительных трущобных аптек, на прилавках которых запрещённых медикаментов в разы больше, нежели разрешённых. Замшелая аптека размещается на первом этаже опасно покосившегося здания. Стены украшены трещинами, воздух благоухает плесенью, резкий свет ламп режет по глазам. У прилавка красуется серебристая наклейка, на которой изображено соединение Ag2O2 — оксид серебра. Наклейка указывает, что аптеку крышует Серебро. Оно же, скорее всего, является главным поставщиком товара. Нервно стучишь ногой по полу. Ты всего-то и хотел, что прикупить несколько полезных вещиц. Кто бы мог подумать, что старшее поколение любит толпиться не только в обычных аптеках, но и в тех, которые принадлежат местным мафиози. — …А стрихнин у вас почём, милочка? — шамкает сухая старушка, уже двадцать минут выбирающая яд для мужа. Этой информацией она делится с тобой против твоей воли. — Такой негодник! — жалуется старушка. — У всех подружек мужья помёрли давно, а мой живёт и живёт. Кислород сжигает, негодяй окаянный! — бабушка потрясает клюкой, явно разыгрывая перед тобой какую-то сценку. Её старческий акцент походит на тот, с которым щеголяли бабушки XX века. Судя по всему, среди стариков вновь разгорается мода того времени. Хорошо, что закончился интерес к хиппи, потому что в этот период каждая уважающая себя бабка не стеснялась предлагать тебе секс без обязательств. Тебя невольно передёргивает от неприятных воспоминаний. — …А на сколько человек хватит одной ампулы?.. — продолжает интересоваться старушка, заставляя тебя изнывать в очереди из двух человек. Интересуется она количеством возможных жертв не просто так. Она уже поделилась с тобой, что одна из подружек периодически захаживает к её муженьку, пока она в аптеке или магазине. — При живой жене! — сотрясается бабушка от гнева. Ты молчишь, поглядывая на часы и понимая, что время безбожно тает. — …А цена за ампулу какая? Ты извини, внучка, совсем зрение плохое стало! — причитает бабушка. — Сколько-сколько? Опять подорожало?! — качает она головой. — Инфляция, — пожимает плечами фармацевт-травитель. — Никуда не годится! — продолжает возмущаться бабушка. — А подешевле что-нибудь есть? Мышьяк аль что убойное от тараканов? Ты понимаешь, что если не вмешаешься, то желаемого сегодня так и не получишь. — Прошу прощения, я слышал, вы интересовались стрихнином? Позвольте мне его вам подарить, — просишь ты, вытаскивая чёрную банковскую карту. Бабушка, просияв, смущённо кивает. — Спасибо, милок! — радуется она. — А говорят, молодёжь совсем от рук отбилась. А вона как на самом деле! Мне бы, если позволишь, восемь ампул! Восемь? Она собирается убить мужа и подругу или травануть весь дом? Впрочем, не твоё дело. Расплачиваешься, стараясь не показывать неприятного удивления при виде итоговой суммы. У бабульки губа не дура. Женщина складывает ампулы в дырявую котомку, дарит тебе благодарную улыбку и семенит к выходу. Господи боже мой… Наконец-то! 🦊 🦊 🦊 🦊 Ник проторчал на школьном крыльце больше часа, надеясь поймать Шаркиса ещё до того, как на улицу выбежит толпа школьников, мучающихся от никотинового голодания. Увы, планы парня пошли прахом. Шаркис не появился ни до звонка с уроков, ни после него. Умирая от скуки, нанит выцеплял взглядом знакомые лица: одноклассников, нанитов, Мифи с Тери. Последние оказались в компании странной девчонки. Ник отвлёкся на знакомую парочку циркачей, но через время, сам того не осознавая, вновь вернулся к лицезрению Фелини. Чем больше Ник на него смотрел, тем крепче становилась его убеждённость относительно собственного интереса к этому парню. Только вот Ник не мог понять, Тери ему нравится сам по себе или вызывает такой бешеный интерес благодаря слухам о том, будто на него запал сам Шаркис? Глупые сплетни. И всё же… Прежде чем мечтать о Фелини, следовало разобраться с Шаркисом. А этот наглец смел опаздывать на собственную смерть. Или на мои похороны. Ха-ха-ха… Конечно, всё это шутки. Прямо сейчас напасть на Шаркиса Ник бы не рискнул. Ему требовался чёткий план действий. Даже под завязку накаченный наномашинами Ник не мог отделаться от чувства неуверенности в собственных силах. Шаркис — мощный противник. И дело даже не в физическом превосходстве. Идти на него в лоб — почти наверняка самоубийство. Выработать стратегию? Хорошо бы, но Нику дали на выполнение задания минимальные сроки. При всём желании он не успеет нащупать слабое место Шаркиса. Разве что… Ник вновь уставился на Фелини. Если слухи не врут и Шаркис действительно интересуется Тери, то… Нанит мотнул головой, отгоняя от себя нехорошие мысли. Нет. Он не станет делать из Фелини приманку. Но что ещё ему остаётся? …Впрочем, варианты имелись. Рокот мотоциклетного мотора разорвал гул школьного крыльца, ознаменовав приближение Шаркиса. Фелини, уже успевший расстаться с Мифи и странной девчонкой, уверенно зашагал к своему сэмпаю. Если Ник прибегнет к помощи технологий, сможет ли он уберечь Фелини от роли сопутствующего ущерба? Хороший, мать вашу, вопрос. Лучше бы мальчишке во время атаки оказаться где-нибудь в другом месте. Нанит съехал с перил, на которых сидел последние полчаса, ловко обогнул появившихся на его пути школьников и возник рядом со спешащим Фелини. — Приветики! — протянул он. — Ник, мне казалось, мы уже все обговорили и… — забубнил Фелини, не подозревая о намереньях нанита. Ник резко шагнул к парню, обнял его за талию, прижал к себе и впился в его губы. Фелини мгновенно взбрыкнул, но Ник не позволил ему вырваться из своих крепких объятий. Будучи беспомощным, мальчишка обратился к дерзкому выпаду, безжалостно прокусив Нику нижнюю губу. Нанит и бровью не повёл. Он терпел боль в сотню раз сильнее этой. Казалось, никто не сможет прервать этот страстный, насильственный поцелуй со вкусом крови. Разве что кулак Шаркиса, со всего размаха влетевший в челюсть Ника. Нанит ощутил, как невидимая сила не только отрывает его от Фелини, но и хлёстко укладывает на лопатки. В ушах зазвенело. Лёгкие на мгновение сжались с такой силой, что Нику показалось, будто сделать ещё один вдох у него уже никогда не получится. А затем всё прошло так же резко, как и возникло. «Так значит слухи не врали?!» — про себя ухмыльнулся Ник, поднимаясь с асфальта целый и невредимый. Наномашины отлично отыгрывали и роль щита, и роль регенераторов. Шаркис такими технологиями не обладал, потому с его кулака на землю срывались капли крови. Его крови. Именно этого Ник и добивался. Начало положено…