Семь кругов Ада

Прошло уже столько лет, а собственный кабинет всё ещё оставался мужчине чуждым. Как и любой другой уважающий себя учёный, он куда комфортнее чувствовал себя в личной лаборатории. Превышавшая размеры кабинета раза в три, лаборатория была заставлена различным оборудованием, экспериментальными образцами, старыми и новыми незавершёнными проектами и многим-многим другим. Подпиравшие потолки стеллажи были забиты коробками как с нужными вещами, так и с предметами, которые давно следовало отнести на помойку. Но для того чтобы отделить зёрна от плевел, требовались сосредоточенность и время, которые учёный предпочитал растрачивать на куда более важные дела. В самой тёмной части лаборатории располагался стол, на котором царила такая же разруха, как и во всём остальном помещении. Он был погребён под смятыми упаковками еды быстрого приготовления; несчётным количеством кружек, чёрных от кофеиновых разводов; отпечатанными отчётами и списками, половину которых украшали красные росчерки; инструментами; одинокими шурупами и гайками и здоровенной пачкой влажных салфеток, сверху залитой успевшим застыть машинным маслом. Среди всего этого мусорного хаоса красовалась заляпанная едой клавиатура, над которой возвышались девять одинаковых мониторов, расположенных в виде прямоугольника. Каждый монитор показывал данные, которые мог расшифровать лишь хозяин лаборатории. Они никогда не затухали и не переключались на другие вкладки. По экранам ползли синусоиды, рассчитывались сложные уравнения, рисовались чертежи новых особей наномашин. От мониторов под стол ползли десятки скрученных проводов, они же тянулись по полу и свисали с потолка, создавая связь между громоздкими машинами, разбросанными по лаборатории, и основным компьютером. В затхлом помещении отсутствовали окна, воздух здесь всегда казался спёртым, а пыль давно стала частью дизайна, но нигде мужчина не чувствовал себя лучше, чем в лаборатории. Учёный прошёл мимо ящика с сотней кнопок, убедился, что из тысяч мигающих лампочек, горят ровно те, что должны, и продолжил Крестовый поход к рабочему столу. Мужчине пришлось переступить через высокую стопку книг, выросшую у него на пути, осторожно пройти по проводам, стараясь не запутаться в них ногами, и по стульям преодолеть наэлектризованную часть помещения, чтобы добраться до платформы, предназначенной для сбора отдельных деталей. Непростой путь вдохновил мужчину, в очередной раз дав ему понять, что всё, что его окружало на данный момент — его стихия, его дыхание, смысл его существования. Попади в эту лабораторию кто угодно другой, и ему бы тотчас поплохело. Учёный же чувствовал себя здесь как рыба в воде, и в окружающем техно-творческом хаосе ориентировался лучше, чем шеф-повар на своей кухне. Мужчина добрался до платформы и разочарованно вздохнул. Обычно раскиданные по металлической поверхности детали, книги и чертежи, прямо сейчас были сброшены вниз и неприятно хрустели под ногами. Место всё этих предметов заняло окровавленное тело. Мясо всё ещё дышало, по венам его всё ещё струилась кровь, а сердце в груди продолжало биться. Учёный брезгливо оглядел пострадавшего и взялся прикидывать в уме, не было бы выгоднее, если бы тот просто умер? Добить человека в таком состоянии труда бы не составило даже учёному, который предпочитал лишний раз не мараться. Нет, живым он всё ещё принесёт куда больше пользы. — Ты ведь знаешь, как я не люблю разочаровываться, — вздохнул мужчина, упираясь руками в край стола и нависая над тяжело дышащим сыном. Мальчишка выглядел ничтожно, что учёного разозлило больше прежнего. Даже если ты сильно пострадал, неужели нельзя держать лицо? К чему эти жалкие слёзы? — А ты не просто разочаровал меня. Ты опозорил фамилию Дайси! — мужчина ударил кулаком по столу в сантиметре от лица глупого мальчишки. Тот никак не отреагировал на жест учёного, не вздрогнул, не всхлипнул, не взялся оправдываться. Он продолжал лежать на столе и смотреть мутным, полным слёз взглядом в потолок, терпя ужасающую боль от многочисленных переломов и внутреннего кровотечения. Учёный мог бы облегчить участь сына, дав ему обезболивающее, вот только… Боль делает человека сильнее. — Николас, понимаешь ли ты всю серьёзность твоего поражения? — мужчина посмотрел мальчишке в глаза. — Железо таких ошибок не прощает, — заверил учёный. — Твоё избиение блуждает по всей виртуалии. Половина Тосама насмехается над тобой, надо мной, над всей группировкой. Надеюсь, ты доволен? Ты же этого добивался? Позора? Парень молчал. Даже если бы его сознание не уплывало, ответить, скорее всего, помешала бы сломанная челюсть. Но Брэда Дайси тишина не устраивала. Он хотел, чтобы сын взялся оправдываться. Чтобы он молил о пощаде, унижался и иными способами демонстрировал, какой он слизняк. — Я спрашиваю, ты доволен своим позором?! — гаркнул он в лицо пострадавшему. Тот вздрогнул. Взгляд его стал более осмысленным, но с потрескавшихся губ не сорвалось ни звука. — Не пойми меня неправильно, — голос учёного резко стал мягким. — Виноватым я считаю не только тебя. На самом деле, ответственность за произошедшее лежит исключительно на моих плечах. Я же знал, что ты слабый. Всё ещё возмутительно хрупкий и физически, и ментально. Мои технологии могут даровать физическую силу, но не силу духа. Понимаешь меня? Ты проиграл Шаркису, потому что тряпка. В ином случае сейчас на этом столе лежал бы он, а не ты — трус, который боится бить в полную силу и раз за разом позволяет избивать себя до полусмерти! В этом, полагаю, принципиальное различие между тобой и Шаркисом. Говоря это, Дайси-старший медленно обошёл стол, внимательней осматривая состояние сына. В руках он держал планшет, на котором благодаря встроенному в стол рентгену, учёный легко обозревал все переломы тела. Работа предстояла серьёзная. Мужчина отложил планшет в сторону, нашёл в лабораторном холодильнике пакет с серебристой жидкостью и взялся мастерить капельницу. Раствор кишел новейшими образцами наномашин, над созданием которых Дайси-старший бился последние четыре месяца. По его расчётам, любимые детища должны были поставить никчёмного сына на ноги за считаные часы. Но лишь в случае, если мальчишка выживет. Вероятность этого чуда — пятьдесят процентов. Не так уж и мало. Да и к тому же цель всегда оправдывает средства, верно? Половина подопытных крыс умирали от болевого шока, но Николас же сильнее какой-то там крысы? Хорошо бы, если бы это оказалось так. Но если сын погибнет, так тому и быть. Естественный отбор природа придумала не забавы ради. Слабые особи должны умирать, сильные — процветать, иначе вид грозил выродиться. С людьми именно это сейчас и происходило — вырождение. Медицина в попытке спасти отдельных особей, поставила под угрозу само существование человечества. Но я такой ошибки не допущу. — Думаю, дело в воспитании, — продолжил рассуждать мужчина. — Твоя мама — святая женщина, но кто же мог подумать, что её доброту ты переработаешь в капризы и избалованность? — причитал Дайси-старший, вводя парню в вену катетер. Тот не шелохнулся. — Но ничего… Раз не выходит по-хорошему, получится по-плохому… — пробормотал учёный себе под нос. — Следовало сразу же взять твоё воспитание на себя. Мальчику нужен отец. Матери сыновей нежат, портят, делают слабаками. И ты тому яркий пример. Но не переживай, не всё потеряно. Мы ещё сделаем из тебя мужчину! — пообещал хозяин лаборатории, наклоняясь к сыну и гладя его по испачканной в крови щеке. — В конце концов, выбор у тебя невелик. Либо выстоишь, либо умрёшь. Из прикрученного к высокой стойке пакета серебристая жидкость заструилась по прозрачной трубке, вёдшей прямиком к воткнутой в вену парня игле. В первые секунды после проникновения раствора в организм, казалось, будто ничего не происходит. Но это было лишь затишьем перед бурей. До того вялый подросток резко выгнулся. Глаза его широко распахнулись. Из горла вырвался сдавленный хрип. Наномашины взялись лечить пострадавшее тело. Действовали они эффективно, но, увы, не безболезненно. Учёный мог лишь догадываться, в насколько ужасающей агонии пребывал его единственный сын. — Ничего-ничего. Боль облагораживает. Боль делает нас теми, кто мы есть, — проговорил Дайси-старший в ответ на вырвавшийся из подростка стон. На губах парня выступила пена, из глаз градом потекли слёзы. Его руки и ноги свели судороги. На висках и шее вздулись вены. Учёный оставил сына один на один с его болью, решив потратить своё драгоценное время на более важные дела. Он прошёл по узкой, выстланной проводами дорожке к той части лаборатории, где хранились его главные сокровища. Капсулы с человеческий рост возвышались над грудой неиспользованного материала. Болезненный вопль разорвал гудящую тишину, но Дайси-старший не обратил на него никакого внимания, полностью сконцентрировавшись на содержимом капсул. — Активация Fünf Buchstaben, — произнёс он тихо, но чётко. Капсулы издали негромкий писк. Откуда-то из их утроб зазвучал сперва тихо, но быстро набирающий громкость рокот. Пять из восьми содержащихся в лаборатории капсул вышли из спящего режима и замигали лампочками не хуже новогодней ёлки. Гул изнутри стал таким громким, будто где-то рядом заработал реактивный двигатель. Мощные манипуляторы сняли капсулы с подзарядных станций и выставили их вперёд всего в паре сантиметров от места, где стоял учёный. Передние панели капсул с тихим шелестом разъехались в стороны, позволяя мужчине разглядеть драгоценное содержимое. Пять девушек уставились на человека, разбудившего их. Все они внешне были идентичными, как если бы являлись пятерняшками: белоснежная фарфоровая кожа, непроницаемые глаза и длинные волосы, доходившие девушкам до поясниц. Единственным отличием, по которому можно было определить, кто есть кто, оставался цвет волос. — Эй, Би, Си, Ди, Эф… Пора поработать, мои куколки, — сообщил учёный, хлопая в ладоши. Искусственные девушки не шевельнулись, продолжая буравить мужчину мёртвыми взглядами. — Не заставляйте меня просить дважды. — Почему? Понадобится, попросишь и трижды, — лицо робота, чья капсула оказалась к учёному ближе всех, исказила презрительная гримаса. Эту девушку звали Эй. Платиновая блондинка шагнула вперёд, и до ушей учёного донеслись характерные звуки отсоединяющихся проводов. Обнажённая дива опустила босые ноги на пол. — Профессор, я… — в лабораторию ворвался юный протеже учёного. Когда-то мужчина возлагал на парнишку большие надежды, но он, как и все остальные, успел здорово разочаровать своего учителя. Парнишка замер в дверях, уставившись на идеальное тело Эй. — Я… э-э-э… — замялся он. — Я сделал то, о чём вы просили. Информация об идущих по пятам Шаркиса Fünf Buchstaben попала в сеть. Теперь весь город будет наблюдать за каждым движением андроидов, лишь их где-нибудь засекут, — сообщил парень, поправляя очки в нелепой пятнистой оправе. — Хорошо, — кивнул мужчина, не отрывая взгляда от идеальных изгибов Эй. — Хватит пялиться, изврат, — рыкнула девушка, уперев руки в бока и не думая прятать силиконовую наготу. Когда Дайси-старший ставил перед собой цель создать алгоритм, который бы формировал уникальный характер, он действовал подобно слепому котёнку. Учёный не был уверен, что пришедшая в голову идея реализуема, что уж говорить о продумывании определённых ограничений. Алгоритм учёный создал. И тот, как ни поразительно, сработал на ура. Все пять подопечных учёного обзавелись уникальными характерами, по которым отличить их было можно даже проще, чем по цвету волос. Мужчина лишь не учёл, что искусственные поведенческие паттерны могут оказаться чрезмерными, нелогичными или даже сардоническими. Эй, например, всюду мерещились извращенцы. Возможно, частично этот паттерн поведения алгоритм умыкнул из радикально феминизированных форумов. М-да, если Дайси-старший попробует создать новый характер, он ограничит поиск поведенческих паттернов классической литературой. Остальные андроиды вслед за Эй взялись выбираться из капсул один за другим. Каждая девушка соответствовала личностным характеристикам, в некотором роде являясь пародией на живого человека. Но, несмотря на это, мужчина считал их совершенствами. — П-профессор, — вновь позвал мужчину неказистый парень. — Могу ли я поинтересоваться, зачем мы рассказали всей сети, что собираемся напасть на Шаркиса? Мы ведь таким образом лишились эффекта неожиданности. — Нет. Лишения коснулись только тебя. Теперь не получится продать эту информацию Инфу, верно? Какая жалость… — протянул мужчина, даря протеже злую ухмылку. О том, что этот идиот уже несколько лет под носом у своего учителя торгует информацией с мерзкой крысой из Улицы Красного Тумана, Дайси-старший узнал ещё пару дней назад. Он не стал решать вопрос на эмоциях, решив подготовить уже бывшего ученика к кульминации его жизни. Глаза парня расширились от ужаса. Он невольно оглянулся, но автоматические двери лаборатории уже закрылись на электронный замок. Упс. — Я… я могу всё объяснить, — прошептал он, облизывая губы. — Как и я, — кивнул мужчина. — Информацию мы слили именно для того, чтобы весь Тосам стал свидетелем падения Шаркиса. Если утром виртуалия сотрясалась от видео, на котором до полусмерти избивают моего сына, так почему бы вечером новостную ленту не забить видеозаписями, на которых расчленяют этого маленького недоумка Шаркиса? — мужчина хлопнул в ладоши, подчёркивая свою радость. — Уверен, кадры получатся сочные! — А… эм… — протеже взялся нервно переминаться с ноги на ногу. Мужчина почти слышал поток лихорадочных мыслей, прямо сейчас гудящих у бедолаги в голове. «Он закроет глаза на моё предательство? Даст мне ещё один шанс? Простит? Или же…» Смесь страха и надежды блуждали во взгляде паренька, а именно этого Дайси-старший и добивался. — Вот! — воскликнул он, указывая на протеже. — Именно такой взгляд мне и требовался! — провозгласил учёный. — Эй, будь добра… — попросил мужчина мягко. Андроид уставился на бледного бедолагу. Протеже тут же понял, какая судьба ему грозит, ведь за время работы с Дайси-старшим он не единожды наблюдал за хобби своего учителя со стороны. — Нет, пожалуйста! — закричал парень, при этом вцепившись в ручку двери и истерично дёргая её. — Я ещё пригожусь! Я сделаю всё, о чём вы попросите! И больше никогда не… клянусь! — речь его становилась тем сбивчивей, чем ближе подходила к нему Эй. В последний момент парень попытался метнуться к одному из боковых стеллажей, но девушка легко подхватила его за шею и приподняла над полом. — Умол… яю! — выдохнул протеже, покраснев от натуги и недостатка кислорода. Мужчина остался глух к его просьбам. Эй обернулась на учёного. — Как обычно, изврат? Или будут особые пожелания? — Эй, дорогая, не могла бы ты следить за языком, когда говоришь со своим создателем? — кашлянул мужчина. — Как скажешь, старый маразматик. Чёртовы алгоритмы. — Так будут пожелания или нет? — Нет. Работай, как обычно, — отмахнулся мужчина, кивая на узкий стеллаж, полный банок со специальным раствором. — Нет, прошу! Хотя бы сперва убейте меня! — завизжал парень в очках. — Из милосердия! Прошу вас! Нет. После смерти человека глаза теряли свой цвет. Тускнели. И совсем другое дело, если извлекались они при жизни. Тогда в радужках оставался блеск жизни, которым был так очарован Дайси-старший. — Не мешай мне делать мою работу, — встряхнула Эй перепуганного парнишку, сжав его шею с такой силой, чтобы он всё ещё оставался жив, но потерял силы сопротивляться. Пальцами свободной руки девушка без малейших колебаний проникла в левую глазницу несчастного, сомкнула их на мягком глазном яблоке и потянула его на себя. Оглушительный визг заглушил даже стоны Николаса в другой части лаборатории. Парень задрожал от конвульсий, по левой щеке из зияющей раны хлынули потоки тёплой крови. Светло-карий глаз, оказавшись отдельно от тела, взирал на происходящее с мертвецким спокойствием. Эй вытянула руку и бросила глаз в одну из наполненных прозрачной жидкостью банок. Глаз плюхнулся в жижу и сперва медленно опустился на самое дно, а затем также медленно взялся всплывать, пока не застыл посередине банки. — Отличная работа! — похвалил девушку учёный, подхватывая банку и любуясь уловом. — Но я предпочитаю парные экземпляры, — добавил он, намекая на то, что хочет обладать и вторым глазом. Протеже успел обмякнуть. Из горла его раздавался скрипучий хрип, руки и ноги походили на варёную вермишель. Но жертва в некотором роде приободрилась, когда Эй взялась извлекать и второй глаз. — Всё остальное — в морг. Кто знает, быть может, мясо ещё пригодится в экспериментах, — меланхолично кинул мужчина, любуясь теперь уже двумя глазами в банке. Девушка кивнула и потащила всё ещё живого, еле дышащего парня в соседнее помещение. Мужчина решил подождать возвращения Эй, прежде чем огласить следующее задание, теперь уже предназначенное всей пятёрке. Окинув собственноручно спроектированных роботов, Дайси-старший в очередной раз убедился в том, насколько хорошую работу проделал. Красивые, но смертоносные. С характером, но подчинявшиеся учёному беспрекословно. Ну хорошо, не совсем беспрекословно. С внедрением в них поведенческого алгоритма, девушки стали весьма своенравны, но мужчина прощал им дикие норовы, так как приказы они исполняли, хотели они того или нет. Да, не без упрямства и споров, но так было даже интереснее. — Отвратительно, — поморщилась Би, разглядывая свежие кровавые следы на полу. — И как вы только работаете в такой грязище? Здесь требуется генеральная уборка! Немедленно! — заявила она, стягивая со спинки стула один из халатов мужчины и начиная протирать им пол. Этот андроид циклился на грязи и её уборке. При попытке ему помешать, был склонен проявлять иррациональную агрессию. — Как вы умудряетесь из раза в раз всё здесь загаживать? — продолжала бушевать Би, хватая металлический ящик весом не менее двух сотен килограмм и спокойно переставляя его на новое место. — Мне начинает казаться, что все мои попытки сделать это место чище тщетны! — продолжила она ворчать, опускаясь на колени и драя пол. — Ну почему в эти капсулы мы обязаны погружаться без одежды? Для меня это невыносимое испытание! — плаксиво протянула Си, прячась за капсулой. — Мы голые, потому что кое-кто — сраный извращенец. Не буду показывать пальцем… — фыркнула Эй со стороны морга. — Вам приходится раздеваться, так как ткань может прийти в реакцию с… — взялся было учёный по десятому разу объяснять андроидам, что их нагота — далеко не его прихоть. — Да посрать, — отмахнулась Ди, неприкаянно блуждая по лаборатории. — Куда, мать вашу, вы опять запрятали мои сигареты?! — Но мне так сты-ы-ыдно! — заныла Си. — От этой грязищи у меня разболелась голова! — пожаловалась Би. — Сраный изврат, — прогудела Эй. — ГДЕ СРАНЫЕ СИГАРЕТЫ?! — заорала Ди. — Отлично выглядите, — рядом с мужчиной выросла Эф. Игриво улыбнувшись, она повисла бы у учёного на шее, если бы он вовремя не сделал шаг назад. Эф демонстрировала симптомы нимфомании. И сколько бы мужчина ни объяснял ей, что она механизм, неспособный на сексуальное влечение, девушка стремилась доказать ему обратное. Пока, к счастью, безрезультатно. Сексуальная тяга со стороны робота казалась учёному безумно любопытной. Желать того, что никогда не получится познать. Звучало, как пытка. А Дайси-старший пытки любил. — Вот теперь я чувствую себя человеком, — заявила Ди, раздобывшая сигареты и зажигалку и втянувшая в себя первую порцию никотина. Тяга девушки к курению была настолько же фантастичной, как и тяга её сёстры к сексу. — Вообще-то, ты не человек, — заметил мужчина. Девушка в ответ отмахнулась от него. — Не душните, мистер извращенец. Лучше ещё чутка поразглядывайте сиськи Си, — посоветовала она. — Нет! Не смотрите! — послышался визг за капсулой. — Ой, а что это с Ником? Какой ты интересный! И такой сексуальный! — Эф успела взобраться на стол к корчащемуся от боли подростку. Улёгшись рядом с ним, девушка забросила на парня одну ногу и взялась поглаживать пальчиком его испачканную в крови грудь. — Не ходите по помытому! — заорала Би. — Задание завершено, старикашка. Что дальше? — поинтересовалась Эй. — Для начала я бы попросил вас всех отвлечься от своих дел и выслушать меня, — окинул мужчина пятёрку девиц, разбрёдшихся по всей лаборатории. — У меня для вас важное задание! — Пока я здесь не уберусь, с места не сдвинусь! — заявила Би, собирая в хвост тёмно-зелёные волосы. — Пока вы не выдадите мне одежду, я ничего делать не буду! Мне стыдно! — захныкала Си, пытаясь спрятать обнажённую грудь за копной розовых волос. — К чему такая спешка? Дайте спокойно докурить, — поморщилась Ди, сдувая с лица чёрную чёлку. — Мне нужно, чтобы он вошёл в меня! — сладострастно простонала Эф, от перевозбуждения взявшаяся жевать прядь своих фиолетовых волос. — Хватит выпендриваться. Если извращенцу что-то от нас надо, мы обязаны выслушать его, — фыркнула Эй, мотнув гривой белоснежных волос. Остальные девушки стушевались. Эй считалась в их команде главной, перечить ей не рисковали. — Моя ты умница, — погладил мужчина Эй по щеке. — Руки прочь, извращенец, — рыкнула она чисто на автомате. Учёный не обратил на её слова никакого внимания. Он взял в руки планшет, нашёл необходимое фото и развернул экран к андроидам. — Это ваша цель, — сообщил он. — Ой, какой симпатичный! — воскликнула Эф. — Ещё один извращенец? — уточнила Эй. — Фу, сколько на его одежде микробов! — возмутилась Би. — Мне стыдно попадаться на глаза такому красавчику! — выпалила Си. — Говно вопрос! — ухмыльнулась Ди. — Не убивайте, — приказал учёный, осклабившись. — Извлеките глаза и притащите его ко мне живым. 🦊 🦊 🦊 🦊 Окружающая действительность мешается в кашу. Ты пытаешься сосредоточиться на дороге перед собой, на холоде мотоциклетного руля, на Фелини, руками сдавливающего твою талию, но то и дело погружаешься в невесёлые размышления. Беспокойства Яна не безосновательны. Друг не склонен к пустой панике. Если он говорит, что тебе пиздец, значит тебе пиздец. И следует как можно скорее придумать, как выкарабкаться из дерьма, в которое ты сам себя и толкнул. Для этого требуется сосредоточиться и крепко призадуматься, но почему-то даже близость гипотетической смерти не мешает тебе в параллель думать кое о чём ещё. Кто такой этот сраный Джонни?! Ты почему-то злишься из-за того факта, что у Фелини имеется кто-то помимо тебя, к кому он если не испытывает сейчас, то ощущал ранее яркие чувства. Какого хрена? И где это уёбище теперь?! И главный вопрос… Почему это имя так явственно звучит из прошлого? Из твоего прошлого? Ты бредишь. Мало ли Джонни в этом сраном мире? Не может быть, чтобы вы оба в детстве слышали об одном и том же человеке. Таких совпадений не бывает. А значит, твои подозрения попахивают болезненной конспирологией. Сделай глубокий вдох и сосредоточься на реальных проблемах. — Эм… Сэмпай? — пробивается голос насекомого сквозь твои злые мысли. — Зуо, чёрт тебя подери! — бушует мальчишка. — Мы же сейчас врежемся! — уже вопит он. Ты вздрагиваешь и впериваешь взгляд в здание перед собой, в которое благополучно летишь на максимальной скорости. Твою ж мать! Резко жмёшь на тормоза, параллельно с тем пытаясь развернуть мотоцикл, но при этом не слететь с него. Слышится визг трущихся об асфальт покрышек. В нос ударяет запах раскалённой резины. На дороге остаётся тормозной след в виде чёрной полосы. Мышцы рук и бёдер жжёт от усилий, которые ты прилагаешь, чтобы удержать мотоцикл в вертикальном положении. В результате вы останавливаетесь всего в метре от старого дома. Медленно выдыхаешь, чувствуя, как капля пота ползёт с виска к челюсти. Это реально было опасно. — Сдурел?! — прорезается вопль Фелини сквозь поднявшуюся пыль. — Ты нас чуть не угробил! — сообщает он, ударяя тебя кулаком по спине. Удар оказывается слабым. Ты собираешься съязвить, но замечаешь, насколько Фелини перепугался, и решаешь повременить с насмешками. Мальчишка слезает с мотоцикла, прижимая дрожащую руку к груди. Он некоторое время шумно дышит через нос, пытаясь успокоить потряхивающее тело. — Я с тобой поседею! — наконец-то подаёт он голос. — Ты уже седой, — замечаешь ты хмуро. Глупо спорить. Ты действительно поставил под угрозу ваши жизни. И из-за чего? Из-за идиотской ревности? Какой кошмар. Я был о себе лучшего мнения. — Не полностью! — не соглашается Фелини. — Вот эта прядь ещё тёмно-русая, видишь? И вот эта! — мальчишка начинает копаться в собственных волосах. Наверное, таким образом, он пытается справиться с только что пережитым стрессом. Ты лишь вздыхаешь. Даже если минуту назад вы чуть не умерли, меньше дел от этого не становится. И вам следует поспешить. У Фелини своя атмосфера. В попытке доказать тебе, что большая часть его волос не седая, он нечаянно вырывает из головы несколько русых волосков и приходит от этого в тихий ужас. Стеная себе под нос: «Что я наделал?!», он раскладывает волоски на асфальте и начинает что-то им обещать. Интересно, этот погорелый театр когда-нибудь закончится, или Фелини так и будет кривляться до самой старости? К чему этот вопрос? Собираешься тусить с ним до ста лет? Ха-ха-ха… да уж. О таком бы мечтал только конченый идиот. — Может, хватит? — устало трёшь ты глаза, когда Фелини берётся проводить панихиду по выпавшим волосам. — Мне сейчас не до твоих психологических проблем. — Об этом следовало думать до того, как ты чуть не обеспечил нам смерть в один день, — огрызается Фелини, а затем его хмурое лицо резко проясняется. — Боже мой, так вот в чём дело! Ты хочешь быть со мной до конца жизни? Это ты хотел сказать? Как это мило! — Я просто отвлёкся, — разочаровываешь ты мальчишку. — То есть, я чуть не сдох из-за такой глупости? — прояснившееся было лицо вновь мрачнеет. — А ты что, боишься умереть? — усмехаешься ты. Вообще-то, умереть боится любой нормальный человек. Но Фелини ненормальный. И потому из его уст этот страх звучит инородно. Если он и боится умереть, то далеко не по той причине, по которой боятся другие. — Конечно, боюсь! Я ещё недосмотрел «Сопливые дрязги»! Что и требовалось доказать. — Что за «Сопливые дрязги»? — спрашиваешь ты ещё до того, как напоминаешь себе об опасности подобных бесед с Фелини. Лицо насекомого вытягивается. Он смотрит на тебя, как на человека, который утверждает, будто Земля плоская. — Ты не смотрел «Сопливые дрязги»? — в голосе Фелини прослеживается искреннее возмущение. — Ты вообще с этой планеты?! — задаётся он риторическим вопросом. — Ладно, так и быть, сделаю тебе одолжение и кратко перескажу сюжет первой тысячи серий. Но все последующие ты будешь смотреть сам! Сколько-сколько серий? — Уверен, я переживу незнание сюжета очередной мыльной оперы, — сопротивляешься ты. — Мыльной оперы?! Ты назвал «Сопливые дрязги» мыльной оперой?! Да как ты смеешь! — насекомое злится. Причём непритворно. По-настоящему. Ему реально так важен этот сериал? — Обещаю, ты возьмёшь свои слова обратно! — заявляет Фелини, а затем обрушивает на тебя сюжетный кошмар. — Начинается всё с того, что молодая девушка рожает пятерню! Пять девочек-близняшек! Причём оплодотворили её искусственно! Инопланетяне. И одна из близняшек чернокожая! А другая рептилия. А третья — мальчик. Четвёртая — лесбиянка, но это не точно. А пятая дышит через пупок. И короче, девочки вырастают, пытаются найти пипетку, которой оплодотворили их мать, и затребовать с неё алименты. Их мать становится алкоголичкой, потому что не может вынести позора. Дочь, дышащая пупком — это омерзительно! Мать отказывается от младшей. А другие девочки из солидарности к сестре, отказываются от матери. Ания — старшая сестра, влюбляется в Хуана, а он оказывается наркобароном! А Патриция — рептилия — метит в президенты их деревушки. Но её притесняют из-за того, что она наполовину ящерица, что лично я считаю ксенофобией. То, что у неё хвост и чешуя, ещё не значит, что она не человек. Кстати, после интрижки с Кэрэо она откладывает яйца. Прямо в него. Но это другая сюжетная ветка. В общем! У Хуана, оказывается, есть брат-близнец! Но этот брат потерял память и думает, что Хуан — его клон. Из-за этого брат пытается убить Хуана, но в результате нечаянно избивает арматурой Анию. Она умирает. Хуан долго страдает, но через два дня случайно начинает мутить с близняшкой Мейлой, а в Мейлу влюблён Педрос — этот самый брат-близнец, убивший Анию. После второй неудавшейся попытки убить Хуана, он попадает в психушку, где начинает верить в бога пчёл. В попытке сбежать, он роет подземный ход лопатой, которую сделал из ушного воска. В подземном ходе его кусает красный паук, из-за чего в Педросе просыпаются сверхспособности — теперь он может вязать салфетки крючком с закрытыми глазами! Это ему очень помогает в… — Стоп! — резко тормозишь ты явно перевозбудившегося Фелини. — Ты сейчас выдаёшь мне первое, что взбредает тебе в голову? — Что? Это сюжет первой серии «Сопливых дрязг»! — То есть это не шутка? — Да какие уж тут шутки?! — И сериал популярен? — Ещё как? В нём двадцать сезонов по девяносто восемь серий! Сейчас выходит двадцать первый сезон. Некоторые поговаривают, что он последний, но я в это верить не желаю! Ещё на столько вопросов они не дали ответов! Там материала минимум ещё на семь сезонов! Если они резко все закроют, я устрою бойкот! — Судя по тому, что я услышал, его следовало закрыть после первой серии, — фыркаешь ты. Насекомое от злости начинает зеленеть. — Да что ты знаешь! — взрывается он. — Ты же не смотрел, так к чему такая категоричность?! Меня бесят умники, которые критикуют сериал, не удосужившись посмотреть даже первых ста серий! — Фелини в ярости топает ногой. Сколько экспрессии из-за глупого сериала. И всё же… Что-то в его искажённом от злости лице кажется тебе… весьма привлекательным. «Только этого, блядь, не хватало…» — мысленно стонешь ты, отводя взгляд и вперивая его в приборную панель мотоцикла. Твоё поведение всё больше начинает походить на любовную лихорадку, о которой ты читал в виртуалии. Не бывать этому. Нравится тебе Фелини или не нравится, похуй. Это не должно влиять на твои цели и способы их достижения! Никак, слышишь? — Ты хоть знаешь, кто в этом сериале снимается? А какие сценаристы работают над сюжетом?! Глянь для кругозора, сколько этот сериал получил премий! — и не думает затыкаться Фелини. Выгляди он так, будто за сраный сериал готов перегрызть тебе глотку. «Надо бы его заткнуть», — мелькает в твоей голове дельная мысль. Идея хорошая, а вот методика решения оставляет желать лучшего. Следовало ударить его. Или рявкнуть, чтобы он заткнулся. Но ты неожиданно не только для мальчишки, но и для себя самого, наклоняешься к Фелини и целуешь его. Пацан, что не удивительно, тут же затыкается. И как только его голос затихает, твоё рациональное мышление вылезает на передний план. Какого хера ты делаешь?! Тебе кажется, что в последнее время с телячьими нежностями ты здорово перебарщиваешь. В связи с этим ты думаешь разорвать поцелуй, но Фелини как раз обвивает твою шею руками и отвечает на твою попытку заткнуть его. Рациональное мышление тонет во тьме плотских желаний. Несколько секунд ты просто наслаждаешься происходящим. Не поддавайся! Потом ты об этом пожалеешь. Даже не сомневаешься в этом. Пожалеешь как пить дать. Да и похуй, если честно. Не обрывая поцелуя, ты обнимаешь Фелини за талию и притягиваешь его ближе к себе. Поцелуй долгий и сладкий притупляет твои инстинкты. Ты всё ещё расслаблен, когда парень отстраняется от тебя, и не ощущаешь угрозы, когда Фелини, смотря тебе в глаза, шепчет слова любви. Интуиция просыпается слишком поздно. Противник успевает приблизиться настолько, что слышит даже шёпот мальчишки, его слова, предназначенные исключительно тебе! — М-м-м… Не уверена, что типу вроде тебя следует так открыто афишировать свои интересы, ведь твои враги с удовольствием воспользуются каждым из них, — раздаётся женский голос. Ты реагируешь быстро, но всё равно недостаточно. Толкнув Фелини себе за спину, ты взираешь на девушку с копной фиолетовых волос. Идеальные черты лица. Идеальная фигура, которую подчёркивает чёрный комбинезон с серебристыми вставками. Идеальная кожа. Глаза. Даже зубы. Слишком идеальная комбинация внешних данных, дающая понять, что перед тобой не человек. — Но, признаю, целоваться посреди улицы — это романтично! — продолжает девушка с ничего не выражающей улыбкой. — Даже жаль опошлять созданную вами атмосферу жалким членовредительством, — вздыхает она, устремляя на тебя непроницаемые чёрные глаза. Она пришла за тобой. Чудесно, блядь. Девчонка двигается плавно, но настолько быстро, что ты не успеваешь уследить за её порхающими движениями. Жертвой твоей беспечности оказывается Фелини, которого девушка сильным ударом в грудь отталкивает от тебя метра на три. Мальчишка врезается в кирпичную стену дома, тихо вскрикивает, после чего, уже потеряв сознание, медленно сползает по стене на асфальт, оставляя за собой кровавые росчерки. — Те!.. — вырывается из тебя обескураженное, но тебя перебивает чувственный тычок под рёбра. От боли перед глазами пляшут красные пятна. Удар тебе дарит девушка, как две капли воды похожая на предыдущую, с одной лишь разницей: волосы у неё чёрные. «Пять девочек-близняшек!.. Одна чернокожая! Другая рептилия. Третья — мальчик. Четвёртая — лесбиянка, но это не точно. А пятая дышит через пупок», — невольно вспоминаешь ты. Из тебя, несмотря на боль, вырывается надсадный смешок. Интересно, кто из них дышит пупком. — Мне нравятся брутальные мужики! — заявляет брюнетка, хрустя кулаками. — На вид ты крепкий. Значит, сломаешься не сразу. Уж будь так добр, — просит она, берясь заворачивать рукава накинутой поверх комбинезона кожаной куртки до локтей. — Я его первая нашла! Мне с ним и играть! — возмущается девушка с яркими волосами. — Нам приказано не играть с ним, а очистить от него город, — девушка с тёмно-зелёными волосами присоединяется к своим сёстрам-близнецам. Ну, допустим, эта сойдёт за рептилию. Ругаешь себя за дурацкие мысли. Следует думать, как выйти из ситуации живым, а не искать совпадения между идиотским сериалом и не менее идиотской реальностью! Невольно пятишься, но через пару шагов натыкаешься на кого-то сзади. Этот кто-то шарахается от тебя и краснеет. — Извините! — выдаёт четвёртая близняшка с розовыми волосами, пытаясь спрятать взгляд за длинной чёлкой. Ситуация с каждой секундой кажется всё более дурацкой. — Я просто чутка померюсь с ним силой! Не занудствуй! — отмахивается брюнетка от своей сестры с волосами цвета пыльной травы. — Сперва я заберу его глаза, а потом делайте с ним, что захотите, — пятая близняшка — платиновая блондинка — выходит вперёд. Она сделает что? Зато у тебя не остаётся сомнений, что это именно та угроза, о которой тебя предупреждал Ян. Любовь Брэда Дайси к глазам противников известна всем и каждому. Но так просто ты отдавать свои органы зрения не собираешься. В конце концов, эти цельнометаллические дамочки оторвали тебя от весьма важного дела. Нельзя терять ни минуты. Об этом ты думаешь, уже приходя в движение. Ты подхватываешь с земли первое, что нащупывают пальцы (грязный камень), и даришь ближней к тебе девушке самый сильный удар, на который только способен. Искусственная кожа на лице девушки сморщивается и лопается, обнажая серебро металлического черепа. Острый край камня, проскальзывая по нему, высекает сноп искр. Не позволяя себе остановиться, ты тут же производишь второй удар, и не твой, а глаз этой девицы вылезает наружу, вытягивая за собой моток разноцветных проводов. Ты очень рад, что скулы и глаза до сих пор являются слабыми местами человекоподобных андроидов. Это знание, впрочем, всё ещё не гарант твоей победы. Девушка с фиолетовыми волосами шлёпается на пол и тянет руки к рваной ране на лице. — Эф! — вскрикивает девушка с розовыми волосами. — Моё прекрасное лицо! — стонет пострадавшая, метая на тебя злобный взгляд уцелевшего глаза. — А я ведь перед ломкой позвоночника была готова подарить тебе чертовски хороший минет!.. Спасибо, не голодный. — …Но теперь я не оставлю от тебя и мокрого места! Слишком много пустой болтовни. Если Брэд Дайси внедрил в этих кукол алгоритм чувств, чтобы сделать их сильнее, он здорово просчитался. Девушка вскакивает с асфальта как раз в момент, когда ты выхватываешь из кобуры пистолет. Благодаря предыдущему удару и выбитому глазу теперь ты видишь необходимую тебе цель: ядро, отвечающее за двигательные функции робота. На вид оно напоминает шарик. Разрушь его, и андроид повержен. Присутствует всего одно «но»: размеры ядра, которые обычно не превышают размера песчинки. Хорошо, что голографический экран твоего телефона, который ты успеваешь развернуть перед левым глазом, с прошивкой, позволяющей наводиться на конкретные цели. — Ядро, — выдыхаешь ты тихо, тем самым нацеливаясь на нужный объект. Направив пистолет в сторону едва заметной, подсвеченной экраном точки, тут же жмёшь на курок. Девушка с простреленной головой падает на асфальт со звуком, с которым могла бы перевернуться машина. — Ни хуя, — присвистывает брюнетка, едва ли переживающая за свою сестрицу. — Вырубил Эф в два счёта. А ты хорош! — дарит она тебе комплимент. — К сожалению для тебя, она… самая старая модель, — рокочет брюнетка, ощериваясь. Четыре противницы окружают тебя, стараясь держать дистанцию. Ты переводишь взгляд от одной близняшки к другой, ожидая нападения с любой из сторон, но всё равно пропускаешь момент, когда блондинка выбивает у тебя из руки пистолет. Её жест сопровождается неприятным хрустом. И издаёт его твоя, сука, рука. Болезненный спазм простреливает до самой ключицы. Перед глазами тут же всё плывёт. Сквозь накрывающую тебя дурноту мелькает единственная мысль: «Не здесь! Не сейчас!» Как ни странно, но слова эти тебя подстёгивают. Не здесь, мать твою! Не сейчас! Не от рук бездушных кукол! Фелини я вам не отдам! Сжимаешь зубы и делаешь глубокий вдох, пытаясь собрать всю боль в воображаемый клубок, чтобы затем похоронить его глубоко внутри себя. Тебе следует абстрагироваться от ощущений, которые тебя замедляют. Четыре андроида — серьёзная преграда, но преодолеть её требуется во что бы то ни стало. Глубокий вдох. Медленный выдох. В конце концов, они всего лишь машины, напичканные сотнями возможных сценариев. Они не способны на творческое мышление и не знают, что такое импровизация. Вот то, в чём ты их превосходишь. Тебе следует изучить их, понять стратегию и сломать её. Сосредоточься. Андроид с розовыми волосами успевает забраться на вершину старого дома, в стену которого десятью минутами ранее вы с Фелини чуть не впечатались. Девушка смотрит на тебя сверху вниз, явно намеренная обрушиться на тебя подобно горной породе при камнепаде. Она уверена, что, даже зная о её намерениях, уклониться от неё у тебя не выйдет. Действительно, она может прыгнуть правее, левее, дальше или ближе. Тебе приходится поверить своему чутью, и оно тебя не подводит. От удара ты уклоняешься, но кулак её пролетает так близко, что правой щекой ты ощущаешь жар её искусственного тела. Девушка оказывается на асфальте. Ей требуется секундная заминка для того, чтобы выпрямиться, но ты ей этого не позволяешь. Ты ударяешь её ногой по голове. Раз. Второй. Третий. Как можно сильнее. И как можно быстрее. До того, как другие три андроида спохватятся и кинутся защищать сестру. Запоздало понимаешь, что эта модель отличается от той с фиолетовыми волосами. Ядро этой девицы плавает в полупрозрачной капсуле. Интуиция подсказывает тебе, что эта хреновина пуленепробиваемая. Ты всё равно жмёшь на курок. На всякий случай. Пуля, отрикошетив от капсулы, улетает к противоположному зданию. Девушка с розовыми волосами, неестественно вывернув руку, хватает тебя за ногу и сжимает щиколотку с такой силой, что ты невольно шипишь. Увы, не успеваешь избавиться от захвата до того, как тебя швыряют в стену. В ту самую, с которой пару минут назад познакомился Фелини. Как бы ты ни старался, боль заполняет твой разум. Тебе кажется, будто всё твоё тело вопит о пощаде. Взгляд же невольно падает на хрупкую фигуру. Фелини всё также лежит на асфальте. Стена блестит от свежих кровоподтёков над ним. Лицо его бледное. Глаза закрыты. Ресницы еле заметно подрагивают. Это зрелище действует на тебя эффективнее ледяного душа. Это ты во всём виноват. Ты втянул его в это дерьмо. Ты подставил его, тем самым открыв окно возможностей для разоблачения Лиса не только для себя, но и для десятка других умников Тосама. И ты натравил на вас Железо. А раз так, тебе и вытаскивать вас из этого дерьма. Соберись. Шаркисы никогда не проигрывают. Как ты собираешься защищать целый город, когда не способен спасти одного-единственного человека? Подначиваешь себя специально, чувствуя, как в тебе закипает холодная ярость. Злость — лучшее обезболивающее. Ты вскакиваешь на ноги очень вовремя, тем самым уклонившись от удара блондинки и парировав удар рептилии. Не заостряя внимания на эффективности собственного ответного удара, ты делаешь кувырок, хватаешь пистолет левой рукой, а правой шаришь в кармане куртки. Боль адская, но ты стараешься убедить своё тело, что, если не нащупаешь нужный предмет, будет намного больнее. Пальцы смыкаются на дополнительной обойме. Подарок Яна. Януш — любитель ковырять в пулях и делать им определённые апгрейды. Для каждого нового твоего пистолета он всегда собирает обойму с сюрпризом. Постоянно пользоваться такими пулями нельзя хотя бы потому, что на создание каждой у Януша может уходить от дня до месяца. Не тот товар, которым стоило бы разбрасываться направо и налево. Зиг-Зауэр у тебя всего пару дней, так что убийственная обойма будет полностью готова через пару месяцев. Пока же у тебя в арсенале имеется всего несколько пуль с секретиками. Смогут ли они пробить дополнительную защиту ядер? Вот и проверим. Для человека со сломанной рукой ты перезаряжаешь пистолет с нечеловеческой скоростью. Четыре выстрела прорывают уличную тишину. Головы трёх андроидов взрываются, превращая их в груды металлолома. Ничего себе эффект. Ян, ты, как обычно, спасаешь меня, даже не будучи рядом. Только блондинка умудряется уклониться от нацеленного ей в голову снаряда. Она оказывается рядом с тобой слишком быстро. Новый удар лишает тебя оружия. Колени подкашиваются сами собой, и ты падаешь на асфальт. Девушка садится тебе на живот, давя коленями на руки. Ты с силой сжимаешь зубы, стараясь подавить болезненный стон. — Почему этот старый извращенец не предупредил, насколько ты сильный противник? — возмущается блондинка. — Я ему всё выскажу, — обещает она, выгибаясь. Она хватает собачку замка комбинезона у горла и тянет её вниз, расстёгивая замок до самого паха. Но открывающееся тебе зрелище едва ли радует. Внутри полупрозрачного живота девушки наполненная жидкостью банка. И ты догадываешься о её предназначении. Блондинка прижимает твою голову к асфальту. Пальцы свободной руки касаются левой глазницы. До ушей твоих доносится чавкающий звук и по щеке течёт что-то тёплое. 🦊 🦊 🦊 🦊 Пробуждение моё оказалось крайне болезненным. Голова гудела так, будто вспышки на солнце устроили вечеринку. Открытие глаз в таком состоянии могло причинить даже большую боль, чем удар мизинцем о край кровати. Нет, если у тебя мигрень, веки лучше бы оставить в покое… Хотя постойте. А мигрень ли это? Что вообще произошло? Мы с Зуо чуть не разбились. Потом целовались. Потом появилась какая-то девушка. И уже после этого… Ага, точно! На меня напали! В таком случае глаза следует открывать, даже если это грозит новым приступом боли! Я распахнул глаза и от слепящего света разве что не вскрикнул. Затылок ломило. К горлу подкатила тошнота. Что ж, я, будучи диванным врачом восьмого разряда, склонен утверждать, что у меня сотрясение. Пока не решил, что делать с этой информацией, но уверен, что лежать и ждать помощи — не вариант. Взяв волю в кулак, я приподнялся на локтях и невольно задержал дыхание. На миг мне показалось, что я вот-вот умру. Сердце забилось как-то обрывочно, лишь я увидел Шаркиса, прижатого к земле какой-то девушкой. Впрочем, присмотревшись, я понял, что передо мной не человек. Андроид. И судя по положению сэмпая, справиться он с ней уже не сможет. А раз так, вмешаться следует мне. Вот только что я могу? Тери, соберись с мыслями. Давай-ка вспомни, что ты знаешь о человекоподобных роботах?! Вообще-то, кучу всего. Самый простой способ деактивации андроида? Уничтожение ядра. Если ядро не защищено, достаточно расколотить его камнем, но если оно под защитой… тут и пуля не поможет. По крайней мере, необычная. У меня нет ни обычных пуль, ни необычных. Если уж на то пошло, я и стрелять не умею. Так что от самого простого варианта придётся отказаться за неимением возможности реализовать его. Другие варианты имеются? Конечно! Следует организовать замыкание! Для этого всего-то и требуется, что соединить фазный провод внутренней информации андроида с фазным проводом внешней. Не будем углубляться в технические подробности. Давайте все вместе сделаем вид, что я очень умный и точно знаю, что делаю (хотя оба утверждения можно поставить под сомнение). Чтобы добраться до нужных мне проводов, андроиду следует вскрыть черепушку. Камень или труба для этого дела подойдут как никто. Череп у андроидов не делают экстремально твёрдым, пусть это и было бы логичным, потому что через толстый металл не ловит планетарный Wi-Fi, а без него человекоподобный робот не полезнее микроволновки. Ну ладно, полезнее. С некоторыми моделями можно заниматься сексом. С моделями андроидов, естественно. Не микроволновок. Впрочем… стартап-то неплохой! Секс с микроволновкой. Как думаете, насколько быстро сей досуг станет в Тосаме самым популярным? О бизнесе, который принесёт мне миллиарды, подумаем позже. Прямо же сейчас я вскочил на ноги, подхватил с земли камень, которым, судя по отметинам на нём, уже успели воспользоваться до меня, и ломанулся прямиком к Шаркису. У меня, мать вашу, только-только налаживается личная жизнь! Я не позволю какой-то железяке обосрать мне малину! Я с размаху вмазал девице по голове, обнажая метал черепа. Кусок силиконовой кожи с пучком волос шлёпнулся на асфальт. Еле подавив тошноту, вторым ударом я снёс металлическую преграду, и мне в руки вывалился моток проводов. Я тут же дёрнул белый провод, отвечавший за подобие фокусировки андроида. В чём главное неудобство роботов: они — машины, а значит, в отличии от людей, предпочитают действовать последовательно. Например, прямо сейчас девушка прижимала Зуо к земле, потому что он — её цель. Со старой прошивкой она не отреагировала бы и на цунами за спиной, пока не выполнила бы задание с Шаркисом. Но в новые модели частенько вставляли чипы, позволявшие андроидам отвлекаться на иные задания. Обычно за это дело отвечал белый провод, который я и вырвал. Я зажмурился, готовый ошибиться. Если я выдернул не тот провод, андроид размозжит мне голову об асфальт. А если не ошибся, продолжит мучить Шаркиса. Прости, любимый, но лучше уж ты, чем я! Девушка заговорила. И слова её предназначались сэмпаю. Что ж… Значит, я проживу ещё один день! Ну или хотя бы час! В таком случае пора спасать Шаркиса. Я взялся рыться в разноцветном мотке в поисках двух проводов, которые должны были оказаться чуть толще остальных витых пар и иметь еле заметную гравировку. Судя по телешоу, которое я смотрел в виртуалии, эти провода отвечали за передачу информации из внешней среды к андроиду и наоборот. Рвать провода воспрещалось, ибо в этом случае включалась защитная система. После её активации робот будет функционировать ещё минут десять. Достаточно времени для того, чтобы лишить Шаркиса не только глаз, но и других органов чувств. А вот при замыкании робот попросту ослепнет, оглохнет и перестанет владеть собственным телом… Гипотетически. Провод, отвечавший за внешнюю информацию, я нашёл сразу, а вот тот, что отвечал за внутреннюю, зарылся глубоко внутри, и за время его поиска я успел трижды похоронить сэмпая. Что я могу посоветовать после всего пережитого. Во-первых, всегда на всякий случай носите с собой оголятор. Мало ли, в какую ситуацию вы попадёте. Поверьте мне, снимать с проводов изоляцию лучше специальным инструментом, а не зубами. Во-вторых, не стесняйтесь брать с собой резиновые перчатки. Уверяю, штука крутая! От созданного мной замыкания что-то внутри андроида полыхнуло. Искры посыпались из отверстия в голове, заставив меня отшатнуться от девушки. При этом я пытался вытянуть слой изоляции, застрявшей между передними зубами. Весьма неприятное чувство. Ещё один тихий хлопок знаменовал повреждение ядра. На меня брызнуло тёмно-красное масло. Робот издал булькающий звук и рухнул на Зуо. Шаркис в ответ зарычал матом. Он с трудом, но выбрался из-под тяжёлой металлической туши и воззрился на меня, как на марсианина. — Ты? Как? — всё, что Зуо смог выдавить из себя, стирая с лица попавшее на щёки машинное масло андроида. — Ну… — я раздулся от важности и приготовился расписывать Шаркису, какой я вопиюще умный парень, когда понял, что мой марш-бросок без последствий не остался. Голова резко закружилась. Потеряв равновесие, я упал на колени, а затем и вовсе навзничь. Мир перед глазами кружился подобно стекляшкам в калейдоскопе, которые при каждом движении создавали новые узоры. Последним, что я увидел, прежде чем сознание покинуло меня, оказалось обеспокоенное лицо Зуо, и… мне показалось или он правда назвал меня по имени?